Глава 54
24 августа 2020 г., 20:15
Шокирована ли я? Думаю, это очень глупый вопрос. Выпучив глаза и едва ли не задохнувшись, я замерла на месте. Провал. Ужас. Отстой. Слов мне явно не хватит, чтобы описать ужаснейший ком эмоций, промелькнувших во мне. Я скосила глаза на притихшего рядом Деймона и вздрогнула, разглядев больную бледность на его вмиг посерьезневшем лице. Некогда голубые глаза стали неестественно синими, слишком темными. Наполнялись пугающим гневом, и я покрывалась мурашками в ожидании его реакции. А он ничего не говорил. Мир словно поставили на паузу, и все вокруг потеряло какой-либо смысл. Хлопая глазами, смотрела на улыбнувшуюся Лили и тяжело вздохнула, закрыв лицо руками. Тихо взмолилась и просто послала все к чертям. Нет. Нет. Нет. Почему все это происходит со мной?..
— Извините, я не думала, что вы так испугаетесь… — немного тише добавила миссис Сальваторе, и от одного ее голоса внутри меня все органы перевернулись. — Это просто шутка. Сейчас такое напряженное время, что нам всем не хватает легкого позитива.
— Это нихера несмешно. — стальным тоном прорычал Деймон, шумно отодвинув от себя тарелку. Я зажмурилась, заслышав скрип стекла по столу, а парень резко поднялся со стула и поплелся куда-то прочь. Почувствовала некое облегчение, но волнение не торопилось отпускать меня. Слишком неспокойно. Внутри зарождалось что-то определенно плохое, и я судорожно хватала воздух. Мне нестерпимо хотелось броситься к Деймону, догнать его и успокоить пылкую ярость. Но не могла. Тело словно сковали. Такая шутка действительно была отвратительной, не вызывала и тени улыбки. Хотелось перевернуть стол, отвернуться от тусклых лиц и броситься прочь, лишь бы успокоить бешенно стучавшее в груди сердце. Я мысленно благодарила судьбу и всевышние силы, что эта новость не оказалась правдой. Паршиво. Внутри, вокруг, везде. Казалось, что я забыла как дышать, глупо таращилась на безэмоционального отца и терпела колючую боль, подкатившую к самому горлу. Меня словно душили и топили одновременно, при этом вынуждая концентрировать внимание на происходящем, чтобы не уйти в отключку. Отец. Лили. Они смолкли. Сидели напротив меня, уткнувшись в свои тарелки, и в столовой замерла давящая на нервы тишина. Начинало казаться, что стены сдвигаются и сжимают мое тело, не давая возможности даже закричать. Мысли. Чертовы мысли. В голове фейерверками взрывались картинки, крутившиеся ненормальной вереницей перед растерянными глазами.
— Мне надо… Я… Ну… Извините. — несвязно промямлила я, выйдя из-за стола. Так и не притронулась к еде, от которой меня бы сейчас попросту стошнило. Глупый розыгрыш миссис Сальваторе сильно ударил по моим нервам, и я едва могла устоять на ватных, подкосившихся ногах. Никто ничего не сказал мне в ответ. Я медленно поплелась прочь из столовой, направившись к лестнице, но еще долго чувствовала на себе долгий взгляд молчаливого отца. Суровость? Сожаление? Понятия не имею, что было в его глазах. Я просто уходила как можно дальше, пытаясь раздышаться и прийти в себя. А что если бы… Это оказалось правдой? Тысячи сомнений и догадок замельтешили в сознании. Я неохотно поднималась наверх, спотыкаясь о ступеньки и волшебным образом спасаясь от падения. Шум. Посторонний далекий шум. Я точно схожу с ума…
— Дей… — тихо позвала я, наконец-то добравшись до спальни Деймона и аккуратно приоткрыв дверь. Он психанул. Однако я могла его понять. Неуверенно зашла в комнату, невольно глянула на незашторенное панорамное окно, пропускающее голубоватый сумрак вечера, и присела на край дивана возле парня. Ссутулившись, он расположился с бокалом виски в руках, игнорируя целый мир вокруг себя и упрямо смотря вперед. Пропадал в своих раздумиях, отключившись от дурацкой реальности, и даже не распознал мой голос. — Деймон… — снова проговорила я чуть громче прежнего. Уже была готова разрыдаться от натиска собственных эмоций, и мне становилось незаменимо нужным внимание Сальваторе, который одним глотком осушил бокал и поморщился от крепости напитка. Так необходим… Мне резко стало холодно, одиноко и до невыносимости паршиво, и я старалась достучаться до задумчивого парня, который вздрогнул и повернулся ко мне лишь тогда, когда я осторожно сжала его теплую ладонь. Голубой взгляд. В нем боролась нежность с дикой, неконтролируемой злостью. Деймон озабоченно взирал на меня, отвлеченный моим касанием, и вскинул брови. Тот самый взгляд, который убеждал, что сейчас парень был готов спалить этот дом, разнести в прах весь город, лишь бы избавить меня от тревог. Я показала короткую улыбку и придвинулась к нему, сразу же оказавшись в крепких сильных руках. Мой. Вся внутренняя боль внезапно улетучилась, и стало уютнее на бешенно метавшейся душе. Спокойно. Тихо.
— Мелкая, не парься. — видимо, почувствовав мою лихорадочную дрожь, почти шепотом проговорил Деймон и ближе прижал меня к себе, согревая и закрывая ото всех. Будто прятал меня даже от темных стен этой мрачной комнаты, опущенной в мертвое безмолвие. А мне плохо… Одна подобная новость, касающаяся отца, мгновенно подводила меня к обморочному состоянию. Истерика? Нет. Я попросту не могу дать волю слезам. Сначала будет плач. Потом крик. Нет.
— Они ведь не могут… Это… Не могут… — пробормотала я, цепляясь за воротник его черной рубашки и пряча свое лицо. Ну почему? Почему снова кто-то или что-то желает меня раздавить?..
