Драгоценность.

- У тебя есть выпивка? – Мунбель входит к тебе в кабинет широкими шагами. - Да, посмотри там, у стены, - ты машешь рукой в сторону своего бара, там она найдет что душе угодно, - мы в последнее время совсем не пьем. - «Мы»? И почему не пьете? Разве не должны все мафиози всегда быть с сигарой в зубах, с коксом на столе и стаканом дорогого виски? – Бель шумит стаканами и бутылками, говоря тебе из-за бара, и достает себе стакан со льдом и бутылку. - Мы – это я и парни, от алкоголя думается хуже, а потом голова болит. Зачем уничтожать мозги лишний раз? Пусть Буллет каждый день нахерачиваются, может, поэтому их здание сейчас сплошное пепелище. - Гордишься ими? – Бель проходит в центр кабинета, как раз, где стоят диваны, и садится на подлокотник одного. - Ими? Парнями? – Бель кивает, - горжусь и боюсь потерять. Таких, как они, больше нигде нет. - Это точно, - Мунбель вздыхает, смотря себе под ноги. Ты щуришься, потому что теперь думаешь, что подругу не видела такой повесившей нос. Она не вздыхала, а ко всему относилась с ухмылкой и сарказмом. В ней ум и задор, а еще убивает людей лучше всех. Недаром она лучший киллер, о котором ходят слухи по всему городу. Многие думают, что то парень, потому что не может девушка быть такой могущественной. Долбанные сексисты. Теперь этот киллер перед тобой благодаря давней дружбе вздыхает и громко отхлебывает свой виски из стакана. - Эм… Тебя кто-то обидел? – ты прикусываешь губу, чтобы не заулыбаться от абсурдности вопроса. - Что? Нет, это я обидела, - она снова опускает голову, а ты выжидаешь эту паузу, знаешь, что сейчас прорвет и девушка расскажет, не сдержится. – Скажи, разве можно заводить отношения, пока мы так живем? Пока мы убиваем, в нас стреляют, полиция все время на хвосте… Нас же могут убить в любой момент? Подруга поднимает на тебя голову, а у тебя застревает в легких воздух. Ты бы подавилась, но нечем, потому что такие вопросы от Мунбель ты точно не ожидала. - Отношения? Какие отношения? Погоди, ты же всегда ненавидела мужчин, - ты трясешь головой, вспоминая, как Бель приходила к тебе с бутылкой вина и говорила, что все они мудаки. Спала с ними, а потом выбрасывала, потому что не считала, что они достойны большего, все равно каждый из них рано или поздно сядет на шею или еще вылезет какое-то дерьмо. Ты не совсем ее поддерживала, просто ей всегда не везло с парой, мудаки попадались, за это ее и было жаль. – Стой, ты же не про Чонгука? Ты думаешь об отношениях с Чонгуком? Ты помнишь, как она говорила о нем, когда вы выпивали с Чонхой, называла его милым, но чтобы все так серьезно, они же почти незнакомы. - Просто мы переспали, - Бель чешет затылок, а ты пока не перебиваешь, хотя встаешь со своего места. Бель допивает виски в стакане, цокая льдом по стеклу, - обычно я ничего не чувствую, но Чонгук такой милый. Не могу отделаться от мысли, что сделала ему больно, но ведь какие отношения вообще в нашем деле? Любовь? Свидания под пулями? А если меня убьют? У нас нет будущего, а значит, кроме секса, ничего и не могло случиться. - Ты переспала с Гуки? – ты выходишь из-за стола, прихватив на поверхности пистолет. Мунбель смотрит коротко на твою руку с оружием и привстает сама. – Ты обидела Гуки? – ты честно сдерживаешься, но при мысли, что твоего Чонгука, того самого, которого ты сама перевоспитывала, когда его привели к тебе в клан, обидели, сердце сжимается, и злость сама почему-то выходит аж до дрожи. - А ты против? – подруга не понимает пока, что ты почти как мать этому уродцу, что вы все тут повязаны одним целом, вы семья, а с Хосоком у тебя просто небольшой инцест. - Каждый раз, когда ты говоришь, что отношения между вами невозможны, это все отговорки. Смотри, - ты заряжаешь пистолет, выставляя его на подругу. Мунбель не может пошевелиться от удивления или же от ступора, но она позволяет тебе продолжить, - сейчас я тебя грохну, и это будет не из-за работы. Простое убийство, какие случаются с простыми людьми, они умирают, хотя