Горе

       Семейное барбекю. От такого словосочетания тошнит. И сносит крышу. Я, конечно же, не против теплых, семейных и тихих мероприятий. Но можно ли нас назвать семьей? Быть может, в параллельной реальности. В том мире, где отец не плетет интриги, я не встречаюсь с Деймоном, а он со мной. Впрочем, я бы не хотела ничего менять. Хоть и возможности все равно нет… Любите ли вы такие вот сборища? Мама, папа, дом… Я любила. Когда-то. Воспоминания о таких моментах отныне хранились где-то далеко, и прошлое казалось уже совсем далеким. Забытое и оставшееся позади. Мне уже было трудно представить, что когда-то мой отец умел улыбаться и быть искреннем. Плохо верилось, что именно я сидела за одним столом с матерью, уплетала вкусную, наполненную любовью еду, и весь домашний уют был привычным. Чуждо. Словно такое случалось не со мной. Неясные картинки вдруг стали всплывать перед глазами, но не приносили должной боли, и только слабая улыбка трогала мои губы. Я напоминала себе тоскливую, повидавшую жизнь старушку, которая всякий раз при упоминании прежней жизни предавалась мыслям и глупо лыбилась, смирившись с ничтожностью своей мечты вернуться в те мгновения. Предстоял тяжелый день. И даже моя печаль по матери не была бы столь ужасной, как скорая встреча с Изабель. Билась ли внутри меня паника? С яростью и силой…        Проснувшись и сразу же глянув на часы, я шумно вздохнула. Уставилась в потолок, обернулась в объемное одеяло и осознала свое желание остаться в кровати до самого вечера. Но подобное было невозможным. Мое расслабленное тело поддавалось лени, что не позволяла мне совершить какое-либо движение, и я могла только изучать равнодушным взглядом наполненную бледным утренним светом комнату. Как назло погода выдалась прекрасная. Тучи, несколько дней заносившие небо своим мраком, внезапно исчезли, и теперь белое полотно небес начинали прорезать лучи солнца, что полосами падали на мою подушку. Но уже ничего не вселило бы в меня радость… Барбекю. С Изабель. День заранее испорчен. Я тихо взвыла и уткнулась лицом в постель, мысленно проклиная все на свете. Один вопрос: за что? Интересно, кем же я была в прошлой жизни, которая так искусно издевалась надо мной. Гитлер? Наполеон? Увы, я не найду ответа. Или все-таки к счастью. Никто мне не объяснил и того, зачем же пригласили Изабель. Я могла бы смириться с барбекю, которое так жаждил устроить мой отец, могла бы перенести пару часов в присутствии нашей, черт возьми, «семьи», но эта женщина… Увольте. Или сразу убейте. Я не хотела ее видеть. Вот совсем. Да, моя робость и страх встречи нелепы, но я имела полное право бояться. Во-первых, у нее была интрижка с Деймоном. Моим Деймоном. И, как вы уже поняли, это было главной проблемой. Во-вторых, я разоблачила их при доброй кучке людей, что вызвало ожидаемый гнев этой странной дамы. В-третьих, наша общая встреча стала бы не просто глупой, а чертовски ужасной. Зачем? И за что?..        Изабель Флемминг. Роковая женщина, бывшая моего парня и по совместительству мать Клауса. Это отвратительно и все же удивительно. Забавным мне казалось то, что сначала дама вызвала у меня исключительно положительные эмоции. Но первое впечатление часто бывает обманчивым. Я попросту не знала, как вести себя в этот день и что необходимо делать. Инстинкт подсказывал охранять Деймона, мозг — защищать себя. Уже с самого утра, как только я успела открыть глаза и потянуться, мною овладел стыд. Стыд за то разоблачение, стыд за мою любовь к Сальваторе, стыд перед отцом, стыд за свое собственное существование. Понятия не имела, чем кончится барбекю. Поджарят мясо или меня? Поживем и увидим. И я надеялась, что после всего еще смогу видеть. Ну или хотя бы жить. Сердце неуемно клокотало в груди, и я едва ли нашла силы подняться на ноги, чтобы подползти к зеркалу и собрать непослушные каштановые волосы в небрежный пучок. Выспалась. Расслабилась. Трясусь. Помнится, Лили говорила что-то о выгоде общения с Изабель и нелепости затянувшейся ссоры. Я с этим совершенно не согласна. Разве правильно, что суббота начинается с нервной дрожи и самоуничтожения гнетущими мыслями? Вряд ли.        Весь дом захватила суета. Стоило мне выйти в коридор, как я сразу же столкнулась с быстро шагающей горничной, которая, в свою очередь, чуть ли не снесла метавшегося по этажу Коннора. Он поприветствовал меня кивком и вновь унесся куда-то, еле успевая выполнять все свои обязанности, а я, не умеющая жить в шумном хлопотливом хаосе, устало поплелась в столовую, надеясь на завтрак. И на него действительно надо было надеяться. Я хорошо помнила тот благотворительный вечер, на котором бывал мой психолог, и особенно вгрызлась в память людская занятость. Потонув в делах, никто не хотел замечать меня и, как следствие, кормить. Конечно, можно было дождаться обеда и приготовленного на улице мяса, но отчего-то мне думалось, что и маленький кусочек не полезет в горло. Да. Я тот еще оптимист…        Спустившись на первый этаж, я медлительно прошла через холл в столовую, поглядывая по сторонам. Несколько человек как раз пытались вынести на террасу перед домом круглый столик, и я ненадолго затормозила, с интересом наблюдая за их неудачными попытками. Зевнула, повела бровью и, когда картина суеты работников наскучила, поплелась на кухню, где как всегда шумела посуда и один за другим раскрывались аппетитные ароматы. Новенький повар с темной бородой и суровым взглядом, которого я прежде не видела, быстро обеспечил меня горячим кофе и тостами. И я, пожелав доброго утра бегающей между другой прислуги Викки, перенесла свою трапизу в тихую, лишенную голосов и забот столовую. Длинный стол и пустые стулья вдруг навеяли на меня странный холодок, становилось чересчур одиноко. Бледный свет проникал в помещение и падал на светлые стены, ограждавшие меня от суматохи огромного коттеджа Сальваторе. Готовились к гостю. К важному гостю. И пока я откусывала кусочек своего тоста с сыром, где-то в другом уголке этажа взволнованно бегали работники, озабоченные предстоящим обедом, организовать который было поручено на улице. Кто-то отвечал за установку гриля и мебели на участке, кто-то был обязан вовремя подать посуду, овощную нарезку и напитки, а кто-то и вовсе должен был следить за общей атмосферой мероприятия и мгновенно исполнять любые прихоти. И объединяла всех этих людей сильная тревога, вынуждавшая их с большей ответственностью относится к происходящему. Мне было даже интересно, что же удумает Лили, и каким будет наше застолье. Допив свой крепкий кофе, я подперлась к окну и уставилась на клочок территории, где мельтешили чужие силуэты. Оборудование для высокого, чугунного гриля, довольно-таки длинный стол с плетеными креслами, деревянная лавка чуть поодаль и разложенные на краю табуретки столовые приборы, которые тщательно натирала полотенцем хрупкая, низенькая горничная. Я взирала на это из дома, спрятанная за толстыми стенами и слоем начищенного стекла, и казалось, словно я непунктуальный зритель, из зала наблюдающий за установкой декораций на сцене. Весьма иронично, что готовился самый настоящий театр. Изабель ждут наигранно приветливые лица и фальшивое добродушие, чем она будет упиваться несколько часов, не убирая с лица надменной улыбки. Во мне снова вспыхнул страх… Боялась ее взглядов на Деймона, боялась ее адресованных мне слов, боялась одного лишь присутствия этой женщины. Боялась. Коленки предательски дрожали, и все ноги вдруг сделались ватными и непослушными. Я все еще не отходила от окна, глазами обводя участок, и разглядела кружившегося возле гриля отца, рядом с которым уже стоял Коннор и что-то воодушевленно объяснял. Отец… Он наверняка был рад всему, что творилось в этот теплый день, и с нетерпением ожидал начала барбекю. Уверена, он не раз представлял, как все соберутся за столом, и он