— Елена, хватит. Это ведь невсерьез. Успокойся. — приказывающе, но мягко выпалил он, заставляя меня заглянуть в его льдисто-голубые глаза, пылающие ярким пламенем раздражения и тревоги. Сальваторе тщательно старался скрыть свой гнев за нежной заботой ко мне, но я по одной лишь хрипоте голоса разоблачила его истинные чувства. Бесится. И такой красивый… Он точно был моим спасательным кругом. Смотрела на это идеальное лицо с острыми скулами и забывала про все на свете. Даже про себя. — Единственный ужас в этом, что… Они дали знать, такое может произойти в любой момент. Черт побери… У них свадьба, а мы…
— Сводные? — почувствовав, как меня пробил легкий разряд тока, с неприязнью прошептала я. Деймон усмехнулся и шумно выдохнул.
— Получается, да. — он повел бровью и глянул на меня. Обреченно. Сердце стало подводить меня, и его нервные скачки совсем сбивали с толку. — Всё до безумия неправильно. И никому неудобно. Но не забивай голову, хорошо? Елена, я попробую что-нибудь сделать…
— Что? Поссоришь их? Подставишь? Я не хочу делать больно никому из них… Лили… Она всегда хотела нормального близкого человека. Папа хоть и ведет себя так, но… И его подвести я не могу. Что? Что ты можешь сделать? — истерично выпалила я, округлив глаза и едва контролируя закипающие эмоции. Сальваторе нахмурился, с грустью принимая мое состояние, и сильнее сжал в своих руках. Молчал. Просто смотрел на меня, ощущал нервную дрожь моего тела. Смотрел. В глаза. Беспрерывно ворошил что-то в мыслях, и синими зрачками прожигал меня, совсем сошедшую с ума. По большей части из-за него самого. Тишина. В мрачной комнате зависло молчание, которое подобно бетонной плите прибивало меня вниз и мучало голову странной болью. Посторонний шум, где-то в сознании. Темно. Холодно. А потом резко жарко… Помереть в эту минуту было бы легче всего. А я сидела, прижималась к Деймону и не могла даже пошевелиться. Как же больно…
— Я разберусь с этим. Только успокойся, ладно? — тише проговорил Сальваторе и сильно сжал мою ладонь, из-за чего я поморщилась и выдернула свою руку из хватки. Действовал ли на меня его размеренный хрипловатый голос? Да. Но было так паршиво… Я поднялась на ноги, запустила руки в свои волосы и прикрыла глаза. Лихорадит. Проблема. Вся моя жизнь и есть одна большая проблема. Шумно выдохнула. Глянула на Деймона и поплелась к выходу, не выдерживая собственных эмоций. Я не хотела казаться слишком слабой или нервной. Но и быть сильный попросту не могла. Ушла, чувствая прожигающий мою удаляющуюся спину льдистый взгляд голубых глаз. Он ведь тоже о чем-то думал, беспокоился… Я эгоистка. Кто угодно. Но стало так плевать…
Знаете, я давно не плакала. И не впадала в истерику. Деймон всегда был рядом, я отвлекалась и знала, что весь мир можно позабыть. Что же насчет сегодня? Вдруг поняла, что слишком плохо. И мне плохо, и вокруг плохо, и в душе тоже плохо. Я словно разучилась плакать, и вода никак не шла из глаз. Лишь хлопала ресницами, быстро моргая, и кусала губы, направляясь в свою комнату. Деймон… Он не мог помочь мне. Видела, что он и сам расстерян. В тупике. Парень совершенно потерялся, вышел из себя и не имел никакого четкого плана, чтобы заверить меня в лучшем. Он тоже сдался. Ослаб. Я могла бы его понять, поддержать, но… Эгоистка. Да. Психанула и унеслась в свою спальню, вновь решив закрыться ото всех, уткнуться лицом в подушку и проклясть отца, зная, что легче все равно не станет. Первое разногласие после той… Ночи. Беспорядок в раю. Кусочек счастья окрасился черным оттенком, превращаясь в больную колючку внутри моего бешенно колотившегося сердца. Тихо. Всюду чертова тишина… Схватив телефон, я торопливо набрала номер Кэролайн, но палец замер над кнопкой вызова. Задумалась. Есть ли смысл? Чем поможет? Тяжелый вздох. Мобильник был брошен на тумбочку, а я сама упала на кровать. Боль в каждой клеточке тела. И мысли. Грызущие. Тяжелые. А ведь это была просто неудачная шутка Лили… Но Деймон прав. Как всегда. Это стало явным показателем того, сколько ошибок мы совершили. Когда-то Сальваторе сказал мне, что сожалеть о прошлом глупо. Но я ненавидела себя за ту минуту слабости, когда позволила голубоглазому дьяволу стянуть с меня всю одежду и совершить решающий шаг. Корила, что не отпрянула от него в клубе, позволив кому-то впервые коснуться моих губ. Бесилась, что вообще разрешила ему войти в мою жизнь… Дура. Дура, которой очень-очень больно. Всё было зря. Я полюбила его. Всем своим глупые сердцем. Честно. Но это было самым ужасным в моей жизни. Неправильно. Непозволительно. Папа и Лили скоро сыграют свадьбу, обменяются кольцами и на весь Мистик-Фоллс объявят, что стали парой года. Газеты, сайты, социальные сети, слухи, новости… Всё будет пестрить темой их брака. «Вдова Сальваторе снова обрела счастье», «Новый отчим Деймона Сальваторе», «Две семьи как одно целое», «Свет после мрака трагедии», «Аларик Гилберт вступил в права наследства»… Черт. Это будет. Я увижу эти заголовки. Только вот… Что обо мне? О нас с Деймоном? Брат и сестра. Смешно и больно одновременно от такой мысли. Пробивает на безостановочный смех. И колит где-то внутри от осознания неизбежной безвыходности. Я никогда не подставлю отца. Не осмелюсь перечеркнуть надежды Лили. И все-таки не смогу жить без Д… Нет. Я даже не могу о таком думать. Подушка. Кулаки. Вкус крови на зубах. Я нервно прокусила губу. Пыталась выровнить дыхание, но меня прям-таки распирало от надоедливых мыслей и нервозности. Гнев? Что-то похожее… Злилась, пожалуй, на саму себя. И на судьбу. Вот она действительно злодейка. Будущее. В нем отец будет с Лили. А что потом? Как быть? Я никогда не заботилась об этом… Вздохнула, зажмурилась и прислушалась к безмолвию, которое вскоре нарушилось робким стуком в дверь моей комнаты.