у них, может, в этот момент были отношения, дети, ипотека. Все люди заводят отношения, хотя могут помереть в любой момент, так что ты либо идешь извиняться перед Чонгуки, либо я пущу тебя пулю в лоб, клянусь. - Остынь, - девушка расслабляет плечи и выдыхает. Она теперь понимает, что ты не собиралась стрелять, это просто один из уроков, и ты правда опускаешь пушку. – Хосок сказал, что это у тебя больная тема, но я не думала, что настолько. Она смеется, а у тебя скрипят зубы. - Хосок сказал, что это моя больная тема? – рычишь низко, под округлившиеся глаза подруги. - Кому-то пизды дадут, да? - Пизды лишат, скорее. - Вы смешные, - Мунбель ставит стакан на стойку твоего бара, - если бы я тебя не знала, то подумала, что ты любишь Хосока, - она ухмыляется и спиной чувствует тишину от тебя в ответ. Разворачивается со скрипом, встречая опущенный взгляд в стол, и раскрывает рот. – Серьезно? - Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что тебе нравится Чонгук, - отвечаешь той же монетой. Подруга кусает губу и выходит. У нее такое чувство, что все в этом клане не такое. Она не привыкла к открытым людям, парни здесь все красивые, немного чокнутые, но все же милые. Многих Бель знала до этого, а вот Чонгук теперь занимает большее место внутри и главное, что она ведь правда задумалась об отношениях, а теперь боится, что Чонгук и не посмотрит в ответ, потому что в первый раз была задета его гордость. Девушка выходит на улицу, стойко хочет закурить, но даже сигарету не у кого попросить, потому что здесь никто не курит, как удивительно. Она не хочет никуда ехать, в офис возвращаться нет смысла. Она должна съехать из особняка, ведь с кланом Буллет они разобрались, но она не хочет менять ничего. - Я тебя здесь раньше не видел? – сбоку прикуривает сигарету парень. Бель хочет сказать, что она как минимум проходила мимо него почти каждый день по несколько раз, но прикусывает губу. Она смотрит, как он вытягивает губы трубочкой, чтобы выдохнуть дым, мерзко ухмыляется и делает шаг ближе. – Меня зовут Марк, - протягивает руку, пахнущую куревом. Бель уже не хочет сигарету и оставаться не хочет. Он симпатичный, милый, определенно подкатывает к ней, потому что задерживает касание, когда она пожимает руку в ответ, и представляется. Просто в его глазах лишь желание заполучить, очередной мудак, что девушка вспоминает свои убеждения, что парни, многие парни, относятся сначала к девушке как к куску мяса. - Я тебя здесь раньше не видел? – сбоку прикуривает сигарету парень. Бель хочет сказать, что она как минимум проходила мимо него почти каждый день по несколько раз, но прикусывает губу. Она смотрит, как он вытягивает губы трубочкой, чтобы выдохнуть дым, мерзко ухмыляется и делает шаг ближе. – Меня зовут Марк, - протягивает руку, пахнущую куревом. Бель уже не хочет сигарету и оставаться не хочет. Он симпатичный, милый, определенно подкатывает к ней, потому что задерживает касание, когда она пожимает руку в ответ и представляется. Просто в его глазах просто желание заполучить, очередной мудак, что девушка вспоминает свои убеждения, что парни, многие парни, относятся сначала к девушке как к куску мяса. - У тебя есть парень? Или, может, хочешь, я стану твоим парнем на этот вечер? - У меня есть парень, - Мунбель вспоминает, что оставила свою машину в автомастерской и легкая паника забирает все мысли. Она приехала сюда, потому что Тэхен подвез, а на такси, чтобы поехать обратно, у нее нет денег. Так глупо, в банке у нее лежат миллионы, но сейчас в кармане денег и на автобус нет. - И кто же это? Не поверю, пока не покажешь. Бель прикидывает, кто может ее отвезти, потому что Тэхен уже уехал, его машину она не видит поблизости, внутри Хосок, но у него, наверное, сейчас очень важный разговор, других парней она не так хорошо знает, кроме единственного. Одного прекрасного Чонгука, который остался дома маленькой обиженкой. Мунбель чувствует, что все ее мысли расплываются в голове и теряются. Все из-за виски, не