почувствует себя истинным хозяином, взвалив на себя непосильную другим обязанность пожарить мясо. Как же смешно… И грустно. Я хмыкнула, не имея терпения и дальше смотреть на приготовления. К черту. Всех. Смирившись с неизбежным и отбросив гнетущие мысли, я поплелась обратно в свою комнату, намереваясь хоть что-нибудь сделать со своим внешним видом. Еда, столы, участок — забота Лили и ее отважной команды. К чему же мне забивать голову подобной ерундой? Как я и сказала, к черту…        Что надеть? Этот вопрос задает себе каждая девушка. Причем, это никак не зависит от ее гардероба. Платья и туфли, худи и кеды… Не важно. Совсем. Меня не должно было волновать, в каком виде я предстану перед людьми, чье существование нехило раздражало меня, однако сердце ускоряло ритм и вынуждало паниковать. Необходим комфорт. И красота. Комфортокрасота. Я раскрыла шкаф в надежде, что нужные вещи сами выпадут на меня, разочарованно вздохнула и перебрала несколько стопок, в итоге выбрав синие джинсы и черную толстовку с капюшоном, который в крайнем случае скроет меня от посторонних глаз. Заходить в гардеробную и теряться в буйстве красочных фасонов мне не хотелось, я быстро натянула на себя обычную одежду и принялась расчесывать волосы, которые с большим трудом смогла собрать в высокий хвост. Заспанная и недовольная. Выражение моего лица ясно выражало мое настроение, и в глазах открыто читалась неприязнь ко всем людям и самому мероприятию. Происходящее походило на детский утренник, на который ребенок совершенно не хочет идти, зная, что его ждет дешевый костюмчик тыквы. Вот и я, будучи той самой тыквой, не имела никакого желания спускаться вниз, встречать гостей и проводить с ними целый день. Я стояла посреди комнаты, не решаясь сделать хоть что-то, и смотрела в пустую, зримую только мне точку, пропадая в неугомонных мыслях.        — С добрым утром, мелкая. — раздался хрипловатый знакомый голос, который резко вернул меня в реальность. Я перевела взгляд на дверь и приметила силуэт Деймона, что привалился спиной к стене и изучал меня своими льдисто-голубыми глазами. Он неотрывно таращился на меня, самодовольно улыбаясь уголком рта, и я могла только завидовать его уверенности и спокойствию. Не дожидаясь разрешения, он прошел в мою комнату и плюхнулся на край кровати, с властностью в нежных движениях потянув меня за собой. Мы вдвоем упали на постель, и это немного развеселило меня и вынудило улыбнуться. Тело моментально расслабилось, и я ближе подползла к Сальваторе, чтобы очутиться в его крепком объятии. Усмешка, поцелуй в висок, тишина. Каким-то магическим образом этот парень понимал, как был необходим именно в эту минуту, когда я мысленно ненавидела себя и весь окружающий мир. Его теплое тело, крепко держащие меня руки, терпкий аромат одеколона — всё, что было нужно. Деймон снова стал моим личным лекарством от всего на свете, и я даже зажмурилась, вдыхая его уже родной запах и прислушиваясь к его ровному дыханию. — Я, кстати, зашел напомнить, что сегодня мы с тобой играем родственников.        — Да ну тебя! — возмущенно прошипела я, и сильнее сжала его в своих руках, на что он приглушенно рассмеялся. Его синий, задумчивый и вместе с тем восторженный взгляд был прикован исключительно ко мне, и я винила себя за то, что подняла свои глаза на него. Теперь уже не было шанса отвернуться… — Давай останемся тут? Я разрешу тебе всё, только давай не пойдем…        — Всё? Прям всё? — загадочно переспросил он, поиграв бровями и неоднозначно ухмыльнувшись, а я шутливо толкнула его и рассмеялась. Этот смех был либо нервным, либо стыдливым. Третьего, увы, не дано. Деймон внезапно подхватил мое тело, словно оно ничего не весило, и взгромоздил меня на себя, из-за чего я опасливо стала озираться на дверь. Теперь я сидела верхом на лежащем и улыбающемся как сам дьявол парне, когда же комната была открыта и доступна каждому, кто суетливо топтался в коридоре. Страшно. И оттого не менее интересно. Вот же черт… К моим щекам прилил легкий румянец, и Деймон тыльной стороной ладони провел по моей щеке, аккуратно притягивая меня для поцелуя. Но я противилась. И бешенно стучащее сердце, и остатки здравого сознания подсказывали мне, что риск был не лучшим моим спутником сегодня. Мы не могли. И, в первую очередь, не могла я, трусливая и взволнованная. Сальваторе, которого явно не радовал мой демонстративный отказ и грустный взгляд карих глаз, шумно выдохнул и позволил мне слезть, после чего я удобно расположилась на второй половине кровати.        — Не сейчас, братишка. — колко выпалила я, не сводя глаз с Деймона, что вдруг заинтересовался идеально ровным потолком.        — Ты же не хотела идти. — возразил он, понизив тон голоса, в котором проглядывалась легкая обида.        — Придется. У меня нет выбора. — обреченно ответила я.        — Выбор есть всегда. Например, сверху или снизу? — издевательски проговорил он, смотря на меня такими невинными голубыми глазками, словно спрашивал, сколько времени на часах. Я прищурилась с притворной злостью и неожиданно для Деймона снова оказалась сверху, впившись в его губы. Соблазн был слишком велик. Каждая моя клеточка ныла от нехватки его тепла, и теперь, когда мы снова зажимали друг друга в объятии и соединяли наши языки, улыбаясь и что-то тихо мыча, я наконец-то поборола отвратительную боль. Мой. Задыхаясь, шумно дыша и блуждая ладонями по моему поддатливому телу, Деймон перевернул меня и навис сверху, прожигая затуманенным голубым взглядом, когда мы едва смогли оторваться друг от друга. Голодные, дикие глаза. Я боялась их и сходила с ума. Настоящее мучение видеть столько страсти в его зрачках, чувствовать исходящее от его напряженного тела тепло и осознавать, что несколько следующих часов раскидают нас по разные стороны пропасти. Никаких касаний, никаких объятий или поцелуев. Да я замерзну без него…        — Кэр тоже приедет, это радует. — с неохотой поднявшись с кровати, я проследовала к зеркалу и расправила на себе одежду, после чего развернулась к приблизившемуся Деймону. Он пожал плечами, не зная, разделять ли мое довольство насчет приезда Форбс, и вскинул темные брови, будто резко о чем-то вспомнил. Сальваторе выудил что-то из кармана своих джинсов, пока я дожидалась от него разъяснений. Черная шелковая лента. Я чуть нахмурилась, разглядывая темную полоску в руках Деймона, и в мыслях не было ни одной догадки, зачем она вдруг ему понадобилась. Парень лишь подошел ко мне сзади, провел ладонью по моим каштановым волосам, собранным в хвост, и аккуратно привязал ленточку к маленькой незаметной резинке. — Зачем? — смотря в зеркало и непонимающе хлопая глазами, спросила я. Провела рукой по гладкой, приятной на ощупь ткани и перевела взгляд на закусившего губу Деймона.        — Узнаешь. — только и ответил он. Интригует. Я показала короткую улыбку, напоследок поцеловала Деймона в щеку и поспешно отпрянула, следя за его греющей душу реакцией. Он улыбнулся и снова поиграл бровями, но читалась в его прозрачных, ясных глазах скрытая тоска, какая мучала его и передавалась мне. Мы вдвоем покинули комнату и направились в холл, нелепо держа дистанцию между нашими телами. На время стали чужими. Играем холодное безразличие, которое никогда не было нам знакомо. Даже в самые первые дни мы бросались друг в друга искрами эмоций и чувств. Ненависть, азарт, злоба… Что угодно, лишь бы не равнодушие. И теперь, пытаясь не встречаться взглядами, мы по разные стороны лестницы спускались в просторный холл, где уже поджидали гостей Лили и Коннор. Главная задача: не засмеяться сегодня. Или все-таки не заплакать…        — А где отец? — зачем-то поинтересовалась я, взглядом не найдя его среди людей на первом этаже. Холл был пронизан тишиной и покоем, и только чуть слышные шаги пробежавшей мимо горничной раздались слабым эхом. Коннор озадаченно смотрел на входную дверь, ожидая гостей, что должны были вскоре подъявится, и всего на мгновение домоуправ глянул в сторону Деймона, наградив его обыденным пренебрежением.        — Он на улице. Готовится к барбекю. Рано утром нам доставили лучшую мясную вырезку. — сообщила миссис Сальваторе, на чьем бледном, как всегда уставшем лице играла неестественная улыбка. Было заметно, как же сильно женщина старалась выглядеть радостной и спокойной, однако ее нервозность выдавал беглый пустой взгляд тех самых глаз, которые совсем недавно мокли от горьких слез. Лили была лишена свежести, и с мрачностью в своей стройной фигуре излучала только слабость, какая овладевала и ее телом, и лицом, и душой. В синем платье, с собранными темными как у Деймона волосами она стояла посреди холла и постоянно посматривала на часы, оглядываясь вокруг себя и ненадолго сосредотачиваясь на Конноре, как бы ища в нем поддержку.        — Когда они придут, то… — заговорил домоуправ, обращаясь по большей части к Деймону, но его размереннный голос прервал настойчивый звонок в дверь, к которой пулей подлетела Викки. Она встретила несколько медленно вошедших фигур и проводила их к нам. Сердце ускорило ритм. Я вдруг забыла все слова и очистила голову от каких-либо мыслей, вогнав себя в тупик. Как дурочка обездвиженно стояла на месте, не имея сил пошевелиться или заговорить, и только подоспевшая ко мне с объятиями Кэролайн смогла развеять минутную панику. Она долго сжимала меня, сияя подобно майскому солнцу, и ее искренняя улыбка придавала мне чуточку уверенности, которая была самым ценным подарком в этот день. Кое-как решившись глянуть на гостей, я сразу же наткнулась на среднего роста женщину с гордым, серьезным взглядом и легкой, словно случайно упавшей на лицо улыбкой. Изабель заявилась в наш дом во всеоружии, от нее прям-таки веяло силами и пламенной живостью. Темное платье плавно струилось по ее стройному, красиво сложенному телу, а широко распахнутые глаза обводили дом, когда же весь ее образ оставался спокойным и каким-то блаженным, словно ничего в этом мире не волновало столь прекрасную даму. Уверенная. Красивая. И такая стерва… Она подсознательно признавала свое превосходство, и даже походка была мягкой и ровной, будто какая пантера завернула в наш холл, сытыми глазами разглядывая ничтожных людей. И мой страх разрастался сильнее с каждой секундой. Ведясь на уловки собственной паранойи, я посмотрела на Деймона, боясь увидеть тот самый восхищенный взгляд, какой он мог посылать только мне, однако парень с равнодушием смотрел в экран своего телефона, игнорируя это представление. Форбс, как я позже заметила, наблюдала за женщиной с таким же любопытством и презрением, что и я. По ее невольно скривленному лицу пробежала тень неодобрения, и я слегка потянула ее за локоть, призывая быть добрее и приветливее.        — Как же я рада нашей встрече, Лили!.. Хорошо, что мы уладили все вопросы. — томно проговорила Изабель, наградив миссис Сальваторе показательным объятием и повернувшись ко мне. — Привет, Елена. — сделав огромнейший акцент на мое имя и произнеся его с особенной интонацией, дама еще радостнее заулыбалась, отчего по коже пробежался холодок. Какой ужас. Сердце могло выскочить прочь из грудной клетки в любую минуту. Я не могла больше видеть перед собой эту женщину, пропитанную фальшью и свежестью, и отвернулась, разглядывая теперь две другие фигуры, застывшие возле нас. Ник и личность ранее неизвестная. Клаус махнул мне, и какие-либо другие жесты или слова были бы излишне. Он поспешно украл у меня подругу, что-то тихо ей бормоча, когда же все мое внимание обратилось на высокого, рослого мужчину, который с поразительной вежливостью обменялся любезностью с Лили. Я в этот момент напоминала маленького ребенка на семейном празднике, которого не замечают, не представляют и только приглашают к столу, где после третьего бокала спрашивают о возрасте и наличии ухажера. Отстой. Мне резко стало не хватать Деймона… Да, он стоял рядом. Да, он был здесь. Но я не чувствовала его рук, не слышала его голоса, и уже считала себя полностью потерянной.        — Я Джейсон. Многое о Вас слышал, Елена. — басовитым, ровным голосом сказал мужчина в светло-сером костюме. Не сразу распознав, что он обращался ко мне, я замешкалась и растерялась, не зная как поступить. Заминка задела каждого, и Лили попыталась исправить неловкую ситуацию своим мягким, ненастоящим смехом.        — Приятно познакомиться. — кое-как промямлила я, вглядываясь в лицо мужчины, чуть тронутое морщинами. Старше сорока и моложе пятидесяти. Его подбородок украшала темная, густая щетина, от которой будто бы и брали оттенок большие, сверкающие таинственностью глаза. С добрыми намерениями он галантно протянул мне руку, которую я должна была пожать, но я затормозила и оцепенела, продолжая рассматривать этого человека, ставшего казаться мне удивительно знакомым. Черт. Мысли быстро сменялись в голове, и я начинала прокручивать перед глазами каждое воспоминание, которое могло бы быть связано с крепким, имеющий достаточный возраст мужчиной. Смотрел так долго и жутко… Лили уже привлекла всеобщее внимание своей подготовленной речью, но я все еще смотрела в эти сверкающие, черные глаза, получая ответное внимание. Мурашки по коже. Где же я его видела? Интересный вопрос. И я искала ответ. Широкий лоб, опрятный вид, таинственный взгляд. Что-то до боли знакомое и в то же время чужое…        — Я думаю, мы можем пройти к столу. — Лили подытожила поток своих слов, которые я пропустила мимо себя, и жестом указала на выход, увлекая кучку людей на улицу. Изабель шла с ней в один шаг, что-то бурно обсуждая и, к счастью, забыв о моем существовании; Кэр и Ник по-прежнему ворковали и сплетали свои ладони, что вызывало у меня маленькую зависть; Деймон так и терял свое внимание на просторах интернета, не убирая из рук телефон. И только я не знала, что и как делать. Как русалочка молчаливо глядела на принца и мечатала одолеть эту стервозную Урсулу… И глупо переглядывалась со взрослым, статным мужчиной. Он таращился на меня, я — на него. И почему-то до сих пор внутри меня не вспыхнуло нужное воспоминание, которое решило бы кучу вопросов в моей голове.        Как только мы покинули дом, меня окатило осенней приятной прохладой, которая слегка успокоила нервы и взбодрила мое тело. Стало гораздо лучше. Над нами нависало бело-серое небо, пронизанное золотистыми полосами еле выглядывающего солнца, которое блеском переливалось на исполинских деревьях далекого холмистого леса, тронутого буро-желтым цветом. Мрак в союзе с яркостью долгожданного солнца. Красиво и жутко. Так можно было описать и наше барбекю, наполненной роскошью и изяществом, но не предвещающее ничего хорошего. Порывы легкого ветерка нападали на каждого из нас, шагающих по забавной тропинке к нужному клочку огромного участка. В глаза сразу бросился внушительных размеров чугунный гриль, от которого исходил темный ароматный дымок, взмывающий вверх и расплывающийся над коттеджом. Гости и Лили целенаправленно прошли к столу, заняв свои места, пока я оглядывалась по сторонам, наслаждаясь осенней атмосферой и непривычным теплом. Лес, окутанный исчезающим вдалеке туманом, крыши других домов, шелест листвы… Вся представшая перед глазами картинка уносила меня куда-то в иную реальность, и только запах напоминал о чертовом барбекю. Пахло жаренным. Звучало неоднозначно, но и смыслов на самом деле было несколько. Что-то будет. Я точно это знала. Отец, встретив нас всех улыбкой, пожал мужской половине присутствующих руку и снова удалился к грилю, ни на минуту не оставляя его без внимания и суетясь над готовившимся мясом. Желудок предательски заурчал, и я шумно вздохнула, все-таки сев на стул за стол этих лживых лиц. Расположение гостей играло со мной злую шутку: Изабель напротив Деймона, который в свою очередь напротив меня… Справа — странный Джейсон, слева — Лили, рядом с которой мой отец… Я зажата, я в углу, я в тупике. Отстой.        — Сегодня выдался хороший день. — первой заговорила Изабель, когда все пропустили первую партию алкоголя. В моем стакане был апельсиновый сок, и я была этому очень рада. Свежий ум был бы главным помощником, уберегающим от всяких глупостей. Кэролайн пила зеленый чай, как и мой отец, осмелившийся оставить мясо и подойти к столу. Застыла неловкая, странная тишина, и снова раздался звон встречающихся бокалов, содержимое которых все повторно опрокинули в себя. Я глянула на Деймона, чего не делала уже несколько минут, и встретилась с его долгим, недобрым и чем-то озабоченным взглядом. В его руке бокал с виски, в его уставленных на меня глазах недовольство, в его теле напряжение… Я нервно сглотнула и отвернулась, боясь поселить внутри себя больше тревожных раздумий. Снова подул ветер, который принес новые волны вкусного аромата, и я старательно пыталась сконцентрироваться только на еде и общей радости. Наигранной. Но радости. Но наиграннной.        — Так вы познакомились в Джорджии? — дабы объединить всех за столом какой-нибудь темой проговорила Лили, обращаясь к Изабель. По улыбающимся лицам женщин становилось ясно, что ранее они успели устроить совместную встречу и провести долгий разговор, который и подвел их к натянутому дружелюбию сегодня. Флемминг, очевидно, была обрадована, что стала главным объектом обсуждения, и все внимание отошло к ней. Засияв ярче прежнего, дама тихо кашлянула и с приторно-сладким умилением глянула на Джейсона, который словно не замечал такого ее взгляда и продолжал крутить в руке бокал. Он изредка поднимал свои глаза, смотря сразу на всех и ни на кого, и его крупная фигура молчаливо терялась среди всех сидящих.        — Мы познакомились еще три года назад. Но на прошлой неделе он предложил встретиться и… Вот мы здесь. — Изабель бросила кокетливый смешок, довольная и вопросом, и своим ответом. Мне стало интересно, как же отнесся к такому лепечущему голосу ее сын. Но Клаус и вовсе отрекся от всего стола, общества и беседы, перешептываясь с Кэролайн. А она… Идеальна среди этих людей. С аккуратной красотой и легкостью девушка блистала за этим столом, умея ловко ответить на каверзный вопрос и приспособиться к лицемерному общению. Такая жизнь, что свалилась на меня, как никому другому шла Форбс, приосанившейся и радовавшей глаза Изабель, ее кавалера и всех прочих. Зависть? Нет. Такая веселенькая, показушная игра совсем не для меня.        Далее разговор зашел о политике, никак нас не касающейся. Каждый старался вставить свое слово, поддержать цепь высказываний, и только я сидела, сохраняя молчание и ковыряя вилкой стейк наконец-то поджарившегося мяса. Отец присоединился к столу, с добрым лицом обводя каждую персону, и Лили умудрялась подхватывать его настроение, с аналогичным выражением лица взирая на присутствующих. Два хозяина. Две гордые птицы, приютившие гостей не особо им приятных. Ник что-то с увлечением рассказывал о своем успешном бизнесе, которым хоть и гордился, но оставался скромным и рассудительным. И я… Не вру, поверьте… Я пыталась не смотреть на Деймона, зная, что во взгляде проскользнет предательская нежность, однако глаза постоянно находили его темную, напряженную фигуру. Недовольный. В частности тем, как Изабель время от времени кидала на него косые, неоднозначные взгляды. Казалось, что она подобно мне была заворожена этой мрачной, изящной красотой парня, чей льдистый взгляд выдавал истинную неприязнь к происходящему. Красивый. Мой. Только мой. И эти глаза, и это тело, и этот хрипловатый голос… Но почему она так смотрела на него? Зачем прожигала своим взглядом, прокручивая моего личного демона в своих мыслях? Бесило. Очень. Меня уже трясло от внутренней злости, и я с трудом сдерживалась, чтобы не сбежать прочь, забрав с собой Деймона. Невыносимо. Мучительная пытка. Мне не нужно было это мясо, эти разговоры… Сердце ускоряло ритм. Сальваторе еще ни разу не произнес и слова, медленно потягивая виски и равнодушно осматриваясь по сторонам, нагло и по-хозяйски выказывая свою незаинтересованность. И только эта дама, которой едва удавалось скрыть свою вульгарнось в стреляющем, искрящемся взгляде, выводила меня из себя и вынуждала нервничать. Вдох. Выдох.        Подул свежий ветер, порывы участились и трепали края бежевой скатерти. В воздухе надолго засел аромат дымка, хотя гриль уже был выключен и отброшен на задний план. Теперь всех занимали посиделки и светские разговоры, сильно притившие мне и Деймону. Вежливый тон, тихий смешок, глуповатые улыбки. Я устремляла взгляд на далекий лес, холмами возвышавшийся вокруг подобно мрачной бурой стене, и пыталась привыкнуть к постоянному лепету людей. Сытых, довольных и занимающих место в дешевом театре людей. Несколько раз к нам подбегали горничные в своей отглаженной, чистой форме и подносили салфетки, забирая на обратном пути грязную посуду. И этот стол, который переполняло изобилие пестрых закусок, прекрасно располагался на участке перед огромным коттеджом. В любом другом случае, когда бы не было рядом этих людей, я могла бы наслаждаться обедом на свежем воздухе и атмосферой такого мероприятие. Но не сейчас. Не сейчас, когда подруга не была моей поддержкой, замечая только рядом сидевшего Клауса. Не сейчас, когда я пыталась вспомнить лицо Джейсона, галантного и довольно-таки приличного. Не сейчас, когда я мысленно уже тысячу раз уничтожила Изабель, не спускающей глаз с Сальваторе. Как она могла? Она могла. Нахальные искры переливались в ее расширенных зрачках, и каждое выпущенное ею слово приобретало поразительную мягкость, которой она наверянка пыталась очаровать парня. И, конечно же, не сейчас, когда я была так далека от Деймона. Не сейчас. Я отсчитывала каждую минуту, с нетерпением дожидаясь окончания этих ужасных посиделок…        — Кстати говоря, у Елены день рождение на следующей неделе. Кажется, мы снова можем собраться. — по моим ушам что-то резануло. Я вздрогнула и подняла уничтожающий взгляд на отца, который покончил с мясным стейком и переглянулся с Лили, одобрительно кивнувшей головой. Шок бился с яростью внутри меня. И зачем он только упомянул про меня… Портить праздник таким вот составчиком? Спасибо, папа. Я шумно вздохнула, и все глаза вмиг устремились на меня, изучая нового героя разговора. Пытаясь побороть вспыхнувшие от одной лишь фразы эмоции, я даже не сразу заметила, как оживился Деймон, ближе подсевший к столу и окинувший меня прищуренным, слишком хищным взглядом. Он что-то прокручивал в голове, запоминая и обрабатывая случайно полученную информацию, когда же я оглядывала всех остальных. Особое внимание я уделила Изабель, которая совершенно забыла про своего спутника и, делая мелкие глотки красного как ее яркая помада вина, изучала Сальваторе. Мымра. Но мне стоило бы перетерпеть… Все радостно стали поддерживать «гениальную» идею, которую родил мой горе-отец, и с чужих уст начало слетать мое имя, что вместе с прохладой осени пробегалось мурашками по моему телу. Опустила глаза, закусила губу, прокляла весь мир. Свежий воздух уже перестал меня спасать, и я смирилась с жаром, накатившим на меня то ли от смущения, то ли от злости.        — За прекрасную молодую девушку! — прервав остальных, громко и торжественно произнес сидевший справа от меня Джейсон, поднявшись на ноги и протянув руку с бокалом вверх. Его тост нашел отклик на сотый раз заулыбавшихся лицах, и каждый сделал глоток алкоголя в мою честь. И только Деймон оставался на своем месте, продолжая пялиться на меня и молчать. Если честно, то подобное поведение было абсолютно несвойственно парню, и только позже я поняла, что так выражалась крайняя степень его раздражения и неудовлетворения. Сальваторе отбивался от толпы и походил на черную, грациозную пантеру, которая могла бы прикончить любого, стоило бы захотеть. И снова эти сводящие с ума глаза…        Все выпили за меня, кроме самой меня (что было весьма забавным), и снова расселись по своим местам, подыскивая следующую тему, которая бы спасла от неловкости и тишины. Джейсон, не торопясь садиться и потянувшись за овощной нарезкой, вдруг белой, ослепляющей вспышкой представился мне. Стоя у стола, высокий и статный, он чуть поддался вперед, протянув за собой шлейф запаха терпкого алкоголя, резко ударившего мне в нос. Темные небрежно уложенные волосы, чуть спадающие на лицо, широкий силуэт… Я невольно охнула и мгновенно осеклась, боясь быть услышанной. Сердце вдруг замерло и камнем бросилось в пятки, вынудив меня побледнеть и отвернуться. Этот силуэт был знаком. Ярким воспоминанием Джейсон, в той же позе и с тем же запахом, представился в моей голове, и я в который раз поразилась судьбе, что жестоко игралась со мной. В премии «Самый везучий человек столетия» снова побеждаю я. Прошибло током, и все тело лихорадило. Уже становилось интересно, помнил ли он… Впрочем, не зря он постоянно сверкал своими черными зрачками, таращась на меня. Ресторан. Я и Деймон. Незаказанная бутылка дорогого алкоголя. В тот миг, ослепленная испугом за возможность драки, я совсем не смотрела на незнакомца, и только сейчас кое-как воссоздала его образ в памяти. Джейсон был раздором сорванного свидания… Он снова сел возле меня, вклинился в разговор со статичным спокойствием, однако я могла такому лишь завидовать. Спутник Изабель — незнакомец, желавший моего внимания. Уму непостижимо.        Едва отделавшись от застигшего меня врасплох удивления, я потянулась к карману за телефоном. Дрожащими пальцами я торопливо набрала сообщение, которое отправила Деймону, совершенно не узнавшему такую личность и продолжающему устало коротать время за столом. Еще недавно он послал бы всех к черту и скрылся в своей комнате, но сегодня он смирно сидел за столом и терпел неприятное ни ему, ни мне общение. И я знала причину. Поддержкой был он, а не погрязшая в светлых романтических чувствах Кэр. Сальваторе разделял мои мучения, молчал и был единственным спасательным кругом в этом море лжи, лицемерия и фальши. Спустя пару секунд я подловила звук оповещения телефона Деймона, который с неохотой уставился на экран и непонимающе изогнул бровь, распознав, что сообщение пришло от меня. Парню хватило мгновения, чтобы прочитать несколько строк и нахмуриться. Деймон поднял озадаченный, серьезный взгляд на меня, а потом ненавязчиво глянул на Джейсона, подмечая каждую мелочь и рассматривая его раскрасневшееся от выпитого спиртного лицо. Чуть погодя, Сальваторе вернулся к нашему немому диалогу и отрицательно качнул головой, как бы не соглашаясь с моей догадкой, однако после повторного изучения мужчины парень заметно напрягся. Его скулы стали виднее, и заиграли желваки. Бесится. Голубой жуткий взгляд кидался молниями, и я начинала бояться за его терпение. Казалось, что всё его тело накалилось до предела, и Деймон инстинктивно сжал кулаки, направляя в них свое негодование.        — Лили, ты ведь хотела показать мне тот самый крем… — эмоционально сказала Изабель, и Сальваторе резко обернулся на ее голос, невольно встретившись с ее коварно-страстным взглядом. Она добилась своего. Как мартовская кошка извивалась на своем стуле перед ним и теперь ликующе лыбилась, поймав его внимание. Я тихо кашлянула, стараясь таким образом позвать парня, но тот опять вытаращился на Джейсона. — Поверить не могу, что ты купила его за тысячу евро. Что в нем такого?        — Все уже пообедали, думаю, было бы неплохо пройтись. — отозвалась миссис Сальваторе. — Идем, я покажу его.        — Крем для вас интереснее компании? — шутливым тоном вмешался отец, и я снова не узнавала этого человека, менявшего маски чаще зубных щеток.        — Все могут прогуляться, потом опять соберемся. — показав короткую улыбку, пояснила Лили. Озабоченная внезапной идеей, Изабель оживленно вышла из-за стола и последовала в дом за хозяйкой, как и мой отец, которому удалось завязать разговор с Джейсоном. Они вчетвером скрылись в доме, и отчего-то стало легче дышать. Я, шумно выдохнув и наконец-то расслабившись, приблизилась к заливисто смеющейся подруге, на которую с умилением смотрел Клаус.        — Кэр, она… — заговорила я, но Форбс жестом приказала мне молчать.        — Представляешь, вчера Ник, когда… — бестактно перебив меня и даже не попытавшись выслушать, подруга снова рассмеялась. Нет. Это предел. Отстойное чувство расползалось внутри меня, и я, закатив глаза, оставила Кэр в обществе ее парня, и вернулась за стол, подперев голову руками. Отстой.        — Значит, на следующей неделе мы будем всё делать законно? — усмехнувшись, почти шепотом произнес Деймон, вдруг усевшийся рядом со мной. Он выжидающе и задумчиво смотрел на меня, словно ждал какого-нибудь ответа, но я молчаливо и обездвиженно пропадала в собственных мыслях. Покосилась на подругу, воркующую с Клаусом, и поморщилась, припомнив его нерешенные интриги и зачем-то вспомнив про наличие тайн отца. — Придумала подарок?        — Отстань… — устало протянула я, отмахнувшись от его вопроса. — Изабель. Она… Она так пялилась на тебя и…        — Тсс… — шикнул Сальваторе, не дав мне договорить. Они все сговорились? Я недовольно прищурилась, готовая уже повышенным тоном показать возражение, однако вся моя злость моментально улетучилась, когда Деймон сжал мою ладонь в своей и потянул куда-то прочь от стола. — Нас уже не будут искать. Пошли.        — Куда? И зачем? — неохотно переставляя ноги, чтобы передвигаться к крыльцу дома, я закидывала парня вопросами, на которые не получала ответов. Он лишь самодовольно ухмылялся и уверенно вел меня внутрь, словно имел четкий план, мне совсем недоступный.        Быстро миновав забавную тропинку, мы прошли через участок и оказались на крыльце, без промедлений зайдя в дом. Волнение сменялось нетерпеливостью и любопытством, и буйство смешанных эмоций крутилось внутри меня, вынуждая обеспокоенно искать беззвучные ответы в голубых глазах Деймона, в которых игрался странный огонек. Он крепко держал мою руку, волоча меня за собой и иногда оглядываясь по сторонам, будто бы кто-то мог нас увидеть и почувствовать сгущающееся между нами тепло. Дальше — лестница. Почти перелетая ступени, Сальваторе поднялся на второй этаж, когда же я еле успевала за ним, спотыкаясь и смеясь. Он имел надо мной слишком много власти… Я доверилась ему, позволила вести куда угодно, не заботясь уже ни о чем на этом свете. Мы поднялись на второй этаж, и Деймон хотел потянуть меня в сторону комнаты, однако затормозил на месте, прислушиваясь к громким голосам, раздававшимся сверху. Кто-то спорил или ругался. Я недоуменно приподняла бровь, пытаясь разобрать чью-то болтовню, но это оказалось тщетным.        — Что там? — спросила я Сальваторе, кивнув на лестницу, ведущую к третьему этажу, где жила прислуга и были обустроены развлекательные зоны. Это, конечно, было глупо. Откуда ему знать? Мы синхронно метнулись наверх и даже рассмеялись тому, как нелепо это вышло. Любопытство — враг мой. Впрочем, вы об этом знаете. Но еще лучше вам известно, что я самая неудачливая в мире дура. Именно. Дура. Потому что снова была готова взорваться от злости, ревности и гнева, разглядев перед собой Изабель и ее притворно шокированную мину. Как только мы поднялись, моим глазам представилось несколько столпившихся силуэтов, которые замерли у комнаты прислуги в коридоре и издавали громкие, возмущенные реплики. Джейсон снова был не при делах, стоя в стороне и с безразличием наблюдая за маленькой сценкой, когда же Лили и Коннор с неподдельным шоком и разочарованием таращались на зажатую в угол Викки, чье лицо приняло багряный оттенок. Тысяча вопросов возникла в моей голове, и я переглянулась с Деймоном, который изучал кучку людей взглядом и закусил губу, ничего не понимая. Ругань. Вздох. Лепет. Мы приблизились к ним, уже наплевав на необходимость держать дистанцию.        — Как такое могло произойти?.. Это отвратительно… — дребезжащим, уже сорвавшимся голосом произнесла Лили, и серость ее лица делала ее похожей на холодную, мертвую статую. Ею завладела боль дикого разочарования, какое читалось в округлившихся глазах Коннора.        — Я… Я… Не знаю, но… Я… — отговаривалась Викки, которая заметила меня и безмолвно молила о помощи. Меня пробила дрожь при виде этого беспомощного человека, над которым высились чужие фигуры с презрительными брезгливыми взглядами. — Миссис Сальваторе, я…        — Замолчи! — вскипев, громко выкрикнула Лили, закрыв лицо ладонью. Она переглянулась с Коннором и, не выдержав и секунды в этом тесном, темном коридоре, бросилась куда-то прочь, исчезая за углом. Зависла мертвая тишина, нарушаемая только нервным дыханием горничной. Ее глаза бегали по людям, как и мои… Только вот я остановилась на Изабель, которая с гримассой удивления и оскарбления застыла у стены. Да-да, святая. Конечно. Я не знала всех деталей, но была готова обвинить во всем Флемминг, лишь бы выгнать ее из этого дома и моей жизни.        — Что здесь? — монотонно и хрипло проговорил Деймон. Я вздрогнула. Сталь его голоса тихим эхом разлетелась по этажу, и этот серьезный взгляд голубых глаз, в которых вспыхнул уже новый огонь, переместился на Коннора. Я молчала и ждала. Сердце. Бешеннное, непослушное сердце. Удары один за другим отдавались в висках. Все вдруг оглянулись на Деймона, и я выть была готов, когда на лице Изабель снова заигрался блеск интереса и любезности.        — Мистер Сальваторе… — протараторила Викки, но домоуправ смирил ее жестоким, приказывающим взглядом, и она резко смолкла.        — Дорогой крем нашли в ее шкафчике. Значимую роль сыграла вовсе не цена, а поступок. — ответил Коннор, и каждое слово давалось ему с большим трудом. Я видела, как покраснели его глаза, подернутые дымкой шока. Он боялся за Викки. Да он боялся за весь этот дом… — Оставим это дело на вечер. Вы согласны, мистер Сальваторе? — добавил домоуправ, все равно обратившись к Деймону с привычной неприязнью.        — Да. — коротко бросил он, задержав взгляд на наших «дорогих» гостях и резко отвернувшись, когда Изабель начала глупо лыбиться и часто моргать. Снова тишь. Снова неадекватное биение сердца. Эта ситуация… Меня словно ошпарили кипятком, и я, пытаясь привыкнуть к такому ощущению, замерла посреди коридора. Деймон близко подступил к Коннору, намереваясь сказать ему что-то, чего бы не услышали остальные. Но я стояла рядом и могла понимать, что говорил парень… — Сходи за ней. И дай таблетки. — почти шепотом приказал он, немигая и сверля домоуправа льдом строгого, серьезного взгляда. А я уже не знала, удивляться предательству Викки или проявлению заботы Деймона к матери. Украла крем. Звучит нелепо. И все-таки было маловероятно, что она избежит наказания… Молчание. Опять гребанное молчание, пронзившее каждого и заморозившее воздух. Серьезный, напряженный Деймон, притихший и пялившийся на меня Джейсон, походившая на лисицу Изабель, вдруг подступившая ближе к парню, пораженный и огорченный Коннор. Лучше некуда… Отец. Я мельком глянула на него. Слишком странным и задумчивым показался мне его жуткий взгляд, каким он смотрел в пустоту. Словно псих. Словно один в этом коридоре. Озадаченный своими мыслями, отец смотрел перед собой, одолеваемый неизвестным мне чувством, и его словно пробивало что-то. Кольнуло сердце. Завороженный раздумиями, странный и бледный. Меня пугал собственный отец, и я хотела уже куда-нибудь деться, лишь бы не стоять здесь, в этом чертовом коридоре. Траурное безмолвие. Я сжала край толстовки, не имея сил справиться с нервозностью, и перестала смотреть на пугающего меня отца.        — Приносим извинения за такую… Нестандартную ситуацию. — промолвил Коннор, первым отойдя от оцепенения. — Проходите обратно к столу. Еще раз извините. — как можно вежливее и бодрее сказал он, указывая всем нам на лестницу, а сам крепко взял Викки за руку и повел куда-то за угол, демонстративно оставив нас, чтобы мы потеряли интерес к происшествию.        — Лили нужно лучше выбирать прислугу. — явно рассчитывая на успех своей колкости, прошипела Изабель. Как будто без ее комментариев нельзя было жить…        — И подруг тоже. — съязвил Деймон, и я не смогла сдержать смешок. И радовало, и злило. Было приятно слышать, как кто-то схамил этой даме. И все-таки парень кинул неоднозначный намек и проявил ей внимание. Паранойя. Я чертов параноик.        Больше никто не решался начинать разговор. Отец, едва пришедший в себя и вынырнувший из своих мыслей, взял организацию гостей на себя и повел Изабель с Джейсоном на улицу. Медленно, не торопясь, они спустились по изящной лестнице и покинули дом, когда же я и Деймон затормозили на втором этаже, куда и держали курс изначально. Тук-тук. Тук-тук. Это уже походило на безумство. Я делала глубокие вдохи и пыталась смириться с произошедшим. Викки поступила подло. Жалость ныла в груди. Как мне быть, спросите вы? Я собиралась искать спасение от гнетущих мыслей и самоуничтожения в Деймоне.        — Ее уволят за крем? — неуверенно спросила я, когда мы зашли в его темную комнату, потонувшую в приятном мраке. Я понятия не имела, зачем мы сбежали ото всех и забрели в его спальню, и мое сознание полностью было сконцентрировано на скандальной истории Викки. Наверное, я могла бы еще долго обсуждать это с Деймоном, но он только хмыкнул и захлопнул за нами дверь.        — Плевать. — рявкнул он, желая избавиться от проблем окружающего нас мира, и вплотную подошел ко мне, взяв в ладони мое лицо и заглянув в карие глаза, которые с нежным непониманием смотрели на него, слишком сильного, слишком свирепого и напряженного в эту минуту. — Забудь уже о них.        — Но… — хотела возмутиться я, однако физически не смогла говорить. Деймон своими губами захватил мои, вынудив меня почувствовать приятную волну тепла, которая растекалась по моему размякшему от требовательных касаний телу. Сальваторе сжимал меня в крепкой хватке, углублял поцелуй и лишал меня воздуха, ладонями проводя по воспаленной коже, покрывшейся предательскими мурашками. Внутри снова что-то зажглось. Я чувствовала странные, колючие искры внутри живота, и теперь мы не могли сдерживать долго копившуюся страсть, проявляющуюся в наших резких движениях и объятиях. Губы жгло от непрерывного поцелуя, едва ли хватало кислорода, и мы задыхались, тяжело дыша и продолжая этот порыв. Всё внутри сжалось и пылало, я попросту не смогла бы отпустить Деймона. Но он ведь не собирался уходить… Неохотно оторвавшись от моих губ и прикусив их напоследок, Сальваторе, жадно хватая воздух, хищно улыбнулся и еще ближе притянул меня к себе.        — Я уже соскучился, забей на них… — севшим голосом прорычал он в самое ухо, и я вздрогнула. От него веяло жаром, я прям-таки таяла в его руках, и ноющее тело просило больше этих распаляющих и смелых касаний. Деймон снова впился в мои губы, и я отвечала ему таким же бешенным и диким желанием. Стояли посреди его комнаты и остервенело мучали друг друга теплом… Всего на мгновение Деймон отстранился от меня, шумно вздыхая, и его голубые, затуманенные возбуждением глаза совсем сорвали мою крышу… Такой милый, теплый и… Красивый. Один его синий взгляд доводил до дрожи, и парень добивал меня своими сильными касаниями, блуждая по моему поддатливому телу и спускаясь губами к шее. Электрический разряд ударил меня, и я сбросила кожаную куртку парня на пол, когда же он подступал ближе ко мне и подвел к самой кровати, на которую мы вскоре упали. Мягкость холодной постели только усугубила положение, и я выгнула спину, не зная, куда деваться от переизбытка пламенного чувства. Нам двоим была необходима разрядка. Барбекю? Родители? Да мы стерли их из памяти в этот сумасшедший момент!.. Мы чересчур долго лишали себя этой горячей, томительной близости, и теперь подобно изголодавшимся животным рвали друг друга на части. Поцелуй нежный, страстный, трепетный, требовательный, быстрый… Какой угодно, лишь бы продолжался бесконечно. Одним резким движением стянув с меня толстовку и подмяв меня под себя, Деймон скользнул губами к шее, прокладывая влажную дорожку до самых ключиц, и с хриплым стоном припал к плечам. А я целый мир была готова продать ради этого голубоглазого чуда… Мой. Сжимая в кулачках простынь, я поддавалась этой пытке и наслаждалась накрывающим все мое тело жаром. Цеплялась за его крепкую широкое спину, что-то неразборчиво шептала и благодарила жизнь лишь за то, что в ней был Деймон. Он был на пределе своих эмоций, и его напряжение пугало и распаляло меня одновременно. С силой, с поразительной властностью он подвинул меня к изголовью кровати и потянул мои руки вверх. Острая боль на какую-то долю секунды ослепила меня, но на смену ей снова пришла приятная истома, вынудившая издать протяжный стон. Нужно было быть тише… Но разве я могла? Разве помнила о чем-то или о ком-то, кроме нас двоих, потерявшихся на этой большой кровати?        — Вот и время узнать… — издевательски улыбаясь и становясь похожим на какого-то чертика, прохрипел Деймон и осторожно потянул за край черной ленты, сняв ее с моих уже растрепавшихся волос. Я не успела понять, что он говорит и делает, как Сальваторе грубо связал мои руки, сильно затянув узел шелковой ленты на моих запястьях, прижатых к изголовью. Я негромко вскрикнула и дернулась, что порядком его рассмешило.        — Что ты удумал?.. — опасливо пропищала я, но Деймон, с безумством и диким желанием в сияющих голубых глазах рассматривая меня, только неоднозначно ухмыльнулся и снова поцеловал, сплетая наши языки и нагло гладя мое тело. Кончиками пальцев он медленно провел по моему животу, и я вся вжалась в кровать, подавляя желание обнять его или зарыться в черные как смоль волосы. Не могла. И только обиженно простонала, ненавидя его за секундную паузу. Снова касание… Пульсация расходилась по телу, и терпеть ее становилось попросту невыносимо.        — Хочу тебя… — нависая надо мной, прошептал он и улыбнулся как Чеширский, довольный кот. Его слова отдались болезненной тяжестью где-то внизу живота, и каждая моя клеточка отчаянно хотела его. А я не могла прикаснуться, не могла притянуть его ближе… И только издавала слабые стоны каждый раз, когда его опаляющее дыхание обжигало мою кожу. Руки связаны. Голубые глаза просто бешенные. Сердце наровит выскочить. Я сходила с ума… Мне хотелось сорвать с него рубашку, справится с этими никчемными пуговицами, и парень словно прочел мои мысли, тут же кинув черную вещь в сторону. Снова завалился на меня, шумно выдыхая и мучая теплом поцелуев, приходящихся на мое тело и спускающихся все ниже, ниже… Его губы скользнули по моему животу, когда руки нахально заползли под плотную ткань джинсов и вынудили меня бесстыдно вскрикнуть от нового, огненного касания.        — Мистер Сальваторе, Вы… — вдруг сказал посторонний голос, сразу после скрипа неожиданно открывшейся двери. Шок? Истерика… Я что-то испуганно провизжала, пнула еще лежавшего на мне парня и неестественно круглыми, шальными глазами вытаращилась на Коннора, который застыл у косяка, поспешно отведя взгляд. Твою ж… Дрожа как осиновый лист (уже от испуга, а не удовольствия) я подобно немой рыбе пыталась что-то сказать, но голос подвел меня и куда-то пропал. Сальваторе? Самоуверенный дьявол. Он только раздраженно цыкнул и наградил ненавистным взглядом домоуправа, что вовремя успел самоликвидироваться, не отвлекая нас ни единым словом. Хотелось провалиться под землю… Стыд окрасил мое лицо в красный, смешной оттенок, делая из меня застенчивый помидор, на который с новым порывом страсти напал Деймон.        — Ты дверь не закрыл, идиот! — истерично прокричала я, пытаясь вырваться и побежать следом за Коннором, но только потом осознала отсутствие такой возможности. Я хотела объясниться с ним. Но был ли смысл? Разве он развидит то, что предстало его глазам? Я, Деймон и наши чертовы прелюдии… — Боже… Боже мой!..        — Да что он, черт возьми, нам сделает? — тихим, совершенно спокойным голосом остановил меня Сальваторе, и я с отчаянием в карих глазах взглянула на него. Красивый. Впрочем, как всегда. Вдох. Выдох. Как я там говорила? К черту? Именно. Я прикрыла глаза, а как будто нажала на курок. Прочь. Плевать. В бездну. Я вздохнула, Деймон вновь накинулся на меня, уже высвобождая из джинсов и прикусывая плечо. Вздыхала, извивалась, теряла сознание. Мне было мало его. Мало этих чувств, мало касаний, мало всего… Мало. Забывали обо всем и целовались, как сумасшедшие. А потом… Самое нереальное чувство на свете, которое расползлось по мне от теплого, требовательного и пошлого касания его руки, дразнящей меня и вынуждающей сбивчиво дышать.        — Дей… — пересохшими губами вымолвила я, и он подхватил мой выдох своими, поцеловав и сделав резкое движение рукой. Я невольно вскрикнула, и свободной рукой он зажал мне рот, тихо прошипев и призвав меня к молчанию. Но это было бы невозможно. Мои стоны превращались в мычание. Казалось, что какие-то микроволны пробегались по телу, и я металась под Деймоном, желая продолжения и конца одновременно. Ослепленная этими странными, но самыми прекрасными ощущениями, я даже не успела заметить, как Сальваторе справился с пряжкой ремня и удобнее расположился надо мной, коленом раздвинув мои ноги и вздохнув, когда же я закусила губу и зажмурилась, стараясь не издать звука. Его руки продолжали беспорядочно скользить по моему телу, он двигался во мне все быстрее и быстрее, что-то рыча и сильнее вдавливая меня в кровать. Жарко. Слишком. Мы вдруг стали оба потные и липкие, Деймон тяжело дышал, опаляя мою шею и еле касаясь губам кожи… С хриплым глухим стоном он прижал меня ближе к себе, участил нелепые, но распалющие нас движения. Меня словно подбросили к небесам и заставили без страховки падать вниз. Все тело свело, сердце неуемно скакало в груди… Деймон вдруг больно прикусил меня за подбородок, нагло ухмыляясь и подняв на меня рассеянный, полный довольства синий взгляд, наслаждаясь тем, как я выгнула спину и еще ближе прильнула к нему. Он умело терзал мое тело, наблюдая за тем, как оно откликалось на его действия, и своими демоническими глазками прожигал меня. На его лбу проступили мелкие капельки пота, и в этот короткий миг, в этот самый день, я поняла, насколько же сильно любила его. Да, признавала, что люблю. Но так сильно… До невыносимости сильно. Неприлично сильно. Я любила это начавшее трястись от усталости и жара тело, этот безумный страстный взгляд, эту ухмылку, это тихое довольное рычание… Мой. Такой довольный и вдруг слабый. На самом пике всех ощущений, я отчаянно хватала воздух и металась в приступе паники, понимая, что уже через секунду я попросту задохнусь. Подавила крик, больно прикусив губу, и позволила спасительному теплу наконец-то взорваться внутри меня и разойтись мелкими потоками… Через меня словно пропускали электрический заряд. Один, затем второй… Третий… Я потеряла им счет, и только смотрела в эти голубые глаза. Еще мгновение, и Деймон, уткнувшись лицом в мое плечо, издав последний тяжелый вздох, обессиленно упал на меня. И я чувствовалала его… Всего. Осознавала, насколько ему было хорошо, и оттого невыносимо хорошо становилось мне самой. Чуть придавливая меня, губами прижимаясь к шее, он пытался выровнить дыхание, чем еще больше сводил меня с ума… Момент полного забвения и счастья. Оба довольные, запыхавшиеся, лежали на этой кровати и даже боялись сделать лишнее движение, думая, будто всё это тепло убежит от нас.        