— Уходи, Деймон. — монотонно пробурчала я, зная, что он не сдастся и вновь придет мучать меня своим теплом. Я поддамся, растаю… Но ничего не изменится. Возможно, будет лишь хуже.
— Елена, ты в порядке? — нерешительно и сухо проговорил отец, которого я никак не ожидала увидеть в эту минуту. Уставилась на него, застывшего на пороге, и резко отвернулась, не желая опять принимать его строгость и идти на устпуки, которые губили меня. — За столом произошла… Неловкая ситуация. Надеюсь, ты не приняла это всерьез. — добавил он, чуть погодя. Я ничего ему не отвечала и замерла на месте, потеряв всякий интерес к его присутствию. Он прошел к моей большой кровати, сел на край, и его брови сошлись на переносице, подчеркивая озадаченный взгляд. Я не знала, был он строг или расстроен. Что таить… Я не знала его самого. Этот человек уже давно не мой отец. Да и жизнь не моя… — Елена? Не молчи.
— Удивлена, что тебя интересует мое существование. — огрызнулась я и отвернулась к окну, лишь бы не видеть строгости в уставленных на меня глазах отца. Сердце стучало бешенно и быстро. Я делала судорожные вдохи, мечтая только о том, чтобы успокоить нервы.
— Не нужно хамить, Елена. — серьезно произнес отец и поднялся с кровати. Я снова никак не реагировала. Бомба замедленного действия. Раз. Два. Три. Какой-то странный щелчок в голове, и я сорвалась, вкладывая в свой возмущенный дикий крик все воспаленные эмоции, которые копились слишком долго.
— Не поясничай! Не хами! Не повышай голос! Не смотри так! Не возмущайся! Не ходи, не говори! Сколько можно?! Тебе не надоело приказывать? — выпалила я, чувствуя как все напряжение уходит вместе со срывающимся истеричным голосом. Смотрела в лицо растерявшегося отца, который не ожидал моей напасти, и кричала. Словно разрывало на части… Начала трястись от раздражения и подскачила с кровати, до предела повысив громкость голоса, от которого будто сотрясались стены. Паршиво. Очень. — Тебе плевать на меня, но ты продолжаешь приказывать! Хватит уже… Я устала притворяться что у меня все в порядке! Почему я всегда должна улыбаться и делать вид, что все хорошо? Мне тоже больно… и плохо… Мне хочется рыдать, а я держусь… Почему? Что тебе от меня надо? Ты перешел все грани… Та, кого ты притащил, твои тайны!..
— Перестань. — снова приказыающе бросил он, и я издала нервный смешок, который одним своим звучанием исцарапал мое горло. Словно что-то обожгло. Отец, нахмурившись и плотно сжав губы, не сдвигался с места и теперь молчал, не решаясь вновь спровацировать меня на крик. А я дышала… Сбивчиво и шумно. Словно огромный колючий ком наконец-то вырвали из груди, освободив от долгой боли. Легче. Без слез и страха… Крик, спасший меня от всего. Я взглядом блуждала по просторной комнате, лишь бы не наткнуться на близко стоявшего мужчину, которого даже видеть было до невыносимости противно.
— Уходи отсюда. — процедила я сквозь зубы, не вынося длительного молчания. Боялась, что накатит вторая волна моего отчаянного гнева… Надо остаться одной. Одной. — Уходи.
— Ты не смеешь… — твердо заговорил отец, собираясь прочитать мне очередную нотацию, но я перебила его, указав на дверь.
— Больше ты не имеешь надо мной власти. Слишком ничтожно стоять передо мной и…
— Что ты такое говоришь?! — рявкнул отец. Ну вот. Взорвался. Его терпения не хватило надолго, и он, напрягшись от пробившего зноя ярости, впустил в свой голос холодную сталь. — Извинись за свои слова.
— Или что? Ударишь меня? — усмехнувшись, чересчур нагло и спокойно проговорила я. Это либо дурное влияние Деймона, либо крайняя грань истерики. Просто плевать. Улыбаясь, принимала свое безумие, которое полностью завладело мной, превращая в кого-то другого. Это не я. Не я грублю своему отцу, не я проживаю эту глупую жизнь, не я люблю Деймона. Все, что после трагедии… Не я. Но так легче. К черту. — Уходи. — с поразительным равнодушием произнесла я, когда же отец был готов и правда накинуться на меня, вцепиться в горло и вылить всю свою злость. Однако всё было иначе. Я пораженно охнула, когда отец, все еще стоявший передо мной, обессиленно рухнул на пол. Это шутка? Издевка? Боже, что?.. Я растерянно вытаращилась на обездвиженное тело, лежащее у моих ног, и закусила губу. Потерял сознание. Я вскрикнула от страха и незнания, что делать, кинулась к словно резко выключенному отцу и начала тормошить его, тряся за плечи. Он никак не реагировал на мои бесполезные действия, и паника наровне с ужасом залезли в мою голову. Что делать? Не знаю. Честно. Я попыталась нащупать пульс на его руке, совершенно не зная, как правильно это сделать, тихо позвала его, снова потрясла… Нет. Ничего из этого не помогло. Меня саму словно сковало невидимыми цепями, и я даже пошевелиться не могла, сидя на полу возле отца и неестественно круглыми от шока глазами смотрела на его тело. Дышит. Вроде бы дышит.
