Горе

       Холод, пробирающийся под кожу и окатывающий неприятной дрожью. Словно всё вокруг стерлось, обледенело и стало пустотой, в которую падаешь с неумолимой скоростью. Ветер, всколыхнув легкие занавески, ворвался в комнату, прохладой прошелся по мне и вынудил вздрогнуть, окутывая шепотом осенней промозглости. Я с трудом открыла глаза и сонно посмотрела на широкое панорамное окно, охваченное густым туманом и прежней серостью мрачных дней. Потянувшись, я натянула на себя одеяло, которое совсем сползло с моего продрогшего, покрывшегося мурашками тела. Бледный свет. Он проникал в комнату подобно прожектору, и все вокруг, казалось, застыло в бледной морозной дымке, заставляя прятаться от белого льда и дрожать. Холодное утро. Осень полноправно вступила на трон и мраком засела вокруг. По стеклу дорожками сбегали капли надоедливого дождя. Тихо. И это начинало кружить голову…        — Доброе утро, мелкая. — хрипловато прошептал Деймон, и по венам пробежалось необходимое тепло, которое вызвал его совсем родной голос. Сальваторе аккуратно притянул меня к себе, зарылся носом в каштановые волосы, обдавая шею горячим ровным дыханием, и получше укутал меня в объемное одеяло. Мы могли бы пролежать на моей кровати в этом крепком объятии целую вечность. Теперь весь холод оставался где-то за пределами нашего уютного мирка, терялся среди стен уличного тумана, а я отогревалась под нежными касаниями парня, который вновь стал моим спасением. Спокойно. И сразу тепло. Опять вздрогнув, уже от пылающих искорок внутри, я ближе прильнула к Деймону, оставив на его плече мимолетный поцелуй, и довольно заурчала, когда он сильнее сжал меня в плену своих теплых рук. Отвратительный прошлый вечер и вся ночь остались позади, разбившись на мелкие кусочки и оставшись осадком кошмарного сна. Всё было слишком далеко. Забыто. Я жалась к любимому телу, распластавшись на этой огромной кровати, и знала, что ко мне не вернется прежний утренний холод.        Мы приехали домой только под утро. Встретив рассвет на причале, поспешили обратно, в место, окутанное гнетом проблем. Всю тихую дорогу я держала в руках небольшую шкатулку, найденную на берегу, и наблюдала за синим задумчивым взглядом Деймона, резко сменившего настроение и пропавшего в собственных, неизвестных мне мыслях. В полном молчании мы прошли в мою комнату, пропитанную запахом дождя, что засел в прохладном воздухе, и только там Сальваторе дал волю своим словам, позволив открыть эту несчастную шкатулку. Удивительная находка. Эта вещь неизведанным образом прибилась к берегу, прибыв из дальнего прошлого. Клад? Сокровище? Думаю, что Деймон имеет полное право так называть этот ящичек с гравировкой по вине всех воспоминаний, что сохранились в нем. Вдвоем мы без сна пролежали на кровати до самого утра, и я совершенно не помнила, как поддалась дремоте, слушая тихий, бархатистый голос парня, не перестававшего крутить в руке изъятое из шкатулки серебряное кольцо. Он рассказывал историю той далекой, оставшейся позади жизни, которая наверняка принесла ему этой ночью боль ностальгии. Задумчивым голубым взглядом он долго изучал потрепанную, смирившуюся с нескончаемой чередой пролетающего времени фотографию, и говорил, говорил… Рассвет уже осветлил небо, и я лежала на теплой постели у его тела, с тоской и любопытством слушая мягкий тон голоса и рисуя в голове совершенно нескладные образы его прошлого. Его жизни до меня. Выяснилось, что находка оказалась на берегу не случайно, и была зарыта там десяток лет назад, намереваясь стать маленьким секретом, милым посланием в прекрасное, лучшее будущее. Аккуратное, гладкое серебристое кольцо принадлежало Хейли, что улыбчивой мордашкой запечатлилась в объятиях Деймона на старом, повидавшем года снимке. Наверное, довольно-таки романтично было обладать общим секретом, зарытым где-то в глубинке леса и имеющим столь значимую силу времен и любви. Но это прошлое. Забытое, случившееся, оставшееся в памяти. Сальваторе решился поведать мне о том, как это было важно тогда, как с томительными улыбками они уложили эти вещи в шкатулку и договорились сохранить их в тайном месте. В моих мыслях было чересчур много всего… Не я должна была найти этот ящик. Не я могла смотреть на это старое изображение и примерять кольцо, на удивление в пору подошедшее мне. Не я. Но поражало меня, с каким спокойствием и равнодушием Деймон переносился в то время и позволял мне узнавать о моменте далекого счастья. Насколько же невероятная жизнь… Еще вчера были слезы, сегодня — зарождается улыбка. Время меняет нас. И себя. Мне не помнилось, как я провалилась в сон, вслушиваясь в негромкие слова