Цена желания - 2. Цена решения.

      Владетельный ван, князь Императорского дома Конана сидел на корточках и обтесывал кол. Все его подданные и вассалы знали, что занимается этим их владыка и повелитель, обычно находясь в настроении злом и раздраженном, и предусмотрительно держались на расстоянии, не осмеливаясь нарушать высочайшее уединение. Поэтому раздавшиеся шаги могли принадлежать только одному человеку.       — Таски, кончай дурью маяться! Пошли обедать, тетушка Ксийя с… ой, прости!.. хрю-хрю приготовила!       Таски выдохнул, медленно положил топор на землю, еще медленнее встал, поворачиваясь к говорящей. Неторопливо смерил её взглядом от стройных ножек до смеющихся светло-карих глаз и скромно прижатых ко рту пальчиков.       — Издеваешься? — с огромным трудом удерживаясь от того, чтобы не начать орать, протянул он.       — Ну что ты! — глаза стали большими и невинными. — Всего лишь выполняю Ваш Высочайший Указ. Как это… « и чтобы ни одна скотина больше при мне это дебильное слово на «с» не произносила!!!». Так, кажется? Мы же не знали, какое слово Ваша Милость в виду имеет, вот и стараемся Вам угодить.       К желанию орать прибавилась острая необходимость что-нибудь разнести, но Таски всё еще держался.       — Всё вы знаете! Просто нравится вам, бабам, меня доводить! Прекращайте, а то…       — А то что? — Нурико подбоченилась.       — Узнаешь, — зловеще посулил Таски.       — Узнаю что? Что ты сделаешь? — не унималась девушка.       — Всё!!! — гаркнул парень, наконец срываясь.       — Ой, прям таки и ВСЁ?! — возопила Нурико и в притворном ужасе прижала руки к груди. — А силенок хватит? — на тон ниже, но очень ехидно уточнила она.       Таски зарычал и шагнул к ней. ***        Позже, валяясь обнаженным на разбросанной на траве одежде, более-менее успокоившийся Таски, обводя пальцем пупок Нурико, спросил:       — Ну, вот скажи мне, женщина, тебе что, плохо? Тебя что-то не устраивает? Я тебя бью, гноблю, принуждаю делать то, что не хочешь, или, не приведи Накаго, тарелки мыть? Что вы все как с цепи посрывались с этой свадьбой? — последнее слово парень выговорил, словно разжевывая нечто крайне неаппетитное.       Разнежившаяся Нурико нехотя приоткрыла глаза:        — М-м-м-м? Вот не поверишь — не знаю. Умом я с тобой согласна — нам и так хорошо, а как пообщаюсь с другими женщинами, так в мозгу всё и клинит! Потом с тобой поругаюсь, — Нурико хихикнула, вспоминая, чем обычно заканчиваются их ссоры, — и отпускает! А потом по новой! Надоело уже, — вздохнула она. — А вот чего ты так против, а?       — Не люблю, когда меня в угол загоняют, — буркнул парень.       — Это да, — согласилась Нурико, переворачиваясь на живот. Пальцы Таски начали чертить линии вдоль позвоночника. — Ну, а чисто теоретически… — девушка мечтательно прищурилась, — семья… дети… Эй, ты чего?! — вскрикнула она, почувствовав, как ноготь резко чиркнул по ребрам. — Ты не хочешь детей? — спросила она у разом помрачневшего Таски.       — Нет! — отрезал он.       — А почему? — Нурико стало любопытно.       — Потому! — парень был явно не настроен отвечать, поэтому Нурико, не долго думая, навалилась на него, давая понять, что не двинется с места, пока не получит ответ на свой вопрос.       Таски попробовал выкрутиться, побрыкался, потом сдался.       — Это нечестно по отношению к Конану, — сказал он с серьезным видом.       — Что?! — не поверила своим ушам Нурико. — Страна здесь при чём?!       Лицо Таски приобрело вдобавок торжественно-скорбное выражение:       — Нурико, это будет наш ребенок. Твой и мой. Мой и твой! Тебе не кажется, что Конан, который только-только начал оправляться от катастрофы, такого не переживет?        