Драгоценность.

Чимин носит кигуруми. Ему нравится эта мягкость, уют вокруг себя, а Намджун от самого себя не ожидал, но он готов бесконечно смотреть на этого мальчишку-цыпленка, только еще ему хочется того тискать, трогать. Это желание поднималось в нем постепенно, ненавязчиво из глубин. Сначала он увидел, как Чимин в этом читает. Нацепив очки, внимательно держит пальцами книжку, которые утопают под длинными рукавами. Внутри себя Намджун помнит, как просыпается нежность, но так стремительно она уже давно в нем не бурлила. Так стремительно, к самому горлу проникая, она его душила даже отчасти, мурашками топила тело, пока он не притронулся к мальчишке. Просто на кухне Намджун пошел мимо, задев рукой ткань, и уже в голове появилось новое желание. Обнять, ощутить, как там мягко, потрогать всего Чимина, прикусить шею, где она приоткрыта, и зарыться носом в его одежду. Намждуну не хватает Пака безумно, он больше стал пропадать в своей студии, танцевать, ночью не касается, а сам Намджун боится трогать, потому что помнит его глаза со страхом, как он говорил об изнасиловании и потом еще несколько дней боялся прикосновений, хотя делал вид, что все нормально, сам лез, но ведь перебарывал себя, было видно. Теперь Чимин заходит в кигуруми в комнату, ради этого Намджун откладывает очки, смотря, как Пак ложится на кровать, ерзает на месте, пыхтит, но улыбается. Намджун закрывает книгу, очки подальше кладет на тумбочке и срывается. Он давно не чувствовал ничего подобного, это похоже на катастрофу, но он полностью отдается желанию и обнимает Чимина. Мягкого, милого, такого нужного. - Намджун? – Чимин с улыбкой приподнимает брови, ему странно и приятно от такого жеста, но Ким, как всегда, не выдает на лице ни единой эмоции, а просто обратно притягивает к себе, все ниже и ниже сам спускается, чтобы голова его была у груди Чимина. Он не говорил, но Пак стал больше кушать, у него стал животик таким мягким, похожим на зефир. Вот к нему спускается Намджун, гладит ножки, которые от долгих тренировок у Чимина мясистые, набиты мышцами, но в расслабленном состоянии просто трогательные. Намджун тискает Чимина, потому что эта пижама создает впечатление мягкой игрушки и всю Намджуну хочется сжать, как большая собака он жамкает ножки, живот, ручки, чтобы услышать писк маленького зверька. - Люблю, - само выходит из парня. На долго выдохе, Намджун чувствует, как пальцы Чимина зарываются в его волосы. - У меня ноги замерзли, погрей, - просит тихо Чимин, а Намджун готов жить только ради того, чтобы греть ночами эти холодные пяточки. Им не нужен пока секс для счастья, свои чувства они могут передать иначе через танец или одним словом. Намждун обнимает, как никогда не обнимал, потому что нуждается в Чимине, всегда нуждался в своей драгоценности, он ее никому не отдаст. Череп сломает, кости раскрошит, но никому не позволит притронуться. *** Чонгук сидит в кафе и теребит соломинку от своего коктейля. Он нервничает, хотя это все еще его отец, просто это всегда заканчивается нехорошо. Сколько он себя помнит, папа его либо ругал, либо не замечал. И порой Чону нравилось, что он злится, ведь тогда он хотя бы так с ним разговаривал. За все время он может по пальцам пересчитать, когда они с отцом действительно говорили, обычно это было на повышенных тонах, либо никак, а сейчас он договорился о разговоре и даже не понимает, что это означит. Какие слова сыновья обычно говорят своим отцам? Наверное, они говорят «Привет, пап», а тот спрашивает, как дела у сына на работе или в школе, университете. Отец же Чонгука заходит в кафе, садится напротив и сцепляет