Цена желания - 2. Цена решения.

      Это была хорошая весна. Без дураков — хорошая.       Хонго Юи все-таки поступила в Токийский университет и уже ходила на занятия, а провожал и встречал её Кодзи. Таски на это смотрел без восторга, но с философским спокойствием, рассуждая, что, чем бы дитя не тешилось, лишь бы ребеночка не заделало. А то он своего брата с его склонностью к гипертрофированной опеке знал — тот не сможет оставить даму в положении ни под каким видом. А им скоро уезжать.       Отбытие было делом решенным. Разом повзрослевшая Миака кивнула, когда Таски поднял эту тему, и только сказала:        — Хорошо. В тот же день, когда вы скажете. Но пусть у тебя хотя бы шея заживет, ладно?       И мир снова начал расставлять ловушки соблазнов и приманки искушений. Тама называл это «отпускным синдромом», мол, когда ты точно знаешь, что скоро уедешь, даже то место, которое тебе изначально не нравилось, становится привлекательным. Сам Сукунами перешел на второй курс и, став Тамахоме, перестал быть невыносимым занудой и педантом. Общаться с ним сразу стало намного легче. Во всяком случае, на язвительные замечания Таски он теперь реагировал самым правильным способом — лез в драку.       Миака с Нурико бегали по каким-то немыслимым курсам, хихикали и сплетничали. У Нурико вдруг прорезалась любовь к цветастеньким легким платьицам, шляпкам и ленточкам. Было еще прохладно для подобного гардероба, но девушка упорно порхала в таком виде среди зацветающей сакуры, поражая в самое сердце всех любителей ханами.       А Таски… что Таски… он просто жил. В душе у него установилось не то чтобы умиротворение, а некое равновесие, где на одной чаше лежало Прошлое и Будущее — объемное, но эфемерно невесомое, уже или еще — как Таски надеялся! — не существующее. А на другой было Сейчас — крохотное, но несущее в себе весь груз бытия. И, наверное, впервые в жизни Таски не мотало между этими понятиями, не изводило вопросами, не доставало неопределенностью. Может, ради этого стоило иногда помирать?       Кажется, его даже стало меньше укачивать. Мотоциклы, по которым фанател Кодзи, он так и не понял, но неожиданно проникся к маленьким пригородным электричкам, на которых иногда, стырив у Тамы студенческий проездной, уезжал в какую-нибудь дыру, где просто шатался, вводя в смущение местных жителей копной рыжих косичек и вырвиглазной расцветкой шарфа, маскирующего уже мягкую шину на шее. С косичками вышло вообще забавно — их снова наплела Нурико, заявившая, что это ЕЁ способ бороться со стрессом. Судя по количеству кос, стресс у девушки был не хилый. Таски, живо представивший, ЧТО у него будет на голове, если он это всё расплетет, так с ними и ходил.       Сегодня Таски занесло вовсе уж в японскую Тьмутаракань, куда его привез малюсенький состав всего из двух вагонов. Прогуляв целый день среди пустых еще рисовых чеков и тщательно ухоженных садов, парень вышел по лесной тропинке к озеру. Табличку «Частное владение. Вход запрещен» он в начале пути, разумеется, видел, но снисходительно проигнорировал, уже поняв, что Миакины соотечественники, даже застав его за нарушением, стрелять не будут и даже полицию не вызовут, а в крайнем случае, многословно извиняя и кланяясь, укажут на ошибку. Тогда можно разыграть тупого гайдзина и удалиться. ***       На берегу озера был большой причал, на который, свесив ноги над водой, Таски и уселся. Разглядывая зеркальную гладь, по которой заходящее солнце разбросало перьями Судзаку алые всплески, он размышлял, а не научиться ли, в самом деле, плавать? За этими мыслями и пропустил момент, когда на пирсе появились еще люди. Таски обернулся к ним, только услышав поскрипывание, и приготовился принести извинения. Несколько минут он и женщина, привезшая к озеру мужчину в инвалидной коляске, смотрели друг на друга, а потом Таски молча встал, отряхнул брюки, кивнул на прощание и ушел, не оборачиваясь.       Равновесие в душе так и не нарушилось. Подумаешь, что женщина была как две капли воды была похожа на Сой, а явно неадекватный мужчина — на Накаго. В жизни и не такие совпадения бывают. И даже если это было не совпадение, ничего предпринимать Таски не собирался. Он вообще никому об этой встрече не рассказал, хотя этим и заткнул бы рот Нурико, которая опять возмущалась его «самоволкой».        — А ты мне не жена, — заметил Таски на её вопли. Девушка немедленно надулась.        — Не ругайтесь! — между ними встряла Миака. — У вас же всё хорошо, да? ***       Они по-прежнему не спали вместе. Не сказать, чтобы Таски это не напрягало… особенно по утрам… но вместо этого было кое-что другое. Тама и на это выдал заключение. «Конфетно-букетный период» — вот как он это назвал. Нурико и Таски посмотрели на него, как на дебила. Хотя Таски, поразмыслив как следует, пришел к выводу, что Сукунами всё же прав — слишком стремительным у них с Нурико был переход от друзей к любовникам, и сейчас они заполняли лакуну. По-своему, разумеется. После того букета в больнице цветы было решено отставить по обоюдному согласию. Насчет конфет Таски напрямую спросил девушку, и та, скромно потупив глазки и сглатывая слюну, попросила лучше бифштекс Вагю. Таски посмотрел на ценник и пожалел о конфетах. В ответ Нурико преподнесла ему новые серёжки на смену рубиновым. Таски до сих пор не мог без фырканья вспоминать, какие лица были у ВСЕХ в том ювелирном магазине, когда обнаружилось, что он, а не Нурико, будет примерять серьги. Кажется, в тот день они подорвали сами основы Японии.       А еще были поцелую и ласки, от которых ехала крыша.       Конечно, чтобы установить равновесие в природе и переморить бабочек, которым вдруг вздумалось бы порхать в животах, они закатили пару скандалов, с битьем чужой посуды и посыланием миротворцев куда подальше. Так что да, у них все было хорошо. ***       Таски подтолкнул конверт в сторону оябуна:        — Вот.       Старик, опершись подбородком на сложенные руки, которые, в свою очередь, опирались на трость, деньги принимать не спешил.       Они были только вдвоём, и Таски подумал, что комната кажется пустой без собаки и телохранителя. Оябун заметил его короткий взгляд, брошенный по сторонам, и спросил:        — Жалеешь?       Таски удивился:        — О чём? — и тут же поправился: — Скорей, СОЖАЛЕЮ, это да.        — Не стоит, — старик отложил трость и кивнул на конверт:        — Отдай в храм. Его знатно разнесли.        — Хорошо, — не стал спорить Таски, убирая деньги. Нечто подобное он и ожидал.        — Ты только из-за этого пришел? — снова спросил глава клана.        — Нет, — вздохнул Таски и начал рассказывать. Всё, с самого начала, уже не маскируя ложь полуправдой и уловками, и, как и в прошлый раз, где-то в середине истории оябун достал виски и разлил его по стаканам.       Таски договорил. Старик спросил:        — Зачем ты мне это рассказал? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Решил разом все долги отдать? А не боишься, что теперь Я на эти ваши желания глаз положу?        — Нет, не боюсь, — пожал плечами Таски.        — Почему? — посмеиваясь, снова наполнил бокалы старик.        — Потому, — Таски взял свой. Объяснять, что он верил оябуну, что чувствовал себя рядом с ним спокойно, не стоило, потому что тогда пришлось бы признаваться, что Таски подумал, что проживи его Атаман подольше, он бы, наверное, был как этот старик.        — Ну и правильно, — кивнул оябун, не требуя пояснений. — Что я мог бы пожелать? Я прожил хорошую жизнь и хорошо ухожу.       Таски оторвался от виски.        — В отставку, — пояснил старик. — Уеду в горы, буду гулять, рыбу ловить, внучек воспитывать. Жаль, вы уезжаете, а то бы я тебя с ними познакомил.        — Чур на вас! — вздрогнул от такого неожиданного предложения Таски. — У меня Нурико есть.       Дед улыбнулся и тут же добавил:        — К тому же той точкой, на которой сижу, чую я, что с этими желаниями больше геморроя, чем пользы!        — Истину глаголите! — с чувством сказал Таски, наливая еще.        — Томо ваш — пример тому, что не стоит с подарками Богов связываться, — продолжил оябун.        — Куда вы, кстати, его дели? — стало интересно Таски.        — А в том же лесу, возле храма, и похоронили, рядом с остальными, — жизнерадостно объяснил старик. — Красиво ты его располовинил, аккурат по сердцу! Целился?        — Случайно, — Таски не собирался присваивать себе несуществующие заслуги. Вместо этого он поднял стакан: — Пусть земля ему не будет пухом!        — Воистину.       Они пили всю ночь. Свой виски оябун явно не собирался передавать наследнику. ***       Рюкзак был огромный. Он возвышался над Нурико минимум в полтора раза и, как сказал Тама, который явно полюбил щеголять словечками и выражениями из памяти Таки, «вызывал острое чувство неполноценности у любого шерпа».        — Мог бы и помочь! — накинулась девушка на Таски.        — Я что, больной? — протянул парень, почесывая свежий шрам, напоминающий сороконожку, которая протянулась от середины горла до угла челюсти, только чудом не задевая яремную вену, но под страшным взглядом девушки бросил это занятие и начал прокручивать в пальцах янтарную подвеску новых серег. — Меня под этим тюком и не найдут! Чего ты умудрилась в него напихать, женщина?!       Вопрос был по большей части риторическим, но Нурико честно задумалась:        — Ну-у-у, кое-какие вещи, альбомы, тетрадки, куда мы с Миакой выписки делали, по мелочи то да сё, еще подарки… ты же об этом не побеспокоился, да?!        — Ага, — кивнул Таски с невозмутимым лицом, — как же без подарков. Мы же в дальней поездке были! Они же обидятся, если мы ничего им не привезем!        — Ёрничай, ёрничай, а я взяла действительно нужные вещи! — возразила Нурико. — Мицукаке я купила хороший оптический микроскоп. Он всё время плачется, как ему его не хватает. Тирико — вечную ручку, которую можно заправлять тушью. Хотохори и Титири — книги. По истории религий, по политике, сельскому хозяйству там. Ну, еще кое-что, более личное.        — Что? — спросил Таски. Нурико зарделась и огрызнулась:        — Не скажу! Лучше скажи, что там у тебя, — она кивнула на сумку Таски, которая, хоть и уступала её размерами, была всё же не маленькой.        — Кофе, — коротко ответил парень.        — Ты действительно больной, — вздохнула Нурико. — На всю жизнь запасы всё одно не сделаешь!        — Ну, и ладно, — про остальное содержимое сумки Таски промолчал. Совершенно необязательно Нурико знать о том, что семена кофе там не только для напитка, но и для саженцев, а уж про то, что в сумке довольно много книг, никто бы вообще не догадался. — Где эти раздолбаи?! Долго нам их тут ждать?! От этого места у меня почесуха начинается!!!       Они стояли под тем самым мостом, с которого начались их приключения в этом мире, и ждали остальную компанию. Решение об отъезде, пусть и было принято, в момент, когда было озвучено и назначена дата, вызвало такую неразбериху, ажиотаж, слезы и панику, что в результате в месте отбытия они собирались частями. Сначала Тама доставил на место Нурико и Таски с барахлом, а теперь поехал за Миакой, которая дома зубрила по бумажке тщательно составленный текст желания, больше напоминающий творение крайне въедливого адвоката по разводам. Юи и Кодзи должны были подъехать отдельно. Таски подозревал, что эти двое напоследок решили таки оторваться.       Наверху забибикала машина.        — Наконец-то! — проворчал Таски. ***        — Вот, Тэцуя просил тебе передать, — зареванная Миака протянула Таски браслет, состоящий из бусин, нанизанных на нитку. — Он сказал, что он принесет тебе удачу.        — А откуда он знает… — растерянно начал Таски, но потом, кивнул, надел браслет на запястье и попросил:        — Передай ему спасибо и скажи, что из него выйдет хороший жрец.        — Развели напоследок тайны, — недовольно заметил Тамахоме, изо всех сил делающий суровое лицо. — Ну что, давайте прощаться?        — Погодь, — попросил Таски и посмотрел на Кодзи, который, как приехал, так и стоял рядом с Юи. — Ну? Ты идешь?       Кодзи с очень виноватым видом потер шрам на щеке:        — Нет, — и тут же заторопился: — Братан, ты только не злись, но сам подумай! Я в том мире помер, в этом ожил. А что, если я перенесусь и окажусь там трупом?       Таски молчал. Кодзи непонимающе посмотрел на него, но рыжий продолжал беззвучно сверлить его взглядом, под которым бывший бандит повел плечами, чувствуя себя неуютно.        — Ладно, — тихо сказал он. — Я остаюсь из-за Юи, — он взял покрасневшую девушку за руку. — Я должен ей жизнь и отдам всю… если она позволит.        — О-о-о-о! — многозначительно протянула Нурико.       Миака закрутила головой, а потом расцвела:        — Это же чудесно! Юи, ты ведь согласишься, правда? Правда?       Красная Хонго попыталась отнять руку, но Кодзи сжал пальцы крепче.        — Ой, вот только не надо!!! А то я не знал, что этим всё кончится!!! Конспираторы хреновы!!! Так, — Таски сделал паузу, решительно шагнул к Козди, вырвал у него руку Юи и прежде чем тот успел возразить, потащил девушку за собой, бросив остальным: — Мы тут пошушукаемся.       Кодзи нервно прикусил губу. ***       Повернувшись к компании спиной и глядя мимо Юи, Таски сказал:        — У нас с тобой с самого начала не заладилось. Нет! Я тебе сюда позвал не для соплей! Я кое-что тебе сказать хочу напоследок… невестушка. Ты ведь знаешь, из-за чего мы сюда попали изначально? Из-за того, что я не верил, что Кодзи погиб. Я просто печенкой чуял, что он жив, и поехал его искать… вот из-за этого всё и закрутилось. Я это к чему… — он искоса глянул на Юи. — Если ты его обидишь, я это в каком угодно мире просеку и найду способ до тебя добраться! — Таски сделал паузу, ожидая возмущения, негодования, упреков, но Юи только серьезно кивнула:        — Я поняла.        — Эт хорошо! Еще одно. У тебя осталось желание. Используй его, если у вас Козди… не пойдет. Тогда просто верни мне брата.        — У меня на желание другие планы, — возразила Юи. — Они тоже Кодзи касаются, — и на подозрительный взгляд Таски она прикоснулась к щеке.       Таски двинул челюстью:        — Ладно. В вашем мире отличаться тяжело. Если ты ему сумеешь помочь, хорошо… а выбесить тебя он сможет. У хорошего мастера учился! — Таски неожиданно подмигнул Юи и, резко развернувшись, потащил девушку назад, к остальным, где и пихнул Кодзи:        — На! И не смотри на меня так, словно я твою любимую съесть пытался! А теперь, реально, давайте прощаться! — и Таски раскрыл объятья.