Горе

      Вы сочтете меня сумасшедшей. Но имеете на это полное право. Видели бы вы такой мой сосредоточенный взгляд и заявили бы: «Она дочь своего отца». И мне даже не стало бы обидно. Та жизнь, которую я жила, нещадно издевалась над моими нервами и сознанием. Уже давно я ожидала один из двух исходов: петля или смирительная рубашка. Второй вариант казался очевиднее.       Мы с Кэролайн сидели на полу в гостинной и молча смотрели на большой лист ватмана, расстеленный перед нами. В этот момент я не любила и не уважала никого, кроме своей подруги. Небольшая предыстория… Вчера, вернувшись после встречи с Деймоном, я позволила себе поплакать и пострадать. Но это длилось не более часа. Я быстро попала под внимание любопытной Форбс, и она вывела меня на правильные эмоции. Рассказав ей абсолютно всё, что творилось в моей голове, я получила спасительные объятие и обещание помочь мне с любой даже нелепой идеей. Теперь Кэр знала всё и чуточку больше: изучила полученное мной от отца письмо, провертела в голове все мои тревоги. Каким-то удивительным образом мы пришли к решению создать некое «детективное дерево», которое могло бы хоть немного прояснить ситуацию.       Главных вопросов было несколько. Во-первых, кто и зачем устроил кражу в офисе. Во-вторых, о каких документах говорил отец и как они были связаны с катастрофой. Эти ужаснейшие вопросы мучали теперь не только меня, и Кэролайн охотно играла в следопытов вместе со мной. Разложив бумагу на полу и обложившимь маркерами и стикерами, мы собирали одну цельную логическую цепочку произошедших событий. А событий, надо признать, случилось не мало.        — Девочки, вам надо передохнуть, — качая головой и поражаясь нашему творению на полу, сказала Лиз, когда пришла к нам с кухни. Она поставила на низенький журнальный столик тарелку с печеньем и протянула Кэр самоклеящиеся стикеры. — Дочка, у тебя врожденный талант. И почему только ты не пошла по моим стопам…        — Ну юриспруденция не далеко убежала, — улыбаясь, ответила Кэролайн, переглянувшись со мной. Я лишь пожала плечами и, забрав у подруги стикеры, прилепила один на ватман. Как раз на логическую ветку отца. Лиз увлеченно следила за нашей работой и едва сдерживала смешки. Всё наше действо представлялось ей наивной детской игрой, и она всеми силами пыталась не задеть наши следопытские чувства.        — Ну, может быть, поможете мне раскрыть дело с офисом. Мертвое дело, — с некой горечью шутливо произнесла миссис Форбс и присела на край дивана. Она продолжала разглядывать наше «детективное дерево» и ненадолго задумалась. — Скорее всего это дело у меня заберут. Решат, что это как-то связано с последней шумихой.        — А мы всё раскроем. И шумиху. На арене сама Елена Гилберт, — смеясь, Кэролайн искрящимися голубыми глазками смотрела на меня, что не могло не растопить мое сердце. Да, она явно была довольна тем, что я находилась рядом. Вместо истерик, свиданий или еще чего прочего, я была рядом с ней, сидела на чертовом полу и разрисовывала наш плакат. Совсем как прежде…        — Главное, не заиграйтесь. Тут недалеко и самим влипнуть в какую-нибудь историю. Лучше оставить всё это полиции, — с тяжелом вздохом произнесла Лиз, поднявшись с дивана и с опасением детально оглядев каждую из нас. — Даже если вы волшебным образом найдете того, кто виноват во всем… К делу не пришьешь.        Миссис Форбс покинула гостиную, вернувшись к своим кухонным делам, а мы набросились на печенье. Она не верила в нас. А мы, тем временем, не верили ее словам. Каждый человек хоть раз ощущал это безумное, убийственное чувство азарта. Крылья вырастают за спиной, дышишь полной грудью и думаешь, будто весь мир у тебя под ногами, а сам ты способен и горы свернуть, и моря осушить, и достать до звезд. Я была опьянена этим самым чувством. Оно двигало мной, и только благодаря ему я смогла проснуться этим утром. Оно вернула меня к жизни. Пока я грела надежду на разрешение ситуации, ничто не могло меня сломить. Теперь я не плакала, не закрывалась в себе и не хотела уничтожить всех и всё вокруг себя. У меня отныне была цель, достигнуть которую теперь просто обязана. Однажды этот же азарт сподвигнул меня взломать замок на двери в комнату Деймона и разбить бутылку с виски… И после этого переменилась вся жизнь.        — Кстати, что у вас с Деймоном? — словно прочитав мысли, вдруг спросила Кэролайн, оглянувшись назад и убедившись, что Лиз действительно нет в гостиной.        — А что у нас с Деймоном? — непонимающе изогнуа бровь, уточнила я, и Кэролайн закатила глаза.        — Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Вы в последнее время… ну… не очень, короче.        — Всё нормально. Перебесится. И у него, и у меня куча проблем. Решим их, а потом… — я сделала небольшую паузу, подбирая слова. А что потом-то? Да черт знает. — Ты лучше расскажи, что у тебя с Клаусом.        — Порядок, — немногословно ответила подруга, как будто получив от меня удар. Она наверняка пожалела, что завела эту тему. — Что напишем в линии Мэтта?        — Я слышала, у Ника какие-то проблемы, — не обратив внимание на попытку Кэр увести меня в другую степь, продолжила я. — Он тебе что-нибудь рассказывал?        — Он рассказал столько, сколько посчитал нужным. Я не хочу сейчас это обсуждать. Мы с тобой заняты делом, да? Так что давай расписывать линию Мэтта, — с некоторым раздражением Кэролайн сказала это и склонилась над ватманом, рисуя какие-то стрелочки. Она заметно сменилась с лица, и я поняла, что бесполезно пытать ее вопросами. Что-то тревожило Форбс и она была не готова этим делиться. Плевать. Ее дело. Совсем скоро и сама проболтается, это же Кэр.        Еще час мы провозились с плакатом. Надо признать, дело было не из легких. Мы прописали всё, что происходило в последнее время: и увольнение Викки и Коннора, и мои встречи с психологом, и поездку к Энзо, и шантаж со стороны Изабель. Пытаясь логически связать каждого персонажа истории под названием «наша жизнь», мы исчиркали весь лист стрелками и мелкими подписями, в итоге совсем запутавшись в написанном. Несколько минут мы глупо таращились на большой лист перед нами и совсем не понимали, что он мог нам дать. Печенье с журнального столика было съедено, воспоминания исчерпаны, а ватман заполнен. Но только что теперь делать?..        — А как ты планировала достать документы, про которые было написано в письме? — задумчиво сведя брови, задала правильный вопрос Кэролайн, и я немного растерялась. И правда. Как?        Все нужные нам бумаги (надеюсь, что нужные) хранились у Нейтона Харпера. Можно, конечно, было бы найти его в сервисе и попросить лично передать документы. Но вот незадача: этот человек был мертв. И знала я о нем ой как мало. Всего-то пару фактов: работал с отцом, встречался с Ребеккой. И тут меня осенило… Ребекка, черт возьми! Точно! Они встречались, а значит, у нее наверняка был доступ к его жилью и вещам. Но только мне смутно верилось, что она стала бы нам помогать. Свою идею я поведала Кэролайн, и та сразу ее отвергла. Однако, пораскинув мозгами, она пришла к выводу, что других вариантов у нас не было. Хах. Веселая встречка-то намечается…        По моему распоряжению мы незамедлительно отправились в гости к Ребекке. Боже, никогда не думала, что скажу это. А тем более, сделаю. Кэролайн быстро раздобыла адрес Майклсон у какой-то знакомой девчонки, и мы помчались туда, сказав Лиз, что решили покататься и развеяться. И только сидя в машине и размышляя, что два человека с одной фамилией были мне неприятны и вызывали подозрения, в мою голову вдруг внедрилась еще одна полезная мысль. Клаус. И как я сразу не вспомнила? Однажды Деймон говорил мне, что Нейтон был должен Нику. Я не знала всех подробностей, но всё же… Я почти озвучала эту идею с Клаусом вслух, но резко осеклась и решила промолчать. Нет. Во-первых, Нейтон связан с ним из-за мутной истории с наркобизнесом. Во-вторых, Кэр явно ничего не знала, да и я сама не была посвящена во все дела. В-третьих, я не хотела обрушивать всё это на подругу. Нет, пусть разбираются сами. Ребекка так Ребекка.        