на столе руки в замок. - Ты хотел поговорить? Как коллеге по бизнесу, Чонгук много переговоров видел и знает, что именно сейчас не дружеская встреча, они встретились заключить договор. Он решит, есть ли у Чона отец, или до конца жизни этот мужчина будет лишь тем, чьи гены внутри, и ничего с этим не сделать. - У тебя новая девушка? – Чонгук поднимает взгляд от стола, вскидывает брови и сразу же вызывает у отца эти сжатые губы от сдерживаемого напряжения. – Я видел в интернете, ты знаешь, что она ровесница моей девушки? - Если она беременна, я не буду переписывать ради внуков наследство, - говорит быстро отец, не понимая, что этим только сильнее делает больно пацану. - Нормальный отец сказал бы «Вау, у тебя появилась девушка! Я рад за тебя!» - Чогук фыркает под конец фразы, теряя запал. Ему в горле становится горько, снова боится заплакать. Он не понимает, почему только с отцом его так легко вывести на эмоции. Возможно потому, что обидно, у него есть отец, но никогда не было родителей. - Ты пришел учить меня быть отцом? Чонгук, я уверен, ты, в отличие от меня, будешь прекрасным папой, но меня поздно пытаться чему-то научить, - мужчина смотрит прямо в глаза ясным взглядом, а Чонгук не понимает, как он может так говорить, так обрубать все своему же сыну. - Я об этом и хотел поговорить. Неужели у тебя нет и капли любви ко мне? Неужели ты хотя бы чуточку не испытываешь ко мне родительского тепла? – Чонгук просит себя не плакать, он храбрится, выпрямляет спину и смотрит в глаза мужчины стойко. - Чонгук, - отец вздыхает, смотрит на часы и привстает, чтобы после своей фразы оборвать разговор. – Тебя привели ко мне, когда ты уже ходил и разговаривал, ребенка с большими глазами, у которого умерла мать. Я думал, что ты не мой, но текст ДНК меня переубедил. Я никогда не чувствовал себя отцом, в моем доме все время жил чей-то ребенок. Ранит окончательно, Чонгук в сердце чувствует боль, она прошивает даже руку, горько его охватывает с головой, но все же он понимает, что всегда это знал у себя в голове. - Я переживал иногда, потому что до восемнадцати лет ты был под моей ответственностью, дал тебе образование и деньги, я пытался быть правильным и вырастить тебя, но, будем честными, мы с тобой чужие люди. - Ты прав, - Чонгук встает со своего места, смотрит озлобленно на мужчину. Он знает, что у него тяжелый взгляд, так что хмурится и скалится. – Я пришел именно за этим. Забудь, что у тебя есть сын, давай станем друг другу чужими людьми навсегда. Я больше не хочу иметь с тобой дело. Выпиши меня из завещания, продай мои машины, давай станем чужими друг другу, наконец, - Чонгук кладет на стол деньги за коктейль и уходит первым. Он садится в машину и выдыхает. - Рекс пописал тебе на заднее сидение, но я знаю хорошую автомойку… - говорит первым делом Джин. - Насрать, - старший делает вид, что не замечает стеклянных глаз Чонгука и просто трогает с места. *** На парковке офиса Чонса Гука прорывает. Это пугает даже Рекса, который пятится и прижимает уши к голове, скулит, словно понимая грусть мальчишки, а Джин вздыхает, тянется к Чону и обнимает. Пусть ему неудобно вот так наклоняться, спина и поясница сразу горят, но Джин успокаивает Чонгука, потому что он заслужил большего. Никто не знал настоящего обаяния парня, когда он пришел разбалованный и капризный. Его часто наказывали, заставляли убирать, прислуживать, отвозили на самые жестокие расправы, чтобы мелкий запоминал, что бывает с теми, кто не выполняет приказы, а тот все равно показывал свой подростковый максимализм, хлопал дверьми, убегал, пропадал и не возвращался в особняк