une etudiante

***

— Ты слышала, дорогая? Он сказал «папа»! Боже, я никогда не был так счастлив! Златовласая, немного полноватая, но очень красивая женщина хихикнула. Конечно, он не мог сказать «папа», ведь это всего лишь кролик, который, к тому же, не слишком рад, что его держат в руках. Флаттершай смотрела на них и не могла вглядеться в лица хорошенько: все было как в тумане. Она видела только образы людей, но почему-то она знала, кто это, и это ощущение было странным. — Дизи, отпусти его. Иначе он тебя снова укусит. Женщина нежно взяла кролика обратно и вернула маленькое существо на траву. Флаттершай смогла разглядеть, во что были они одеты, и пусть выглядела их одежда непривычно, странным девушке это нисколько не казалось. На женщине было лёгкое белое платье, сотканное будто из самого нежного шелка, которое прикрывало не так много ее тела. Оно держалось на одной из рук и ниспадало до пола, однако одна нога была открыта начиная от колена, и на Дискорде было тоже нечто подобное. Флат было хотела его прикоснуться, но ее рука прошла сквозь него. Все происходящее было похоже на сон, но… это не было сном. Картинка сменилась, будто растворяясь в тумане целиком, и на смену ей пришла другая: маленькая девочка, чей образ был размыт, весело скакала вдоль ручья. Она звонко смеялась, иногда падая, и Флаттершай тоже знала, кто это. Вдруг малышка споткнулась и вроде бы должна была упасть в буйную реку, но наблюдательница помнила, что этого не произошло тогда, и что ее спас Дискорд. Тогда она не знала, что он наблюдал за ней, будучи рыжей девочкой, но сейчас Флат это поняла и даже не удивилась. Краски видения смешались, и девушка лицезрела уже что-то другое: на этот раз она, но в другом теле, была черноволосой и уже больше походила на себя нынешнюю. Разрез глаз был азиатским, волосы коротко подстрижены, а на переносицу были надеты старомодные очки — в прочем, как и весь образ. Эту картину Флаттершай могла видеть намного чётче. Азиатка была в объемной блузе поверх длинной юбки, а Дискорд в фиолетовом костюме. Казалось, он собрался на дискотеку в стиле 60-х, а не на свидание в милой беседке. — Реинкарнация? Звучит странно. Голос принадлежал девушке в очках. И тут Флаттершай все окончательно вспомнила. Каждый миг, что пролетал перед ее глазами, был ей не просто знаком, он проживала все это: раз за разом на неё водопадом лились воспоминания, одно за другим, и ей хотелось плакать от них всех. Вот она лежит на смертном одре, и ее возлюбленный провожает ее в последний путь. Вот она бежит в объемном платье, которое сейчас бы назвали винтажным, а шоколадные кудри совсем растрепались. Девушка опаздывает в лицей, и, как на зло, на урок к самому злому преподавателю. А опоздала она потому, что гуляла с другим. Флаттершай вспоминала, что во всех ее жизнях была одна общая деталь: с ней был он, всегда, кем бы она ни была. Образы и краски закружились вокруг неё, и соображать стало сложнее. Рыжая девочка, черноволосая азиатка и греческая женщина — это она. Леди, старушка, младенец — это она. Невообразимо, как она могла уместить воспоминания стольких прошлых жизней разом, причём одновременно, но Флаттершай уже знакомо, как это делать, ей все знакомо.

***

Селестия нервно мерила кабинет шагами. — Невообразимо. Я, спустя тысячи лет, нашла своего непутевого брата, а он снова принёс мне проблемы. Я наконец смогла нормально устроить свою жизнь, но ты все испортил! А я всего лишь хотела помочь тебе по старой дружбе! — У тебя всегда были проблемы с нормальной жизнью. И с дружбой тоже, — Дискорд, по своей обычной привычке, сидел на столе, положив ноги на стул. — Именно поэтому советую тебе завести помощницу, что-то вроде принцессы дружбы. Селестия воззрилась на него, подняв бровь. — Звучит донельзя глупо! — Я знаю, но вообще-то, это твоя идея! — Как и много лет назад, — донёсся спокойный голос из тени. Никто и не заметил заместителя Луну в помещении, и сейчас она плавно выходила из своей тени. Что-то, а царственная походка у неё все такая же — привычки остаются неизменны. Она аккуратно села на угол стола, смерив взглядом Дискорда. — И что мы будем с ним делать? Хоть мужчина и не показывал, он был всех себя от ярости. Черт побери, он последний, кого можно было подозревать! К тому же, убийство было только одно. Пока что. — Не знаю, я ничего не знаю, Лу! Как нам уберечь студентов? Они все — единственный сгусток магии в этом мире, и нам должна быть дорогая каждая капля волшебной крови! — Быть может, пришло время им все сказать? — подал голос Дискорд. — сказать: «ребят, вы кто-то вроде избранных. Слыхали о магии? Так вот, это правда. Сюрприз! А сейчас срочно прощайтесь со своими семьями, потому что мы забираем вас в безопасное место, чтобы вас не убили. Кстати, тот парень умер тоже из-за магии! Круто же?» Он настолько увлёкся, что соорудил тряпочных кукол и показывал все на них. Маленький кукольный театр. Сёстрам только и оставалось, что закатить глаза в который раз. Дискорд и так понимал, что это слишком большой удар для них, но медлить нельзя. К тому же, он уже догадался, что происходит, и как раз хотел рассказать об этом Тие, Луна появилась так не вовремя. Что ж, в другой раз.

***

Это был лес. Такой густой, что в нем вечно царил приятный мрак, и только странные растения и насекомые, похожие на светлячков, но светящиеся самыми разными цветами, были источниками света здесь. Деревья были высокие, такие Флаттершай не видела. Их листва находилась высоко-высоко, а стволы были темные и крепкие. Грибы тут тоже были большие, и девушка была неуверенна, что их можно употреблять в пищу, слишком уж яркие они были. А как известно, яркие цвета в природе — символ того, что к их носителям лучше не приближаться. Хотя грибы были полезные и служили в лесу столами. Флаттершай очень нравилось это место, особенно то, куда ее привёл Дискорд несколько дней назад. Деревья тут росли реже, это была небольшая поляна, но тоже во мраке. Маленький столик-мухомор в центре, обросшие мохом валуны у одного из деревьев, и удобный гамак, что висел высоко на ветках, куда Флаттершай забиралась, будто по ступенькам. А самое чудесное, что было здесь, так это светящиеся цветы, что росли у стволов деревьев, и над которыми кружились бабочки и те самые светлячки. Теперь девушка помнила, как сама садила их когда-то. Если пройти немного вглубь и посмотреть на обратной стороне дерева, можно было увидеть куст с голубыми ягодами, настолько вкусными, что есть их можно было бесконечно. Флат чувствовала, будто вернулась домой, хоть ранее и была уверенна, что видела это место впервые. Девушка вдохнула полной грудью и улыбнулась. Как хорошо! Единственное, что омрачало ее счастье, была тоска по родителям и брату. Но она все ещё надеялась, что и их она скоро увидит. Она провела два дня или около того в лесу, и ужасно скучала по Дискорду. Кроме него и себя она никого не видела, но теперь помнила, что в лесу должен быть кто-то ещё. Вчера бы девушка побоялась, что заплутает, но сегодня все тропинки ей были знакомы. Так что, выбравшись из гамака и легко приземлившись на огромных размеров цветок, а после, спрыгнув и с него, она двинулась ещё раз исследовать этот лес. Ее дом.