— Эй… пап… папа… — тихо пробормотала я, чувствая как соленые слезинки скатились в уголки моих губ. Глаза щипало, но я продолжала держаться и пыталась привести отца в чувства. Легкие внезапно сдавило, и слова давались мне с непосильным трудом. Надо звать на помощь. Иного выхода нет. Но как, черт возьми… Пелена надоедливых слез зависла перед глазами, и вся моя комната поплыла и обратилась в непонятную кучу красок. — Пап… Деймон!.. Дей… Помогите! — кое-как собрав силы для крика, я опять потрясла отца, вытирая локтем свои слезы с щек. — Пап…
— Что стряслось? — послышался позади меня недоуменный голос Коннора, а я не могла ничего ответить. Лишь всхлипы в этой гнетущей тишине… Отец. Без чувств. Без жизни. Я так боялась в этот миг его потерять… Понятия не имела, как все исправить, как вдохнуть в него силы. Рыдания и судорожная дрожь. Смутно помнила, как оказалась на краю кровати в крепком объятии Деймона, а комната наполнилась толпой людей. Лили тихо плакала, стоя у окна и что-то причитая. Мой разум попросту не хотел ничего воспринимать. Время и место уже не имели никакого значения, и казалось, что я сама попадала в какую-то кому, не помня ничего, что произошло в последние минуты. Шум в ушах. Гул. Далекий, но такой… Болезненный. Плакала, задыхалась от собственных слез и желала хоть что-то увидеть среди месива неразборчивых силуэтов. Тепло. Сильные руки Деймона сжимали меня. Это точно он. Я чувствовала тот самый уют и запах… Он. Определенно. Но от этого не становилось легче. Какой-то сумбур. Кошмарный сон. Я отказывалась соглашаться с такой реальностью… Люди в белом, чужие голоса, слезы, всхлипы мои или чьи-то еще… Я нигде не видела папу. Столько гадких слов сказано ему, столько непозволительных криков… Паршиво. Не могу потерять еще и его. Физически. Психологически. Как угодно. В мысли врезались воспоминания прошлого, и я вдруг отчетливо видела папину добрую улыбку, наши посиделки… Прочь. Я что-то бессвязно бормотала. И получала от Сальваторе ответ. К черту… Еще один вздох. И я сама потеряла всякие силы, безвольно упав в зияющую, холодную пропасть.
Я очнулась в полной темноте, чувствую мягкость пледа, которым были накрыты мои плечи. Заплаканное лицо немного щипало. Быстро моргая, я пыталась сбросить с себя остатки дремоты. Или обморока. Что со мной случилось?.. Было бы интересно знать. Прокрутила последние события мыслях, и невольно вздрогнула, вспомнив, как отец вдруг рухнул на пол передо мной, став причной моей истерики и всеобщей суеты. Тихо. Никого нет. Я медленно приподнялась на локтях и привыкшими к ночному мраку глазами окинула свою пустую комнату, убеждаясь, что действительно никого нет. Сердце наконец-то выровнило ритм, и я облегченно упала на подушки, закрыв лицо ладонями. Вдох. Выдох. Легкая прохлада из приоткрытого окна мурашками прошлась по моей кожи, когда я скинула с себя плед и поежилась, адаптируясь к температуре комнаты. Соленые искусанные губы. Запутанные, упавшие на лицо темные волосы. Поднявшись с кровати, кое-как удержалась на расслабленных ногах и, полагаясь на интуицию, поплелась в коридор. Зевнула и зажмурилась, когда яркий свет ослепил меня и придал бодрости. Плохо… Все еще плохо… Меня потрясло то, что случилось с отцом, и зубастая совесть никак не могла оставить в покое мои внутренности. Это могли быть проблемы с сердцем. С нервами. Я не знала никаких подробностей, поддавшись собственной слабости и на какое-то время выйдя из этого мира. Холодно… Остановилась посреди коридора второго этажа, отступив от двери всего на пару шагов, и сразу же оказалась в тупике. Мне некуда было идти. Никаких причин. Разбитое состояние играло со мной злую шутку, и я никак не могла начать нормально соображать.
— Елена! Срочно в постель. — встревоженно сказал Коннор, быстро подоспевший ко мне и аккуратно взявший за плечи. Я не сразу прислушалась к его словам, что отдались болью в висках, и поморщилась. Как же плохо… Домоуправ проговорил что-то еще, стоя рядом и взволнованным взглядом изучая меня, но я снова прибывала в прострации… Отстой. Вдруг вспышка. Гул. Прояснение. Вдох. Опять голова кругом. — Елена, тебе нужно отдохнуть. Тебе дали сильнодействующие успокоительные.
— Папа… Мне надо к папе, где он… — моя речь походила на плохо составленный детский лепет, но Коннор относился ко мне с абсолютной серьезностью, и в его виновато опушенных глазах проступило сожаление.
— Его увезли в больницу. Скачки давления… Миссис Сальваторе поехала с ним. — отчитался домоуправ, боясь за каждое слово, которое могло бы ранить меня и вновь выбить из строя. Я прикрыла глаза и шумно выдохнула. Он хотя бы жив… — Все будет в порядке, Елена. Надо отдохнуть.
— А Деймон?.. Он тоже… уехал… Деймон… — по-прежнему тихо и бессвязно пробормотала я, но мужчина удивительным образом понял меня.
— Нет. Он в своей комнате. — ответил Коннор с ожидаемой брезгливостью, какая всякий раз появлялась в его голосе, стоило только упомянуть Сальваторе. Я кивнула, не зная, было это благодарностью или согласием, и неохотно поплелась вниз, едва не скатываясь с лестницы. Ноги непослушно шагали по ступенькам, но я все-таки смогла добрести до кухни и налить крепкий чай, чтобы хоть как-то прийти в себя. Горячий напиток опалил горло, зато я сразу согрелась и взбодрилась, начав хоть немного здраво мыслить и соединять в единую цепь события недавнего времени. Кухня, некогда заполненная работниками и всегда пропитанная запахами еды, пустовала. Я в одиночестве сидела на предназначенном для прислуги диванчике и безэмоционально таращилась на пустующее пространство. Безмолвие. Казалось, что оно поглотило весь дом. Я уже думала, что вновь провалюсь в сон, откинувшись на спинку диванчика и поставив чашку на маленький столик перед собой, но мне составил компанию домоуправ, со вздохом опустившийся рядом. Его озадаченный взгляд смотрел перед собой, выдавая неподдельное волнение, но потом Коннор отбросил собственные раздумия и перевел внимание на меня, помятую и заплаканную.