ночами, но потом все изменилось. Путем долгого воспитания, где каждый в клане приложил руку, Чонгук стал другим. С него сошел плохой характер как старая кожа, Чон оказался мальчишкой с большим сердцем, которое, оказывается, все это время защитным механизмом выпускало и него колючки. Без них стало понятно, что не от вредности Чонгук такой, а из-за родителей. Точнее, из-за отца. Тот до сих пор не самый лучший пример для подражания, поэтому Чонгук так горько плачет. Джин вспоминает себя, когда был таким же одиннадцать лет назад. Он тогда также переживал, что живет совсем не так, как его сверстники. У всех в этом клане ненормальные родители, трудно сыскать хотя бы одного человека, который бы воспитывался в тепле и заботе. Удивительно даже, что они стали такими, какие есть. У них есть сердце, и Джин уверен, детей они будут воспитывать правильно. Рекс принимается лаять на звук проезжающей мимо машины, и Ким со вздохом приставляет к маленькой головке пистолет. Рекс тут же замолкает и прижимает уши к голове. - Круто ты его выдрессировал, - Чонгук пытается заодно вытереть свое мокрое лицо. - А еще говорят, что маленькие собачки тупые, - хмыкает Джин. Им нужно уже выходить, он смотрит на Чонгука и треплет напоследок его по голове. Он рад видеть, что пацану полегчало. *** - Как же трудно вас всех собрать, - ты трешь переносицу, опираясь бедрами о свой стол. Будто подслушивали, Джин и Чонгук врываются в твой кабинет последними. Только их все ждали. Ты просто уже хочешь, чтобы все уселись, послушали, но эти парни как тараканы разбегаются по сторонам, их чтобы собрать, нужно привязать каждого ко стулу, потому что вот уже Юнги рвется на выход, он, говорит, сейчас обоссытся, и делает жалобное лицо. - Все на месте? – ты осматриваешь, считаешь каждого и знаешь, что нужно начинать. - Тэхена нет, - говорит Чонгук и вертит головой. Обычно Тэ занимал место у стены, прямо у выхода, чтобы поглядывать на всех сбоку. Теперь там никого. - Я вас собрала, чтобы сказать, что Тэхен погиб. Ты думала, что не сможешь, что слова застрянут в горле, но вот получилось, так просто. Ты произнесла это, но ведь целого человека не стало. Это отражается зато на лицах, на неверии в их глазах. Они мотают головой, не понимают, а ты просто смотришь. Ничего уже не можешь сделать, терять своих больно. Теперь ты понимаешь, что они не просто твои работники, они большее, они твоя жизнь. Глядя на Хосока, ты понимаешь, что не смогла бы дышать, если бы потеряла его, не выдержала бы этой тяжести в груди, она неподъемная, поэтому так бы и слегла рядом. Хоби смотрит на тебя, а в глазах отражается нечто похожее, он сжимает подлокотники кресла, ни на кого больше не смотрит, а только в тебя. Ты прекрасно знаешь, как он боится. Именно этого, что одним днем также услышит о твоей смерти. Теперь Тэхена нет, и это доказывает, что каждый из них не бессмертен. Джин прижимает ближе Рекса. Он только понял, что у него есть те, кого он успел полюбить. Душу никому не раскрывал, не подпускал к ней никого, но прекрасно знает, что в его душе уже давно есть не только маленькая псинка, но каждый в этом клане ему дорог. Он снова теряет. Это будет всегда, в душе его разбивается на осколки место, где был Тэхен, это больно, но это повод держаться за других еще крепче. Чонгук подскакивает, он встречается взглядом с Мунбель, которая сжимает губы и выглядит виновато. Он хочет подбежать к ней, поцеловать, но она подходит к тебе, к столу, чтобы все видели. - И да, моя помощь больше не требуется, так что я вас покидаю. Еще один удар по сердцу Чонгука. Он вспоминает, что сегодня четверг специально, чтобы