Глава 61
18 ноября 2020 г., 02:37
Знаете ли вы, что такое доверие? Знакомо ли оно вам по-настоящему? Мы подсознательно понимаем, что доверие — качество, позволяющее жить в гармонии с миром и самим собой. Оно невозможно без ощущения полной безопасности, полной уверенности в порядочности того, кому ты поверил, открылся, на кого понадеялся в трудный час. Отношения, построенные на доверии, всегда честные. Однако везде кроется пусть и незначительный, но подвох. Доверие нельзя найти просто так, получить в подарок или потребовать. Заслужить. Его можно только заслужить поступками. Одна ошибка, всего-то один промах — и чье-то доверие разбивается вдребезги, летит ко всем чертям…
Доверие — это отсутствие ожидания опасности от того, с кем ты оказался рядом. Зачастую доверие возникает между людьми, которые уважают и любят друг друга. И намерения их чисты. Это своего рода надежда одного человека получить взаимность от другого. На подобных чувствах строится дружба, семья. Если в любых отношениях нет доверия, тогда они продлятся недолго и в конечном итоге исчезнут. Бесследно. Конечно, прекрасно, когда есть человек, которому можно доверить личные тайны, свои эмоции и даже боль. Рядом с человеком, которому доверяешь, можно быть самим собой, не подбирать слова и при этом чувствовать себя в безопасности. Как с Деймоном… Не перед каждым можно открыть душу, ведь доверия заслуживают только особенные люди. Ими могут быть избранные друзья, которых проверило время, близкие родственники, на несколько шагов вперед знающие тебя и готовые помочь при любых обстоятельствах, любимые люди, которые… Не предадут. По крайней мере, надеешься, что не предадут.
Бывает так, что мы даем кредит доверия совершенно недостойным людям. И когда они предают нас, становится больно и обидно за то, что именно им мы открыли свою душу. Поверили. Наивно и глупо. Но существует и незримое, сокрытое предательство. Вроде бы человек тебе близок, дорог, однако в твоей жизни вспышкой загорелся какой-нибудь момент, строго настрого запретивший тебе доверять ему свои тайны и подступать ближе. Эмоционально. Физически. И все-таки… В жизни необходимо стремиться к тому, чтобы в окружении находились такие люди, которые не предадут, не упрекнут, а выслушают, помогут и дадут мудрый совет. Встретила ли я таких? Лишь однажды. В тот день, когда я могла оказаться под колесами дорогой машины. Уже тогда эти безумные голубые глаза спасли меня…
Вы удивитесь, но доверие необходимо и в работе. Партнерские отношения не будут приносить положительный результат, если в них отсутствует вера. Пациент должен доверять врачу, тогда лечение станет более продуктивным. Клиент должен доверять психологу, тогда сможет найти внутренний баланс и попрощаться со своими проблемами. Босс должен доверять подчиненному, тогда работа будет правильно распределена и качественно выполнена. И это доверие, трудное и необходимое, можно заметить невооруженным взглядом. То самое доверие, какое твердой нитью скрепляло стоявших посреди холла Коннора и Лили, ведущих долгий утренний разговор. Домоуправ внимательно выслушивал какие-то наставления, кивал головой и одним своим видом давал миссис Сальваторе понять, что отлично справится с суетой дома без ее присутствия в этот день. Впрочем, как и всегда это делал. Но… В первую очередь, доверительные отношения должны быть между детьми и их родителями. От этого зависит не только поведение ребенка в социуме, но и его будущее. Светлое или же… Зависит. Очень сильно. Семейные узы действительно должны быть крепки, чтобы вы никогда не поймали суровый, недобрый и лишенный нежных чувств взгляд, каким отец вдруг прожег меня, вынудив отступить от Деймона на пару шагов. Папа медлительно спускался по лестнице, встречая это утро своей неизменной строгостью, а потом остановился на последних ступеньках и оценил происходящее. Холл. Коннор и Лили. Я и Деймон. И слабенький, хлипкий узелок нового, долгожданного доверия, какой аккуратно сплетал Сальваторе с его матерью, лихорадочно что-то искавшей в сумочке, прежде чем выйти из дома. Все собрались этим воскресным утром в одном месте, что заведомо не могло быть хорошим для нас знаком. А вдруг? Подробности имели значение. Я стояла возле Деймона даже в присутствии отца потому, что попросту хотела запастись его теплом и улыбками на весь день, который мне предстояло провести без него. Жалась ближе к нему, лыбилась как дурочка и перешептывалась с этим невероятно красивым парнем, который незаметно для других приобнял меня за талию. Ну… Я надеюсь, что все-таки незаметно для других. Лили, в эту минуту расправлявшая воротник серого длинного пальто и переставшая наконец паниковать, впервые за время после трагедии взяла себе выходной, отказавшись от хлопот в офисе и дома. Озабоченно что-то втолковывала Коннору, который только и ждал, когда женщина выдохнет, расслабится и вместе с сыном покинет дом. Да, вы не ослышались. Они уезжали вдвоем. А мой отец по-прежнему оставался странным и озадаченным, молчаливо взирая на нас и летая где-то в собственных мыслях. Но ведь могло быть и хуже? Впрочем, вряд ли что-нидудь могло быть хуже нашей наигранной, театральной легкости этим ужасным утром…