— Когда они вернутся?.. — только и сказала я. Нетрудно догадаться, что и мои, и его мысли были заняты лишь состоянием моего отца, поэтому домоуправ сразу распознал мой вопрос.
— Не знаю, Елена. — обреченно отозвался он. — Я пытался дозвониться до миссис Сальваторе, но это не имело успеха. Будем надеятся, что все обойдется.
— Черт. — тихо выругалась я и закрыла лицо ладонями, лишь бы не видеть огромную кухню вокруг себя, каждый сантиметр которой был наполнен мертвой тишиной. Коннор тоже не решался продолжать со мной беседу, а я так и вжималась в спинку диванчика, позволяя картинкам прошлого всплывать перед глазами. Очередное потрясение. То, как отец бессознательно рухнул… Хотелось бы все забыть. Но я не могла. Я почувствовала ужасное головокружение, что стало следствием моей истерики, и шумно выдохнула. — Я сказала ему… Всё это… Гадко. И не только сегодня. Тогда… и сейчас… Я… Я ужасна. Ему ведь тоже больно, он… Черт.
— Не вини себя. Каждому человеку по-своему плохо. — как можно спокойнее изрек Коннор, наверняка пытаясь меня поддержать.
— А что у тебя?.. Ну… Ты никогда не говорил о своей семье, жене или детях… Что у тебя?.. — робко спросила я, полагаясь на то, что хотя бы отвлеченный разговор о чужой жизни сможет выбить из моего сознания размышления о всех проблемах. Глянула на пустую чашку, на идеально ровный белый потолок, на огромную кухонную плиту… А домоуправ еще молчал. Сожалеюще смотрел на меня и ничего не говорил, пока я не показала ему грустную улыбку.
— Их нет. — просто отозвался Коннор, пожав плечами. — Я всю жизнь отдал этому дому. Мать и сестра жили в Бостоне. Но они давно погибли… Дурацкая авария. — пояснил он, и я вздрогнула, когда же мужчина оставался совершенно спокойным. На его лице не дрогнул ни один мускул, и Коннор даже смог ответить мне улыбкой. Слишком натянутой и фальшивой…
— Неужели не было близкого человека, которого бы ты любил? Так ведь нельзя… — с каким-то беспокойством и предательской жалостью произнесла я, а Коннор лишь пренебрежительно отмахнулся.
— С сатаной под руку в рай не попадешь. — фыркнув, бросил Коннор, и я усмехнулась. Довольно-таки иронично, что самой счастливой я становилась благодаря голубоглазому дьяволу. — На кой мне жена и дети, когда я нарасхват в этом доме? Загнутся. Точно загнутся без меня тут. У меня всегда один близкий человек. Лили. Эта мудрая женщина всех заменить может. И начальник, и подруга… Хорошая она, Елена. Как ты. Хорошая, но не глупая. В силу возраста научилась отбиваться, хоть и страдает. Что уж тут старший Сальваторе творил… Никому бы не знать. А сейчас она порхает. Ну и славно ведь.
— Да уж. — едва слышно пробурчала я и вдруг обняла рядом сидящего Коннора, который сначала отшатнулся, не ожидая от меня такого. Он растерянно приподнял брови, не зная, как ему поступить, но потом ответно заключил в объятия. Словно привыкал к такой вот человеческой близости, и чуждо ему было, что кто-то хотел понять его. Прошло всего несколько мгновений, и домоуправ отстранился от меня, расправляя свой костюм и надев на лицо маску особенной стойкости и ответственной важности.
— Никакой тоски, Елена. И жалости тоже. Тебе надо взять себя в руки, иначе мне придется дать тебе пару-тройку распоряжений, чтобы вернула боевой дух. — задорно произнес он, поднявшись на ноги и подмигнув мне.
— А я хозяйка. — улыбаясь, с издевкой возразила я и вальяжно развалилась на диванчике, когда же Коннор рукой потрепал мои волосы и притворно нахмурился.
— Хозяйка! Вот и поглядите на нее… — качая головой, с наигранной обидой выпалил мужчина, заставляя меня смеяться. Каким-то волшебным образом ему удалось прогнать мою сонливость и грусть. Я приосанилась, заулыбалась и с потаенной в карих глазах благодарностью глянула на невероятно сильного духом человека перед собой. Удивительный. Нагонял на себя позитив, не давая волю эмоциям, и вытаскивал меня из паутины собственных гнусных мыслей. Когда-то таким мне виделся отец… Смешной, понимающий, сильный… Но один лишь скачок в нашей жизни сломал его. И это действительно ужасно. Снова… Отстой. Я прогнала подальше от себя такие размышления и подскачила на ноги, еще раз тепло и искренне обняв Коннора, а потом уверенно зашагала наверх.
