Горе

       Школьный день оказался ужасным. Три двойки, четыре замечания, один поход к директору. Насыщенная программа! С самого начала ожидала какую-нибудь пакость от Деймона который вызвался меня подвезти, но получила «свинью» там, где и не ждала. Дорога как раз-таки оказалась спокойной, без всяких приключений, и я даже смогла немного вздремнуть. Парень меня не тревожил и осторожно толкнул лишь тогда, когда дорогой автомобиль припарковался у самого крыльца. Зато уже на первом уроке мне пришлось взбодриться: я опоздала. Не подумайте чего… Я не проспала, не сцепилась с брюнетом, нет. Никогда, быть может, вы мне не поверите, но у меня порвались колготки. У меня. Колготки. Да… Поиски джинсов оказались тщетными, и мне пришлось напялить юбку с неудобными колготками. Ноги, конечно, красивые и стройные, но щеголять по переполненным коридорам в наряде «девочка-красотка» было крайне неудобно. Зато я видела, как Деймон невольно таращился на меня всю дорогу. Извращенец? Кто знает. И злилась я вовсе не на него, а на всех тех учителей, взявшихся за меня с целью улучшить успеваемость. И только ухудшили ее. Как я и говорила, на первое занятие я пришла примерно к середине, потому что справлялась с изуродованными колготками в кабинке школьного туалета. Правда, отделалась всего лишь недолгим выговором учителя и включилась в работу, беспрепятственно пройдя в класс. Однако второй урок принес мне отвратительную отметку, и вслед за этим, как по традиции, я схватила еще несколько. И вот уже на физике… Поплелась к директору с потускневшим видом. На моем лице было можно прочесть «Идите к черту, мне плохо», но я молчала и понуро опускала голову. Хотя ситуация очень злила и выводила из себя. Как все это было? Я начала перечить преподавательнице, которая находилась не в лучшем настроении. Итогом моего возмущения стало посещение кабинета директора, тревожный звонок отцу и ожидавшая меня Кэролайн, которая нервничала сильнее чем я.        — Я верю, мисс Гилберт, что ты всё поняла. Нужно серьезно отнестись к учебе. Сейчас важный для тебя год, нужно думать о поступлении. Очень огорчает, что успешная отличница школы так безответственно относится к учебе. — после разговора длиною дольше часа жестким, властным тоном промолвила директриса, грузной кучей сидевшая за дубовым столом, сложа руки. Ее недовольный взгляд из-под очков падал на меня, а я нерешительно пожала плечами и поджала губы. Чего всем так надо от меня? Неужели я сама не могу переживать за собственную учебу и благополучие? Отстой.        — Мне уже не так важна учеба. — ляпнула я, даже не обдумывая свою фразу. Мне было плевать, в строгом поведении женщины напротив я распознавала вызов и говорила то, что проносилось в моей голове. Слишком сильно меня измучили чужие претензии и весь день в целом. Я лишь откинулась на спинку стула и внимательно проследила взглядом за тем, как директриса нахмурилась и взяла в руки какие-то документы. — У меня погибла мать. Думаете, отметка по литературе теперь самая важная проблема?        — Не важно, что думаю я. Это полностью твои отметки и твоя забота. Впредь учти, если продолжишь получать низкие оценки, то не сможешь никуда поступить. Я знаю, что сейчас вы с отцом живете в семье Сальваторе. Новости мы все читаем. Но понимай, что даже такие связи тебе не помогут. — грубым, твердым голосом разъяснила женщина, когда же я просто хмыкнула и нервозно улыбнулась. Директриса изучающе оглядела меня и кивком указала на дверь. — Ты свободна, мисс Гилберт. Отец должен провести с тобой беседу.        