Горе

       Знаете, почему человека мучает коварная бессонница? Причин огромное множество. Эта проблема может быть решена на медицинском уровне, а иногда достаточно покопаться в себе. Нарушение работы организма, плохие эмоции, излишество мыслей… Поводов для того, чтобы всю ночь таращить глаза в потолок, действительно чересчур много. Мне не давал заснуть Деймон. Нет, мы не коротали темное и таинственное время суток в одной постели, не вели открытые беседы. Мою голову занимали тревожные мысли, я лежала на большой кровати в своей комнате и поддавалась болезненному одиночеству. Он так и не вернулся. После нашего бесполезного похода в магазин, Сальваторе подвез меня до дома и с видом абсолютной серьезности вновь умчался куда-то, поселив во мне странную, терзающую тоску. Прошел час. Два. Я даже не притронулась к вкусняшкам, которые были свалены в пакеты и совсем не манили меня. Казалось, что стоит сделать глоток воды, и меня тут же стошнит от непереносимости вкуса. Ни аппетита, ни улыбки, ни спокойствия… С пугающей холодностью Деймон расстался со мной у крыльца, а потом даже не отвечал на телефонные звонки. После спонтанного ужина, на который меня потащил Коннор, настроение начинало угасать стремительнее. Так и не притронувшись к еде, я метнулась в холл на звук открывающейся двери и сразу же разочарованно вздохнула. Это был отец и Лили, аккуратно приддерживающая его и натянуто улыбающаяся. Конечно, я радовалась скорому выздоровлению близкого мне человека, но сердце предательски сжалось в груди. Что-то случилось. Я не понимала такого поведения Деймона и тревожилась весь вечер, так и не решившись на разговор с отцом, который скрылся в своей комнате, ссылаясь на усталость и головную боль.        Время на часах показывало два ночи. Я не спала. Подобно неупокоенному мертвецу лежала на кровати и вглядывалась в ровный, тронутый мраком черной ночи потолок. Вздох. Тихий стон ветра, игравшегося с листвой деревьев за окном. Надоедливое тиканье. Нет, так нельзя. Я совсем сойду с ума… Быть может, моя душа могла спастись от волнения, если Деймону удалось бы заверить меня в спокойствии. Но он, напряженный и озадаченный в миг нашего быстрого расставания, пугал меня. Приподнявшись на кровати, я быстро набрала его номер, послушала несколько томительных гудков, а потом раздраженно бросила телефон в сторону, заслышав монотонный голос автоответчика. Что-то однозначно случилось. Хотелось выть от неясности дела и одновременно колотить кулаками по стене, пока бы кровь на костяшках не вразумила меня. Но я просто лежала… И молчаливо угасала под гнетом своих ужасных мыслей. Ему звонила девушка. Потом он оставил меня и уехал прочь. Что я должна думать? Впрочем… Я ведь должна доверять.        Так и не сомкнув глаз, я оставила попытки заснуть и покинула свою комнату, сменив пижаму на джинсы и белую футболку. По коже пробежалась дрожь, когда я вышла в темный и прохладный коридор. Я не знала, куда и зачем мне идти, но все равно бесцельно брела по дому, лениво спустившись по ступенькам. Тихо. Пустынно. Всё казалось до безумия пугающим и одиноким, словно я прогуливалась по потаенным уголкам своей души, не находя себе места и замерзая от паршивого чувства. Мой маршрут по первому этажу был неуклюжим и глупым, я блуждала из стороны в сторону, не встречая людей и утопая в ночном мраке. Голову атаковали мысли… Грызущие, надоедливые, скверные мысли. У меня было слишком сложное и странное состояние. В одну секунду мне хотелось плакать от тоски и обиды, а в другую — наплевать на всё и упасть на кровать. Но ничего из этого я не делала. Шаталась от стены к стене подобно забытому призраку и пыталась привыкнуть к темноте. Стук. Раз. Два. Раз. Два. Я вслушивалась в ритм собственного сердца, которое нервно скакало в груди от порывов необузданного волнения. Плохо. Без Деймона плохо.        