Горе

       Я окончательно испортила себе выходные, поставив позорное клеймо на субботнем дне. Сразу после завтрака. Теперь, получив такой твердый выговор Деймона, я мучала себя сомнениями по поводу случившегося. Меня тревожило чувство вины… Не имея никакого права, я нагло влезла в маленький мирок этого дома и разрушила его в пыль. Ужасное состояние, знаете ли. Когда сидишь в своей комнате, свернувшись калачиком, и подвергаешься жестоким размышлениям, начиная себя ненавидеть. Даже не было ожидаемого ликования, которое должно было бы заявиться после моего эффектного возмездия. Нет. Сейчас победоносная улыбка не тронула моих губ, и взамен гордости за содеянное приобрела я лишь сожаление. В этот отстойный день никто не решился встретиться друг с другом, разойдясь по разным углам, дабы не пересекаться даже на лестнице или в коридоре. Паршиво. Не знаю, зачем я осмелилась на то, чего раньше не делала. Я не вредила людям морально. Уподобилась стервозной Ребекке, которую сама проклинали при каждой встрече. Хотя… Может, ее тоже когда-нибудь столь сильно разозлили? Мне было плевать на самом-то деле. Однако не распространялось мое равнодушие на зависшее между всеми нами напряжение. Нужно было что-то делать.        А действовать начала я вечером в воскресенье. Ну… Примерно после обеда. Всё время до этого каждый член нашей странной семьи избегал чьей-либо компании, и даже еду прислуга разносила по комнатам, отговариваясь, что так распорядилась миссис Сальваторе. И только я, некогда нарушив идиллию, могла вернуть прежний, размеренный ритм жизни. Ценой собственной гордости. Для своего нового плана, уже миротворческого, мне было необходимо сдаться, снять корону и, «опустив хвост», понуренно признать свою глупость. Ошибку. Ужасную ошибку. Смогла ли я пересилить себя и попытаться всё исправить? Конечно. Мне необходимо было наладить отношения с Деймоном, потом примирить его с Лили, а после этого самой переговорить с отцом и разрешить наш нелепый конфликт. И… Начала я с самого сложного: около пяти часов вечера я стояла напротив двери в комнату Сальваторе и раздумывала, сколько раз нужно постучать. Ему было бы все равно, однако я придумывала любой способ, чтобы оттянуть неприятный для меня момент.        — Можно зайти? — тяжело вдохнув и едва слышно поколотив по массивному полотну двери, слабым голосом осторожно спросила я. Чуть заглянув вовнутрь, я заметила вальяжно сидящего на диване парня, который упрямо таращился в экран телефона и специально игнорировал меня. Что ж, придется употребить немного наглости. Я медленно зашла в комнату и прошествовала в сторону брюнета, нервно сжимая в руке ручки белого пакета и тихо кашлянув. До чего же унизительно… — Мы можем поговорить?        — Малышке Гилберт не с кем пообщаться? С таким-то характером точно не будет друзей. — колко пробурчал он, даже не подняв на меня глаза. Я, можно сказать, распиналась перед ним, а он лишь проявил холодное равнодушие… Бесит.        — Кто бы говорил. — съязвила я, дав истоки нашей перепалки. Наверное, этот серьезный разговор обещает быть не просто трудным, а невыносимым. Мы просто не могли не обменяться цепляющими словами. Между нами на какое-то мгновение растянулось молчание, что явно выводило Сальваторе из состояния полного спокойствия. Он, находясь под моим пристальным и требующим его внимания хотя бы на пару минут взглядом, ухмыльнулся и откинул от себя телефон, остановив бледно-голубые заинтересованные глаза на пакете в моих руках.        — Чего хочешь? — устало проговорил он, и неохотно приготовился выслушивать меня. Хоть что-то.        — В последнее время… — произнесла я и взяла недолгую паузу, собираясь с мыслями. На ум приходило лишь одно: в последнее время я насильно прибываю в аду. Но нет. Моя речь должна содержать хоть один процент дружелюбия. — Происходило много нехороших моментов. Часть по твоей вине, часть по моей… Но это надо прекратить.        — Воу, маленькая негодяйка сдалась… — с поддельным удивлением выпалил Деймон, сопровождая реплику раздражающей меня мимикой. Во мне догорали последние кусочки терпения. Сделав глубокий вдох, я продолжила говорить, но меня по-прежнему не оставляла в покое его наглая ухмылка. Сатана в человеческом обличии.        — Я не сдалась. — строго возразила я, после чего постаралась смягчить тон. — Просто наша эта война выглядит… Нелепо. Не стоит продолжать. Потому что… Это всегда приводит к чему-нибудь плохому. Давай просто мирно сосуществовать в этом доме? Без издевок. Хорошо?        — Я не против, но… — как-то задумчиво протянул брюнет, и я уже была готова к любым его условиям. Это же чертов Сальваторе, с ним ничего не бывает просто так. — Сначала я жду твоих извинений. Я об этом уже упоминал когда-то.        — Ладно… Я думала это услышать… — сквозь зубы процедила я и закатила глаза, когда же Деймон довольно пялился на меня и мечтал увидеть продолжение моего выступления перед ним. Наверняка ему бы льстили мои извинения… И вот я, официально сняв невидимую корону и бросив ее к ногам Деймона, была готова поддаться. Ради всеобщего блага. Чертов альтруизм. Я протянула сгорающему от любопытства парню, чуть приподнявшего темную бровь, белый пакет, который он с настороженностью принял. При переходе в другие руки одна бутылка звякнула при легком ударе о другую, и удивление Деймона заметно увеличилось. — Виски. Твои бутылки я разбила, и теперь возвращаю. Закончим на том, с чего начали. Я уничтожила твой алкоголь и начала борьбу, а теперь заканчиваю. Мир?        — Странная ты, Гилберт. — с подозрением изучив меня льдисто-голубым прищуром, неоднозначно сказал Деймон, рассматривая этикетки на стеклянных бутылках и поражаясь мне сильнее. Меня забавляли сменяющиеся одна за другой эмоции на его красивом бледном лице, и я даже позволила себе улыбнуться. — Как ты их купила? Они стоят хренову тучу денег.        — Ну… — выдерживая небольшую интригу, протяжно вымолвила я. — Однажды Лили сказала мне, что я могу обращаться с любой просьбой. Подобная ее, конечно, напугала… Но я объяснила ей, что должна возместить твой ущерб. И ты не ответил. Мир?        — В чем подвох? — чуть помолчав и опустив пакет с алкоголем на пол, задал вопрос Деймон. Его голос звучал серьезно, и я порадовалась тому, что смогла вывести его на ответсвенную и важную для меня беседу, где не было место тупым шуточкам.        — Никакого подвоха. Я просто хочу прекратить эти идиотские соревнования. Что и кому мы доказываем? А, главное, зачем? — эмоционально произнесла я, но была настроена на спокойствие и взаимопонимание. Нельзя сейчас срываться… Одной ногой я на финальной линии наших с Деймоном злых игр. — Мир?        — Хочешь сказать… Сейчас я соглашусь с тобой, а виски не окажется отравленным, и ты не будешь ненавидить меня? — не унимался парень. Ну сколько же в нем недоверия ко мне… Хотя я поступала бы на его месте так же. Отравленный алкоголь. Хм, неплохая идея. Стоп, фантазия.        — Ненавидеть тебя я вряд ли перестану, но… Просто согласись уже. И покончим с этим. — не выдерживая, настойчивее выпалила я.        — Может я не хочу заканчивать? Будет не хватать твоего внимания… Ты мило злишься. Когда ты выходишь из себя, мне в тебя как раз-таки хочется войти. — с издевкой и веселым огоньком в голубых, устремленных на меня глазах, язвительно произнес Деймон. Серьезно? Очень надеюсь, что послышалось. Как же мне хотелось ему врезать за столь вульгарную и раздражающую фразу, однако я лишь поджала губы и закатила глаза. С этим человеком просто невозможно найти компромисс.        — Я еще не выходила из себя. Если выйду, то и ты выйдешь тоже, но в окно. — парировала я, самодовольно улыбнувшись и быстро эту ужасную улыбку загасив. Докатилась… Я уподобляюсь Деймону, воруя его привычку ухмыляться и удовлетворенно смотреть на выбраннный для травли объект. Отвратительно.        — И этот человек предлагает мне мир… — разочарованно цыкнув, он снова взял в руки телефон, перестав замечать мое присутствие, что мне совсем не понравилось, и я вспылила.        — Хватит уже! — громко выкрикнула я, не контролируя разогретые наглым поведением Сальваторе эмоции. — Просто давай договоримся о нейтралитете. Ладно?        — Шоколадно. — как ребенок ответил он, и я, к сожалению, начала верить в то, что мой гнев заводит его. Фу. Как можно быть таким человеком… — Допустим, я соглашаюсь. Мир. Хорошо. Но что дальше? Устроишь снова что-нибудь?        — Нет. — уверенно отрицала я, а потом с неким неудобством потупила глаза. Мне было трудно так прогнуться под чей-то характер, и поступиться со своей гордостью. — Дальше… Дальше только пицца, которую я нам заказала.        — Шутишь? — с неподдельным удивлением выпалил Деймон, и его глаза забавно округлились, отчего приняли более яркий лазурный оттенок. Ради такой его рекции, смешной и милой, можно было заказывать ему пиццу хоть каждый день. Я хихикнула собственным мыслям… — Либо ты не та Елена, либо с тобой что-то не так.        — Всё так. Просто… Я способна на взрослые поступки. Это доказательство того, что я не глупая девчонка, ясно? — с искренностью пояснила я, и брюнет не торопился мне что-либо отвечать. Он обдумывал сказанные мною слова и обводил меня странным, чересчур озадаченным взглядом. Меня пугало внезапное затишье.        — Значит, отравлена пицца? — после затянувшегося молчания изрек он, и это был предел. Мои старания напрасны. Видимо, ничто не могло как-то повлиять на Сальваторе, и я тяжело вздохнула.        — Да пошел ты… Придурок. — уже устав уговаривать его и убеждать в полной безопасности нашего перемирия, выругалась я и направилась к двери, просто не имея сил и дальше терпеть насмешки парня. Однако стоило мне подойти к порогу и каснуться дверной ручки, как сильная мужская ладонь остановила меня и резко развернула к себе. От прежнего веселого выражения лица брюнета не осталось и следа. Теперь Деймон с осторожным доверием смотрел на меня, и в его серьезном взгляде читалась незнакомая мне прежде мягкость или… Нежность? Он способен быть доверчивым и добрым? Я шокирована, люди. Что ж, посмотрим, что он сделает дальше…        — Хорошо. — неуверенно, но строго произнес он своим хрипловатым голосом. А я в очередной раз злилась на несправедливую жизнь, которая наградила столь красивого парня скверным характером. И ужасным чувством юмора. И взглядом, самым невероятным… — Я поверю тебе, но лишь один раз. Только попробуй что-нибудь снова устроить… Поняла?        — Да. — довольно-таки гордо и громко отозвалась я, пытаясь даже тональностью подтвердить свои намерения пойти навстречу Сальваторе. Ему плохо верилось, это было заметно, но кое-как я добилась результата проведенного разговора. — И… Есть один вопрос. Ник… Он сильно обижается? Могу помочь вам помириться, если есть шансы…        — Он знает меня слишком долго, чтобы обижаться. Сегодня мы вечером поедим куда-нибудь веселиться. Но точно не в «Кайс». — усмехнувшись, сообщил брюнет, и я тоже улыбнулась после его последних слов. И все-таки была поражена благородному шагу Клауса, который не стал держать обид. Я никак не могла понять, почему парень так быстро смирился с полученной информацией и отпустил ситуацию, совсем не обозлившись на Деймона. И Сальваторе будто бы смог услышать мой немой вопрос. — Ник привык. Я спал со многими, поэтому неудивительно, что Изабель попала в этот список.        — Хорошо, что я туда не попаду. — зачем-то вызывающе ляпнула я, и Деймон сразу же включил свою соблазнительную обаятельность, близко подперевшись ко мне. Это было слишком смешно, и я не могла убрать с лица глупую улыбку.        — Дело времени. — поиграв бровями, чаурющим шепотом сказал Сальваторе, и сам не сдержал смеха, отпрянув от меня. Контакт налажен. Первые шаги сделаны. Кто знает… Быть может, мне удастся привыкнуть к этому несносному брюнету, и раздражение по отношению к нему не будет тревожить меня столь часто. Напоследок доверчиво и все-таки коварно переглянувшись, мы двинулись на первый этаж, держа путь в столовую, где нас уже ждали коробки с пиццей. Наверное, не зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. И в тот момент, когда мы перекидывались колкими фразами на лестнице, я вдруг подумала, что в нем есть остатки человечности. Доброты. Адекватности. И стало мне теперь интересно преодолеть эту фальшивую каменную стену его эгоистичного самодовольства, чтобы докопаться до чего-то душевного. Внутри него точно было что-то невероятное, чересур глубокое. Это выдавали его глаза, которые не могли врать мне, проявляя в своей мечтательной синеве целую бурю разнообразных чувств, которые я собиралась изучить.        Мы, больше не решаясь что-нибудь обсуждать, безмолвно зашли в столовую, и взгляды наткнулись на два силуэта за большим столом. Мой отец и Коннор. Тихим бормотанием их голоса разносились по помещению, но при встрече с нами поспешно смолкли. И вот теперь позитивный настрой предательски покинул меня, заставляя нервничать и отводить глаза. Мне было неловко видеть отца, который сурово смотрел на меня. А потом на Деймона, находящегося всего-то в нескольких шагах от меня. И только сейчас я внезапно вспомнила отрывки произошедшей в холле сцены, то жуткое негодование отца… Кое-что я упустила, придумывая грандиозный план общего мира в этом доме. Если бы Лили и могла смириться с такой занозой, как ее сын, то мой папа уже вряд ли бы принял Сальваторе за человека. Он видел в нем опасность, и был уверен, что брюнет не достоин даже его пренебрежения. А Деймон лишь усугублял ситуацию, нахально улыюбаясь и с невинной мордашкой демонстрируя вид, будто ничего не случилось. Коннор же, как я некоторое время назад, мечтал быстро и незаметно для других оказаться в любом другом месте.        — Даже не смей разговаривать с моей дочерью. — злостно, но тихо пробасил отец, отчего я вздрогнула. Видимо, спонтанная трапеза в честь нашего с Деймоном перемирия отменялась. Однозначно.        — Сказал человек, который хотел ее ударить. — не удержавшись от сарказма, ответил брюнет. Зря он так лыбится, когда внутри отца безостановочно подкипает ярость… Зря…        — Пап. — вмешалась я, предотвращая очевидный скандал, но совсем не знала, что сказать дальше.        — Иди к себе, Елена. Тебе не стоит общаться с этим безнравственным существом. — грубо пробурчал отец, и теперь Сальваторе заметно переменился в лице. Страх вынуждал мое сердце бешенно скакать в груди и посылать нервные импульсы в мой мозг. Но я действительно понятия не имела, как было можно остановить этот конфликт.        — Позволил бы тебе ударить ее, и ты сам был бы безнравственным существом. — умело играясь с словами, отозвался парень. И самым пугающим было то, что большая часть меня сейчас переживала именно за Деймона. С чего бы это… Страшно. Очень. Еще час назад я была бы не против его пнуть. — Но вот незадача… Я не позволил. И не позволю.        — Даже не собираюсь тебя слушать. — злостно прорычал отец, испепеляя презрительным взглядом брюнета, недовольно хмыкнувшего в ответ на его слова. Мной овладело странное напряжение и я боялась, что эти двое устроят драку. Однако отец вновь бежал прочь от своего бешенства и скрылся, чтобы не видеть перед собой нахальную ухмылку Сальваторе. Коннор с любопытством взирал на нас, ожидая хоть каких-то действий в этой заморозившейся картине.        — Он… — едва слышно проговорила я, пытаясь зачем-то оправдаться перед Деймоном, но замолчала. Мне было нечего сказать.        — Не повезло с отцом. Понимаю. — монотонно бросил он, и тоже направился к лестнице, оставляя меня в столовой наедине с Коннором. Домоуправ, которого не радовали участившиеся стычки, сочувствующе мне улыбнулся и кивком пригласил за стол, вскрывая коробку с горячей пиццей. Наверное, единственный мой друг среди этого сумасшествия. Но я не против его успокаивающей беседы и пару кусочков вкусной пиццы… Теперь к моему списку дел прибавился еще один пункт: как-то вернуть отцу хорошее отношение к Деймону. Но это потом. В ближайшее время мне стоило бы привести в одну комнату с брюнетом Лили. Нужно помирить их. Вернуть остатки семейного понимания и любви. Если это вообще когда-нибудь было…