Эмоции человека, на самом-то деле, заслуживают настоящего восхищения. Я всегда поражалась тому, как в одну минуту человек может гневаться на весь мир, а в другую резко унять внутреннюю бурю, смягчиться и расслабить свои нервы. Нечто подобное творилось со мной. Проснулась, будучи наполненной болью и тревогой, что разъедала мое сознание, а теперь ощущала странную легкость в голове. Всё резко куда-то ушло. Понятия не имею, были ли магическими объятия, или же я просто смогла смириться, отпустить ситуацию, однако мне стало намного лучше после чая и короткого душевного разговора. Словно с моих хрупких плеч сняли тяжелый груз, и даже преодолеть лестницу у меня получилось гораздо быстрее. Второй этаж снова наградил меня яркостью света, который отныне я могла нормально воспринимать и не жмуриться. А потом… Я будто очутилась на оживленном перекрестке, совершенно не зная, куда же податься. Говорят, этим страдают неупокоенные души суицидников. Но если я и мертва внутри, то лишь по вине самой судьбы. Прочь. К черту всё. Одна часть меня хотела броситься в комнату, набрать номер отца, чтобы услышать родной голос и понять, что, несмотря на серьезные ссоры, он рад слышать меня и абсолютно здоров. А другая часть неумолимо просила тепла Деймона. Меня еще волновал тот мелкий конфликт, возникший во время ужина. Неужели и его я способна оттолкнуть?.. Дура. Причем, эмоциональная. Я медленно подступила к двери, ведущей в спальню Сальваторе, и замерла. Что-то предательски колнуло в груди. Мое тело, не согласуя действий с мозгом, само выбрало нужный путь. Но… Вдруг обижен? Вдруг задела его своей агрессивной вспышкой? Накричала, вылетела из комнаты… Вот идиотка. А теперь нерешительно сжимала дверную ручку и боялась войти. Но это Деймон. Он всегда поймет, выслушает, простит. Он любит…
— Дей? — тихо позвала я, осторожно приоткрыв дверь и медленно ступив за порог, словно боясь ту самую непроглядную и молчаливую темноту, которую разрезала яркая полоска оранжевого света, попавшая в спальню из коридора. Прислонилась к стене, сделала глубокий вдох и даже приготовилась к тому, что он не ответит мне. Было сложно разглядеть что-то перед собой, я могла понять только то, что окна вновь были плотно зашторены. Вдруг появились нечеткие очертания большой кровати… Массивный письменный стол… Глаза стали привыкать к такому мраку, и я закрыла за собой дверь, скрыв себя и молчаливого Деймона в тиши этой комнаты, но еще не решалась пройти дальше и обездвиженно стояла у стены. Холодной, гладкой стены, которая вынудила меня содрогнуться. — Ты спишь?
— Представляешь, я действительно имею странную привычку спать по ночам. — язвительно ответил хриплый негромкий голос из темноты, и только сейчас я смогла разглядеть нечеткую фигуру лежавшего на кровати Сальваторе, чьи словно светившиеся лазурью глаза упрямо таращились в потолок, не желая встретиться с моим виноватым взглядом. Я неохотно отошла от стены и приблизилась к Деймону, остановившись всего в двух шагах от его постели. Опять безмолвие. Попросту не могла ничего сказать, и только смотрела на это любимое крепкое тело в черной одежде, уже не сумев уберечь скачущее сердце от трепета.
— Я вспылила немного… Ты… Обижаешься? — мои слова больше походили на писк, и я закусила губу, решив молчать.
— Обижаются те, кому не все равно. А мне все равно. — как-то твердо и грубо отговорился он. Вот же черт… Все мое тело свели странные судороги, и я села на край кровати, будучи уверена, что иначе просто упаду. — Что ты хотела? Говори и иди к себе.
— Прости, если задела тебя… — тихо пролепетала я, но не получила ответа. Вновь неловкая пауза. Вдох. Выдох. Не сводила глаз с Деймона, расслабленно валяющегося среди подушек и едва могла побороть желание лечь рядом с ним, зацепиться за его плечо и отречься от целого мира. Но что-то сдерживало меня. Вся холодная застыла на одном месте… — Я сама не своя и… Папе стало плохо. Ты уже знаешь… Я… Прости, что… Просто…
— Я люблю тебя. — слишком сипло произнес он, и этот стальной уверенный голос отозвался мурашками по телу. Внизу живота вдруг завязался крепкий узел, и уже не бабочки, а крылатые птеродактили запорхали внутри, вынудив меня вздрогнуть и сильнее прикусить губу. Убийственная тишина в просторной холодной темноте… — Но ты, мелкая, в это не веришь.
— Что ты гово…
— Я серьезно. — перебил он и приподнялся на кровати. Всем телом чувствовала, что он в упор смотрел на меня. — Ты не веришь мне. Иначе я не понимаю, почему ты думаешь, что я не могу забрать тебя отсюда и свалить куда-нибудь на Гаваи, оставив пристарелых придурков с их проблемами. Правда не веришь, что я смогу всё решить?
— Деймон… — вздохнув, прервала я его, и Сальваторе схватил мою ладонь, до боли сжав ее. Он совсем близко. Сидел на кровати рядом со мной, держал руку и позволял мне слышать его сбивчивое дыхание. — Это была глупая стычка на пустом месте… Давай не будем…
— Нет, мелкая. — словно пытаясь одержать победу в этом диалоге, громче сказал он. — Это важно. По крайней мере для меня.
— Я не хочу об этом думать… и… — начала я, но Сальваторе еще сильнее сжал мою ладонь и снова перебил.