Я не стала больше перечить и послушно покинула кабинет, чувствуя еще прикованный ко мне пристальный взгляд суровой женщины. Весьма забавно. Ранее я приходила к ней за справками для олимпиад, премиальными выплатами за отличную учебу и рекомендациями для разнообразных конкурсов. Сейчас же получила долгий и суровый выговор. Ругань. Разочарование. Неужели после крупной потери человек так легко и просто может стать ничтожеством, опустив руки? Может. И я стремительно спускалась ко дну, перечеркивая прежние мечты и планы. Никакой цели, никаких движений вверх. Просто застыла в чахлом болоте, которое забирало меня в себя и не давало право высвободиться. Однако все кругом твердили, что истинная судьба находиться к моих же руках. Я способна жить дальше… И сейчас даже не знаю, утверждение это или вопрос. В последнее время я вообще знаю не много, и это касается вовсе не школьных предметов.        — Блин, Елена! Я вся тут изнервничалась! Что там такое? Что она тебе сказала? — накинулась на меня с потоком вопросов и восклицаний Кэролайн, когда я вышла в коридор и устало закатила глаза. Мы направились к выходу из школы, подальше от дверей в царство злостной директрисы, и подруга не унималась меня расспрашивать.        — Всё нормально. Просто посоветовали серьезно заняться учебой. — отговорилась я, не желая воспроизводить весь диалог профилактической беседы. Форбс была не удовлетворена моим ответом, и пытливо смотрела на меня своими голубыми глазками. Счастливыми голубыми глазками. Пусть блондинка и переживала за мое небольшое приключение, ее взгляд светился искренним счастьем, и эти искорки облепили всю девушку, из-за чего она прям-таки сияла подобно улыбчивому ангелу.        — Я уже всякое подумала… Она еще и твоему отцу звонила, ужас… Ну… Я подслушала немного. — поймав мой шутливо упрекающий взгляд, призналась Кэр. Мы усмехнулись и вышли на улицу, где было довольно-таки тепло. Осеннее солнце еще дарило свое тепло, и отражалось золотистым блеском на увядающей листве высоких деревьев, посаженных вдоль здания школы. — Она что-нибудь говорила про твое опоздание? Где ты, кстати, пропадала? Наверное, приводила в чувства того старичка, еле держащегося за «баранку»?        — Не… — засмеявшись, отрицала я. — Сегодня приехала с Деймоном.        — Так-так… — ехидно пробубнила Форбс и наградила меня любопытным взглядом. Я невинно вскинула брови и попыталась развеять ее странные подозрения. — Неужто вы подружились?        — Не знаю. — честно и немногословно отозвалась я. Мне и правда было это неясно, поэтому я не смогла найти других слов для ответа. Однако Кэролайн вновь ждала более широких и подробных разъяснений. — Когда мы с тобой не общались… Собственно, я ни с кем не общалась… Мы как-то с ним поговорили и побыли вместе. Не знаю, но… — я постаралась как-нибудь озвучить спутанные размышления, но смолкла, отвлекаясь на звук сигнального гудка припарковавшейся возле нас с подругой машины. Изящный автомобиль пулей пронесся по парковке и резко затормозил передо мной, оставляя черный след шин на асфальте.        — Ты не знаешь, но он решил стать твоим личным привлекательным водителем. — колко бросила Кэр, разглядев за рулем Деймона, лениво покинувшего машину и подмигнувшего мне. Я была удивлена. Еще утром. Но сейчас… Я никак не уповала на его невероятное великодушие. Однако материальная фигура парня была передо мной и не являлась глюком, потому что Форбс засвидетельствовала присутствие брюнета. Но все же нельзя было не поразиться таким добрым выходкам Сальваторе. Что с ним, мать вашу? Этот вопрос, к сожалению, я не озвучила и только непонимающе уставилась на парня.        — Привет, мелкая. — видимо, стараясь хоть как-то развеять тишину и оживить обездвиженную меня, хрипловато произнес Деймон. Я переглянулась с подругой, но та тоже была удивлена и недоумевающе пялилась на нас двоих.        — Почему ты приехал? — спросила я, и парень будто не ожидал такого вопроса и приподнял темную бровь.        — Могу уехать. — с сарказмом ответил он, хотя я понимала, что он запросто может это сделать. Поэтому поспешно завертела головой в знак отрицания… — Перемирие, мелкая, это такая вещь, которая работает в обе стороны. Не только ты хочешь показаться милой и дружелюбной.        — Ставлю сто баксов, что он набуханный. — выпалила Кэр и презрительно фыркнула.        — Нет. Просто ты упустила тот момент, когда мы поняли, что нам теперь жить вместе. Из-за помолвки наших предков с поехавшей крышей. — возразил брюнет, и блондинка была поражена подобной вестью. И ведь точно… За длительное время нашей ссоры, я не успела рассказать ей много важных вещей. Предстоящая свадьба, налаженные отношения с Деймоном, мои участившиеся истерики… Пока Форбс развлекалась и шла на поводу у прекрасной влюбленности, я справлялась с тяготами несправедливой жизни и совершенно забыла посвятить ее во все дела. Однако на этом Деймон не закончил и продолжил говорить. — И все-таки есть выход. Можно попробовать рассорить наших голубков. Но вот проблемка: нам все равно придется объединится. Конец войне, привет бабочки-цветочки.        — Звучит как подготовленный план. — с предостережением сказала я, и Деймон самодовольно ухмыльнулся.        — Не такая уж и глупая. Сработаемся. — проговорил парень, и Форбс в недоумении слушала нас, чуть нахмурившись. Она еще не привыкла видеть меня рядом с Деймоном без вооружения, агрессии и злобного взгляда. — В отличие от некоторых, я занимаю досуг полезными вещами. После ресторана ты навела меня на мысль. Что-то там про… Жизнь разведет нас пораньше и прочее… Неважно. Главное, что есть идея.        — И какая же? — продолжая принимать каждое слово Сальваторе с осторожностью, негромко проговорила я, а Кэролайн недоверчиво покосилась на меня, считая не лучшим выбором деловой союз с этим парнем.        — Нужно показать им, что жизнь вместе не будет спокойной и тихой. Надо вывести их из себя. — чуть тише объяснил брюнет, с интересом смотря на меня и улыбаясь уголком рта.        — Тебе вообще заняться нечем? — вдруг изрекла Кэролайн. Деймону не понравилась ее фраза, и он прищуренным взглядом прожег ее, чуть смутившуюся и смолкшую.        — Мне нравится замысел, и я не против. — очередная точка невозврата. Я согласилась, подписалась на сомнительную, плохо понятную авантюру под главенством Сальваторе. Мне казалось подобное его предложение странным, но позже я вспомнила про его ребячество и позицию делать то, чего душа пожелает в данный момент. Жизнь одним днем. И такое явно манило меня. Деймон умело пользовался моей ненавистью к судьбе и усталостью после надоедливого внимания внешнего мира. Однако мне было плевать, к чему приведет данный уговор. Рискнуть стоило бы, ведь тот, кто не рискует, не пьет шампанское. А его я очень люблю. Но дело вовсе не в напитке, а возможности разъединить отца и Лили, чьего брака мы с Деймоном никак не хотели. И если брюнет как-то мог отвлечься, уехать или просто забить на происходящее, то мне приходилось страдать и нервничать, чтобы смириться.        Попрощавшись с Кэролайн, которая не одобряла планы брюнета и наши намеки на появление дружбы, я села в машину и облегченно выдохнула. Не всё потеряно. У меня появился шанс изменить непоправимое и вернуть свою прежнюю жизнь. Теплилась маленькая надежда… И каким-то потаенным уголком сознания я допустила, что Сальваторе умеет читать мои мысли. Потому что не было у меня реалистичного желания сильнее, чем ссора отца и Лили с целью переехать обратно в родной дом и оградить себя от сумасшествия богатого общества. Я была рада, хоть и не показывала этого. Рада, правда. Мне стало спокойнее после убеждения, что Деймон не устроит новую уловку. После появления его великолепных