Прошлый вечер кончился не так радужно, как хотелось бы. Казалось, что все облегченно вздохнут, когда Изабель и ее спутник покинут наш дом, однако это так и осталось мечтой. Спасения не было. Легче не стало. Вместе с Деймоном я тогда почти забыла обо всем мире, ощущая только его распаляющие прикосновения, однако громкий голос рассвирепевшего отца вынудил нас отправиться на третий этаж, где располагались комнаты персонала. Там-то и началось представление. Шок сменялся разочарованием, которое в свою очередь обращалось в неверие, отрицание, а потом в бездонную тоску. Отчетливо помню, как предательски заныло сердце от того, каким хмурым и разбитым выглядел Коннор, замеревший у стены рядом с Лили, такой же серой и мертвенно-бледной. Деймону, пожалуй, было все равно, что посреди маленькой светлой комнаты кричала и билась в истерике беспомощная Викки, по чьим щекам катились крупные черные слезы. Ее крик засел в моей голове, словно до сих пор раздавался подобно угнетающему эху по дому. Больно. Больно такое слышать и видеть. Девушка визжала, закрывала лицо руками, сотрясаясь от своих рыданий, и ее голос срывался на хрип. Растерянно заглядывая в мои широко раскрытые глаза, Викки кидалась на Коннора, что-то неразборчиво бормоча, и пыталась достучать хотя бы до одной фигуры, застывшей подобно мраморной статуе. Ее опухшее лицо, спутанные волосы, дрожащее тело — всё мгновенно оживилось в моей памяти, представ яркой отвратительной картинкой перед моими глазами. И я сдвинуться с места тогда не могла, наблюдая за ее искренней, разрывающей сердце истерикой. А мой отец стоял возле односпальной низенькой кровати с перевернутым матрасом, под которым пачками лежали деньги. Зеленые купюры вдруг привидились мне черными, безбожно мрачными в этот миг. Викки все кричала и кричала, отец с равнодушием смотрел на нее и изредка переводил спокойный, пустой взгляд на Лили. Случай потряс всех. Я попятилась назад, не вынося такого зрелища, не имея сил принимать такой взгляд безразличного отца, и кто-то подошел ко мне сзади, положил теплые ладони на плечи и прижал к себе. Деймон. Мы ушли. Ушли, чтобы не видеть этого безумства плачущей Викки, чтобы не слышать ее хриплые, рваные крики, чтобы не замечать чертовы деньги под матрасом на ее кровати. Крем… Да какой к черту крем… Мне никак не верилось, что милая, всегда открытая и добродушная горничная могла иметь какое-то отношение к краже денег в доме Сальваторе. Да, сумма была незначительной. Да, деньги без особого надзора хранились в небольшом сейфе. Но предательство. Неожиданное, резкое и ссаднящее. Деймон увел меня в комнату подальше от всех голосов и разбирательств, которые продолжались до утра. Думалось, что парень считал меня маленьким, слабым ребенком, которому нельзя было видеть эти человеческие страдания, нельзя было слышать сбивчивые оправдания и стоять рядом с теми, кто напоминал окаменевших мертвецов. Но я помнила каждый взгляд, каждый вздох, каждое движение присутствующих. Маленькая комнатушка. Большие проблемы. Я не знала и знать не хотела, что было после того, как Сальваторе утащил меня в комнату, закрыв дверь и сдавив в теплом объятии. Спасение. Забвение. Мой. Верил ли Коннор в проступок Викки? Почему отец был таким странным весь день и с потаенным ликованием в прозрачных глазах наблюдал за истерикой девушки? Почему Лили ничего не сказала? Почему Деймон спрятал меня, не дав ничего узнать или возразить? Сотни «почему». Тысячи. Миллионы. Мысли всю ночь разрастались в моей голове, а Сальваторе не позволял мне мучаться под их тяжестью и отвлекал разговорами, о чем наверняка пожалел. Всю ночь мы просидели на моей кровати, тихо говорили друг с другом и обнимались, не разрешая себе прислушиваться к отголоскам, доносившимся с третьего этажа. В какой-то момент я заснула. Выключилась, абсолютно ничего не осознавая. Ровное дыхание Деймона, его обвивающие меня сильные руки, густая тьма. Мне снился какой-то глупый сон: зеленая, залитая солнцем поляна, которая вмиг потускнела и растворилась в воздухе. Потом меня перебросило на причал. Тот самый заброшенный причал, который подарил нам с Деймоном столько эмоций и рассветов… Шел дождь со снегом, а я стояла в одиночестве у самой воды, всматриваясь в черную, пугающую глубину. Знала, что это не было явью, что все вокруг было игрой сознания, но… Боялась. Стояла на краю помоста совершенно одна, пока не почувствовала спасительный поцелуй. И проснулась. Испуганно подскачила на кровати, тяжело дыша и прогоняя от себя остатки кошмара, и обнаружила, что Деймона уже не было в моей комнате. Пустота. Бледный свет. Я глянула на окно, но не смогла разглядеть в густой туманной дымке ничего, кроме верхушек исполинских бурых деревьев. И в это утро было объявлено, что Викки Донован, много лет прослужившая этому дому, была уволена за кражу и предательство. День омрачился сразу же, как по моей коже пробежалась волна неприятных мурашек. И теперь, собравшись в просторном холле, мы делали вид, словно вчера не было надменно улыбающейся Изабель, не было подозрительного Джейсона, не было криков и разочарования, не было всего произошедшего ужаса… Будто всё ушло с моим ночным кошмаром за горизонт.