— А чего хочешь? — слишком тихо. Слишком хрипло. Слишком сильно сводит с ума… Слишком. Меня словно электричеством пробило от такого его голоса. И правда, чего я хочу? Ответ очевиден… Деймон вдруг придвинулся ко мне, и его горячее дыхание оказалось на моем плече, когда же я попыталась не упасть в обморок от переизбытка жара и резко распалившегося желания. От парня веяло тем самым терпким одеколоном, и в мыслях пронеслось лишь одно… Совсем родной. Я полной грудью вдыхала этот аромат, наслаждалась тем, что Сальваторе был так близко ко мне, и медленно, еле касаясь, провела кончиками пальцев по его плечу. Почувствовать кожу мешала рубашка, но Деймон в полной мере ощутил мои невесомые касания и выгнул спину, уткнувшись носом в мою шею. Обжигающее дыхание… Странно, что я еще жива. Отчаянно пыталась держать себя в руках, но разум уже выключился. Мне хотелось только трогать его, обнимать, чувствовать… Чересчур пламенная страсть. Это вообще нормально? Я уверенно обняла его, цепляясь за крепкие плечи и выводя странные узоры на его спине, а Деймон в ответ на мои движения издал глухой хриплый стон, губами припав к моей шее. Нас манило друг к другу. Отрицать это было бы глупо. По венам начинала бурлить кровь, и я все более цепкими движениями сжимала его тело, а теплые ладони Деймона медленно заползали под мою футболку, которая вскоре полетела в неизвестном направлении. Кожу жгло от его нежных, но требовательных касаний. Казалось, в этот миг вся планета заключалась только в нем, в этих прикрытых глазах с черными вздрагивающими ресницами… Вселенная. И только мой. Я обнимала его, притягивала ближе к себе, а он с издевкой и наслаждением мучал мою шею поцелуями, ухмыляясь и прикусывая мои ключицы. Мурашки. Дрожь. Вздох. Кислорода становилось неимоверно мало, и мы громко дышали, пытаясь поделить на двоих весь вохдух этой темной комнаты. Желание снесло мне крышу, и я отбросила все переживания, мысли и предрассудки, переместившись на колени Деймона и подставив его губам и ладоням свое полуоголенное тело, с которого он поспешно сорвал кружевной черный бюстгальтер. Поднял на меня неестественно яркие голубые глаза, затуманенные, опьяненные возбуждением, держа меня в своих сильных руках как самый ценный клад, а потом, издав очередной тихий рык, вновь припал к моей коже губами. Мучительно. И так хорошо… Меня накрывало волной беспощадного тепла, и я, извиваясь сидя на нем, пальцами зарывалась в его угольно-черные волосы, желая только одного… Его. Полностью. Со всем спектром бешенных чувств. Я поражалась тому, сколько в Деймоне было силы и страсти, с которой он нежно и изощренно терзал меня, целуя и прижимая к себе. Люблю. Бесповоротно. Он вдруг опрокинул меня на спину, нависнув сверху и вдавив своим телом в кровать, не давая мне шанса сбежать. Но я бы не стала… Усмехнулась, потянулась к нему за поцелуем и начала расстегивать непослушные пуговицы его рубашки, пока Сальваторе не убрал от себя мои руки и не решил вдруг высвободить меня из джинсов всего лишь несколькими резкими и до невыносимости соблазнительными движениями. Его дыхание я чувствовала чуть ниже живота… Опаляющее, сбивчивое… Синие довольные глаза с животной дикостью смотрели на меня, и ладонь Деймон плавно скользнула вверх по моему бедру. Жарко. Чересчур. Я выгнулась, сжала в кулачках простынь и позволила ему абсолютно всё. Здесь и сейчас. Плевать на проблемы и жизнь. Плевать. Он, я и комната, уже познавшая наши стоны и неугомонную страсть.
— Елена… — на выдохе произнес мое имя Сальваторе, еще находившись у моих ног, и внутри все сжалось от того, что это слово горячей волной прокатилось по коже. Стеснение. Вот же черт. Мне стало до безумия неловко от того, что он был между моих ног, дразняще подцепив ткань моих трусиков и не решаясь стянуть их. Замер, жадно прожигая меня прищуренным взглядом и словно чего-то ожидая от меня. Лицо горело то ли от смущения, то ли от желания… Я уже не могла разобрать. Да, я уже подпускала парня к своему телу, но то, что Сальваторе собирался сделать только сейчас, казалось мне чересчур интимным и неловким. Но это Деймон. Мой Деймон. Терпеть и дальше эту пытку было невозможно, и я с безвучной мольбой зарылась пальцами в его волосы, словно нажав на курок. Сальваторе губами скользнул по трепещущему телу вниз, и меня будто резко бросили в кипяток, из-за чего я вскрикнула и откинула голову назад. Невероятно. Это не может быть явью… Он до синяков сжимал в руках мои бедра, но я чувствовала лишь то, как поочередно в моем теле взрываются фейерверки, раскрывая самые сильные эмоции. Стон, вскрик, вздох… Я просто потерялась в этой комнате, то поднимаясь куда-то вверх, то камнем падая в бездонную пропасть, пронизанная огненными искорками наслаждения. Безумно. Но так хорошо… Извиваясь, цеплялась хоть за что-нибудь, лишь бы спастись от какого-то щекотного, пламенного чувства. Еще мгновение, и невольный визг завис в воздухе, а Деймон медлительно поднялся чуть выше, кусая мои плечи. Меня сотрясала дрожь…
— Дей… — прошептала я, ладонями перехватив лицо парня и притянув его к себе. Поцелуй. Долгий, жаркий, сжигающий души до тла… Я вложила в него всю свою боль, тревогу и грусть… И он снова меня спас. Душа очистилась, выпрямилась как под утюгом и воспрянула, ударив меня в голову, в которой поспешно стерлось абсолютно всё. Деймон мой покой и уют, безопасность и тепло. Я жалась к нему, обнимала с самым искренним порывым и быстро скинула с него рубашку, по-попрежнему отдавая власть ему, нависающему сверху и ладонями изучающему мое поддатливое тело. Я снова застонала, когда его рука умело прошлась по моей воспаленной коже, а потом я потянулась к ремню на его джинсах, однако Сальваторе перехватил мои руки и обвил их вокруг своей шеи, когда же сам попытался справиться с металлической пряжкой, что, издав звонкий лязг, оказалась брошенной на пол. Полез в задний карман джинсов, пока я томилась в ожидании нашей самой чувственной близости и отводила взгляд, до сих пор отказываясь от очевидного, но для меня постыдного.