намерений. После восстановления хороших отношений с Форбс. Спокойно и радостно. Так не похоже на меня…        Меня окрыляла эта идея. Безусловно. Оказавшись дома, опять-таки в полном здравии, несмотря на Сальваторе в роли водителя, я сразу направилась к себе в комнату, чтобы поменять юбку на удобные домашние шорты и скинуть рюкзак. Никого из жителей не оказалось, но меня вдруг посетило осознание, что вечером отец наверняка будет настаивать на новом разговоре. Директриса ведь позвонила ему. А это значит, что он уже оповещен. Мои отметки, безответственность и некоторое хамство. Замечательный наборчик. Его можно смело менять на веревку и мыло, если папа снова окажется в плохом настроении. И вряд ли в этот раз Сальваторе подоспеет вовремя, как тогда… Даже сердце сбилось с такта, когда я вспомнила тот ужасный вечер. Отец едва ли не ударил меня по лицу, охваченный слепой яростью, и мне просто повезло. Однако до сих пор папа не связался со мной по телефону, как в прошлой раз, и угроза была не подтверждена. И я продолжала надеяться, что так и будет. Отец должен был понять меня и стать единственным человеком, который снисходительно отнесся бы к моим переживаниям, не уподобляясь другим эгоистам.        Деймон же не стал заходить в дом. Сразу свалил куда-то, ссылаясь на неотложные дела, а я не стала допрашивать, потому что мне было абсолютно неинтересно. Его время и его жизнь, куда лезть мне не было особой охоты. Кроме одного, конечно… Задавшись новой целью, я не исключала своего старого плана сблизить брюнета и Лили. И теперь, когда мы с отцом могли бы покинуть это семейство, мне сильнее хотелось уйти, сделав что-то полезное. Оставить не просто наглого оболтуса и лицемерную женщину, а сына и мать. Оставить семью, какой они не являлись. И почему я сама не предположила, что можно рассорить папу с этой женщиной, чтобы все вернуть на свои места? Ах да… Я правильная девочка, которая не перечит старшим и терпит любые решения. И надо меняться. Мне больше не хотелось делать так, как скажут. Оправдывать чьи-то ожидания, мириться с чужими решениями… Нужно ли подавлять собственное мнение из-за уважения к отцу? Вряд ли. Однажды я уже не стала отказываться от своей позиции, когда поссорилась с Кэролайн. И прощения просила она сама. За глупую обиду. Но извиниться ли отец за глупую мысль пожениться с Лили? Сплошная загадка. Деймон пусть и был несносным засранцем, зато смог кое-чему научить меня за такое короткое время нашего знакомства. Что именно может хорошего посоветовать этот придурок, спросите вы? Во-первых, он напомнил мне, что я тоже человек. У меня есть возражения, желания, злость… Во-вторых, он убедил меня, что нужно ценить только настоящие моменты. И был прав. Порою, лучше жалеть о содеянном, чем вечность ругать себя за то, то когда-то не хватило смелости. Пусть ничего не выйдет, но стоит попробовать. И этих двух пунктов было достаточно, чтобы зародилась хоть капля уважения и крошка симпатии к брюнету. Во многом он был дураком. Извращенным, надоедливым мальчишкой. Но иногда проявлял некоторые просветления здравого ума, за которые я и цеплялась. Я усмехнулась своим же мыслям и, собрав волосы в пучок, направилась на первый этаж.        На кухне, как всегда, кипела работа и шумели голоса прислуги. Викки не было там, она занималась уборкой комнат по средам, поэтому моей компанией за маленьким столиком стал Коннор. Он разбирался с какими-то ежемесячными счетами за дом, которые я помогла ему проверить. И каждая квитанция приходила на имя Деймон Сальваторе. Дом целиком и полностью принадлежал ему, поэтому счета за газ, свет и прочие услуги адресовались ему. И я была более чем уверена, что он ни разу вживую не видел все эти бумаги.        — Омерзительные цифры! Почему их пишут такими маленькими?! — недовольно воскликнул домоуправ и, вспылив, откинул от себя бумажки, подперев голову руками. Я усмехнулась и подобрала листки, рассматривая и озвучивая нужные ему номера.        — Кстати, Коннор, ты можешь мне помочь? — когда мы наконец-то справились с квитками, задала я вопрос. Викки принесла нам зеленый чай, чтобы с его помощью мужчина расслабился и подлечил затраченные нервы.        — Конечно. Либо помогу я, либо найду тех, кто поможет. Зачем же мне тогда быть в этом доме? — сразу отозвался он, готовый к любой моей просьбе. Это было мне на руку, но четкости цельного плана еще не было. И я сама смутно понимала, зачем решила приплести Коннора.        — Ты можешь вечером накрыть ужин в комнате Лили? — поинтересовалась я, но домоуправ непонимающе уставился на меня и недолго поразмыслил. Наверняка не понимал, зачем это было нужно, и я поспешила кое-как разъяснить. — Просто… Хотела удивить миссис Сальваторе. Устроишь всё?        — Я могу, но это, скорее всего, ее разгневает. Она не любит сюрпризы. — предостерегающе сказал мужчина. Сюрпризы. Кто же их любит… Не ждешь, не гадаешь и совсем не знаешь, будет ли что-то хорошее или плохое. И даже я не предполагала, как развернутся события, и чем обернется моя задумка. Да уж… Меня следует наградить медалью с надписью «креативный боец-миротворец года». Или месяца. Неважно. Ведь все-таки я затратила достаточно фантазии и сил, чтобы воплотить в жизнь уловки для Деймона, а теперь взялась за план примирения.        — Не разгневает. — убедительно произнесла я. — Это другой случай. Мне нужно это. Идет?        — Ох, Елена, Елена… — тяжело вздохнув, пробормотал Коннор и с умилением посмотрел на меня, затаившую дыхание в ожидании его ответа. — Доиграешься ты когда-нибудь.        Он был не прав. Уже доигралась. Забросила учебу и заключила мир с Деймоном. Разве это уже не странный и пугающий итог всех моих стараний? Но теперь меня было не остановить, и я не собиралась отступать. И не отступила. Приблизился вечер. В комнате Лили был накрыт маленький стол. На две персоны. В холле послышался звук открывающейся двери. Всё последовательно выстраивалось в цепочку правильных действий… Вот женщина прошла к себе в комнату. Вот она удивилась спонтанному пиршеству в ее спальне. Вот подъявился Деймон, и домоуправ требовательно попросил его зайти к матери. Вот они оба оказались в комнате. Вот я довольно улыбнулась им двоим, недоумевающе смотревшим на меня, и захлопнула дверь, оставив наедине двух этих пленников. Слышала, как чертыхнулся Деймон. Слышала, как вздохнула Лили. Но не открыла дверь, поступив хоть жестоко, но гениально.        — Мелкая, что ты творишь? — прокричал Сальваторе и со всей силы толкнул дверь, которую я придерживала всем своим телом, не давая никому выйти. Парень явно был возмущен и раздражен, что не могло меня не пугать, ибо узнать разъяренного Деймона мне однажды удалось. — Выпусти, черт побери.        — Нет. Вам надо поговорить. — ответила я, и парень почти открыл дверь, будучи сильнее меня. Еще недолго сопротивляясь, я все же отпрянула в сторону, когда Сальваторе со всей силы толкнул дверь и ошарашенно уставился на меня, едва ли не желая убить.        — Какого черта? Что за детский сад? — поражаясь моим действиям, выпалил брюнет, а я наблюдала за поведением Лили, которая лишь села на край кровати и разочарованно качала головой. Для нее всё это было не серьезнее цирка, и она даже воздержалась от каких-либо реплик. А вот глаза Деймона горели лазурным возмущением… — Мы же решили больше не устраивать тупые ловушки!        — Да, но… — несмело начала оправдываться я и осознала, что вся моя идея разломалась и превратилась в подобие детского, нелепого розыгрыша. Слишком непродуманно, тупо и некрасиво. Я в растерянности пялилась на брюнета, но тот лишь кинул нервный смешок и пошел прочь из комнаты, задев меня своим плечом. — Просто… Я хотела вас помирить, но… — пыталась объяснить я, но парень не собирался меня слушать, и его темный силуэт поспешно скрылся вдали. Лили словно не обращала внимание на случившееся, и приняла это за нашу с Деймоном личную игру. Провал. Конец задумке и моей гордости, с которой я рассталась, направившись следом за Сальваторе в его комнату…        Глупо. Очень. Я не понимала, почему брюнет так разозлился и завелся, поспешив в свою спальню. Тот его взгляд… Был полон злости и той самой потаенной горечью, не до конца мною распознанной. Мне стало как-то неловко перед Лили, но перед Деймоном я чувствовала вину. Поэтому решила оправдываться именно перед ним. Мои намерения были направлены лишь на то, чтобы сделать нечто хорошее, но я только усугубила ситуацию и чем-то расстроила парня. Я без стука влетела в его темную, но большую комнату и была встречена недовольным синим прищуром, который так и намекал мне на выход. Однако я набралась смелости и перевела дыхание, приготовившись выдержать направленное на меня раздражение Сальваторе.        — Я хотела помирить вас. Честно. Это не издевка или что-то такое… Ты помирил меня с Кэр, и я хотела сделать что-то доброе для тебя. — на одном дыхание пролепетала я, и Деймон лишь нахмурился и нервно поправил воротник своей черной рубашки.        — Мне плевать, что ты хотела. Иди к себе. — сквозь зубы прорычал он и кивнул на дверь, но я проигнорировала это. — Меня не надо ни с кем мирить, ясно? Не лезь не в свое дело. Я, по-моему, тебе это уже говорил.        — Но я…        — Не лезь. — громче рявкнул он. Я вздрогнула и потупила глаза, едва сдерживая свое волнение. И почему я вообще так волновалась? И почему оправдывалась перед ним? С чего вдруг мне стало жаль его и я не хотела, чтобы он злился? Ответов не было. Но были грызущие меня мысли, вынуждающие стоять посреди его комнаты и не шевелиться, хотя стоило бы уйти. — Я думал, что мы договорились воссоединиться против этих двоих. Но ты почему-то решила пропагандировать мир во всем мире. Ты можешь перестать лезть ко мне, черт возьми? Зачем тебе мирить меня с ней? Я не нуждаюсь в этом.        — Чего ты так взбесился? Ничего такого ужасного не произошло, чтобы ты так злился, кричал и ненавидел меня! — уже не сдерживая собственных эмоций, я вскипела и выкрикнула это. Деймон заметно побледнел и нервно сглотнул, пристально таращась на меня своими льдистыми глазами.        — Ты многого не знаешь. — тише и мягче пробурчал он. И мне было мало этих слов, поэтому я продолжала показывать свое возмущение брюнету через недоброе выражение лица. И какая-то боевая стойка мне в этом тоже помогала.        — И чего же я не знаю? — настойчиво произнесла я. Деймон шумно выдохнул и закатил глаза. Его тело заметно напряглось, и казалось, будто он хочет разнести всю эту комнату в пыль, лишь бы избавиться от переполнявших его эмоций и сил.        — Хорошо. Хочешь все знать? Узнаешь. Мелкая истеричка! — сдавшись, выпалил он. Я заметила, как от злости заиграли его желваки, а взгляд едва ли не пускал молнии. Но пугало то, каким спокойным стал тон его хрипловатого голоса. — Я не хочу иметь ничего общего с этой женщиной. Не хочу ее видеть или слышать. Даже знать не хочу. Давай. Представь. Жил маленький мальчик, бед не знал, и только его долбанутый отец ходил и радовался, что у него наследник родился. Не впечатляет? Ладно, дальше. Мальчику лет десять исполнилось, мечта у него появилась. Что уж мечта… Чертова цель, которую он планировал исполнить. На филфак уже в десять лет решил поступать. Но какой тут филфак, черт возьми? Отца же это не устроит. Окей, согласился