— И чуть не забыла… Рик, позвони миссис Форбс и узнай, как обстоят дела с кражей в офисе. Должно же быть хоть что-то известно. — спохватилась Лили, расправив объемный шерстяной шарф. Даже будучи взволнованной, ей удивительным образом удавалось оставаться элегантной и ответственной. Женщина с надеждой в потускневших глазах глянула на моего отца, а потом снова обратила всё внимание на Коннора, который улыбнулся ей одной из своих теплых, добрых улыбок и подал маленький серый зонт. — Нет, не нужно. Мы с Деймоном ведь на машине. — отказавшись от протянутой ей вещи, произнесла она, и ее голос предательски дрогнул. Казалось, что ей стоило большого труда произнести это имя, причем с мягкостью и непринужденностью, отчего домоуправ нахмурился и с подозрением уставился на парня. А мне почему-то хотелось улыбаться… Внутри меня что-то радостно ликовало. Да, было сложно принять, что Сальваторе проведут время вместе. Нелегко верить, что два этих человек на один день решились избавиться от напряжения и недомолвок между, собираясь позабыть прошлые стычки и попытаться понять друг другу. Я сияла. Мои труды оказались ненапрасными. Причем же тут я, спросите вы? Думаю, без моих долгих, упрашивающих разговоров этой ночью, Деймон вряд ли бы счел нужным провести день со своей матерью, которую (мои слова, сказанные ночью) необходимо ценить и любить хотя бы за то, что она подарила ему жизнь. Сопротивляясь, отклоняясь от темы, он умолял меня просто уснуть и отдохнуть, когда же я делала обратное и смогла оказать сильное влияние. Горжусь ли я собой? Однозначно да. И теперь, напоминая старушку-сводницу, наблюдала за тем, как Деймон старался пересилить себя, натянуть улыбку и подавить свой сарказм, чтобы на радость мне попробовать склеить нечто давно рухнувшее между ним и Лили. И вот, раздав указания и выдохнув, женщина устремилась к выходу, невольно притормозив в ожидании не торопившегося следом за ней Деймона.
— Если не вернусь к вечеру, то… Значит, я все-таки пошутил, а она этого не выдержала. — в своей манере произнес Деймон. Он говорил достаточно тихо, чтобы эту фразу услышала только я, а потом поиграл бровями и лениво поплелся к выходу, напоследок коснувшись моей ладони. Раз. Два. Три. Дверь за ними закрылась, и я прям-таки ощутила, что от меня оторвали кусочек необходимого, совсем родного тепла. Развернувшись к отцу, я совсем позабыла убрать с лица глуповатую улыбку, и его взгляд стал строже. Что ж… Надо было бы поскорее убираться из этого дома, если мне не хотелось выслушивать тирады отца или пылать от стыда при виде Коннора, которому выпала «удача» застать меня с Деймоном вчера.
— Я поеду к Лиз. — строго заявил отец, вызволяя меня из мыслей. Я совсем привыкла к такому его голосу и даже не ждала смягчения, которое отныне не было свойственно этому человеку. — Поедешь со мной? Там будет Кэр. — сухо отчеканил он, и я ненадолго задумалась. Отсутствие Деймона и каких-либо планов позволяло мне отправиться сегодня к подруге, но провести больше часа в машине с папой… Нет, увольте.
Уже через несколько минут я сидела на заднем сидении папиного старенького автомобиля и утыкалась в экран телефона. Почему же я сдалась и согласилась поехать с ним? Сама задавалась этим вопросом, но ответ никак не приходил в голову. Оставаться дома в одиночестве мне совершенно не хотелось, и я знала, что развалюсь под грузом паршивой скуки, если просто упаду на кровать с телефоном. Это, пожалуй, первая причина. Вторая… Я была не против увидеться с Кэролайн и посвятить ей весь выходной. Но потом меня осенило. Мэтт. Я так и не ответила на его сообщение, в котором он просил о встречи, и тут же чертыхнулась, вынудив отца оглянуться на меня.
— Все нормально? — монотонно спросил он, словно ответ его совсем не волновал.
— Да. — сразу же отозвалась я и спрятала телефон в карман джинсовки, накинутой поверх тонкого белого свитерка. Отвекаясь на социальные сети, я не наблюдала за пролетающими видами и собиралась это исправить. Туман тяжелой дымкой окутывал высокие, буро-зеленые деревья, чьи ветвистые верхушки утыкались в бледное, не имеющее границ небо. Тускло. Пасмурно. Пустынно. Мы ехали по дороге вдоль холмистого леса, из густоты которого изредка выглядывали плоские крыши богатых домов, размазанной полоской остававшихся за стеклом. Ехали молча. Казалось, что впереди обрывалось всё: и дорога, и лес, и сама жизнь. Всё вокруг скрывалось за пеленой жуткого тумана, и я начинала чувствовать себя героиней фильма ужасов, которая затерялась в неизвестном белом измерении. Мрак и холод. Я с интересом таращилась в окно, цепляясь за какой-нибудь силуэт и додумывая его очертания. Звенящая тишина нарушалась только жужжанием колес. Вздохнула, удобнее устроилась на сидении и прикрыла глаза, осознавая, что выспаться ночью мне все-таки не удалось, ведь я доставала парня разговорами обо всем и ни о чем одновременно.
— Так и уснуть не долго. — хмыкнув, вдруг произнес отец. И… Это прозвучало слишком мягко. Как-то тепло и ненавязчиво. Легкая, сказанная с улыбкой фраза. Мне ведь это сейчас приснилось, да?.. Нахмурившись, я приоткрыла один глаз и заметила, что отец смотрел на меня через зеркало, продолжая крепко держаться за руль и управлять машиной.— Час мы точно будем в пути, можешь подремать. — теперь я оживилась, откинула навеянную тоской усталость и с любопытством вытаращилась на отца. А он, видимо, решив меня больше не шокировать, убрал с лица намек на улыбку и вновь сконцентрировался на дороге. Поразительно. Я считала себя обязанной продолжить разговор, но почему-то все слова и мысли внезапно куда-то исчезли.