Нурико смысл поняла не сразу, а когда поняла, заржала, уткнувшись в грудь парня. Отсмеявшись, она смахнула слезы и спросила:       — Ну, а на самом деле? Скажи, я же всё равно не отстану! — и для наглядности ткнула Такси в бок. Парень охнул и снова попытался вывернуться:       — Нурико, не надо…       — Колись!       Нурико даже не поняла, как Таски сумел её сбросить. Вскрикнув, она приземлилась на пятую точку. А парень, резкими движениями натягивая штаны и не глядя на неё, сказал:       — Нурико, ты девушка, которую бог перекроил из парня. Где-то отрезал, где-то пришил… в целом не заморачиваясь. Хоть ты теперь и точно женщина, но спроси у той же тетки Ксийи, сколько баб с бедрами шириной со стены Эйю померли в родах! — он подхватил оставшуюся одежду и ушел, а оцепеневшая Нурико долго смотрела ему вслед, пока не выдавила из себя:       — Вау! ***        Не сказать, чтобы его так расстроил именно разговор с Нурико. Скорей он стал очередной каплей в том колодце раздражения, который копился уже давно. День за днем с самого возвращения в Долину, а может, и раньше. В глубине души Таски всегда был уверен, что его убьют, и собственная живучесть во всей неприглядности ставила вопрос: «Что дальше делать?». Вначале, когда отношения с бывшей Жрицей Судзаку только начинались и Таски обалдевал от внезапно открывшихся чувств, пока требовалось налаживать нормальную жизнь в Долине и было не до рефлексий, всё казалось нормальным. Но постепенно быт становился стабильней, а отвесные склоны щедро присвоенного владения, когда-то казавшиеся надежным убежищем, все больше напоминали стены тюрьмы. И хотелось выть и бросаться на них волком, чтобы вырваться, перестать задыхаться, почувствовать себя свободным. Раньше он бы всё бросил и ушел. Теперь не мог. И сходил от этого с ума, запихивая подступающее безумие все глубже и глубже.       Таски уткнулся лбом в стену конюшни и глубоко вздохнул, пытаясь заглушить огненную ярость, бушующую внутри. В последнее время он даже перестал носить с собой тессен, боясь, что если сорвется, то сожжет дурака, подвернувшегося под руку не вовремя.       — Господин? — прошелестело рядом.       Парень взвился, как укушенный оводом конь, и только потом сквозь черные круги в глазах увидел стоящую рядом Бо.       — Что ты тут делаешь? — прохрипел он.       Девочка скользнула к нему, оказавшись почти вплотную. Таски попятился, но уперся спиной в денник.       — Господин… — Бо сделала паузу и облизала губы. Даже в сумраке помещения Таски заметил, какие они у неё розовые и пухлые. Да и вообще… За то время, пока они спасали мир, Бо вдруг вытянулась, а её по-прежнему в целом детская фигурка приобрела ясно намечающиеся соблазнительные изгибы. — Господин Генро, госпожа Нурико не подходит вам. Она не сможет стать покорной женой, а я смогу! Если желаете, то сделайте её Главной госпожой, а я стану вашей наложницей!       — Чё? — тупо спросил Таски. — Бо, ты совсем сбрендила?       — Вы меня не любите? — личико девочки жалко сморщилось. — Это потому, что меня изнасиловали и вы об этом знаете? Я вам противна?       — Нет! То есть да! То есть нет, нет и нет! Бо, прекрати! — последнее относилось уже к тому, что просиявшая девочка бросилась к нему на шею и залепетала:       — Я так счастлива! Господин, поцелуйте вашу маленькую Бо! — и, не дожидаясь ответа, сама потянулась к губам.       Таски услышал:        — Ага.       В дверях конюшни стояла Нурико.       — Нурико! — Таски рванулся к ней. Бо продолжала висеть у него на шее.       — Да я не против. Не останавливайтесь, — спокойно сказала девушка, развернулась и ушла.       Последняя капля с плеском переполнила чашу. ***       Рано утром Таски седлал свою кобылу. Солнце еще не взошло, и он надеялся уехать до того, как все проснутся. Записку он оставил, а объясняться не было никакого желания.       Парень поднырнул под брюхо лошади, проверяя переметные сумки, а когда вылез, обнаружил Нурико, помахивающую клочком бумаги.       — «Уехал по делам. Когда вернусь, не знаю». У тебя ужасный почерк, — сообщила она очевидное.       Таски промолчал. Нурико пожала плечами и направилась к своему мерину, по дороге сдергивая со стойки седло.       Таски старался не обращать на неё внимания всё то время, пока она седлала коня, и даже попытался игнорировать то, что она выехала из деревни вслед за ним, но когда они добрались до Северного прохода со вновь возведенным мостом, нервы его не выдержали:       — Ты куда едешь?!       — По делам, — отозвалась Нурико.       — По каким таким делам?!       — А тебе не всё равно? — в глазах девушки блеснули злые искорки.       — Мне абсолютно пофиг! — с не меньшей злостью отозвался Таски, и это были последние слова, которыми они обменялись за этот день. ***       «Да что ж мы не можем нормально путешествовать?» — уныло думал Таски, украдкой косясь на невозмутимую спутницу. Заговорить первым мешало упрямство, но выносить тишину и неопределенность оказалось сложнее.       — Ты можешь просто сказать, куда тебя несет, женщина?!       — Туда, — охотно показала рукой перед собой Нурико.       — Туда? Замечательно! Значит, мне туда! — Таски дернул повод, направляя лошадь в сторону. Нурико повернула следом.       — Тебе же не сюда надо было?!       — Я передумала, — взгляд девушки, как и тон, были бестрепетны.       Таски поразмышлял пару минут, не сорваться ли ему в галоп, но потом решил, что это будет выглядеть так, словно он убегает, и проще продолжать «параллельное» путешествие. Он сделал еще одну попытку:       — Ты мне ничего не хочешь сказать?       — Нет, — качнула головой Нурико. — А ты мне?       — Нет! ***       Нурико поерзала в седле. Отвыкла она от путешествий. Расслабилась, разленилась, и вот результат — всего третий день в пути, а попу и бедра словно наждаком натерли. Девушка бросила мрачный взгляд на причину её страданий. Какого демона её понесло за рыжим чудовищем?! Надо было просто дать ему выгуляться. Вернулся бы, как миленький. А она бы лучше съездила к родным, которых не видела — о, боги! — уже несколько лет. Правда, письма от них, аккуратно пересылаемые Хотохори, получала регулярно. Отец, похоже, пока не смирился с потерей младшего сына, даже несмотря на повышение на несколько рангов в связи с тем, что стал отцом принцессы Императорского дома. А вот матушка, получив вместо сына-не-пойми-что вполне-конкретную-дочь, моментально начала строить матримониальные планы. От обсуждения которых Нурико пока благополучно увиливала. Она даже скрывала, где находится, коротко отписавшись, что живет в уединенном месте. Тем более не говорила о Таски. Не потому, что стеснялась или боялась, а просто…       Нурико снова сменила позу и громко вздохнула. Плечи Таски под старой кожаной кирасой мгновенно напряглись, но он так и не обернулся. Девушка фыркнула. Из-за инцидента с Бо она не злилась. Все в Долине видели, какими глазами эта мелкая прошмандовка смотрит на Таски. Кроме самого Таски, разумеется. А еще он наивно думал, что никто не замечает его хронически плохого в последнее время настроения. Нет, всё-таки надо было просто отпустить его в одиночестве проветрить то, что там у него в голове вместо мозга. Но, рассуждая так, Нурико точно знала, что поступить по-другому не могла. Еще ей было интересно, куда же их несет. Особым чувством направления она никогда не обладала, и ей уже начинало казаться, что они ездят кругами. ***        Бывшее разбойничье гнездо в бывшем монастыре встретило их тишиной и запустением. Нурико весь язык себе искусала, пытаясь удержаться от расспросов. Вместо этого она тенью следовала за Таски, когда тот обшаривал постройки и руины. И только когда бывший атаман, заглянув в каждую щель, подвал, пристройку, закоулок, подземелье и колодец, плюхнулся на камень и уныло свесил рыжую голову, девушка не выдержала:       — Что ты искал?       