Деймона и теряясь в уюте его объятий, зато ясно мое сознание приняло бледное, промозглое утро. Новый день. И вчера останется прошлым. Приступ отца, мои истерики, найденное «сокровище», ревность, боль… Вчера. А что же сегодня? Мне как никогда прежде хотелось улыбаться. Тронуло то, как стойко Деймон выдержал боль прошлого, и теперь, утром, с абсолютным равнодушием оставил шкатулку со всем содержимым на прикроватной тумбочке, все внимание посвящая мне и теплым, согревающим объятиям. Мой. И как же сильно я его люблю…        — Какие планы сегодня? — вернув меня к реальности, хрипло и сонно спросил Деймон, потянувшись и выдохнув тепло на мою шею. Я удобнее расположилась в омуте его крепких рук, согреваясь под одеялом и мелкими поцелуями парня в мое плечо.        — Ну… Если не считать школьную учебу, встречу с психологом и разговор с отцом, то ничего. — усмехнувшись, ответила я, осознавая, что на самом деле у меня не было никакого желания покидать постель и выходить в холодный мир серьезных дел и проблем.        — Говоришь так, словно стакан наполовину пуст. — чарующе пробормотал Деймон, еще не открывая глаз и явно наслаждаясь утренним расслаблением. — Посмотри на это иначе… Прогул школы, побег от психолога, отмена разговора и целый день в компании любимого парня. Акция ограничена, успей согласиться.        — Я ведь не могу. — улыбаясь, отозвалась я и оглядела столь милого, заспанного Сальваторе, который забавно утыкался носом в подушку и что-то довольно, неразборчиво мурчал. Походил на ленивого домашнего кота. Моего кота. По его коже пробежалась волна мелких мурашек, когда я ладонью провела по его телу, едва прикрытому одеялом. Мы уже несколько минут лежали вместе, боясь неизбежного момента, когда нам все-таки придется покинуть теплую постель и тянуть груз предстоящего дня вдали друг от друга. Деймон смешно морщился, притягивал меня ближе, и я чувствовала себя этим промозглым серым утром абсолютно счастливой. Эту ночь мы не провели страстно. Нет. Но лежать так, на одной кровати, занимая друг друга тихими разговорами, казалось мне гораздо интимнее, чем срывание одежды и жаркие поцелуи.        — Завтра пятница… Что насчет веселья? — приоткрыв один глаз и одарив меня соблазнительной, неоднозначной улыбкой, произнес Деймон. Я не спешила отвечать, когда же парень разочарованно цыкнул и все-таки позволил мне приподняться на кровати. — Мелкая, нельзя вечно жить в трауре и самопожертвовании. К черту всех остальных. Завтра вечером мы устроим свидание. И точка.        — Что… с этим?.. — чуть погодя, робко проговорила я, неумело переведя тему и кивнув на тумбочку, где лежала найденная прошлым вечером шкатулка. Деймон, прищурившись, несколько секунд в упор смотрел на меня и что-то тщательно продумывал в своих мыслях, а потом, издав тяжелый вздох, откинулся на подушки и устремил глаза в потолок.        — Это прошлое. А я говорю про будущее. — не совсем понятно для меня пробурчал Сальваторе и глянул на часы, вздохнув уже второй раз. — Тебя подвезти? — этот вопрос застал меня врасплох, потому что я не знала на него ответа. Честно. Спросите, почему же? Еще недавно, даже не задумываясь, я бы охотно согласилась и провела дорогу в компании этого сумасшедшего, но привлекательного парня. Но не сейчас. В последнее время слишком много трудностей разом свалилось на мои плечи, и мне попросту было необходимо время, чтобы все обдумать. Во-первых, меня настораживало состояние отца. Мне было нужно поговорить с ним, и боязнь не найти его понимание съедала меня изнутри. Во-вторых, приближение свадьбы, которая обязательно случится. С этой ситуацией все слишком запутанно и сложно, если учесть наши с Деймоном отношения. В-третьих, я наконец-то надумала влиться в учебный процесс, и пока что это было единственным верным решением. И, если бы я провела долгую дорогу в школу за размышлениями в машине водителя, то смогла бы кое-как привести мысли в порядок. Много Деймона в моей жизни. Много забытья. Как бы я ни уговаривала себя, что все уладится, жизнь продолжала бежать вперед, только усугубляя положение некоторых дел. Время шло. Быстро и беспощадно. Теперь, не считая этой, у меня оставались всего-то две недели на решение свадебного вопроса. И это тяготило. Мучало. Я попросту не знала, что делать, и мысли неугомонно вертелись в голове. А Деймон лежал на кровати и ждал ответа, пока я снова погрузилась в беседу со своим сознанием…        — Я хочу есть. — только и произнесла я, резко поднявшись с кровати. Это прозвучало резко и нелепо, Деймон приковал ко мне долгий недоумевающий взгляд, но мне было плевать. Это ведь не самая важная проблема в моей жизни… К сожалению. Я поспешно сменила одежду, нацепив на себя черные джинсы и голубой свитер, и двинулась в столовую, оставив парня в тихом одиночестве.        