— Кстати, как себя чувствуешь? — еле выдавила я, смотря в окно. Сердце начало предательски учащать ритм, и я глянула в зеркало, чтобы проследить за реакцией отца на продолжение разговора. Он сохранял спокойствие, полностью посвящая себя дороге, и пожал плечами.
— Я в порядке. — отозвался отец, и я заметила, что он сильнее сжал руль. — Мне звонили из школы. Тебя стали хвалить, я рад.
— Да… Я снова занялась учебой. — понимая, что нашу беседу можно было официально назвать «кретинской», я все равно не смолкла. Наверняка это были проделки слабенькой надежды на то, что мне удастся разговорить отца. Вдруг… Вдруг не всё потеряно? Быть может, именно сегодня мы зароем давний топор войны, и все станет как прежде? Ага. Наивная. Знаю. Это же я, та самая Елена Гилберт, в голове которой всегда всплывает что-нибудь лишнее и напрочь разбивает все хорошее. — А я вот рада, что тебе не совсем наплевать на меня.
— Перестань. — возразил отец, заметно посерьезнев. Не знала, что на меня нашло, но останавливаться я совершенно не собиралась. То ли меня раздражало поведение отца, делавшего вид, словно все прекрасно, то ли совокупность всех событий, но я нахмурилась и набралась черт знает откуда взявшейся смелости, удобнее устроившись на сидении и теперь не сводя пристального взгляда с отца.
— Нет. Серьезно. Я не хочу ссориться или грубить тебе. Просто… — поражаясь собственному уверенному голосу, произнесла я. Отец, которого моя фраза наверняка застала врасплох, молчал и пытался стерпеть подкравшееся к нам напряжение, концентрируясь на дороге и как невротик цепляясь за руль с такой силой, что белели костяшки на руках. — Вчера уволили Викки. В доме был шум. До этого барбекю. Еще раньше этого ты был в ужасном состоянии. До приступа ты пропадал на работе или переживал за кражу в офисе. Но до этого ты жил ради разборок с трагедией и… — тут мой голос дрогнул, и я нервно сглотнула, кое-как подавив неприятный ком в горле. — За все это время тебя интересовала только моя учеба. Да, это важно, не сомневаюсь, но… Почему тебя не тревожила остальная моя жизнь? Просто… Я хочу нормально поговорить. — я сказала это и облегченно выдохнула, вновь уставившись в окно. Виды сменились. Деревья элитного массива заменила серая пустынность города, занесенного густым туманом. Машина двигалась по центральной дороге Мистик-Фоллса, чья бурная жизнь и яркость притихла под гнетом утренней скуки выходного дня. Отец по-прежнему молчал, и между нами зависла тишина, которой я позволила пробраться в разговор, дав папе шанс выговориться в ответ. Но ничего. Безмолвие. Прочное и болезненное. — Знаешь, я успела поссориться с Кэр. И помириться. Еще меня достает Ребекка. И… Тайлер уехал из города, ты слышал об этом? Молчишь. Я ведь просто хочу поговорить…
— Елена, пристегни ремень. — только и сказал он, ударив по тормозам. Я лишь нервно усмехнулась и повиновалась его приказу, переведя внимания на полицейских, которые остановили нас и вынудили прижаться к обочине. Неясный разговор, проверка документов, пожелание доброго пути. Остановка заняла не больше пяти минут, и автомобиль отца тронулся с места. Я походила на мелкую муху, которую придавили ботинком. Огорченно и разочарованно смотрела на отца, который впредь игнорировал мое присутствие и мысленно ликовал, что наш разговор был похоронен, сменившись плотным молчанием. И это подогревало нервы. Хмыкнув, я вдруг обвела салон машины оценивающим взглядом и решилась на запретный прием. Выведование. Возможно, вам это незнакомо, но… Паршиво, когда отец координально меняется и не хочет даже слышать твой голос. Очень паршиво.
— А ты не думал сменить машину? — о да, удар ниже пояса. Готова поклясться, что это вынудило отца понервничать. Он обернулся на меня, и выражение его лица показало непоколебимую, уже привычную строгость. Я вовремя вспомнила про его крупную тайную покупку. Как однажды сказал Деймон: «Если противник не соглашается на мир, стреляй прямо в сердце ради победы». Мудро. Раз уж отец отказался от милого разговора, какой необходим его дочери-подростку, тогда я вернусь к своему расследованию. Он даже не знает, что я знаю… Да. Звучит отстойно. Но правдиво.
— Чем тебя не устраивает машина? — недоумевающе спросил он, поворачивая на другую улицу, где уже виднелся домик Форбс.
— В жизне нужно что-то менять.
— Да, поэтому поменяй свой тон, когда разговариваешь с отцом. — с упреком добавил он, и я закатила глаза. Провальный номер. Попытка не удалась. Я тяжело вздохнула, осознав, что наша беседа превратилась в перепалку, загнавшую нас двоих в тупик. И вот, отбросив всякие надежды, я уже отсчитывала метры до крыльца нужного дома. Наконец-то путь завершен. Невыносимо. Мне вдруг стало интересно, каково сейчас было Деймону. Странно, что этот день мы внезапно решили провести со своими родителями. С родителями, которые живут своей трудной жизнью, неосознанно прибавляя проблем и нам. Черт. Меня распирало любопытство, я понятия не имела, смог ли Сальваторе сдержаться и найти общий язык с матерью. Понимание… Перемирие… Смог ли он сделать то, чего не удалось мне? Сплошная загадка.