нужно было так много наливать, но ей нужно было выговориться, а в трезвом виде она не привыкла показывать чувства. - Я тебя ударю, если не отвалишь, - просит девушка. Ей сейчас не до ухажеров, зачем ему сказала про парня, не понятно, нужно было сразу врезать и не отвечать вообще. - Может, я его знаю. Я здесь знаю почти всех. «И при этом не замечал, как я все время шастала перед твоим носом, умник» - думает девушка. - Чонгук, - имя выходит само, так легко, будто это уже правда. Нет стыда от сказанного, а, наоборот, странное чувство защиты. Его нет рядом, но будто даже само имя покрывает ее щитом и надежностью. Бель не понимает этого внутреннего трепета и почему в него так сильно верится, но улыбается тепло. - Чонгук? Серьезно? Или, может, его папаша? А то старого деда такие как ты и интересуют, с высокими моральными принципами. Ты смотри, кровь у них одна, тебя бросит быстро и новую проститутку найдет, - Марк смеется и затягивается. Не вовремя он подносит сигарету, потому что ее тушит девушка своим кулаком, впечатывает пепел в его скулы, с такой силой разворачивает удар, что Марку приходится на шаг отойти. От его челюсти у Бель болит рука, ей хочется уйти, потому что в груди уже жжется жуткой ненавистью и желанием увидеть Чонгука. Она не совсем поняла, что имел ввиду Марк, но если у Чона такой отец, то еще больше обидно. Бель не думала о родителях мальчишки, а теперь вспоминает твои глаза и нежное восклицание «Ты обидела Гуки?». Еще тогда она хотела спросить, что у него мамки нет, что подруга печется так, а теперь эта же мысль позорит девушку. Ты и правда заменяла ему мать все эти годы. Когда ты говорила о семье, то правда это имела ввиду и боль в глазах за Олененка была настоящая. - Тачка твоя где? – бьет Марка по почкам ногой, заламывает руки, сгибает, почти даже не прилагая усилий, потому что парень сам орет и поддается, шипит и зыркает злобно. Вот так каждый мужик злится, стоит только девушке ответить достойно. Как только кусок мяса начинает сопротивляться, сразу его нужно ненавидеть и полить грязью, ведь не получилось подняться за счет еще одной дырки. - Зачем тебе? - Чтобы тебя переехать, - шипит девушка, еще сильнее выворачивая руку, - ключи давай. - Они в здании. Мунбель теперь знает, как доберется до особняка, и что будет делать дальше. *** Стоя перед дверью парня, смелость уходит. Ночью она была смелее, да и открыто было приглашающе, а сейчас заперто, но внутри точно слышно, как идет какой-то фильм, так что Бель стучит погромче. Никто не отвечает, так что девушка не останавливаясь лупит по двери, пока она не распахивается. Лучше бы никто не открыл, потому что девушка не ожидает увидеть Чонгука. Казалось бы, кого она тогда ожидала увидеть в его комнате, но все равно сбивает с ног помятая морда, огромный свитер, спадающий с плеча, и широкие штаны. Чонгук тонет в этой одежде, волосы примялись с одной стороны, а на заднем фоне у него идут трансформеры. Он смотрит враждебно, молчит, а девушка хоть и ниже ростом, но все равно хочет обнять Гука, лечь с ним в постель и долго обниматься. Она видела этого парня в костюме, тогда он показался старше своих лет, а теперь он перед ней точно семнадцатилетний пацан, но это только разрушает Бель изнутри. - Пришла за сексом? Вопрос задевает девушку. Она правда не хотела себя вести так, будто секс для нее важнее отношений, хотя раньше так оно и было. Только от Чонгука все равно неприятно слышать, будто она хочет им воспользоваться, ровно как типичные парни поступали с ней. - Я хочу поговорить. - Купи себе попугая и разговаривай, - Чон пытается захлопнуть дверь, но девушка мешает, вталкивает его в комнату и сама заходит следом. Дерзость Чонгука вызывает улыбку, он другой. Возможно, она ошибается, но как же сильно он отличается от других. Выглядит так, будто не сможет сделать ей больно. - Чонгук, ты мне нравишься, - Мунбель говорит это впервые в своей жизни, чувствуя себя в двадцать шесть лет глупым подростком. – Мы не с того начали с тобой