От фигуры Таски веяло унылой безнадежностью, а голос был тусклым, когда он ответил:       — Кодзи.       — Что?! Но ведь… — Нурико так растерялась, что даже запнулась, не договорив, но парень её понял.       — «Но ведь он мертв». Ты это хотела сказать? — Таски, чуть повернув голову, зыркнул на Нурико. — А кто тело его видел, а? Я не видел! Может, ты видела?! — он начал заводиться.       Нурико присела рядом на корточки.       — Подожди! — поспешно сказала она. — Я действительно хотела так сказать, — не врать!, — тела никто не видел, но останься Кодзи в живых, неужели не дал бы тебе об этом знать? Уж извини, но проще предположить, что его останки сгорели. Ты помнишь, что тогда творилось в Эйю. Сотни, если не тысячи людей пропали бесследно.       — Мы нашли почти всех парней, что я тогда привел в город, — возразил Таски. — Кого-то в братских могилах, кто-то сумел вырваться. Но ни следа Кодзи.       — Так оно обычно и бывает. Судьба подлая штука, — тихо сказала Нурико и протянула руку, чтобы положить её на колено Такси, но парень неожиданно взвился.       — Кодзи жив!!! — гаркнул он и стремительно рванул прочь, едва не повалив Нурико.       — Псих психованный, — пробурчала девушка, вставая. ***        Таски обнаружился на террасе, где он стоял, опершись ногой на полуразрушенный парапет, и смотрел на зеленеющие горы. Нурико подошла и встала рядом.       — Почему ты решил, что Кодзи жив? — спросила она.       — Я знаю и всё! — отрезал Таски.       — Откуда? — не отставала девушка. — У тебя внезапно прорезались пророческие способности, было видение или еще что?       — Я просто знаю! — повысил голос Таски.       — Что значит «просто»?! — не уступала Нурико. — Сложно объяснить?       — Как я тебе объясню то, что сам не понимаю?! — рявкнул Таски. Он оттолкнулся от парапета, и кусок расшатанной кладки отвалился и с грохотом полетел в пропасть. Потревоженные полупрозрачные полосы тумана у подножья горы всколыхнулись.       — А вот попытайся! — в Нурико регулярно вселялся демон упрямства. — Напрягись и пошевели своими заросшими мхом извилинами!       — Да чувствую я это! Просто чувствую, бля!!! Понятно тебе?! — уже орал Таски.       — Как ты можешь такое чувствовать?! — не уступала девушка.       — Потому что Кодзи мой брат, моя единственная семья!!! ***        Нурико неторопливо вспрыгнула на камни, чтобы оказаться глазами на одном уровне с глазами Таски.       — А ведь я всерьез жду, когда ты начнешь извиняться, — совершенно спокойным голосом сказала она.       Но Таски молчал. На лице его застыло испуганно-потрясенное выражение, но он так ничего и не сказал. Нурико медленно кивнула.       — Ты ведь знаешь, что сделал мне больно? — на самом деле он даже не представлял, НАСКОЛЬКО больно ей было. Внутри, от самого горла, до живота и ниже, все внутренности, казалось, скрутились в единый жгут, пронзенный осколками глупого разбитого сердца. Ей хотелось вырвать из груди эти осколки и использовать как нож, но в её распоряжении были только слова: — Помнишь, Судзаку вручил нам всем дары? Тебе он спас руку, — Нурико холодно улыбнулась, когда увидела, что Таски невольно сжал пальцы в кулак, и наклонилась вперед, опасно балансируя и заставляя парня отступить.       — А хочешь знать, что он подарил мне? — прошипела девушка. Таски едва заметно мотнул головой, но яд уже сочился: — Мне он дал право выбирать — ты или прежняя жизнь. Я выбрала тебя и жалею об этом! — Нурико гордо выпрямилась и в ту же секунду почувствовала, как камни поехали под ногами. Девушка взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие, но стало еще хуже — от резкого толчка кладка рассыпалась окончательно.       Нурико увидела взметнувшееся небо, услышала крик Таски, почувствовала его хватку на запястье и полетела в пропасть.