Мои ноги привели меня в пустую, окунувшуюся в мрак гостиную. Широкое панорамное окно пропускало тонкие дорожки света фонарей на гладкие стены и массивную мебель, что подобно холодным льдинам стояла в этой гнетущей тишине. Я опустилась на диван и с тяжелым вздохом откинулась на спинку, отдавая голову на растерзание мыслям. Где-то глубоко внутри чувствовала неприятную ноющую боль, отчего эта ночь теперь казалась более отвратительной и тревожной. Весь дом словно застыл, покрывшись чернотой и сохранив удивительное молчание. Ни шагов, ни голосов… Я напоминала себе узника, которого оставили в четырех мучительных стенах, вынудив одиноко предаваться размышлениям. Конечно же, я волновалась. Черт бы побрал Сальваторе… Вдруг расслышала тихий шорох, напряглась и резко подскачила на ноги, молниеносно бросившись в холл, что виделся мне более просторным в ночи. Дверь кто-то открывал. Звон ключей, приглушенный скрип, ровные шаги. Сердце нервно запрыгало в груди, и я никак не могла определиться, какие же эмоции подпустить к заискрившимся глазам. Радость? Злость? Тревога? Все сразу… Я могла бы взорваться от переизбытка столь обостренных чувств, играющих со мною злую шутку. Прислонившись к стене, я устремила усталый, но заинтересованный взгляд на вошедшую высокую фигуру Деймона. Уже затеплилось предательское желание заключить его в крепкое объятие и, наплевав на все обиды, поддаться его поцелуям и теплым рукам… Но не могла. Проблемой была даже не моя гордость, которая сразу же зарычала во мне. По венам разлилась ревность… Сильная, необузданная, коварная ревность, что злорадствующе потешалась над моими нервами. Страх потери и гадкие домыслы вселяли в меня больше сомнений, хоть я и пыталась их прогнать. Недовольно хмыкнув, я изучающе обвела грустным взглядом Деймона, который только сейчас заметил меня и поднял льдисто-голубые глаза. К большому удивлению, он был абсолютно трезв. И холоден. Я невольно вздрогнула и сделала пару шагов навстречу к нему, но парень лишь смотрел в экран своего телефона.        — Доброй ночи. — с очевидной язвительностью бросила я. Мой голос едва уловимым эхом застыл между стен огромного затихшего дома, и я сама ужаснулась пустоте, которая хотела пробраться и в мою душу. Деймон молчаливо кивнул и убрал мобильник в карман, продолжая оставаться слишком загадочным. Мое раздражение плавно перетекало в ярость, и я боялась хоть на мгновение потерять контроль, что привело бы к неминуемой ссоре и ужасным ошибкам. Нет. Спокойно. Но какое к черту спокойствие, когда Сальваторе всю ночь пропадал вдали от меня, а теперь не произнес и слова? Слезы… Они наровили прокатиться по моим щекам, но я держалась и направляла всю свою боль в надоедливую дрожь, сотрясавшую мое тело. Слабость была ни к чему. Быть может, Деймон видел, как неестественно блестят мои мокрые глаза и знал, сколько новых ран прорезал невидимый кинжал на сердце, но до сих пор не обмолвился со мной и парой фраз. Страх прошелся холодком по коже, но я подавила обиду и натянуто улыбнулась. Теперь все внимание Деймона было сконцентрировано исключительно на мне, но это совершенно не успокаивало. Упрек? Однозначно да. Я удивленно вскинула брови, разглядев на бледном лице Сальваторе непривычную строгость, но все-таки приблизилась к нему и дала волю чувствам, обвив руками шею парня.        — Почему не спишь? — хрипловато спросил он, обняв меня в ответ. И все же были эти касания чересчур легкими и аккуратными, что не могло не задеть меня.        — Почему ты пропадаешь черт знает где? — ответив вопросом на вопрос, огрызнулась я, и Деймон усмехнулся, оставив на моей щеке мимолетный поцелуй.        — Ревнуешь… — поиграв бровями, чарующе проговорил он, и мне пришлось театрально закатить глаза в знак протеста. — Это мило. Иди спать, мелкая.        — Ты серьезно? Спать… Я звонила, но… Ты ничего не сказал, уехал, а вот теперь…        — Стоп. — Сальваторе прервал шквал моих возмущений и крепче сжал меня в своих руках. Казалось, что мне наконец-то вкололи необходимую дозу наркотика, после чего я резко расслабилась и спрятала шипы. Как это действует? Теряю контроль. Обретаю его. Бред. Настоящий бред. — Моя жизнь продолжается за пределами этого дома. И у меня есть дела. Давай без лишних вопросов, хорошо?        — Я удивляюсь твоему спокойствию и самоуверенности. Дела… Ночью? Почему нельзя было предупредить? — озлобленно возразила я, повысив тон своего голоса. Деймону совершенно не понравилась моя эмоциональная вспышка, и он прищурился, став серьезнее прежнего. Я демонстративно проигнорировала его недовольство и скрестила руки на груди, готовясь к продолжению тирады, но Сальваторе подхватил мои губы своими и изощренным способом вынудил заткнуться. Дьявол.        — Иди спать. — мягче и тише произнес он, едва оторвавшись от меня и неохотно выпустив из объятия. Резко стало холодно. Метель. Находиться вне круга его рук было так же противно, как оказаться посреди белого бескрайнего поля, занесенного снегом. Кое-как сдержавшись от подкатывающей истерики, я растерянно уставилась на Деймона. Совсем не тот… Чужой, уставший, молчаливый. Понятия не имела, что могло произойти в один миг, но Сальваторе переменился до неузнаваемости и пытался погасить страстную тягу ко мне, призывая оставить его. Шок… Безысходность… Непонимание… В голове вместо здравых мыслей была жуткая каша, и даже подобрать слова мне было трудно. Я стояла перед Деймоном, полными надежды глазами искала любимый огонек в синеве его зрачков и никак не могла осознать, что он отстранял меня от себя. Паршиво. И так холодно…        — Что происходит? У тебя проблемы? — на удивление ровным голосом проговорила я, но каждое слово с болью прошло через сердце, оставив отвратительный привкус на моих пересохших губах. Слишком плохая ночь. Слишком много холода.        — Не драматизируй. Все в порядке. — отговорился он и отступил от меня, вынудив прочувствовать невидимый, но больной пинок в живот, отчего стало не хватать воздуха. Однако я нашла силы ухватиться за его руку и остановить, снова заглядывая в его прозрачно-голубые глаза в попытке найти успокоение. Задумчивый. И такой красивый… — У меня нет сил на выяснение отношений, Елена. Просто дай мне отдохнуть.        Удар. Который по счету. Пинок, ушиб и резкое ножевое ранение. Отдохнуть? Отлично. Всё в этот миг стало сущим бредом. И наш разговор, и мрак, и мои нервы — абсолютно все смешалось в неразборчивый колючий ком, что медленно прошел через меня и заставил нервно усмехнуться. Мне были неизвестны мысли Деймона, его дела и уж тем более странные тайны, и мне до безумия сильно хотелось вернуться на несколько часов назад, где наша с ним жизнь походила на маленький, но рай. Как так? Почему счастье зависит от обстоятельств? Да и сама жизнь… Всего-то неприятность, и вот Деймон мгновенно стал неузнаваемым и далеким, принося омерзительную боль своим тихим равнодушным голосом. Мурашки. Черт. Набрав больше воздуха в легкие, я закусила губу и попыталась справиться с осознанием того, что происходило посреди просторного холла. Сумбур. Глупость. Кошмарный сон. Неужели Деймон наяву мог быть столь охладевшим? Нереально. Я закачала головой, отбрасывая от себя размышления, и шумно выдохнула. Бред.        — Елена?.. И Деймон. — позади нас послышался осторожный сонный голос обратившейся к нам Лили, и я вздрогнула от неожиданности. Инстинктивно отступила на шаг от парня и нервно поправила каштановые волосы, когда же миссис Сальваторе приблизилась к нам, получше запахнувшись в длинный шелковый халат и потерев глаза. Совсем измученная делами, она выглядела слишком жалко, и темные круги под ее пустыми глазами говорили о бессоных ночах и загруженных днях. Женщина окинула Деймона равнодушным взглядом, и повернулась ко мне, словно я совершенно одна стояла перед ней и недоумевающе хлопала глазами. Что-то предательски кольнуло внутри от такой сцены, когда мать игнорировала собственного сына, однако я промолчала и дала Лили возможность высказаться. Ее обеспокоенный взгляд с нежностью смотрел на меня, но ком зараждающейся тревоги беспощадно терзал мое ускоревшее ритм сердце.        — Да?.. — отозвалась я, не выдерживая затянувшуюся между нами паузу. Я мельком глянула на Деймона и сразу же пожалела об этом, подметив некое презрение на его лице. Что ж… Лили вздохнула и нервно покрутила поясок халата в руках.        — Елена… Я искала тебя, и раз уж ты не спишь… — видимо, не зная, как начать разговор, неуверенно произнесла она. — Подойди к отцу. Ему снова стало хуже, думаю, вам надо поговорить. Он звал тебя.        — Что значит… Хуже?.. — с опаской и волнением выпалила я, и сердце предательски ёкнуло в груди, вызывая по всему телу неприятную дрожь. Я переглянулась с Деймоном, но тот безэмоционально рассматривал Лили, что вот-вот была готова разрыдаться, и только наше присутствие сдерживало ее от срыва.        — Он проснулся… Стал звать тебя… И, кажется, у него температура… Елена… — уже всхлипывая, дребезжащим сорвавшимся голосом разъяснила женщина, по чьим щекам все-таки скатились дорожки крупных слез. Она поспешила отвернуться и закрыть лицо руками, чтобы никому не была доступной ее жалкая слабость, подчинившая себе и меня. Я закусила губу и прикрыла глаза, пытаясь вобрать в себя больше воздуха и успокоиться. — Елена, поговори с ним… Я… Я не знаю, что делать. — едва сумев что-либо произнести, Лили подняла полные слез и надежды глаза на меня. Сердце неадекватно скакало в груди, и каждый неровный удар отдавался в висках, вызывая головную боль. Деймон, не движимый до этого мига, ленивой подступью приблизился к Лили и обнял ее. Теперь я не знала удивляться мне или плакать… Округлив глаза, я нелепо таращилась на две фигуры, заключившие друг друга в крепкое, столь необходимое объятие, что моментально пропиталось болью. Давняя обида рушилась в тисках. Еще несколько мгновений я не могла отвести глаз от Сальваторе, внезапно обнявшего свою мать, но позже яркая лампочка вспыхнула в голове, и я метнулась к лестнице, порхая над ступеньками и чудом не спотыкаясь. То было дело Деймона и его матери. Я же не могла терять своего отца. Своего. Родного и единственного.        Я была готова влететь в его комнату, ошпаренная мыслью о его самочувствии, но резко затормозила у двери, не решаясь переступить порог. Подняться на этаж, достигнуть комнаты… Весь этот путь меня гнали ужаснейшие мысли и тревога. Но потом что-то включилось. Логика? Боязнь встречи? Понятия не имею. Лили поддалась рыданиям, и я боялась быть такой же — растерянной и подавленной. Что будет, если я увижу отца, которого мучает нервный срыв? Который бредит. Который сходит с ума. Я вздрогнула и тихо взмолилась, каснувшись дверной ручки. Казалось, что через меня проходят электрические искры, распускающие по моей коже мурашки. Почему в эту ночь столько боли? Бессоница, отец… Весь мир снова против меня. Отстой.        — Пап? — едва слышно позвала я, нерешительно зайдя в комнату и остановившись напротив огромной кровати, на которой обездвиженно лежал отец и что-то бормотал. Рядом с ним, стоя возле тумбочки, суетилась низкого роста горничная, и в нос сразу ударил неприятный запах комнаты. Окно было закрыто и плотно зашторено, и только свет тусклой настольной лампы разгонял пугающую темноту провонявшего нашатырным спиртом помещения. Совершенно не зная, как себя повести в столь отвратительной ситуации, когда отец вновь терял свое здравое сознание, я присела на край его кровати, и горничная быстро удалилась, оставив нас одних и прикрыв за собой дверь. Мрачно и холодно. Тихим неясным шепотом папа что-то говорил в пустоту и испуганно дернулся, когда я взяла его ладонь в свою руку и осторожно сжала. Даже смотреть на него мне становилось больно… Уставший, с потерянным беглым взглядом, испареной на лбу и видом полного безумства он таращился в потолок и безостановочно что-то произносил. Страх разрастался внутри меня, и вместе с дикой болью колол мою грудь. Я смотрела на отца и никак не могла узнать в этом измученном, нервном человеке своего отца. Память вновь оказалась моим врагом. Тысячи клочков прошлого пронеслось перед глазами, и я сжала зубы, чтобы не закричать от переполнявшей меня тоски и отчаяния. Слишком ужасно. Было невозможно отвести взгляд с его лица. Нахмуренные брови, выступивший капельками пот, выпученные глаза… Его мучал собственный бред, и я вдруг почувствовала соль на своих губах. Слезы. Увы, сдержать из было нельзя, когда потерявший свой прежний здоровый вид отец обессиленно лежал на кровати и неразборчиво бормотал. Вот и пропасть. Зияющая, манящая, ледяная пропасть, в которую невольно падала и я, и наше прошлое. Плохо. Стало слишком плохо. И казалось, что я сама начну терять сознание при виде собственного отца. Вскачив на ноги, я раскрыла окна и пустила внутрь спасительный свежий воздух, который едва смог отрезвить меня и вытащить из противной тины мыслей. Вздохнула. Вытерла слезы. Истерика не спасет меня…        — Елена. Елена. — дважды повторив мое имя с особой четкостью, отец попытался подняться с кровати, но я вынудила его продолжить лежать и взяла его ладонь в свою. Казалось, что в его взгляде появилось минутное прояснение, и он виновато посмотрел на меня, словно извиняясь за всю боль, что причинил мне. — Таблетки. Потом… Я там. Все нормально… Таблетки. — бессвязно пробурчал он, однако я согласительно закивала, словно пытаясь убедить отца в понимании. Он шумно задышал и начал ворочаться в кровати, и я крепко обняла его, не способная и дальше казаться сильной. Из моих глаз предательски хлынули слезы, я цеплялась за плечи лежавшего на постели отца и прижималась к нему, осознавая, что он тоже держит меня в своих руках, хоть и выпадает из реальности по вине ужасного стресса. В комнате повисло молчание. Папа стих, перестав что-либо говорить, и лишь обнимал меня, давшую волю отвратительным воспалившимся эмоциям.        — Я тебя люблю, пап. Все будет хорошо. — сказала я, утирая слезы ладонями и все еще находясь возле отца, с грустной улыбкой таращившегося на меня. Больные, абсолютно сумасшедшие глаза. Его словно пробивала жуткая лихорадка, какая бывает во время приступа сильной болезни, вызывая галлюцинации и нестерпимую боль. А я… Кусала губы и боялась уподобиться ему, закричав и впав в неконтролируемую истерику. Видеть его таким было невыносимо. Я могла стерпеть уныние отца, его строгость и наигранную серьезность, но такую слабость и безумие… Невозможно. Продолжая рыдать, я перешла тончайщую грань, и уже задыхалась от своих слез, что-то вопя и крепко сжимая в руках тело мычавшего отца. Я совсем не помнила, кто и как смог оттащить меня и вывести в коридор, позволив зайти в просторную комнату незнакомым людям в белых халатах. Снова будет больница. Очередной приступ. Опять сильные теплые руки Деймона, стоявшего позади и крепко державшего меня. Я вырывалась, кричала, грозилась кинуться обратно к отцу, но Сальваторе терпел мои удары, мою глупую агонию. Он стальной хваткой обнимал меня, целовал в висок, а я рыдала, заплаканными глазами провожая незнакомцев, входящих в комнату отца. Много боли…        — Елена, посмотри на меня. — твердо и приказывающе сказал Деймон, и его хрипловатый голос словно оглушил меня. Я зажмурилась, сделала очередную попытку высвободиться и убежать, но он до синяков сжал мои запястья и грубо развернул к себе лицом, физической болью заглушая душевную и приводя мысли в слабый порядок. Шикнув, я застыла на месте и позволила ему обхватить мое лицо ладонями. Глаза. Его льдисто-голубые, чересчур красивые и переполненные чувствами глаза. Словно глоток зимнего воздуха, охлаждающая волна синего моря, что обрушилась на меня и окатила бодростью… Я смотрела в его чуть прищуренные, наполненные нежностью и сочувствием глаза, и уже не могла пошевелиться. Всё ушло в забытье. Только Деймон, только наш недолгий, совсем детский поцелуй… — С ним все нормально, слышишь? Елена, прошу тебя… Не плачь. Хорошо? — успокаивающе и мягко проговорил он, но эти слова казались далеким посторонним шумом, проходящим мимо меня и не имеющим никакого значения. Все замерло. Резко остановилось. Стук сердца. Тишина. Глаза. Голубые. Почему человеку бывает так плохо?.. А потом так хорошо… Его руки крепко и сильно прижали меня к себе, и все действительно перестало существовать. Теперь спокойно.        Я не знала, сколько времени мы простояли в коридоре, не разжимая объятия и упиваясь близостью друг друга. Мы даже дышали в унисон… Никто не решался заговорить. Я сжимала в руках его широкую спину, вдыхала знакомый аромат и прятала лицо, утыкаясь в его плечо и чувствуя теплые касания. Минута. Или час. Времени я не замечала так же, как и прикованного к нам взгляда Лили. Ее я смогла увидеть лишь в тот миг, когда из комнаты отца вышел высокий седовласый врач, постоянно поправлявший очки и завоевавший наше внимание тихим вежливым кашлем.        — Спешу вас успокоить. С мистером Гилбертом все в порядке, это всего лишь последствия нервного срыва. Сейчас ему вкололи успокоительное. Ему нужен здоровый сон и отдых. — со знанием дела и удивительной легкостью ровного голоса промолвил врач, по большей части обращаясь именно к Лили. — Бред вызван жаром. Ничего страшного нет, ему нужно пропить курс препаратов. Вот, — он протянул женщине листок с неразборчиво нацарапанными на нем словами и в который раз поправил очки. — Завтра я подъеду в первой половине дня. Проверим его состояние и, возможно, выпишем уколы.        — Хорошо. — только и смогла ответить женщина. Доза облегчения. Я ближе прижалась к Деймону, чья рука медленно гладила мои волосы. Спокойно. И так удивительно. Еще несколько минут назад я выла от внутренней боли и была готова потерять себя, а сейчас в полном молчании наслаждалась верной близостью парня и верила словам врача, которого вместе с другими работниками тут же вызвался проводить Коннор, незаметно для меня появившийся в коридоре. Они толпой покинули этаж, удаляясь прочь, но я не могла потерять необходимое тепло Деймона и продолжала таять в его руках. А Лили смотрела на нас. Мне было плевать, что она пристально наблюдала за нашим столь сокровенным пониманием, поэтому даже не обернулась на женщину, с тяжелым вздохом прошествующую в комнату. Выдержу ли я жизнь без Деймона? Раньше бы я колеблилась, не зная, что ответить. Сейчас без раздумий скажу «да». Он мой спасательный круг, остужающий нервы. В нужное время. В нужном месте. Как в ту первую встречу на дороге… Я усмехнулась, но Сальваторе не обратил на это никакого внимания, все еще успокаивая меня и коснувшись губами моего лба.        — Ничего с ним не случится. Первыми уходят лучшие, а он таковым не является. — вдруг проговорил Деймон, и я, изогнув брови, подняла на него возмущенный взгляд, получив в ответ лишь самодовольную, но добрую ухмылку. Каким-то загадочным образом парню удалось выждать для колкости тот момент, когда бы я не вернулась к прежнему состоянию, и я лишь грустно улыбнулась. Хотелось забыть произошедшее как страшный сон, но события последнего часа нещадно терзали сознание своей правдивой реалистичностью. — Знаешь… Тебе надо нормально успокиться. Поехали.        — Куда? — непонимающе спросила я, но была уверена, что умчусь с ним куда угодно. Особенно в этот миг, когда боль беспощадно терзала меня и вынуждала терять контроль над сознанием и чувствами. Сердце еще трепетало от волнения, но под касаниями Сальваторе тревога быстро таяла, и постепенно становилось легче. Деймон так и не ответил мне, лишь осторожно подтолкнув в сторону, уводя с собой в холл. У него наверняка был четкий мысленный план. Задумчивый голубой взгляд выдавал его озабоченность какой-то определенной идеей, и парень уверенно вел меня прочь из этого дома. Прочь от волнения и самой себя. Нигде не было Коннора и работников, и вдвоем мы беспрепятственно вышли на улицу, двигаясь к дорогой черной Audi Деймона, который накинул на меня свою черную кожаную куртку, оставшись в одной лишь рубашке. Слова были бы лишними. Осенний холод всколыхнул меня, и голова очистилась от ненужного груза. Прохлада проскальзывала под одежду и покрывала кожу, отчего я вздрогнула и поспешила сесть в автомобиль, совершенно не зная, зачем и куда мы едем. Однако я полностью доверяла парню, и меня совсем не интересовал наш путь, который выбрал он сам. Деймон рядом. А с ним я готова хоть на край света, лишь бы вместе… Дура? Да. Быть может, я пожалею, что целиком и полностью привязалась к нему, что собственноручно вручила парню свое сердце. Но без него попросту не смогу. Подохла бы в мучительных судорогах без его объятий и голоса. Взгляд… Я таращилась на крепко державшего руль и смотревшего вдаль Сальваторе и млела от одного только осознания. Мой. И такой красивый. Он внимательно следил за дорогой, освещаемой бледным светом фар, и мы томились в этой умиротворяющей тиши, не осмеливаясь ее нарушить. Темно. Я слышала, как шины с жужжанием сцеплялись с дорогой, как ветер трепал черные в ночи кроны исполинских деревьев, и где-то вдалеке суровым грохотом раздался гром. Приближение дождя… Я едва нашла силы отвести взгляд от Деймона и посмотрела в окно, за которым мелькали темные мазки ночных красок. С трудом удавалось разглядеть очертания окружавшего нас леса, располагавшегося по двум сторонам от бесконечной пустынной дороги. Молчание. Ветер. Тишь. Убийственно и спокойно. Как и сам Деймон, вдруг положивший ладонь на мое колено…        — Мы на причал? — первой сказала я, озвучив свою догадку. Сальваторе усмехнулся, и я поняла, что мое предположение оказалось правильным. В синеве его глаз заиграл какой-то странный блеск, словно парень гордился собой и тем, что без единого слова я могла вселяться в его мысли и понимать каждый последующий шаг. Льстило. Грело душу. Остаток пути мы продолжали точно так же, как прежде. Очередной раскат грома раздался с яркой вспышкой молнией, которая озарила лесную округу. Дождя не было, но чувствовалось в самой природе характерное напряжение, какое бывает перед сильным ливнем.        Бывает, что ты сидишь и смотришь в пустую точку, не замечая, как вокруг пролетает весь мир. И он может лететь к самим чертям… Так и вся моя жизнь, в которой вдруг появился Деймон. Достаточно было все внимание направить на него, как вселенная перестает быть важной и теряет всякий смысл. Любовь? Я и прежде верила в нее, надеясь хоть когда-нибудь встретить человека, который с необъяснимой нежностью будет смотреть на меня. И я боялась не найти его. Однако сейчас, когда машина припарковалась на берегу и Деймон мельком глянул на меня, голову постиг иной, новый страх. Боязнь потерять. Что бы я делала без него? Как бы жила? Давно бы сдалась.        