запомнить, когда ему максимально не везет. Отныне он ненавидит четверг, он ненавидит весь мир и хочет стать маленьким комочком, потому что всего его оставляют. Его отец, друг, девушка. - Можете идти, - говоришь ты, потому что просто нуждаешься побыть наедине с Хосоком. Со своим воздухом, ты хочешь поцелуй долгий и нежный, и получаешь его. Самый ласковый и аккуратный, Хосок показывает, как сильно уже пропал в тебе, насколько трепещет от каждого касания, потому что ты ему дорога, ты всегда была для него самой важной на свете и даже если бы вы не были вместе, он продолжал бы тебя охранять, потому что никого другого в его жизни уже не будет. *** - Бель! – зовет Чонгук девушку. Он не хочет сдаваться, хотя внутри маленькая девочка уже бы зарыдала, но Чон догоняет ее, цепляет за руку и смотрит, как умеет: большими глазами и черными зрачками-океанами. - Олененок, - говорит она нежно. – Сколько раз говорить, чтобы ты называл меня «Нуна»? - Сколько раз говорить, что у меня есть имя? Это вызывает улыбку у двоих. - Ты уходишь? - У тебя есть мой номер, я знаю, где ты живешь, а еще ты такой милашка, когда расстраиваешься, - она тычет пальцем в его нос, но Чонгук только хмурится и злится теперь. - Только попробуй от меня сбежать, я убью тебя! - Убедись сначала, что никто не украл твою пушку, - Бель подмигивает, хочет засмеяться, но вместо этого принимает поцелуй. Отчаянный и цепкий поцелуй Чонгука. Он весь говорит «Не отпущу», прорезается между строчек его признание о том, как сильно он нуждается в простом человеческом тепле. У него нет отца, зато семья у него точно есть. Та самая, которая аплодирует за спиной. *** Намджун прижимает Чимина крепче и крепче, смотря, как расцвел парень. В нем не хочется узнавать того слезливого развратного чудака, который просил его трахнуть и принимал члены еще шестерых прямо в этом кабинете. - Не могу поверить, что ты тогда меня чуть не убил, - говорит Чимин, прижимаясь все ближе к Намджуну. Он рад, что тогда пошел на чужой зов о помощи ночью и нашел душу настолько израненную, что излечить смог, только отдав ему свою. – Дважды, - для точности добавляет, вспоминая, какими страшными в те моменты были глаза Кима, но в то же время такими сексуальными. - Мне напомнить, что каждый в этой комнате трахнул тебя? – Намджун приподнимает бровь и для точности добавляет: - Дважды. Чимин просто чмокает Намджуна в щеку и мило улыбается. *** Пак смотрит на этот кабинет теперь иначе. Та встреча его с шестью парнями казалась ему одноразовой, он и не понимал, что каждый крепко войдет в его жизнь и даже ее изменит. Чимин отчаянно поначалу пытался влезть им в штаны, а получилось влезть в душу. Теперь он смотрит на Джина, Юнги, Хосока, Чонгука и не понимает, как мог просить у них перепих, как мог соблазнять их. Теперь он их знает, он чувствует каждого, они видит в них людей, а не клиентов, и это так его греет. Чимин рад, что знает их имена, привычки, что каждое утро он печет для них что-то новое, а потом видит, как они улыбаются по-особенному. Они подарили ему студию, они подарили ему Намджуна, они подарили ему свободу. Чимин не знал, что может испытывать так много всего, но теперь он живет. Он был в этом кабинете в их первую встречу куклой для траха, а сейчас он ощущает себя человеком. На него смотрят, как на настоящего, знают его имя и берегут его. Чимин раньше себя называл дорогим мальчиком, считал очень ценным, но знает, что драгоценностью стал только здесь. *** Тэхен обнимает Чонху и вздыхает. - Не могу поверить, что мы еще даже не взлетели, а ты уже по ним скучаешь, - улыбается Чонха. - Откуда ты