Я, конечно же, была рада, что мы наконец-то добрались до нужного пункта, и мне больше не приходилось оставаться наедине с отцом, общение с которым сводилось если не к нулю, то к глобальной катастрофе. Покинув машину, я поежилась от противного осеннего холодка, и торопливо зашагала к крыльцу, желая поскорее оказаться в тепле. Ветер подхватил мои темные волосы, которые я попыталась убрать с лица. Вокруг туман. Я не могла рассмотреть соседние дома из-за белой жуткой пелены тумана, заслоняющей собой весь город. После нескольких нажатий на кнопку звонка дверь открылась, позволяя нам с отцом пройти вовнутрь, где таилось тепло и домашний уют. Нас встретили выспавшаяся, улыбчивая женщина и невероятный аромат свежей выпечки, который наполнял не только кухню, но и просторный коридор, где мы отошли от правил Сальваторе и скинули обувь. Лиз, домашняя и милая в своем сиреневом халате, со всей добротой души заключила меня в крепкое объятие, действительно радуясь нашему приходу. С моим отцом она лишь обменялась громким приветствием и утащила нас на кухню, где еще продолжалось ее кулинарное дело. Миссис Форбс, чье настроение стремительно прдскачило вверх при нашем появлении, подоспела к плите и принялась что-то помешивать в кастрюльке, одновременно с тем приподнимая крышку со сквородки, источающей новый, аппетитный запах. Я заинтригованно промычала и заглянула через плечо Лиз, пытаясь разгадать, что же она готовила, но женщина встала передо мной и с притворным возмущением нахмурилась.
— Сначала мыть руки. — приказала она, и тут же улыбнулась, вынудив меня рассмеяться и послушно плестись в ванную комнату. Внутри что-то кольнуло. Резко и… Больно. Весь дом был пропитан уютом и ароматами домашней, приготовленной с любовью еды. Легкий беспорядок, суетившаяся у плиты миссис Форбс, которая согревала мое сердце своей доброй улыбкой. Приехать сюда я была счастлива, но столь прекрасная атмосфера нещадно резанула меня, возрождая в голове воспоминания из прошлого. Однако я оттолкнула от себя лишние мысли и вернула былую стойкость. Сегодня новый день. Во всех смыслах. Это воскресенье идет абсолютно не так, как прежние дни. Длившаяся дольше минуты беседа с отцом, отсутствие Деймона, Лиз… Всё не так. И в то же время так. Мысли прочь.
— Подожди-ка. — произнес отец, когда я вернулась на кухню. Женщина, распахнув шкафчик, отсчитывала нам тарелки, когда же отец подоспел к ней и помог достать с верхней полки чашки. За все время в коттедже Сальваторе я настолько отвыкла от обычной еды, балуясь изысками или ресторанными блюдами, что теперь хотела с дикостью хищника наброситься на овощное рагу и только снятые с жара котлетки. В животе заурчало. Лиз рассмеялась и кивком указала мне на стол, предлагая присесть. Она что-то поведала нам о работе, успела упомянуть погоду и застывший над городом туман, приплела к монологу какие-то политические сведения, которые как раз-таки доносились из тихо бормочущего телевизора, а отец молчаливо помогал ей накладывать еду, когда же я лениво уселась за небольшой круглый столик и принялась бороться с подступившим голодом. Такой завтрак теперь казался мне бесценным. То, чего мне не хватало, чтобы прийти в норму после вчерашней череды событий и утреннего потрясения — разговора с отцом. Вся еда еще была горячей, и мы втроем собрались за столом, словно это было так обыденно и привычно… Но я не чувствовала такого тепла посиделок после трагедии. А сейчас всё… Налаживается?..
— А где Кэр? Спит? — спросила я, немного удивившись, что подруга до сих пор не услышала нас и не спустилась к завтраку.
— Нет. — поспешно ответила Лиз, отвлекаясь от еды и подав отцу соль. — Кэролайн осталась у Ника. У него что-то случилось с дядей, она решила его поддержать.
— Его дядя вроде бы тоже хотел вчера к нам приехать… — пожав плечами, добавила я. Конечно, меня огорчал тот факт, что увидеть подругу мне не удастся, однако легкая грусть резко сменилась испугом, когда отец поднял от тарелки суровый, строгий взгляд. Сначала он с пугающей жутью в глазах глянул на меня, а потом полностью развернулся к недоумевающей Лиз, которая никак не могла понять перемену его настроения.
— Ты действительно разрешаешь ей крутиться возле него? — пробурчал отец, отбросив вилку. Я вскинула брови, наблюдая за его очередной вспышкой негодования, и вскоре перевела внимания на абсолютно спокойную миссис Форбс, которая только улыбнулась и позволила себе пропасть в каких-то воспоминаниях.
— А почему нет? Она взрослая и умная девочка, я не хочу лезть в ее жизнь. — отговорилась женщина и переглянулась со мной, словно пыталась подтвердить свои слова моим присутствием.
— Твоей «взрослой» девочке всего лишь семнадцать. — огрызнулся отец, сдвинув брови. — Мало того, что этот Ник странный тип с матерью-потаскухой и ужасными друзьями, так еще старше Кэр на несколько лет. На твоем месте я бы запретил ей проводить ночи вне дома.
— Но это моя дочь. — к моему удивлению, Лиз оставалась в приподнятом настроении и не принимала слова отца всерьез, хоть и повысила тон голоса. — Я не хочу становиться для Кэр врагом, запрещая видеться с человеком, которого она любит. — добавила она, и по моей коже пробежалась волна мелких мурашек. Я поджала губы и попыталась успокоить неуемное сердцебиение, пораженная словами Лиз. Мудрая женщина, не перестану это повторять.
— Прекрасная позиция, раз уж Кэролайн росла без отца. Ты хочешь, чтобы она повторила твои ошибки, засев дома с пеленками в малолетстве? — не прекращал говорить отец, а я невольно ахнула от дерзко и грубо сказанной фразы, которая наверняка задела миссис Форбс, вдруг потускневшую и убравшую с лица добродушную улыбку.