Моим завтраком стали тосты с сыром и ароматный крепкий кофе, который я пила неимоверно долго, наслаждаясь вкусом. Не торопясь в школу, куда мне надо было ехать ко второму уроку, я нарочно растягивала время и медленно жевала, одновременно с тем пропадая в глупых размышлениях. Мысли как всегда не давали мне покоя, но я уже не хотела от них избавляться, а чувствовала их значимость. Шанс всё хорошенько обдумать. Почему-то мне стало казаться, что именно таким способом я найду выход из ужаса, в который превратилась вся жизнь, спасаемая лишь присутствием Деймона. Он как раз спустился ко мне в столовую и с кружкой горячего чая сел напротив, из-под нахмуренных темных бровей смотря на меня своими пронзительно голубыми глазами. Я лишь улыбнулась ему, и он поиграл бровями, вызывая у меня предательский смех. Мы как дурачки играли в переглядки и заговорчески лыбились, не нарушая тишину, которую вскоре разбил далекий, доносящийся с улицы грохот грома. Звонок. Вибрация. Настойчивый звук. Сальваторе принял вызов и вдруг вышел из-за стола, мгновенно посерьезнев и скрывшись в холле. Опять. Неизвестный женский голос, который я уловила в динамике, перемена настроения… Ревность снова подкипала в моих венах, подогревая внезапно натянувшиеся подобно струнам нервы. Вдох. Выдох. Я уже собиралась пойти в сторону, откуда раздавался тихий неразличимый голос парня, но не успела подняться на ноги, как моим вниманием завладел отец. Он удивил меня. Вот правда. С легкой улыбкой он встретился со мною взглядом, прошел к столу и поставил перед собой тарелку с аппетитным омлетом. От недавнего приступа не осталось и следа, и этот человек рядом со мной казался свежим и обновленным. Отец молчал, не решившись заговорить со мной, и приступил к еде. Его бледное лицо еще было тронуто бледностью, но он, точно выспавшись и отдохнув, обладал адекватным взглядом и ровным спокойствием. Это не могло меня не радовать, и я как глупый ребенок таращилась на мужчину, подмечая его расположение духа и изучая его чуть ссутулившуюся фигуру.        — Как себя чувствуешь? — неуверенно задала я вопрос, что неловко застыл в воздухе над нами. Отец мельком глянул на меня, с минуту помолчал и опустил взгляд в тарелку, нервно крутя в руке вилку. Меня тревожила его реакция на мои слова, но я не подала виду и все еще ждала ответных фраз. — Тебе лучше?        — Да… Да, уже лучше… Спасибо. — гулко пробормотал он. Его глаза, пропитанные задумчивостью и тоской, все же блестели умиротворенным спокойствием.        — Тебе, наверное, нужно еще отдохнуть. Врач сказал… — начала я, сделав маленький глоток кофе, но папа перебил меня.        — Я в полном порядке, Елена. — более менее воодушевленно сказал он, показав быструю улыбку и снова вернувшись к еде. На пару мгновений над нами повисла тишина, но я поспешила ее нарушить.        — Ты решил идти на работу? — уже пугаясь собственной общительности и смелости, продолжила я, и казалось, что отец не был рад вопросам. Складывалось ощущение, что его тяготило даже мое присутствие, но мне было плевать на это, и я исполняла пункт своего плана в этот день. Разговор. Он был мне нужен, даже если сам отец возненавидел бы этот миг.        — Нет, у меня еще пара выходных. Сегодня поеду в офис, надо помочь Лили с делами. — сухо разъяснил он. Что-то кольнуло. Где-то далеко внутри. Потаенное. И такое паршивое… Я шумно выдохнула и покинула столовую, устремившись к выходу. Быть может, вечером мне удастся поймать хороший настрой отца. Однако в этот утренний час я оставила всякие попытки и двинулась в холл, на ходу натягивая на плечи лямки рюкзака.        — Елена? — окликнул меня Деймон, стоило только коснуться дверной ручки. Я обернулась, заглянула в недоумевающие голубые глаза, что с волнением смотрели на меня, и сдалась под его взглядом, спрятав улыбку и закусив губу. — Что с тобой, черт возьми?        — Я поеду с мистером Честером. Пока. — бросила напоследок я и переступила порог, оказавшись на улице и закрыв за собой дверь, не дожидаясь от Сальваторе ответа. Всё. Вдох. Выдох. Привет, улица, осенний воздух и школа. К черту…        Это утро напоминало мне самую настоящую цепную реакцию. Яркий пример. Как это работает? Думаю, очень даже просто. Отец мучается своими проблемами и избегает разговора со мной, когда же я, волнуясь по этому поводу, скрываюсь от Деймона, который теперь наверняка озабочен моим странным поведением и не захочет говорить с другими. И так по цепочке… Но чем так встревожен отец? С чего всё началось? Этого я никак не могла знать, хотя очень желала. Прошло уже достаточно времени с того момента, как папа изменился под гнетом трудностей, но мне до сих пор были неизвестны его секреты. Я совсем не сдвинулась с мертвой точки, оставшись на привале. И был этим привалом как раз-таки Деймон, отбирающий боль и помогающий забыться. Но… Надо что-то менять. Пора полной грудью вдохнуть реальность, набраться сил и решиться наконец во всем разобраться. Что же меня сподвигло? Нет, вовсе не приступ отца прошлым вечером. И даже не приближение чертовой свадьбы. Шкатулка. Смешно, непонятно, и все же… именно она. Эта вещица — послание из прошлого. Больное и забытое. Но сейчас Деймон равнодушно отнесся к ней, поборол боль и отпустил ее. Я хотела того же. Но для того, чтобы всё отпустить… Необходимо разобраться. Увы.        Школа встретила меня шумными коридорами и кислыми лицами учеников. Несмотря на долгую дорогу с водителем, я добралась вовремя и была встречена на крыльце своей лучезарной подругой, чья улыбка озаряла если не целый город, то его половину наверняка. Торопясь, я миновала школьный двор, и Кэролайн сразу же заключила меня в стальное объятие, все никак не разжимая рук и что-то радостно пища. Я не могла разобрать ее счастливый лепет и закатила глаза, когда Форбс наконец-то отпустила меня и подарила возможность дышать. Что с ней такое, черт возьми… Ее неестественно довольная улыбка явно не предвещала ничего хорошего, и всё ангельское личико прям-таки сияло от какого-то приятного внутреннего трепета. Кэр оглядела меня, уставшую и хмурую, с ног до головы и неудовлетворенно закивала, снова кинувшись ко мне и завизжав.        — Так… Ты совсем свихнулась? — усмехнувшись, выпалила я, едва выбравшись из хватки подруги. Она заговорчески сузила свои яркие глазки и выдержала интригующую паузу, которая уже порядком раздражала меня.        — Елена, ты не поверишь мне. Хотя… Нет, ты не поверишь… — говоря загадками, протараторила подруга, лыбясь и едва ли не прыгая на месте. Я уже и представить боялась, какая же весть поджидала меня и должна была удивить. Вздохнув, я потребовала подробностей и вопросительно изогнула бровь. — Семья Ника в эту субботу собирается у Сальваторов на барбекю, которое станет примирительным обедом для его матери и миссис Сальваторе. И… Ник пригласил меня! Представляешь?! Я пойду с ним на семейный обед! — воодушевленно выпалила Кэр, трясясь от радости, когда же я округлила свои глаза от шока, пытаясь переварить хотя бы часть полученной информации. Много вопросов. Нереально много. Я охнула и нахмурилась, таращась на довольную улыбчивую подругу.        — Что?! — с целым комом эмоций в одном лишь слове рявкнула я, и Форбс цыкнула, словно я не понимала очевидного. — Подожди-ка… Какое еще барбекю? У Сальваторе? С Изабель? О чем ты?        — Да, Елена. Барбекю у Сальваторе. Чего непонятного? — пожав плечами, уточнила она.        — Мне никто ничего не сказал. — не зная, обращаюсь ли я к подруге или же к своей пораженной персоне, пробурчала я и сложила руки на груди. Удивление? Однозначно. Я никак не могла пересилить себя и принять услышанный факт, так нелепо и неожиданно свалившийся на меня утром. — Кто вообще решил, что будет барбекю? Главное, когда…        — Ник сообщил мне вчера. — легко отозвалась Кэр, которая совсем не разделяла со мной ужаса предстоящего мероприятия. Напротив, она подобно солнцу одаривала этот скучный серый мир своими радостными лучами и томилась в нетерпении. Наивная. И влюбленная… Увы, совсем как я. В моем сознании всплыла мысль, что именно вчера, когда отца выписали из больницы, у Лили зародилась идея устроить этот чертов ужин. Но точного ответа не было в моей голове. Вздохнув, я попыталась смириться с неизбежным, но вопросы и догадки бардаком устраивались в моем сознании, вынуждая негодовать и мучать Кэролайн своим занудством, остужая ее окрыленный пыл.        — Я не знала про это… Значит, суббота. Барбекю. Примирительный обед… У нас. — ведя размышления с собой же, бормотала я, когда мы вдвоем зашли в школу и двинулись по шумному, многолюдному коридору мимо шкафчиков к нужному кабинету. — Ты сказала про семью Ника… Я думала, у него только мать.        — С ними будет его дядя и новый ухажер Изабель. Наверное, Деймон пропустит обед. — бросив смешок, Кэролайн надеялась, что ее шутка удалась и получилась весьма отличной, однако подруга лишь разожгла во мне больше тревоги и злости, вынудив недобро покоситься на нее.        — И почему ты вообще так счастлива? — прибывая в воображаемом тумане из-за полученных вестей, я едва ли не столкнулась с младшеклассницей, несущейся по переполненному толпами коридору. Кто-то рядом уронил все свои учебники, и Форбс нагнулась за книгой, подавая ее какой-то девчонке и игнорируя мой вопрос. Всё еще улыбалась… Ее радость начинала раздражать меня, и волнение переполняло все тело, бросая его в легкую дрожь. — Неужели Клаус уже решил свои проблемы… с женой?        — Ну Елена! — протяжно захныкала Кэр и остановилась напротив меня, привлекая внимание моего рассеяного взгляда своей искренней улыбкой и положив ладони на мои плечи. — Почему ты такая пессемистка? Ну почему нельзя побыть немного счастливой?        — Каждый раз, когда я пытаюсь, все становится еще хуже. — мрачно ответила я.        — Вот опять! — подруга поморщилась и убрала от меня руки, беглым взглядом ища какую-то таинственную поддержку в окружавшей нас равнодушной толпе учеников. — Мы не говорим с ним об этом. — уже серьезнее добавила она. — Я доверяю ему, поэтому дала время на решение.        — И не только время. — схамила я, и Кэролайн недоумевающе уставилась на меня. Черт. Этому я точно научилась у Деймона, который подобно дьявольску яду проник под мою кожу и превратил меня в демо-версию себя. Я резко осеклась и отвела взгляд, хотя не могла утихомирить свое возмущение. Она рада. Она наивна. А что же со мной?.. Истерики чередуются с грустью, которая каждый день мучает меня. Оптимизм не для меня. Вся эта жизнь не для меня. Я не смогла выдержать зависшую между нами паузу и направилась в класс, не оборачиваясь на застывшую подругу, что хмыкнула и последовала за мной.        — Елена, послушай… — продолжила болтать Форбс, поровняв со мной шаг и ступив в кабинет химии, но я пропустила ее слова мимо себя и резко остановилась, глазами найдя за последней партой Мэтта. Понурый и весь какой-то… Серый. Нет, он не был такого цвета. Но выражение лица, его ссутуленные плечи и круги под глазами прям-таки обесцвечивали фигуру этого человека, скрывающегося в конце класса за чужими силуэтами. Он вновь нервно крутил манжеты своего бомбера и тупил глаза в пол, оторвавшись от гула всех учеников. — Елена, ау!        — Не сейчас. — уже переключившись на другую отвратительную тему своей жизни, торопливо проговорила я подруге и быстро зашагала к Доновану. Добравшись до его парты, я закинула рюкзак на стол и села на свободный стул рядом с парнем, который опешил от моего появления и поджал губы. — Как ты? — вглядываясь в его красные, беглые глаза, спросила я, когда же Мэтт нерешительно замялся, никак не подбирая слов.        — Я… Не думаю, что… Я… Это всё… — несобранно пробурчал он, отвернувшись и начав перебирать лежавшие перед ним тетрадки.        — Шериф ничего им не сказала. — как можно увереннее и мягче произнесла я, надеясь хоть как-то успокоить парня, чье нервозное состояние все же волновало меня и вынуждало испытывать дополнительную боль за близкого человека. Отстой. Мэтт закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул, словно мои слова сильно ударили его, лишая кислорода. — Всё обойдется. Я тоже переживаю и…        — Вау, какие же вы милахи… — вдруг ляпнула Кэролайн, с неубираемой улыбкой глядя в экран своего телефона. Я не заметила, когда она успела подпереться к нам, и театрально закатила глаза в ответ на ее странную реплику. — А почему он тебя не отметил?        — О чем ты? — устало проговорила я, и наши с ней недопонимания уже попросту надоели мне. Кэролайн посмотрела на меня как на дурочку и, словно Мэтта вовсе не было с нами, протянула свой телефон. Фотография. Ладно. Но… Я вскинула брови, получше разглядев изображение наших с Деймоном лиц. — Какого черта…        — Ты до сих пор не подписалась на его аккаунт в Инстаграме? — смеясь, отозвалась подруга. Я разглядывала выложенную двадцать минут назад фотографию и никак не могла понять, зачем это было сделано. Сентиментальность? Издевательство? Кто бы знал… Сердце предательски забилось быстрее, и у меня не получалось подобрать этому оправдание. Зачем? Зачем это фото? Глупо. И так в стиле Деймона… Я заметила, что Донован тоже бросил незаинтересованный взгляд на телефон и грустно улыбнулся.        — Обязательно подпишись. — сквозь зубы процедил Мэтт и, поднявшись с места, демонстративно ушел к другой парте, оставив Кэр в полном недоумении. И теперь я могла официально заявить, что день окончательно испорчен. Намечающееся барбекю, ревность друга, который не верил в мою поддержку, слепая любовь Форбс… Стоит ли продолжать этот противный список?        