Выбравшись наружу, я хлопнула дверцей и тут же зажмурилась. Получилось слишком шумно. Но кого это волновало? Мы остановились у обрыва, и я устремила взгляд на спокойную, темную полосу реки, от которой веяло свежестью. Ветер слегка трепал мои распущенные волосы, и слышался звучный шелест пожелтевших листьев деревьев, медлительно опадающих на землю. Мы наконец-то добрались до места настоящего спокойствия и умиротворения, что своей мягкой темнотой и звуками сонной природы вселяло в нас прекрасное чувство, абсолютно необъяснимое. Я получше укуталась в большую куртку Деймона, и он приобнял меня, пытаясь согреть теплом своих рук. Мне уже не терпелось пройти на тот хлипкий деревянный помост, чтобы лучше рассмотреть далекие мерцающие огоньки, что переливались разными цветами между ночным небом и рекой. Начинало рассветать. Безумная, быстро ускользающая ночь, которую я без сна провела в тревоге, уходила прочь. Хотелось окунуться в розово-синие краски рассвета, начинавшего клочками проглядывать между верхушек древних высоких деревьев. Но еще было достаточно темно, и только предрассветная дымка трогала лес… Деймон не торопился идти на помост, стоя на краю обрыва и с потаенным в голубых глазах восторгом оглядывая окружавшие нас виды, словно пытаясь запомнить эту тишь. Каждый рассвет уникален. Чистая правда. Только в эту ночь, осеннюю, красивую, беспокойную возможно пережить столько эмоций и увидеть сиренивые пятна на темных небесах, сотрясаемых громом. Ветки грозно стоявших рядком вдоль берега деревьев мотало из стороны в сторону от ветра, оставившего на реке мелкую рябь, что с лепечущим плеском пробежалась по водной глади, отражавшей далекие огоньки. Внутри меня пылал целый ком воспоминаний и отчаяния, но меня успокаивала мысль, что вдвоем мы сбежали прочь от всех бед. Мысль, что я и Деймон обожали чертовы рассветы, дарующие надежду на лучшее завтра. Мысль, что не я одна схожу с ума с величественной и томной красоты ночной природы, окутанной холодом и мерцанием. Плеск воды, шорох листвы, новая ослепляющая полоса молнии, разрезавшая небо. Буря близко. Порывы разъяренного ветра становились сильнее, быстрее, но на душе лишь уютнее обживалось спокойствие. Пусть гром. Пусть непогода. Нам двоим было слишком хорошо стоять на краю обрыва, держась за руки в полном молчании и отдаваясь силе холодного ветра, который мы пропускали через себя и свои разлетавшиеся мысли. Деймон взглянул на небо, и я тоже подняла глаза, встречаясь с манящим, бескрайним мраком. Снова грохот. Словно вся боль рушилась, оставляя только громкий гул и приятную свежесть. Запах свободы. Он именно такой. Стоишь, избавляясь от всяких дум, и понимаешь, что имеешь невероятную возможность находиться в затерянном прекрасном месте, чья красота и простор лечит любые раны.        Ничего не говоря, Деймон двинулся к помосту, не отпуская мою руку и минуя песчаный берег, ласкаемый приливом встревоженной воды. Потянуло запахом дождя, и я полной грудью вбирала в себя холодный ароматный воздух, восходя на деревянный заброшенный помост, который скрипел и качался от наших шагов, приближающих нас к самому краю. Красиво. По-настоящему. Человек давно покинул этот тайный уголок, и природа получила полную власть, расселяя здесь невероятные явления и виды. Никого вокруг. Соблазнительная пустошь, украшаемая лишь тянувшейся вдаль рекой и сменявшимися тонами небес. Грозных этой ночью небес… Сальваторе осторожно опустился на помост и удобно сел на краю, поманив меня к себе и притянув в свое объятие. Взгляд, смотревший далеко за пределы доступного. Тело, принадлежащее всем и никому. Мой. И я так, черт возьми, его люблю… Забирал боль на себя, блокируя собственную. Невероятно.        — Как же странно. — произнесла я, продолжая разглядывать маленькие сияющие точки сигнальных огоньков на горизонте. Легкое покачивание помоста вдруг потянуло меня в дремоту, и я даже смогла согреться, когда Деймон крепко прижал к себе и накрыл курткой. Так и сидели вдвоем. Так и молчали. Стоило мне сказать эту непонятную фразу, как Деймон с непонимание и любопытством покосился на меня, оставив на моей щеке легкий поцелуй. — Ты говорил раньше, что… Помнишь? Ты сказал, что я еще найду парня, который забросает меня букетами, признается в любви и проведет со мной много ночей. А ты… Не тот. Тогда… Ты не обещал мне быть романтиком. Что же случилось сейчас? Я вот думала об этом…        — Думала… Я уже и не надеялся, что ты сможешь. — съязвил он, наверняка пытаясь уйти от такой темы, но я не восприняла его колкость и с застывшим в карих глазах вопросом глянула на Сальваторе. Ветер вновь пролетел по нам, окатив прохладой. — Какая разница? Можешь считать, что мне не хватает времени на эгоистичность и разгульную жизнь, потому что я занят миссией «Вывести Елену из депрессии».        — У меня тоже есть миссия. — улыбнувшись его словам, сказала я. Снова устремив взор на воду, что маленькими волнами вздрагивала от ветра и переливалась цветными дорожками огоньков, я уютнее устроилась возле Деймона и заметно расслабилась. — Сегодня ты обнял Лили. Меня это удивило. Значит… Есть шанс, что вы помиритесь?        — А миротворец борется со злом, когда в пожаре его жизнь и дом… — с очевидным подколом Сальваторе поэтично намекнул на мою излишнюю любознательность, что подталкивала меня к вмешательству в чужие дела. Я признала его привоту и шумно вздохнула, милой улыбкой пытаясь справиться с тем, что он шутливо пристыдил меня. Гром шумно раздался над нами, и я подскачила от неожиданности, но Деймон губами прижался к моей шеи и развеял нелепый испуг.        — Знаешь… — не выдержав засевшего между нами безмолвия, опять заговорила я. — Раньше я думала о парне своей мечты. Ну… Я точно знала, что он понравится мне своей внешностью и прекрасным характером. В глубине души он был бы романтиком, который всегда делает первый шаг, признается в чувствах… Идеальный мальчик, подходящий по всем параметрам. А потом я встретила тебя и, осознав, что ты чертов идиот, полюбила всем сердцем. Мне не понятно только одно… Как такое случилось? Мы же ненавидели друг друга.        — В этом-то дело. Страсть, злость… Уф. — смеясь, чарующим голос произнес он, и шутливо укусил меня в шею, из-за чего я взвизгнула и принялась атаковать. Деймон никак не ожидал, что я осмелюсь опрокинуть его на спину и сесть сверху, пустив в ход боевую щекотку. Мы смеялись, толкали друг друга, и все вокруг подобно телевизионному изображению отключилось для нас. Я пищала, парень пытался избежать моего смешного нападения, и мы двоем как дети резвились на этом помосте, пока Деймон не подчинил меня себе и не впился в мои губы. Поцелуй. Долгий и такой пламенный, что тысячи искр вспыхнули во мне, вынуждая терять голову от легких касаний. Сальваторе углубил поцелуй, сжимая меня в своих ладонях, и я довольно замычала, когда сплелись наши языки. Дико и бешенно. Нежно и страстно. Мы обнимали друг друга, но нам было слишком мало наших тел. Оба задыхались от нехватки воздуха, но так и не могли оторваться, нуждаясь в таком нежном тепле.        — Ну всё, хватит… Я все-таки еще обижена на тебя за то, что ты уехал. — смеясь, умоляюще пролепетала я, отталкивая от себя настойчивого Деймона, который уже собирался избавить меня от одежды. Нахмурившись, он показал наигранную обиду и зубами прошелся по моей шее, опаляя горячим сбивчивым дыханием. — Ты загораживаешь огоньки!        — Но я же лучше. — усмехнувшись, он снова потянулся ко мне за поцелуем, но я остановила его и задумчиво хмыкнула.        — Они красивые. И сияют.        — Ты даже не представляешь, сколько мудрого в твоей фразе. — чуть помолчав, прохрипел Деймон, и снова коснуся моих губ своими, скользя ладонями по телу. Я уже не замечала осеннего холода, плавясь от рук парня и нашего безумного, пылающего поцелуя, от которого внутри все сжалось и резко запламенело, вынудив меня выгнуть спину и ближе прильнуть к Деймону. — Мм… Пошли в машину… — над моим ухом прошептал он, сильно сжав в объятии мое тело и стянув с моих губ невольный стон. Дьявол. Он самый настоящий дьявол, умеющий переключить все мои мысли. И я так его люблю… Сальваторе поднялся на ноги и помог встать мне, по-хитрому прищурив глаза и закусив губу. А я смеялась как сумасшедшая, и радовалась такому голодному, хищному взгляду, каким Деймон прожигал меня. Мы вдвоем направились к машине, предвкушая столь нужный нам момент любви и разрядки, что разжигало наши сердца, но только мы сошли с помоста на берег, я споткнулась и едва ли не упала. Сальваторе успел подхватить меня, и я шикнула от боли, ударившись ногой то ли об камень, то ли об ветку. Деймон обеспокоенно приобнял меня, оглядывая ногу, когда же я устремила взгляд вниз в поисках того, что стало причиной моего неприятного ушиба.        — Подожди-ка… — монотонно проговорила я, наклонившись и подняв небольшой деревянный ящик, наполовину торчащий из мокрого песка. Я с любопытством покрутила в руках эту шкатулку, отряхнув ее и проведя ладонью по непонятной гравировке, и переглянулась с Деймоном, который озадаченно сдвинул брови, внимательно разглядывая этот предмет.