узнала? - На лице написано, - она тыкает его своим идеальным пальцем в нос, но парень перехватывает руку и целует его, смотря прямо на нее. - Они справятся, Юнги обещал писать как у них дела. Если бы я у меня был шанс вернуться в прошлое и все изменить, я бы все равно выбрал тебя, - Тэхен видит ее улыбку. Она все еще кажется ему солнечной. В одну секунду эта девушка становится милой, хочется поцеловать ее в нос и обнимать. Тэхен сделал свой выбор, это был самый эгоистичный поступок в его жизни, но он верит, что его ангел отпустит ему все грехи. *** Юнги пытается прошмыгнуть со всеми, но его ты ловишь за шкирку как нашкодившего кота. - Стой! - Сейчас обоссу тебе все! – пытается угрожать, но не действует, его не отпускают. Ты только хмуришься и зыркаешь на Хосока. - Посмотри на эту шкоду, ты думал, я твою хитрую морду плохо знаю? Юнги крякает в ответ и барахтается. Он не позволяет себе уйти от тебя из уважения и угрызений совести, не может смотреть в глаза, жмурится. - Скажи честно, Тэхен жив? Юнги, когда тебе сказал дурную весть, ты не поверила, но полиция, доктора все подтвердили, но только вот смутил тот факт, что Тэхена так быстро кремировали. Еще Мин врать совсем не умеет, он умный, безумный, но никак не лгун, за это ты его очень ценишь, так что теперь даже не обращаешь внимания, как он шипит. Ты на всякий случай говоришь Хосоку успокоиться, зная, как он терпеть не может, когда тебя не слушаются, но это Юнги, ему можно. - Ладно, ладно! Возможно, теоретически, в мире есть близнец Тэхена, который сейчас жив и сидит в самолете, чтобы изменить навсегда свою жизнь! Ты отпускаешь парня, тот убегает тут же, немного нелепо, шаркающее, а ты улыбаешься. Чутье не подвело, так что можно смело бежать в объятия Хосока. Юнги выбегает, встречаясь с остальными прямо у двери. По лицам видно, что они все знают. Подслушивали или же просто слышали, это не важно. Главное, что Мину отступать некуда, жмуриться не помогает, они не уйдут от этого, так что он просто вздыхает. - Да, я соврал, но только рад его же блага! Тэхен жив, так что заебись же! Парням, возможно, хотелось бы добавить возмущения, но, если подумать, все и правда заебись. *** Они все как пазлы головоломки, что кто знает, с какого бока что крепится. Каждый учится: Т/и учится быть любимой и любить; Хосок с ней учится быть заботливым мужчиной, а не сторожевым псом; Чимин учится не быть шлюхой, а любить себя; Намджун учится не убивать руками, а созидать, ощущать, чувствовать; Тэхён учится мыслить шире, помимо клана есть жизнь, и она прекрасна; Чонха учится, что не всё люди хотят ей добра, но и не все творящие зло плохие, и зло то разное; Чонгук учится говорить, отцу, друзьям, женщинам, хуево получается, но он старается; Бель тоже учится, чего уж там, у каждого своя война. Война и у Джина, пустота, отпустил демонов мести и теперь пусто, на пустырях быстрее растут новые побеги чувств и эмоций, а что с ними делать? Учиться. Юнги умеет всё, он сундучок, хранящий в себе секреты и откуда-то взятую мудрость: Чимину -студию, Хосоку - розарий, Джину - собаку. А теперь там, в сундучке, лежит знание солёных слез с губ, слёз отчаянной боязни перемен, страха перед будущим и лёгкости от освобождения. Собрал и забыл, пошёл дальше, не оглядываясь, впереди там много ещё всего. Никто не знает, как правильно жить. Поступки бывают разные, каждый пишет свою историю и меняет её. Каждую секунду мы уже не будем такими, как раньше, но иногда это приводит нас к счастью. Люди перебирают судьбы, ищут радость в роскоши, но не понимают, что среди сотни богатств просто пытаются найти свою драгоценность.