общение, я думаю. - Да, ты украла мой пистолет. - Я имела ввиду секс. Я не хотела, чтобы все вышло так. У меня к тебе не просто влечение, а… - А что? – Чонгук склоняет голову набок, щурится хитро, потому что чувствует, что у девушки проблемы со словами и признаниями, а Мунбель немного злится, почему она вообще должна признаваться первой? Хотя, она виновата, но самое главное она сказала, больше она не знает, в какую сторону двигаться, она чувствует много всего. Она хочет узнать Чонгука, его историю, о его семье, стать для него частью этой жизни, она хочет проводить с ним время и без конца видеть эту мордашку с круглыми глазами. Ей нравится, как он бесится, когда она называет его Олененком, как он называет ее нуной. Все с ним так до щекотного будоражит, но на словах не объяснить никак. Бель находит в себе силы только его поцеловать. Она благодарит алкоголь внутри себя за эту смелость, прижимается, притягивая его лицо к себе, жмурится, потому что кажется, что сейчас он оттолкнет, но Чонгук замирает. Рваный выдох вырывается из него, а потом он притягивает к себе близко, зарывая девушку в свои мягкие объятия, также путая в своей безразмерной одежде, он обволакивает ее уютом и робко отвечает на поцелуй. Девушка рада, что он не отталкивает, что не ставит свою гордость выше и не строит из себя гордого петуха. Чонгук этим отличается для нее ото всех. Он не смотрит на нее, как на мясо, она для него особенная, а каждое прикосновение для парня как победа. Реагирует так, словно не заслужил, но ему позволяют трогать. Чонгук от восхищения теряет воздух на каждом выдохе, он не говорит глупых комплиментов, не называет «Солнце, малышка, зайка, котик», он говорит нуна с нежностью и трепетом, так по-особенному, что ничего больше не нужно для Мунбель. Вот чем зацепил ее этот парень. Своим упрямством, серьезным взглядом и настойчивостью. При очередном «Нет», Чон все же добивался, для него Бель никогда не была той, которая ради секса только. Это так мило и очаровательно, что только от этого у девушки порхают бабочки в желудке. Чонгук так мило сопит, громко дышит, возвращая каждый ответ девушке, он гладит ее по спине, опускается к заднице и сжимает, на своих губах чувствуя ее слабый выдох. Он ловит ее губы, ее дрожь, трогает там, где давно хотел и не верит, что ее миниатюрное тело сейчас прижато к нему. Бель целует пылко, так голодно, что это льстит Чонгуку. Он отвечает также, горячо, без остановки, что в какой-то момент задыхается от нехватки кислорода и отрывается от губ. - Не хочу показаться грубым, но я хочу досмотреть фильм, - хрипло говорит парень, все еще держа девушку за талию. - Можно с тобой? Чонгук кивает, не отпускает девушку и приобнимает, когда ложится с ней на кровать. На его ноутбуке действительно идет последняя часть трансформеров, это почему-то вызывает у Бель улыбку. *** - Госпожа, - Чимин на пороге твоей спальни виновато опускает голову, а ты просто хлопаешь глазами. Вся картина состоит из того, что ты сидишь у изголовья и мажешь руки кремом, но Хосок в эту секунду собирался лечь, отодвигал одеяло, но теперь замирает и выпрямляется, выставляя руки в бока. - Чимин? Ты чего? – тебя саму беспокоит немного вид дрожащего мальчишки, он все еще тебе кажется очень маленьким, ровно как и Чонгук. Вслух ты не признаешься, но в каждом парне есть что-то от маленького ребенка. К примеру, Хосок укоризненно зыркает на тебя и принимается топать ногой, но ждет, не взрывается. Ты знаешь, что он ревнует к Чимину, во всяком случае, до Хосока именно с ним ты занималась сексом и это был лучший секс в твоей жизни. Вслух ты этого, опять-таки, не скажешь. Ты даже не спешишь решать проблему, потому что смотреть, как Хоби сжимает губы, лишь бы ничего лишнего не выдать, очень забавно. - Мне очень жаль, вы купили меня, но я совсем забыл об этом, я совсем не выполняю свои обязанности, так что я боюсь… Мне страшно, что если я не буду быть для вас хорошей шлюхой, то вы меня выгоните обратно. Чимин заламывает пальцы, опускает