Как бы я ни злилась на события этого четверга, учеба оказалась для меня довольно-таки успешной и легкой. Я получила свои первые положительные отметки и хотя бы в этом находила отдушину. Урок за уроком я схватывала новые темы и давала правильные ответы, чем порадовала учителей, уже потерявших возлагавшиеся на меня надежды. Главной странностью, пожалуй, стала Ребекка, до сей поры никак не проявляющаяся. Она бросила пару колкостей мне и Кэролайн, но на последнем уроке выручила и одолжила ручку. Я не просто удивилась, я была готова упасть в обморок от такой доброжелательной щедрости. Это показалось мне чересчур подозрительным, но все встало на свои места, когда эта стерва озвучила всему классу, что мне не хватает денег даже на канцтовары. И смешно, и грустно. Впрочем, я не стала акцентировать внимание на этой детской шалости Ребекки и дотянула до конца учебного дня. После окончания занятий, так и не объяснившись с быстро исчезнувшим Мэттом, я и Кэролайн побрели на улицу. Я ждала мистера Честера, но мне пришлось улицезреть нагло заехавшую на территорию школы черную Феррари Деймона. Нельзя сказать, что я была категорически против того, чтобы он забрал меня со школы. Очень даже рада… Но я понимала, что всё было неправильным. Чувство фантомных проблем. Все шло размеренно и спокойно, и я стала параноиком, боясь нарушения этой сложившейся жизни. Страх. Он был слишком силен. А вдруг нас заметят? А вдруг о нас узнают? А вдруг нас разлучат? Глупо. Знаю. И на какой-то миг мне удавалось обо всем забыть в компании парня… Но не сейчас. Мысли давят. Боль не уходит. Что-то идет не так.        Деймон, безупречный в своей кожаной куртке и с привлекательной ухмылкой, покинул автомобиль и прошел к крыльцу, где я топталась возле подруги и слушала ее лепет. С присущим ему нахальством, Сальваторе эффектно заявился во двор школы и, конечно же, привлек всеобщее внимание своим присутствием. А меня это совершенно не восхищало… Форбс кивнула ему в знак приветствия и, словно поняв, что передала меня в хорошие руки, распрощалась с нами и пошла к своей старенькой машинке. Вот и все. Взгляд хитрости, подозрения и похоти. Приплыли. Деймон остановился возле меня, облокотившись на высокие стальные перила, и своим льдисто-голубым прищуром выразил все смешанные чувства. С таким недоверием он вряд ли когда-нибудь смотрел на меня. Синие искры, обрамленные недовольством. Чуть сдвинув темные брови, он продолжал мучить меня долгим взглядом и уничтожающим мои нервы молчанием, которое я желала разрушить как можно быстрее. Да и выглядела я нелепо, хлопая глазами и сжимая руки в кулаки, чтобы направить все эмоции именно в них.        — Я бы мог сказать, что погода просто прекрасная. — оглядевшись, негромко произнес Деймон, а я усмехнулась, глянув на занесенное тяжелыми тучами небо. Ветер невовремя встрепенул мои волосы. — Но меня не интересует погода. Есть кое-что важнее. Что с тобой происходит, мелкая? Ты утром не стала говорить, убежала, отказалась от функции «сексуальный водитель». Не находишь это странным?        — Эм… Нет?.. — я сама не понимала, было ли сказанное утверждением. Я закусила губу, осознавая свое тупиковое положение. Ну и что? Сказать ему, как сильно я опасаюсь проблем? Что я стала сумасшедшей, раз все страхи появились внезапно? Черт знает. Я уже собиралась что-нибудь сказать, как Сальваторе отвлекся, вовремя подхватив маленькую споткнувшуюся на ступеньках девочку, которая с важным видом и огромным по сравнению с ней рюкзаком покидала школу. Я удивлялась и умилялась ловкости парня одновременно. Это действительно выглядело мило. Деймон, подхвативший неряшливого ребенка и подаривший ему короткую улыбку. Что-то сказав этой малявке, Сальваторе вновь повернулся ко мне, намереваясь вернуться к нашему разговору, но смутился из-за моей улыбки.        — Чего? — непонимающе спросил он, опять оглянувшись по сторонам и не поняв резкую перемену моего настроения.        — Это любовь к детям? Или все же педофилия? — с сарказмом выпалила я, и Деймон усмехнулся, приняв мои колкие слова за вызов.        — Заткнись, мелкая. — с притворной обидой кинул он.        — А я о чем… — кажется, это было уже лишним. Сальваторе зацепили мои слова, и он, не вынося моего злорадствующего смеха, притянул меня к себе, грозя удушить в стальном объятии. Наконец-то поборов приступа смеха и минутной глупости, мы снова посерьезнели и наладили невыгодный для меня зрительный контакт.        — С каких пор ты перестала делиться со мной своими проблемами, безумными догадками и депрессивными мыслями? — чарующим хрипловатым голосом проговорил Деймон, все еще обнимая меня и прожигая внимательным взглядом голубых глаз.        — Может быть, с тех самых, когда ты стал где-то пропадать и мгновенно отвечать на звонки загадочной незнакомки? — я старалась произнести это непринужденно, однако парень различил упрек в моих словах и… Облегченно выдохнул? Серьезно? Я нахмурилась и ожидала хотя бы каких-нибудь объяснений, но это голубоглазое существо могло только смеяться и держать меня в своих ладонях.        — Мм… Ревность… Я уже говорил, как обожаю это? — с издевкой прохрипел он, из-за чего я несильно толкнула его в плечо. — Елена, это даже смешно.        — Да? Ей тоже смешно? — выпалила я и сразу ужаснулась, расслышав тон собственного голоса. Сальваторе, ухмыляясь, с интересом в прищуренных глазах ожидал от меня продолжения тирады, но я вовремя смолкла.        — Во-первых, меня очень бесит, что я должен отчитываться… — поиграв бровями, с удивительной мягкостью возмутился он. — Во-вторых, она просто адвокат, который восстанавливает мои документы. И в-третьих, мелкая, ей шестьдесят.        — А это не аргумент. Помнишь Изабель? — порог. Грань. Край. Что вообще мною двигало, когда я ляпнула такое приторным голоском с хитреньким, упрекающим прищуром. Ужас. Однако произнесенного было не заглушить, и Деймон пораженно усмехнулся, крепче сжав меня в кругу своих рук.        — Будешь напоминать мне об этом всю жизнь?        — А ты планируешь провести всю эту жизнь со мной?        Поставив друг другу вопросы, мы так и не получили ответа. Тишь. Зависшая и муторная. Я безмолвно смотрела на Деймона, стоя перед ним без единого движения и чувствуя каждый скачок своего сердца, неугомонно прыгающего в груди. И… Нет. Безнадежно. Мертвая точка. Сальваторе вздохнул, отступил от меня и одним лишь кивком поманил к машине, словно забыв абсолютно все сказанные нами слова.        Мне удалось выяснить, что Деймон абсолютно ничего не знал про предстоящее барбекю в эти выходные, о котором родители договорились без нашего ведома. Понятия не имею, когда бы мы узнали об этом, если бы Кэролайн не щебетала про такое приглашение в школе. Возможно, я выражу свое недовольство отцу по прибытию домой, если тот не избежит встречи и разговора со мной в который раз. Мы направились через весь город домой, непрерывно болтая и выпадая из реальности. Я совершенно забыла про свою обиду на Сальваторе, что объяснился передо мной и расплывчато рассказал о делах. И стало спокойнее. Намного спокойнее. Да, моя ревность глупа и нелепа, но боязнь слишком сильна. Я не могу потерять Деймона… Просто не выдержу. Сначала он поведал мне о ворчливой, крайне неприятной даме, помогающей ему с восстановлением многих документов. Потом он разъяснил некоторые трудности, из-за которых ему пришлось задержаться до ночи. А позже в его словах промелькнуло слово… Маман. С усмешкой, надменностью, но скрытой тоской он упомянул свою мать, занявшую место в перечне его повседневных дел. Я, конечно, удивилась, слушая о том, как вдвоем они пообедали в ресторане, а потом смеялись над рассеянным бухгалтером, но внутри стало как-то теплее. Не сумев сдержать улыбку, я таращилась на внимательно следившего за дорогой Деймона и грела приятную мысль. Он проводил время с Лили. Он интересовался ее жизнью. Той самой занятой, офисной, серой жизнью. Он говорил об этом с улыбкой. Как я могла не радоваться? Словно глупенькая сидела на пассажирском сидении и пыталась свыкнуться с осознанием того, что Сальваторе легко и непренужденно говорил о матери да и вообще о ней говорил… Да уж… Жизнь удивительна. Во всех смыслах этого высказывания.        К слову, о жизни… Об этом мне еще предстояло рассуждать. С психологом. Да-да, тот самый Люк Паркер, поразивший меня своей тактичностью и общительностью. Тот самый, чья сестра была сумасшедшей воздыхательницей Деймона, который в свою очередь сорвал прошлый прием ревностью и страстью. В этом весь Деймон. При одном его упоминании улыбаюсь как дурочка. Мы вернулись домой довольно-таки быстро, однако я умудрилась чуточку опаздать и вынудила Люка ждать меня в прохладной, отведенной нам комнате. Пропустила обед, получила настороженный взгляд Деймона, что с пренебрежением оглядел моего психолога. Обняла, шепнула, что люблю. Не помогло. Парень был напряженным, и его холодный глубокий взгляд голубых прищуренных глаз пугал меня. То, как он смотрел на Люка, ждавшего меня у двери в комнату… Жутко. Мурашки по коже. Ревность с желчной примесью молодой дури и страстности. И я сходила с ума от такого его вида. Паркер наверняка выстроил в мыслях цепочку неозвученных вопросов, когда наше с Сальваторе объятие затянулось, но он смиренно молчал и поправлял светлую челку, встретив меня милой, приветливой улыбкой и кивком.        — Елена, рад нашей встречи. — вежливо проговорил Люк. Он прошел к стульям, снял с себя синий пиджак и с поразительной грацией закинул его на резную спинку, не отрывая добрых глаз от меня. Я точно знала, что за закрытой дверью суетился Деймон. И злился. А меня забавило его недоверие к психологу, какое он проявлял и в прошлый раз. Смешно. Льстит. Но так нелепо… — Как прошел день?        — Вам это действительно интересно? — хмыкнув, произнесла я, и Паркер с непониманием принял мою фразу. Я тихо покашляла и решила все-таки ответить. — Все хорошо. А как Вы? — Люк вовсе не ожидал, что я задам ответный вопрос, и немного опешил, помолчав несколько секунд. Неужели другим клиентам настолько плевать? А как же тактичность?        — Сегодня мне хочется выпить кофе. — с чистым блеском в глазах ответил он, продолжая улыбаться и разглядывать меня. Странный и до невыносимости приятный человек. Люк был слишком аккуратен, в своей отглаженной рубашке становился примером настоящего перфекциониста, который расправлял каждую пуговицу и выбившийся из укладки волосок, но располагал к себе искренностью и какой-то чуткостью, блистающей на его растянувшихся в улыбке тонких губах. Милый. Не отрицаю.        — У нас есть кофеварка. — не подумав, выпалила я, и мы синхронно усмехнулись. Казалось, что наперекор пасмурной туманности, пробивающейся в комнату через окно осенним потоком, вдруг пронесся яркий лучик, и я сама невольно начинала улыбаться.        — Психология, Елена, очень интересная. Знаете, что может быть увлекательным? — словно отколовшись от темы, вдруг лелейно заговорил Люк. Чересчур много доброты. Мне не привычно…        — Что же?        — Прогулка. Посмотрите в окно. Что Вы видите? — ровным тоном проговорил он, и я немного напряглась, не улавливая суть нашей беседы.        — Ну… — замявшись, протянула я и глянула на гнетущую серость за стеклом. — Тучи. Облетают листья… Дождь, наверное, будет…        — Неправильно. А теперь представьте… Осенний свежий ветерок с запахом сухих листьев, золотистые деревья, горячий кофе, бесконечное нежно-серое небо. Замечательно же? — мечтательно возразил психолог, встав со стула и медленным кивком призвав меня сделать то же самое. Я согласительно промычала, все еще не понимая уходящей в иную сторону темы. — Предлагаю Вам прогулку. Психологический эксперимент. — Люк жестом пригласил меня пройти к двери, а я была способна только издать нервный смешок. Расстерявшись, я совершенно не знала, как поступить и стоит ли мне соглашаться. А он смотрел на меня своими по-детски наивными, светлыми глазами и ждал положительного ответа. Вообще, мне казалось, что зарождался риск поддаться его уговорам и внезапно оказаться в больнице для душевно больных. С другой стороны мне хотелось ему верить. Верить этой улыбке, этой доброте, этому голосу…        — Разве что психологический эскперимент. — сдавшись, озвучила я и пожала плечами.        Не промолвив больше и звука, мы покинули комнату и медленно двинулись к лестнице, преодолевая этаж. Прогулка. С психологом. Шарики-ролики, крыша ку-ку. И когда я только забрела в такие дебри?.. Быть может, свежий воздух и вкусный кофе сделали бы разговор душевнее и атмосфернее, но была для меня странной любезность постоянно улыбающегося мне Паркера. Мы спустились в холл, и я резко замерла на последней ступеньке, вперив недоуменный взгляд на темный силуэт Деймона, стоявшего рядом с Лили. Она отказывалась принимать не слышные мне слова сына, отмахивалась и крутила головой, будучи неимоверно взволнованной. И… Выстрел. Резкий, свистящий, неожиданный звук, оглушивший весь холл и пронзивший мой слух. Я зажмурилась и невольно прижалась к Люку, всхлипнув от неожиданности. Я молилась, даже не зная молитв. Что это, блин, было?        — В яблочко. — довольно хихикнув, пробасил мой отец, чье сияющее лицо мне удалось разглядеть сразу же, как я осмелилась открыть глаза. Всё стало ясным не сразу. Папа. Застывший в моих ушах шум. Омерзительный звон. Вскрик Лили. Льдистый взгляд Деймона. Осколки вазы на полу. Снова усмешка отца. Пистолет… Зажатый в руках моего папы, обернувшегося на тараторившую что-то Лили, пистолет. — То, что было нужно.        — Это паранойя, Рик. Зачем? Ну зачем тебе этот пистолет? — возмутилась Лили, вручив Деймону папку с какими-то бумажками и подоспев к моему приготовившемуся к следующему выстрелу отцу. — Перестань, ты весь дом разнесешь. Зачем? Оружие в доме к беде и… Зачем оно тебе, Рик?        — Сначала ограбление. А что будет потом? Пистолет никогда не станет лишним. — отговорился он, пока я медленно приходила в себя. Резко отпрянув от Люка, который уже превратился в прах под испепеляющим прищуром Сальваторе, я выпрямилась и вопросительно вскинула брови. Круто. Я уже в дурдоме…