— Это не твое дело, Рик. Я не понимаю, почему тебя тревожит жизнь моей дочери.
— Потому что она общается с моей. — тут я уже поперхнулась. Черт. Да что с ним такое? Он снова вспылил и шумно отодвинул от себя тарелку, немигающим злостным взглядом вытаращившись на Лиз, которая промолчала и только посмотрела на отца как на дурачка.
— Успокойся, Рик. — мягко произнесла она, и он ничего не смог сделать кроме того, чтобы затушить эмоции и потупить взгляд. Понимал ли он глупость своей раздражительности? Кто бы знал… Я вздохнула и подперла голову руками, начиная жалеть, что все-таки согласилась на эту поездку. — Знаешь, тебе следует пропить успокоительные. Ты уже не первый день такой.
— А вы разве виделись? — удивленно переспросила я. Женщину удивило мое незнание, и мой вопрос показался ей до невыносимости нелепым.
— Да, мы почти каждый день обедаем вместе. — усмехнувшись, просто ответила Форбс, и я кивнула ей, убеждая в отсутствии каких-либо недопониманий. Но они были. И в большом количестве. Почему же я не знала, что мой отец каждый день видится с этой прекрасной женщиной? Впрочем, отныне я не знала многого. Даже о своем настоящем состоянии… К черту.
— Кстати, Лили спрашивала, что известно про ограбление. — перейдя к главной теме, вдруг промолвил отец, и теперь я внимательнее прислушивалась к их диалогу, который волновал меня не меньше. Лиз сначала замялась, не находя, что ответить, и в ее светлых глазах промелькнула тысяча сомнений, что не укрылось от меня, знающей маленький секрет. Мэтт. Чертов Донован.
— В процессе. — только и ответила женщина, явно не планируя развивать беседу, и это меня обнадежило. С одной стороны, я должна была радоваться, что отец и Лили ничего не узнают про случайный проступок моего друга, но с другой — мне прям-таки не терпелось узнать хоть одну тайну из всего множества, что окутывало мою жизнь и близких. Итак. Что я имею? Целых две кражи (в винновность Викки я так и не смогла поверить), скрытность отца, ступившего на тропу криминала Мэтта. И никаких ответов или подсказок.
— Кому вообще понадобилось грабить Сальваторе? — выпалила я, в глубине души надеясь, что Лиз сможет приоткрыть завесу.
— Это мог быть Деймон. — сразу же встрял отец, и меня даже затрясло от злости, когда он с пренебрежением произнес его имя.
— Это мог быть кто угодно. — поправила его Лиз, но это уже не исправило бы ситуацию. Я взбесилась. Дочь своего отца. Резко встав из-за стола, я с неприкрытым гневом и обидой смотрела на хмурого отца и инстинктивно сжала кулаки, направляя всю силу злости в них.
— Он точно ни при чем. — сквозь зубы процедила я и направилась к выходу, вынудив миссис Форбс быстро последовать за мной. Она сопровождала свои шаги сожалеющим взглядом и охами, намереваясь остановить меня, когда же отец остался за столом и проигнорировал мой выпад. А я… Понятия не имела, как это работало, но убить была готова за каждое сказанное против Деймона слово. Нужно на воздух. Остудить пыл. За все это время голубоглазое существо стало мне слишком родным, чтобы я терпела обращенное на него недовольство. Стук сердца бешенный. Мысли в беспорядке. Нелепо. Странно. Так в стиле отца. Но что-то яростное внутри двигало мной и подсказывало уйти, чтобы не ляпнуть лишнего… Я с невероятной скоростью натянула на себя кеды, накинула джинсовку и кинулась к двери, остановившись на мгновение и повернувшись к ошарашенной Лиз. — Спасибо за завтрак. А он… Прости, но я ненавижу его поведение, и уж тем более не хочу проводить с ним время. — напоследок бросила я и вышла за порог.
Хлопок дверью. Колючий удар ветра. Тяжелый вздох. Серлце колотилось как безумное и… Что сейчас было? Я психанула. Убежала. Конечно, всё можно списать на переходный возраст. Но я бесилась из-за Деймона и отца. К черту. Всех и всё. Мне отчего-то резко стало слишком паршиво, и я как сумасшедшая маячила на крыльце небольшого домика Форбс. Да что ж со мной такое… В голове была какая-то путаница. Я наслаждалась осенним уличным холодом, который смог меня взбодрить. Ненормально. Я вытащила из кармана телефон и увидела новое сообщение от Мэтта. Вовремя. И нет. «Игнор?» — прочитала я на экране, и сразу же нажала на вызов, получив от парня мгновенный ответ.
— Я в городе, мы можем увидеться. Подходи к дому Кэр. — безэмоционально проговорила я и, не дожидаясь ответа, сбросила звонок, выйдя на узенькую тропинку перед крыльцом и медлительно плетясь вперед.