глаза, а ты только вздыхаешь. Бедный мальчик так и не понял, что ты уже давно решила его не трогать, еще в тот момент, когда дала его оттрахать своим парням, еще тогда ты поняла, что им он нужнее. Как встряска, как новый элемент, от которого картина сразу стала другой. Чимин уже для тебя не шлюха, он особенный для Намджуна, его любят остальные, но только не Хосок. - Ну нет, - Хосок говорит это не просто, он пронизывает голос низкими нотами, смотрит исподлобья на парня и почти посылает в его сторону проклятия. – Знаешь что? – он берет свой телефон, в пару движений отправляет тебе деньги. Это ты видишь на своем экране, уведомление о пополнение счета на огромную сумму, ты заплатила за Чимина в три раза меньше. – Я только что купил тебя у Т/и и знаешь что я тебе скажу? Трахайся с кем хочешь, но не с ней, понятно? Это моя девушка, только я ее теперь трахаю, а ты пиздуй отсюда, пока я не свернул твою шею! Хосок указывает на выход, куда Чимин улетает в одно мгновение. Ты знаешь, что Пака не так просто задеть, так что он справится с истерикой Чона, а вот тебе смешно, ты так пытаешься не смеяться вслух, но плечи трясутся от его ревности. - Не знала, что ты такой ревнивец. - Пусть радуется, что я его не убил, потому что очень хотелось, - он рычит уже тише, поворачиваясь к тебе и с надутыми губами кажется, что он просто обиженно бубнит, но все равно тебе приятно. То, как он говорил «Моя», как он говорил, что только он может тебя касаться, что теперь ты только ему принадлежишь, а ты готова принадлежать, хоть целую вечность хочешь быть всем для Хосока. Не нужны тебе Чимины, на самом деле никогда тебе это не было нужно, а сейчас тем более. Ты так долго ждала, чтобы безэмоциональный Хосок проявил хоть одну скупую эмоцию, видела в нем целые океаны, которые все сдерживались, но ты верила, что одно цунами разрушит его стены и наружу выйдет настоящий Хосок со всеми его искренними чувствами. Ты так долго ждала, сама пыталась ему раскрыться, но он не замечал, всегда просто говорил «Нужно», будто ему не хочется, словно это его долг, а не ведомый чувствами жест. Тебя это бесило, а теперь, наконец, Хосок вслух назвал тебя своей девушкой, признал и отвоевал, не дал другому приблизиться, хотя раньше он мог только со стороны смотреть, чтобы в какой-то момент тоже дать госпоже «расслабиться». - Вау, хорошо, что я тебе яйца не отстрелила. Ты вспомнил, что они у тебя есть, - хмыкаешь, в кровати сразу придвигаясь к нему поближе, кладешь голову ему на грудь, а он обнимает, но голову приподнимает, чтобы посмотреть на тебя с вопросом в глазах. - В смысле? - Раньше ты вел себя со мной как с госпожой, главой клана, а сегодня сказал, что я принадлежу только тебе. Это большой шаг вперед, и я мечтала об этом с того момента, как только тебя увидела. - Мы впервые увиделись в тринадцать, - напоминает Хосок. - Ага. - Извращенка. И сказано все со странной теплотой в голосе и улыбкой. Вы шли к очевидному слишком долго, но теперь просто счастливы, потому что жизнь не изменится с ног на голову, она также продолжается. Ты все еще глава клана, а Хосок твой подчиненный, просто теперь ты не просыпаешься одна, и это до боли заполняет теплотой твою душу. Ты боишься, что в один момент Хосок уйдет, потому что всегда уходил, поэтому обнимаешь его утром крепко и отчаянно, и он все равно не уходит, просто обнимает также крепко в ответ. Потому что Хосок как не боялся бы тебя не потерять, как бы не беспокоился, что любовь закроет их глаза в этом опасном деле, все равно знает, что выберет тебя в любом случае, а любого врага раскрошит в клочья. *** - Господи, да сколько можно! – вопит Джин, срываясь с кровати вниз, он бежит за собакой и вопит, потому что все его ковры постоянно изгажены, он устал, он хочет покоя, а его постоянно будит пес, потому что жрать стал еще больше, поэтому он пытается догнать Рекса и не выдерживает, стреляет в него несколько раз. Специально мажет, потому что он не промахивается, а убивать сгоряча не хочется. Или