— Как в старом анекдоте… — совсем севшим голосом прошептал Деймон мне на ухо, а я вопросительно уставилась на него, продолжая таять под его изучающими меня руками. — На мосту стояли трое. Он, она и у него… — добавил он и ухмыльнулся, ослепив меня мимолетной болью, чересчур резко оказавшись внутри. Да и казалось, что он всегда был у меня под кожей… Я не знала, смеяться в этот миг или испустить стон, но невольно выбрала все вместе и крепче обхватила широкую спину парня. Быстрые движения, шумные вздохи, липкие тела… Он был близок ко мне, он был во мне и для меня… Выдыхал тепло на мою шею, до боли сжимал мои плечи и продолжал какое-то странное, но дарующее первобытное наслаждение действо. И воздуха мало, и времени, и Деймона… Хваталась за него, усмехалась, прислушиваясь к скрипу кровати, и целовала, не будучи способной отпустить его губы. Несколько толчков, пару наших тихих стонов, и он внезапно оторвался от меня, вынудив почувствовать отвратительный холод. Я возмущенно вскинула брови, но не успела что-то произнести, как он грубо перевернул меня и снова позволил чувствовать его соблазнительное напряжение и сбивчивое дыхание. Стянул мои волосы, зарываясь в них носом, и со всей силой надавливал на мою спину, отчего я забывала, как дышать. Впрочем, может и не от этого. Одно присутствие Деймона подводило меня к обморочному состоянию, а сейчас, в этот миг неконтролируемой страсти, я вовсе… Такое не передать. Вздох, тепло, дрожь. Стон, скрип, движения. За одну лишь ночь с Сальваторе можно продать себя всем демонам и дьяволам. А он — мой личный и голубоглазый.
— Тсс… — Деймон провел ладонью по моим плечам, когда я выгнулась и громко вскрикнула, осознавая свой предел и закусив губу до крови. Еще несколько толчков, и Сальваторе, что-то неразборчиво прохрипев, обессиленно упал на меня и зажад в удушающем объятии. Нас двоих пробила дрожь. Пульсация в теле разносила по коже приятное тепло. Одна эйфория на двоих… Еще несколько минут пролежали так, не двигаясь и боясь потревожить друг друга, но потом удобнее устроились на кровати, и Деймон, ухмыляясь подобно наглому домашнему коту, притянул меня к себе, не позволяя быть хотя бы в сантиметре от него. А я, с глуповатой улыбкой на лице, вплотную прильнула к нему, натянула на нас черную простынь и… Счастлива. Теплый, близкий, довольный… Я смотрела на улыбающегося Сальваторе с сытыми голубыми глазами и все никак не могла понять, что же за магия влекла меня к нему… Любовь? Да, быть может, именно она так коварна. В одной кровати. Счастливые. И больше ничего не надо…
— Мелкая, — усмехнувшись, шепотом позвал меня Деймон, и я подняла на него взгляд, продолжая пальцем вырисовывать какие-то странные узоры на его тяжело вздымающейся груди. — Ты какая-то задумчивая. Думаю, это не предвещает ничего хорошего.
— Просто… — начала я, но никак не могла подобрать нужных слов. Тихо. Темно. А мысли снова напали на меня, больно вгрызаясь в сознание. Кончился момент безумства, и теперь, расслабленно валяясь в руках Деймона, отдалась абсурдным раздумиям, которые моментально напомнили о себе. — Я ужасная дочь. — на одном дыхании выпалила я, что вызвало смешок у Сальваторе, оставившего легкий поцелуй на моем виске. — Папа… Он… Ему стало плохо. А я побежала к тебе, и мы…
— Переспали. — с особым довольством чарующе произнес он, и я театрально закатила глаза. — В любом случае, это лучше истерики.
— Я срываюсь на тебе. Понимаешь… Я не плачу, а… Это глупо звучит, но целую тебя и… Легче. — решившись на нелепое откровение, призналась я, и спрятала свое лицо, уткнувшись в мужское плечо. Он погладил меня, проведя ладонью по спине, и снова поцеловал. Опять зажглись искры внутри меня. Вот же черт. Деймон приглушенно рассмеялся в ответ на мои слова. — Но я переживаю за отца…
— Всё будет нормально. Если он и умрет, то только от того, насколько сильно я ему вмажу. А сейчас все обойдется. — в своей манере сказал Сальваторе. Я усмехнулась, грустно уставившись в потолок. — Говорю же, не забивай свою голову. Всё это последнее, о чем ты должна волноваться.
— И о чем же надо волноваться? — чуть нахмурившись, возразила я, а Деймон задумчиво промычал и вздохнул.
— Новые шмотки, вкусная еда, выбор места для свидания… Думай об этом, умоляю.
— Мне не десять лет. — возразила я.
— Мне двадцать пять, и поверь, лучше думать только об этом. — устало проговорил он и одним лишь льдистым взглядом дал понять, что больше не хочет продолжать эту тему, которая нахально разбивала нашу ночную идиллию.
— Семья важна, Деймон. — понизив голос, добавила я. Уже хотела откатиться на свободную половину кровати, но парень не позволил это сделать, и я сдалась. — Он все-таки мой отец. Он мне нужен, даже если… Просто… Нужен. И сегодня я поняла, что никогда не хотела бы потерять его. Единственный, кто остался у меня… Я… Испугалась. Очень-очень испугалась, и теперь… Понимаешь, я хочу попробовать… Вдруг я смогу с ним нормально поговорить?..
— Отличная идея. Конечно. А потом еще обязательно расскажи ему, что тебя трахнул сводный брат. И еще… — поясничая, заговорил Деймон, но я не дала ему продолжить, толкнув локтем в бок.
— Хватит. — это прозвучало с обидой в голосе. Я закрыла глаза, еще ближе (если возможно) прижалась к Сальваторе и вдохнула его запах. Спокойно. Так… Комфортно. — Я все равно поговорю с ним. Но ты должен кое-что сделать.
— Я? — опасливо уточнил Деймон.
— Да. Тебе нужно наладить отношение с… Лили… — пробормотала я, уже готовая провалиться в сон от усталости и уютного тепла. — Обещаю, я не буду лезть, но… Поговори с ней. Пожалуйста.
— Оставь надежду всяк, сюда входящий. — обреченно произнес Деймон, процитировав Данте, на что я рассмеялась и слегка укусила парня в шею. Он шикнул, усмехнулся и подхватил мои губы своими. Но телефонный звонок нарушил наше секундное забвение…