Друзья нам нужны. Сколько бы мы это ни отрицали и ни утверждали, что вполне хорошо справляемся со своим одиночеством. Эмоции, помощь, радость. Нужны. Но только не те друзья, которые способны предать, оставить или… влюбиться. Я часто избегала Мэтта, боялась его признаний или какой-нибудь неловкости. Однако в этот день парень меня удивил. Отчетливо помнила тот поцелуй из жалости, его робость, грустный взгляд… А сейчас не находила в Донове ничего, что прежде дико раздражало. Я даже представить не могла, зачем ему понадобилось встретиться со мной, однако не собиралась давать заднюю или откладывать момент. Неспешно идя к нему навстречу, я пересеклась с Мэттом на соседней безлюдной улице, по-прежнему окутанной густым туманом и промозглостью. Всё вокруг скрывалось за белым полотном, что создавало иллюзию полной пустоты. Иногда раздавалось далекое жужжание, и спустя несколько мгновений на дороге мелькала тень чьей-нибудь машины. Тихо. И ветер. Донован был лишен той жуткой нервозности, которую мне удалось приметить в прошлый раз. Губы трогала слабая улыбка, в глазах снова появился естественный блеск, а руки как всегда находились в карманах бомбера. Спокойный, добрый и обычный Мэтт. Такой, каким я знала его. Такой, каким привыкла видеть. Приблизившись, он приобнял меня, и этот жест казался настолько дружеским и невинным, что я позволила себе улыбнуться и расслабиться. Что ж, начало было положены хорошее. Но… Нет, прогнозировать ужасы я не стану. Даже если они очевидны. В моей жизни было достаточно кошмаров, и я попросту не хотела больше думать о чем-то плохом и гнетущем. Нет. Я не собираюсь плакать, грустить или быть несчастной. Это в прошлом. В таком же отвратительном, как ярко-красные кеды на ногах Донована, увидев которые, я не смогла сдержать смешок.
— Лучше молчи… — все еще улыбаясь, сказал Мэтт, заметив то, с каким любопытством я рассматривала его новую обувь. Стоп. Он… Улыбался? Либо я сошла с ума, либо его интрижки с кражей мне приснились, либо я умерла и вижу нереалистичную картинку. И так мыслит человек, который был намерен стать оптимистом…
— Так зачем ты хотел увидеться? — наконец-то заговорила я, переведя взгляд с ног парня на лицо, которое прям-таки светилось умиротворением. Подозрительно. В прошлый раз он походил на шизика, которого мучала совесть и паника, а сейчас он спокойно смотрел на меня и радовался встречи. И это тревожило.
— Плохо, что нам нужен повод. — задумчиво произнес Мэтт, и я смутилась. Стало и стыдно, и смешно за свои слова. — Но на самом деле да… Да, повод есть. Я не мог бы это обсуждать по телефону. Я… Пойми, это все-таки пугает меня.
— Все нормально, говори. — теперь я узнавала того самого Мэтта, попавшего в какую-то «лужу» и понимающе кивнула ему. Мы медленно прогуливались вдоль центра по немноголюдной аллейке, направляясь в сторону молла, чьи недалекие очертания были затеряны где-то в тумане.
— Я не хотел, чтобы это куда-то просочилось. — несобранно протянул он. — Лиз говорила со мной в пятницу. Я был дома, а она пришла и… Короче говоря, она решила скрыть, что я засветился на камере. Но за это я рассказал всё, что знал.
— Просто… Я не понимаю, зачем ты в это залез. И, главное, как. — искренне призналась я, смотря на поникшего Донована, который виновато опустил глаза. Мы в один шаг двигались по тропинке, и лишь несколько молчаливых прохожих встретились нам на пути. Мэтт молчал, что-то тщательно обдумывая в своей голове, и я отвернулась, устремив равнодушный взгляд вперед и тоже погрузившись в мысли. Настойчивые порывы ветра, трепавшие мои волосы, стали холоднее, и я вытягивала рукава на джинсовке, чтобы спрятать замерзшие ладони. Промозгло. Тоскливо. Осень. — Я тогда сильно разозлился на Сальваторе. — внезапно заговорил Мэтт, вытащив меня из пятиминутной прострации. — Тот парень сам нашел меня и предложил подзаработать. Он попросил отключить камеры. Прости. Но я злился на Деймона.
— А тебе не показалось странным, что какой-то незнакомец нашел тебя и предложил такое?
— Я не думал об этом. Прости, Елена. — снова извинился Донован, и мне стало не по-себе от этого. — Но есть кое-что. Я могу назвать этого парня, который нашел меня. Возможно, это что-нибудь даст. — в моей голове разом взорвалась сотня фейерверков. Неужели. Быть не может. Я восхищенно раскрыла глаза и почувствовала, как сердце сделало самый больной и быстрый скачок в груди. Зародилась маленькая надежда на сдвижение с мертвой, уже разлагающейся точки. Я согласительно закивала, поторапливая Мэтта, и приготовилась услышать заветную информацию. — Нейтон Харпер. Он назвался так. Я знаю только то, что он живет здесь, в Мистик-Фоллсе.
— Не густо… — заторможенно отозвалась я, запоминая каждое слово. — Но спасибо.
— Это меньшее, что я могу для тебя сделать. — печально изрек парень, с тоской глянув на меня, озадаченную и довольную. В голове уже роились мысли и выстраивался четкий план. С этими данными я побегу к Деймону, он — к друзьям, а потом мы узнаем, кто же этот тип. Лишь бы имя было настоящим… Я вобрала больше прохладного воздуха в легкие, окрыленная хоть какой-то полезной новостью, и заговорчески уставилась на Мэтта, которого я пугала и веселила одновременно.
— Я не обижаюсь на тебя, но… Ты шпион. Считай, что у тебя было специальное задание, и поэтому ты проник в дело под видом преступника. — шепотом добавила я, и парню однозначно стало легче. Я не дулась и не злилась. Казалось, что все эмоции внутри меня резко обнулились, и размышления крутились вокруг новой персоны. Что ж, Нейтон Харпер, я найду тебя, где бы ты ни был. И кем бы ты ни был… Я заметила, что Мэтта настораживало мое молчание и хитрая, довольная улыбка, поэтому поспешила разбить молчание. — Как думаешь, я смогу съесть две или три порции мороженного в «Лоисе»? — поиграв бровями, загадочно произнесла я, что рассмешило парня.