хочется, Джин еще не решил, но стреляет от души, рычит сам и кричит на шерстяное убожество: – Тебя, блять, вообще кто воспитывал!? Сколько раз говорить, что ссать нужно не пеленку? Чего ты гавчешь? Я тебе блять сейчас погавкаю, сранье, я тебе погавкаю, иди сюда! – Джин не может достать Рекса, потому что тот от выстрелов забежал под кровать, но Ким стреляет и туда, чтобы напугать и выгнать, он, нагнувшись, смотрит как выбегает Рекс, его задница задрана к верху, он все еще кричит на своего пса, когда слышит топот, врывающийся в его комнату. Слаба Богу он перестал замыкать дверь и никто ее не сносит с петель. - Что случилось? – Джин выпрямляется, слыша взволнованный голос Чимина, оборачивается и видит его в очень милом кигуруми желтого цыпленка. Чимину идет, он становится до стремного милым, что затискать бы, но на данный момент у Джина к милым созданиям ненависть. - Да он заебал! Ссыт постоянно на ковер! И вот, насрал под кровать! Джин хватается за голову, а Чимин с испугом хватается за Рекса, гладит дрожащего и цокает. - От того, что ты будешь в него стрелять, он еще сильнее испугается. - Не учи меня как детей воспитывать, сам еще ребенок, - Джин ревниво выхватывает шавку из рук младшего, а тот только осуждающе качает головой и цокает. – Кстати, где ты взял это кигуруми? - Надо? Могу достать, тебе какой размер? – Пак тут же оживляется игривым щенком, напоминая Джину о его злости, но все же он сдерживается. – Такой же как у тебя, наверное, только что-нибудь черное, а то заляпается еще. Джин чешет голову, думает, что зря последнее добавил, а когда Чимин уходит, все равно представляет Юнги в черном кигуруми, как он с сумасшедшим смехом носится по дому, опять с голыми пятками, но хотя бы с милым болтающимся хвостом сзади. Представив это, Джин улыбается, успокаивается и еще долго просит прощения у Рекса за свое поведение. *** Юнги смотрит в глаза Тэхену. Он знает, что видит его в последний раз, хотел бы всплакнуть, но ясный взгляд ему еще нужен, потому что пистолет, который он направляет на друга, должен выстрелить. Это в первый раз, когда Мину жалко кого-то убивать. Это не просто «Кто-то», для него Тэхен – человек, самый настоящий с именем и такими живыми глазами. Через несколько минут они будут мертвыми, а его родственники оплакивать могилу. Так люди не должны умирать, Юнги хочет опустить оружие, но Ким тогда ему не простит. Потому что сам жить не хочет. Он пришел к Юнги посреди ночи и сказал «Только ты это можешь сделать». А Юнги на самом деле не может. Он не волшебник, он тоже человек и порой у него включаются слабости. Вот так направить пистолет на того, кто так долго боролся за свое счастье, кто так качественно начищал рожу Хосоку, кто издевался над Чонгуком без конца и терпел остроты Джина. Юнги сейчас как никогда ощущает себя убийцей, потому что нажимает на курок, он видит даже как пуля сверкает, вылетая из ствола, и опускает руку. Вздыхает. Уже завтра, если не сегодня, будут все говорит о том, что Ким Тэхен из клана Чонса был убит предателем, что его тело было закопано в прекрасном розарии, потому что тот всегда хотел быть рядом с прекрасным. Юнги грустно, он подходит к Тэхену и знает, что видит его в последний раз. - Когда у вас рейс? - Завтра, - отвечает Тэхен, - и зачем нужно было делать такое трагичное лицо? – Ким морщится и пинает кулаком Мина. - Не знаю, просто ты ведь для них и правда умрешь, мы больше не увидимся, это… Юнги не заканчивает. Все привыкли видеть в нем чудика. Да, у него всегда были чувства построены иначе, но на этот раз тоска сама настоящая, поэтому Тэхен приобнимает слегка за плечи. - Никто не замечает, но ты ведь помог каждому из нас. Ты спас каждого, правда по-разному. Т/и предложил купить Чимина, Хосоку подарил розарий, Чонгуку дал поговорить с отцом, Джину дал шанс уничтожить клан Ли и подарил Рекса, Чимину подарил танцевальную студию, помог мне «Умереть». Ты добряк, Юнги. Все тебя считают странным, и никто так и не сказал тебе спасибо. Это