на юридический поступать. Банально? Дальше. Пацанчику пятнадцать стукнуло. Гулял, пил, веселился. Как и все остальные в гребанные пятнадцать лет. Но разве отца это устроит? Да еще и тот факт, что девушка у него появилась. Не та, какая должна быть. Она, видите ли, из обычной семьи, гуляет возле гаражей и рабов у нее дома нет. Сенсация! Девчонка сама вытирает на полках пыль. Офонареть, не так ли? Ну ладно. Можно было терпеть эти упреки, недовольства отца. Ради одного-то момента. Звонит она однажды, радуется… И говорит, что я сам отцом, черт возьми, стану. Ехать ко мне собиралась. Счастья полные штаны, мать вашу ж. И реально ведь радовались… Но ее час нет. Два. Три, сука… А потом в новостях картиночки показывают, где ее байк в комок железа превратился. Потому что в нее машина влетела. Печально, да. А через год благодаря связям и денежкам узнаю, что та машина была куплена моим отцом. И авария подставлена. Круто? Думаю, слишком. В этот момент мой отец и умер. Лично для меня. А потом его еще что-то не устраивало в нашей семье! Эта скотина свалила от меня и матери, которая на наркоту подсела и по сей день ходит на курсы реабилитации каждое утро. А потом самолетик упал и оп… Сам подох. Как и должен был. И только тут мне этот чертов юридический помог, чтобы по праву свое наследство с горем пополам отвоевать от его новенькой силиконовой куклы. А маман похер было. Ее вообще так хоть называть стоит? Я считаю, что нет. Они оба испортили мне всю жизнь, а надежды не оправдал почему-то я. И виновен тоже я. Еще и отец наверняка из-за меня погиб, я же только его смерти и желал. Да? Эта тварь под названием «мать» могла бы хоть посоветовать мне своему сердцу следовать, не слушать никого или прочую подобную херь. Но нет. Знаешь, что я слышал? Делай, как хочет отец. И всё. Приехали. Я должен был нахер перечеркнуть все свои цели и делать то, что требует тот урод! И я не хотел, чтоб ты же мои ошибки повторяла, идиотка. Понравилась история? Интересная, не так ли? Надеюсь, ты понимаешь как я тебе, черт возьми, доверяю, раз уж все это рассказал… Даже про ребенка, сука, никто не знал!        — Дей… — это был мой максимум. Большего я произнести никак не могла. Я едва улавливала его слова. Размеренный, но истеричный тон. Он был в таком бешенстве, что просто уже не мог ее проявить. И меня парализовала каждая его фраза. Дрожь. Бешенный стук сердца. Я не могла. Просто не могла поверить во все, что услышала… Было невозможно принять шквал этой правды и видеть этот пронзительный голубой взгляд, наполненный такой болью, что трясло меня саму. Мне было сложно что-то ответить, мысли крутились вереницей и с трудом переваривали всю эту информацию, которая повергла меня в шок. И я боялась человека напротив. И до безумия жалела его. Мне сложно описать все те быстро сменяющиеся внутри меня эмоции в тот миг, но из моих глаз невольно скатились слезы. Я не ожидала услышать такое. Ни ухмылки, ни блеска глаз, ни сарказма. Ничего. Только горькая, убивающая правда, которую мне трудно было принять. И не было у меня иного желания в ту секунду, кроме как обнять Деймона. Мне самой стало резко плохо. И я обняла парня, чувствуя легкий запах его одеколона и чувствуя каждую его напряженную мышцу. Словно наэлектризованный, брюнет обездвижено стоял на месте, когда я вцепилась в него и крепко сжала в кругу своих рук. Подобно стене он не реагировал на меня и только тяжело дышал, опаляя меня своим горячим дыханием. И я, понимая его равнодушие, медленно отстранилась, хотя казалось, что ноги вот-вот предадут меня, и я упаду. Мурашки. Дрожь. Меня трясло от такого…        — Не надо жалости. Она мне не нужна. — твердо проговорил Деймон, словно не имели все те слова для него уже значения. Стойкое, жесткое терпение.