— Я знаю тебя, ты можешь и десять. — улыбаясь и не сводя с меня глаз, ответил Мэтт. Он сразу же понял мой намек, и теперь мы целенаправленно шагали к показавшейся на горизонте вывеске, которая аккуратными буковками заманивала посетителей в маленькую местную кофейню, где я с самого детства с особым аппетитом поедала мороженное.
Всю жизнь я отдавала предпочтение ягодному, мятному и ореховому вкусам. Но черт меня дернул заказать сегодня манговый сорбет. Я не знала, что сделала бы первым: запулила бы стаканчик в официантку или выплюнула это «творение» прямо на стол. Я скривилась, запила ужасный вкус крепким кофе и прожгла тихо смеющегося надо мной Мэтта недобрым взглядом, который, конечно же, был таковым в шутку. Я поморщилась, отодвигая от себя столь ужасное лакомство, и с немым вопросом уставилась на Донована, который сидел напротив меня и наблюдал за каждым моим движением. Было очевидно, что парень пропадал где-то в своих думках, вел борьбу с самим собой и совершенно не замечал уютной атмосферы крохотного заведения. Парня явно не волновали ни милые квадратные столики, ни пушистые желтые диванчики, ни круглые зеленые люстры, ни стеклянная высокая стойка с десертами. В кофейне были только мы и незнакомая старушка, которая никак не могла определиттся с заказом и мучала бедного официанта вот уже несколько минут, то не слушая его, то меняя принятое решение.
— Мы давно не гуляли так… — с настольгическим уклоном произнес Мэтт, на что я ответила улыбкой. Он вдруг огляделся по сторонам, наконец-то сменив картинку перед глазами, в которые наконец-то стал возвращаться огонек живости. Однако Донован оставался тем самым стеснительным, робким мальчиком, знавшим о таких понятиях, как «честь», «доброта» и «воспитанность». Иногда это жутко раздражало, но почему-то сейчас, сидя в этой маленькой кафешке, я поняла, насколько хорошо было видеть его таким обычным и естественным. Друг. Мой верный старый друг. И я надеялась, что на большее он уже и не рассчитывал.
— Надо почаще куда-нибудь выбираться. — сказала я, сделав очередной глоток горячего, ароматного кофе.
— Я не против. Но у тебя всегда дела… — с явным упреком проговорил Мэтт, и я с наигранной обидой прищурила глаза. — Ладно… У вас… У вас с Деймоном сейчас всё серьезно?
— Боже. — взмолилась я и закрыла лицо руками, показывая хихикнувшему парню, что с самого начала боялась подобных тем.
— Нет, я… Я не имею ввиду что-нибудь плохое. Из любопыства. — мягче добавил он, ковыряя ложечкой клубничное мороженное, которое уже оказалось на середине стола и употреблялось мной тоже.
— Ну… Наверное, да. Мы любим друг друга. — как можно проще ответила я, пожав плечами. — Но иногда мне страшно думать о будущем. Не знаю. Не хочу планировать что-то наперед. Серьезно, ну… Да. Мы вместе. Но это не значит, что я оборву общение с тобой, Мэтт. Не глупи.
— И не глупю. — возразил он, и мы синхронно рассмеялись. — Надо бы извиниться и за то…
— Нет, хватит извинений. — прервала его я, и отправила в рот маленький кусочек ледяного мороженного. — Мы друзья. И все решили. Так ведь?
— Да. — согласился Донован. — Все те дни… Было сложно пережить это одному. Лучше мы будем друзьями, чем никем. Одиночество оказалось мерзким…
— Понимаю. — вздохнув, протяжно сказала я и была готова выпалить какую-нибудь душевную откровенность, но меня остановил телефонный звонок. Деймон. Серьезно, блин? Я мельком глянула на Мэтта, которого вовсе не задело то, что меня отвлекли, и вышла из-за стола, направившись в туалет. Я ответила Сальваторе лишь тогда, когда добралась до кабинок, где стояла абсолютная тишина. Замерла у зеркала, разглядывая свое лицо, на котором мгновенно засияла радостная улыбка после того, как в динамике раздался до боли знакомый хрипловатый голос.
— Мелкая, у тебя есть право ликовать. — интригующе произнес Деймон, и я нахмурилась, ожидая разъяснений. — Тебе что-нибудь говорит имя Нейтон Харпер?
— Да. — переменив настроение, настороженно ответила я, чувствуя пробежавшийся по коже холодок. Какая-то магия судьбы, черт возьми.
— Ты правда его знаешь? — с осторожностью отозвался Сальваторе, и я хмыкнула.
— Он причастен к ограблению.
— Откуда ты знаешь? — пораженно спросил Деймон.
— А ты откуда?
— Выведал у мамáн. — он с издевкой произнес последнее слово на французский манер, и я усмехнулась. — А ты?
— Мэтт рассказал. — мы оба тяжело вздохнули, и я была готова поклясться, что Деймон даже закатил глаза. — И… Я соскучилась.
— Еще утро, Елена. — усмехнувшись ответил он, и во мне затрепетали пьяные бабочки в дуэте с птеродактелями. — Но я тоже.
— До вечера?.. — сказала я, не желая прощаться, но признавая необходимость.
— До вечера.
— Прозвучало грустно.
— Потому что это грустно.
— Люблю тебя…
— А я хочу тебя.
— Эй! — с притворным возмущением воскликнула я и ощутила, как к щекам прилил предательский жар. Безумство. — Пока…
— Не помри от тоски. — колко проговорил Деймон, и я нажала на сброс. Улыбка до ушей. Вот ведь дурочка…