говорю тебе я, за всех. Спасибо, Юнги. Мин округляет глаза и раскрывает рот, чтобы спросить, но ему не дает Тэхен. - Думаешь, откуда я все это знаю? Не один ты все видишь, некоторые тоже могут быть внимательнее, если захотеть. Знаешь, я только одного не пойму, - Тэхен смотрит в даль, сбоку от него лежит кожа, созданная Юнги, на ней ДНК Тэхена, а рядом с ней лужа крови, ее Кима заставили собирать несколько дней, чтобы было похоже на смерть. Фактически, рядом с Тэхеном его же труп, в который всадили настоящую пулю, а перед глазами Юнги, он смотрит на свои ботинки и раскачивается с пятки на носок. – Неужели ты никогда не влюблялся? - Никогда, - просто отвечает Юнги. Он другой, он знал это с самого детства и любовь для него другая. Он не ударяется в философию, просто знает, что в его мире любят иначе, без трепета, но со всей этой шелухой и грязью на стенах. Он не может сказать, что любит именно как все, поэтому отрицает. У Мина в голове шестеренки все крутятся иначе, многие не поймут, а разговаривать на такие темы он не умеет. Юнги много чего не умеет, обычные вещи не может делать порой, но все еще ценен для всех. Правильно Тэхен сказал, он не задумываясь дарил всем что-то, приносил в их жизнь многое, так может его любовь такая? Тэхен ничего не отвечает, просто обнимает на прощание и уезжает. Мин еще долго смотрит на кровь, разлитую по асфальту, представляет, что если бы он правда убил Тэхена и неприятное жжение просыпается внутри. Юнги называли неправильным, уродцем, глупым, не таким. Его родители просили стать нормальным, но разве себя переделаешь? Юнги такой, какой он есть, так что отбрасывает тяжелые мысли, потому что ответ все равно не найдет и пожимает плечами. Именно там, где он сейчас, в этом клане в окружении придурков, ему нормально. Ему заебись. *** - Чонгук? Я войду? – Чимин заглядывает в комнату осторожно, сначала он шкрябал по двери, но никто не отвечал, так что он просовывает голову и видит Чона на кровати в наушниках. Тот замечает мордашку и снимает их, привстает и садится на край, хмурится. - Чимин? Пак улыбается, потому что ты также отреагировала, с таким же лицом. Это мило, потому что все пускают, хоть и не понимают, зачем Пак пришел, а он просто понял, что хочет все сказать. Его мучила совесть ночами, казалось, что он счастлив и виноват от этого. Столько людей его изменили, это был не только Намджун, это были все, каждый из этого клана был терпеливым и добрым, а он не отдал им должное. - Я хотел сказать тебе спасибо, - Пак неуверенно проходит внутрь, но от двери далеко не отходит, он все равно ненадолго, так что теперь стоит, пальцы заламывает, а Чонгук хмурится. - За что? - За то, что ты сказал мне прекратить вести себя плохо и подумать о том, чего я хочу. Показать себя настоящего, - Чимин скромно улыбается. Чонгук кусает губу, чтобы не улыбнуться. Он и не думал, что его слова вообще хоть как-то подействуют на Чимина, но теперь рад слышать что смог помочь хоть чем-то. Чонгук верит, что у всех есть душа, а у самых грязных внешне людей, она самая чистая. Это позволяет ему покраснеть и вспомнить маму. Пусть смутно, у Чогука от нее почти ничего не осталось, но все же он рад, просто рад, что Чимин смог стать человеком, личностью со своими желаниями и мыслями. - Ты сейчас счастлив? – это все, что хочет узнать Чонгук. Чимин ему как брат, как кто-то родной, и чувствует странное тепло на душе, когда в ответ мальчишка кивает. - Мне рассказали про твою маму и про твоего отца, - добавляет Чимин, - мне жаль, но теперь настала моя очередь дать совет. Поговори с отцом. Ты должен либо принять его таким как есть, либо отпустить. Чонгук не любит, когда лезут в его жизнь, особенно в ситуацию с отцом. Он хмурится, но потом выдыхает, потому что Чимин прав. Он не может больше ждать от отца, что тот исправиться, что тот прибежит к нему и скажет, что любил на самом деле все это время своего Чонгуки. Нужно закончить эту историю, глядя отцу в глаза. Чонгук вырос и готов принять реальность.