Не знаю, как мы нашли силы, чтобы одеться. Сальваторе наконец-то развязал мои руки, и я сразу же заключила его в объятие, столь недосягаемое еще минутой ранее. Он рассмеялся, поцеловал меня и кинул мне поднятую с пола одежду. Ноги, ставшие ватными, совсем меня не слушались, и я даже пошатнулась, встав с кровати. Приятная усталость. Легкое головокружение. Да я в раю была…        — Мы придурки. — только сейчас осознав всё произошедшее, торжественно подытожила я. Коннор видел нас, и я даже не остановила его… Что будет? Никому неизвестно. По сути, домоуправ знал о моих странных отношениях с Деймоном, и все же волнение тревожило мою душу.        — Говори за себя. — усмехнувшись, ответил он и достал себе из шкафа чистую, свежую черную футболку. Я подала ему куртку, до сих пор валявшуюся на полу, но он крепко сжал мою протянутую руку и грубо прижал меня к себе, вызвав мой звонкий смех. — Мне надоело их терпеть. Если честно, уже пофиг на их шок и мнение. К слову, если Коннор…        — Он не скажет. — уверенно возразила я, и сама ужаснулась твердости своего тона. — И он, и Лили давно поняли, что мы… Но никто ничего не сделал. Но если узнает отец…        — Не парься. — пробурчал он и носом уткнулся в мои запутанные волосы, вбирая в себя их аромат.        — Я не понимаю, что там с Викки… Она не могла что-то украсть и…        — Из этого дома уходили десятки работников, пойманных за кражей, Елена. Это не сенсация.        — Но… — хотела возмутиться я, но отвлеклась на писк мобильника, на экране которого высветилось сообщение. — Кэр ищет нас. Остальным уже интересно, куда мы пропали.        — Тогда идем. — неохотно отступив от меня и накинув кожанку, Деймон кивнул на дверь, но я медлила. — Или повторим? — ухмыляясь, добавил он, и я театрально закатила глаза, подтолкнув парня к выходу.        Кайф. Только в этому году я поняла, что такое настоящий кайф. Поняла, каково может быть человеку, когда его на части рвет от тепла и удовольствия, и хочется больше этого безумия. Высшая степень прекрасного. Сияешь, лыбишься и упрямо веришь в свое счастье. Становится плевать абсолютно на всех, и в этом мире существуешь только ты сам и это ни с чем несравнимое чувство какого-то блаженства. Вдруг хочется послать всех к чертям, и навсегда заключить сделку с невероятным чувством. Кайф. Наркоман, принимающий дозу, знает это состояние, чувствует весь спектр позитивных эмоций и всегда хочет больше… Но потом начинает ломать. Однако самое забавное, что его это совершенно не заботит в момент неподдельного удовольствия. И я тоже не хотела обрубать каким-то образом выросшие, гордо раскинувшиеся крылья. Хотите экскурс в науку? В любом случае, я блестну своими знаниями, вытянутыми из низкосортных интернетных статей. Кайфовать или испытывать кайф мы можем благодаря способности мозга к выработке эндорфинов, так называемых «гормонов счастья». Да-да, те самые проклятые эндорфины, вынудившие меня влюбиться… И для получения приятных эмоций необходимо внешнее воздействие на один или несколько органов чувств. К примеру, ощущение приятных ароматов, употребление вкусной еды, занятие сексом, любимая музыка, красивые пейзажи… Или просто Деймон. В одном лишь человеке сочетались все причины моего счастья и удовлетворения. Как можно так сильно любить?.. Я не знала. Но любила. Мы вышли из дома на улицу, и кайф лишь усилился. Вот честно. Меня окатило свежим осенним воздухом, накрыло ярким уличным светом, и я вздохнула полной груди, не сумев спрятать предательскую улыбку. Дурочка. Маленькая наивная дурочка. Во мне фейерверки взрывались от радости, причинами которой послужили наша близость, касания и простое осознание того, насколько крепка наша любовь. Он понимает. Он рядом. Я уже не смогла бы жить в этом мире без этих голубых глаз… Сальваторе вместе со мной приблизился к столу, пройдя через прилегающий к дому участок, и я до сих пор чувствовала его тепло, могла различить каждый удар его сердца, которое, уверена, стучало в один такт с моим. Стало вдруг легко и спокойно. Мой. Меня уже не заботила по-прежнему напоминающая коварную, молодившуюся змею Изабель, совсем не интересовал странный, постоянно что-то замышляющий отец и уж тем более этот высокий, чересчур брутальный Джейсон, вновь встретивший меня сверкающим черным взглядом. Кто кому кем приходится, кто что сделал… Не важно. К черту. Я счастлива. С Деймоном. Разве остальное имело для меня хоть какое-то значение?        Мы как можно незаметнее прошли за стол, сев уже рядом и сразу встретившись с любопытным взглядом Кэролайн. Она (шок!) отвлеклась от Ника и повернулась в нашу сторону, приподняв одну бровь и что-то обдумывая.        — Где вы были? — едва слышно спросила она, и я покосилась на Лили и Изабель, занятых каким-то воодушевленным разговором. Отца и Джейсона я никак не могла найти, и обеспокоенно обвела взглядом весь просторный участок, только спустя минуту различив вдалеке два прогуливающихся силуэта. Стоп. Что она там спросила?.. — Ау, Елена? Где были-то?        — Ник настолько плох, что ты даже не догадываешься? — съязвил Сальваторе, и его шуточку поняла только я. Усмехнулась. Вернула свежее воспоминание о произошедшем. Дура. Поправочка, счастливая дура. Кэролайн непонимающе нахмурилась и, видимо, уже потеряла надежду на нормальный ответ, снова посветив всю себя Майклсону. Тишина. Но только на двоих. Мы с Деймоном переглянулись, и в полном молчании сидели рядом, попросту не зная, чем себя занять и зачем вообще вернулись. Изабель с подозрением зыркнула на меня, приметив наш приход, и как-то кокетливо, трепетно перебила Лили.        — Елена, я узнала, что ты хотела поступать в медицинский? Правда? — черт в табакерке, сатана на табуретке… Издевательство какое-то. Изабель перевела тему, сконцентрировавшись на мне, и я прям чувствовала ее ликование. Допекала. Вряд ли ей было интересно что-то знать обо мне, и ее притворство дико раздражало. — Одна моя знакомая работает в очень хорошей клинике. У тебя ведь может быть практика…        — Если это не морг с твоим присутствием, даже не предлагай ей. — схамил Деймон, зачем-то вмешавшись в разговор, а я устало цыкнула, придвинувшись к столу. Лили, и без того бледная и нагруженная проблемами, смутилась и поджала губы, вынудив меня завидовать ее самообладанию, которое она стойко сохраняла.        — Кстати, как дела в личной жизни, Деймон? — тушите свет. Разве может быть что-то хуже обиженной женщины? Изабель зацепили слова парня, и она, резко сорвав с себя фальшиво любезную маску, озлобленно смотрела на Сальваторе, с жаждой мщения выговаривая слова с особенной желчью.        — Это вопрос или попытка унизить? — оставшись спокойным и невозмутимым, вступил он в перепалку.        — Изабель. — строго проговорила Лили, пытаясь одернуть даму, которая все-таки замолчала и бросила на Деймона последний неоднозначный взгляд, позже отвернувшись и закинув ногу на ногу. Миссис Сальваторе словно ударили, и она, став мрачнее, прикрыла лицо рукой, как будто ее могло это спасти от всего дурдома. Вдох. Выдох. Это уже край… Деймон довольно лыбился, победно таращась на Флемминг, которая все-таки не удержалась от очевидных реплик, и гром прогремел над этой пустыней заблудших душ. Я всем нутром понимала Лили, но не обладала столь завидной стойкостью, резко выйдя из-за стола и наградив парня рассерженным взглядом. Ну что он творил?.. Достало. Всё окончательно перешло грань. Особенно мое терпение. Я, поняв, что уже никого не оскарблю своим уходом, направилась к крыльцу дома, откуда не стоило выходить с самого начала, однако притормозила, отвлеченная чужим басовитым голосом.        — Елена? — я обернулась. Джейсон. Черт.