Гонимые мыслями о нашем детективном расследовании и желанием докопаться до истины, мы с Кэр не тратили много времени на сборы. Я лишь накинула на себя дутую куртку и прыгнула в кеды, а подруга немного поправила укладку светлых кудряшек, нанесла блеск на губы и выбрала себе из шкафа розовое пальто. Мы упрямо решили наведаться в гости к Ребекке, и я никогда не думала, что это когда-либо произойдет. Однако мы не можем быть уверены в своей судьбе. И вот, этот момент настал — я еду домой к Ребекке. Мы с Кэролайн собирались взять ее эффектом неожиданности: появимся на пороге, вломимся вовнутрь и потребуем помощи в поисках документов, хранившихся у Нэйта Харпера. Конечно, вероятность того, что блондиночка знала о местонахождении этих самых документов, была крайне мала, но наша с подругой надежда никак не хотела нас покидать.        Мы поехали к нужному объекту на машине Кэр. Но, преодолев всего несколько метров от крыльца дома до автомобиля, мы уже успели промокнуть под осенним холодным ливнем, который обрушился на мокрый асфальт грязными лужами. Воздух был какой-то непривычно морозный, и от дыхания возле лица появлялось облачко пара. Оказаться внутри машины было настоящим наслаждением — спасение от ветра, холода и дождя. Серое небо куполом держалось над городом, и по обе стороны от дороги сами собой загорались уличные фонари, не дожидаясь вечера. Узнать адрес Ребекки не составило труда, почти каждый ученик нашей школы знал дом этой белобрысой леди и хоть раз бывал у нее в гостях на вечеринке. Так глупо и банально. Королева школы. Знавшая наркомана-автомеханика, от которого зависила судьба многих серьезных людей. Забавно однако.        Мы быстро доехали до нужного домика, состоявшего из двух этажей дешевого пафоса. В этом угрюмом сером строении было сразу несколько стилей, стеклянные вставки чередовались с кирпичем и колоннами. Этот дом был таким, как и сама Ребекка — до ужаса много напуска и деталей на простом и скучном фасаде. Крыльца вовсе не было, над тремя ступеньками, ведущими к входной двери из стекла, висел тонкий козырек. Как оказалось, он совсем не выполнял свою функцию и лишь делил два этажа пополам своим темно-серым блеском металла.        — Кто бы знал, — фыркнув, произнесла Кэролайн и указала мне на табличку, висевшую возле дверного звонка. Она гласила «Хороший дом хороших людей». Я хмыкнула, поведя бровью, и переглянулась с подругой. Какая вульгарщина. И абсолютная неправда. Мы трижды нажали на кнопку звонка, но не услышали за дверью шагов. Мы простояли несколько минут под ледяными каплями дождя, дожидаясь ответа, но никто будто бы и не собирался пускать незванных гостей. Настроение Кэр стремительно катилось к нулю, и она настойчиво пинала дверь, не собираясь сдаваться и поворачивать назад.        — Иду, — протяжно и неприветливо послышалось наконец за дверью, и спустя какое-то мгновение перед нами появилась Ребекка, ошеломленная и встревоженная. Однако ее удивление быстро сменилось недовольством, и она по-хозяйски оперлась о косяк, даже не думая о том, чтобы нас впустить. В зеленом шелковом халатике она смотрелась довольно мило, но все мы знали какая она… Нет. Даже слов не подобрать. — Что вам надо?        — В это сложно поверить, но ты, — опередив меня, выпалила Кэр, сверля девушку перед нами озлобленным взглядом.        — Нам очень нужно с тобой поговорить, — пытаясь смягчить общий настрой, осторожно добавила я, уже вся дрожа от холода. — Мы можем зайти?        — С чего это? Почему я должна вас впускать? — смотря на нас с откровенной наглостью, прошипела Ребекка. Вдруг за ее спиной неожиданно для меня появилась Лекси, девчонка с нашей школы, и шире отворила дверь.        — Бекс, перестань. Вдруг что-то важное, — пытаясь усмирить блондинку, сказала Лекси, и я многозначительно уставилась на нее. По коже будто прошел холодок. Кэролайн давно знала ее, они хорошо общались и вместе ходили на какие-то элективные курсы. Лекси Брэнсон была веселой и яркой девчонкой, у нее никогда не было недостатка внимания, она входила во многие узкие круги общения, и при всем этом не была замечена в компромитирующих ситуациях. Она, как и Кэролайн, хотела поступать на юриспруденцию, прилежно училась, вовремя сдавала доклады и рефераты. Увидеть ее здесь, рядом с Ребеккой — было практически ударом ниже пояса. Я никак не ожидала, что придется говорить с моей много обожаемой Майклсон в чьем-то присутствии. Тем более в присутствии Лекси. Она словно поняла это, и вдруг сделалась незаметной: немного ссутулилась, потупила глаза в пол, а потом и вовсе отошла в глубь коридора.        — Ладно. Буду верить, что у вас есть на это причина, — скорчив неприветливую гримассу и сведя брови к переносице, Ребекка с неприязнью оглядела нас с Форбс с ног до головы, но все-таки впустила в дом. Обе промокшие под дождем, продрогшие от холода до колотящей дрожи, мы вошли в обитель змеи, и за нами с грохотом захлопнулась дверь. Обратно пути нет. Наши ноги переступили порог дома Ребекки… Кто бы мог подумать.        Внутри царила тишина. Ни звуков, ни запахов, ни голосов — абсолютно ничего не было в этом доме. Словно не было никаких признаков жизни. Лишь полное опустошение и мрак. Нигде не было света, внутри сидел густой полумрак пасмурной осени. Пустота окутывала каждый миллиметр этого жилища, и я начинала удивляться, почему Ребекка так стойко держалась и не сходила с ума от холода и тишины. Нет, в доме было тепло и чисто. Но звенящая тишина и отсутствие яркой жизни настолько пронзили стены унынием, что по коже пробегал ледяной ветерок, заставляя желать повернуть назад и удрать прочь. Дом, похожий на Ребекку. Пустой, холодный и одинокий.        Майклсон провела нас по лестнице на второй этаж и без каких-либо слов протащила за собой в свою комнату. Прежде чем зайти в ее просторную, завешанную плакатами комнату, мы преодолели тусклый и темный коридор, которому словно не было конца. Он уходил тесной нитью куда-то вдаль, вмещая на себе бесконечное число темно-коричневых деревянных дверей. Оказавшись в комнате Ребекки, я немного затормозила и остановила взгляд на общей картинке: большая кровать с помятой белой постелью, огромное количество постеров и плакатов на стене с известными и малознакомыми лицами, в углу отреченно ютился туалетный столик с большим зеркалом и рядом стоящим розовым пуфом. Чуть поодаль, ближе к окну, плотно зашторенному и едва заметному, располагался диванчик, на который хаотично был набросан светло-розовый пушистый плед. На этом диване я приметила следы занятия, связывающего Ребекку и Лекси: флакончики с лаком для ногтей, лампа и несколько разных пилок. Стало очевидно, что Майклсон впустила эту лучезарную дружелюбную девочку в свой мирок за небольшую плату — идеальный маникюрчик. Мои догадки подтвердились, когда Ребекка и Лекси заняли этот диванчик, приступив к своему неоконченному делу, словно и не замечая моего с Кэр присутствия. Поведение Ребекки было абсолютным оскарблением: она не предложила раздеться и присесть, не предложила чай и даже не взглянула больше на нас. Майклсон удобно расположилась на диване, откинувшись на спинку и протянув ладони Лекси, принявшейся сразу пилить ее ногти. А я чувствовала себя дурой, Бог знает зачем притащившейся в этот дом…        — Мы могли бы поговорить? Наедине… Это и правда важно, — обрывая тревожную тишину, заговорила я, с надеждой смотря на Ребекку и ожидая хоть какой-нибудь реакции. Кэролайн пребывал в неком шоке, оглядываясь по сторонам и не принимая ситуацию. Она, видимо, никак не могла смириться с мыслью, что мы действительно проникли в логово Ребекки.        — У меня нет секретов от подруг, — с равнодушием отозвалась Ребекка, так и не угостив нас взглядом. Однако я приметила необычную реакцию Лекси. Она встрепенулась и подняла взгляд на Майклсон, словно впервые слыша от нее слово «подруга». Ее это будто бы задело и порадовало одновременно, однако она быстро отошла от удивления и снова принялась за ногти Ребекки.        — Подруги дороже всего, понимаю. И поэтому, любя и уважаю свою подругу, я требую поговорить наедине, — с подкипающей злостью в мягком голоске возразила Кэролайн, и я наградила ее благодарным взглядом.        — Требуешь? Да ты что! Ты что-то требуешь от меня в моей доме и в моей комнате? Ангелочек, ты ничего не попутала? — теперь полностью сконцентрировав внимание на Кэролайн, чьи слова она посчитала наглостью, Ребекка резко забрала свои руки у Лекси и удивленно приподняла брови. Меня в очередной раз пробила дрожь, и я уже посчитала нашу миссию провальной. Всё. Конец. Снисхождению Ребекки пришел конец, и мы отправимся прочь отсюда за дверь. Пиши пропало.        — Без проблем, Бекс, я выйду, — вдруг вмешалась в разговор Лекси, уловив напряжение в комнате, но Ребекка метнула в нее молнии глазами.        — Что вам надо? Говорите и сваливайте отсюда! — раздраженно прошипела Майклсон, резко дернувшись на диване и поменяв позу. Она нервно поджала губы, едва сдерживая свой гнев, вызванный одним только моим приходом, и скрестила руки на груди. Она изо всех сил пыталась казаться смелой, контролируя ситуацию и являясь хозяйкой, но ее выдавало тело, говоря о ее нервозности и испуге. Неужели… Неужели она боялась меня? Меня, вломившуюся к ней в дом и хотевшую поговорить? Меня… Когда-то разбившую ей нос?.. К черту. Назад пути нет.        — То, что ты услышишь, прозвучит глупо. Но мне нужна твоя помощь. Правда. Я никогда бы не пришла к тебе из-за ерунды, от твоих действий зависят судьбы серьезных людей, — издалека начала я и переглянулась с Кэролайн, получив в ее светлом взгляде необходимую поддержку. — Ты наверняка в курсе всех событий, случившихся со мной. И мне нужна твоя помощь.        — Это я поняла. Что ты хочешь-то? — продолжая выкидывать каждое слово с неохотой сквозь зубы, Ребекка заметно заинтересовалась и прищурила злобные глазки.        — У меня есть информация, что некоторые доказательства для следствия можно найти в определенных документах. Но эти документы хранятся у Нэйта Харпера, — серьезно проговорила я, и Ребекку словно ударило молнией. Она чуть заметно вздрогнула и расширила глаза, окинув меня недоверчивым взглядом. Лекси наблюдала за такой ее реакцией с абсолютным безразличием, будто бы и правда ее не было в этой комнате с нами.        — И при чем тут я? Откуда я знаю? Свалите отсюда обе! — резко вспылив, Ребекка подскачила с дивана, бросилась к двери и поманила нас к выходу, вся трясясь от эмоций. Ее неистово колотило, ее рука до побелевших костяшек сжала дверную ручку, и весь ее вид говорил о приближавшейся истерике. Только в эту минуту Лекси перестала походить на застывшую статую и испуганно захлопала глазами, нервно поправляя свои длинные прямые светлые волосы.        — Пожалуйста, успокойся. Просто выслушай… — пытаясь сгладить конфликт, тише добавила я, но Майклсон продолжала стоять у двери и взглядом требовала нашего ухода. — Эти документы должны быть у Нэйта, но его… больше нет ведь. И я… Мы. Мы решили, что ты, возможно знаешь, где бы они могли быть. Может, там, где личные вещи… Или у кого-то… Пожалуйста, помоги. Ты представляешь, чего мне стоило пртйти сюда и просить тебя об этом?        — Нет, Гилберт. Свали отсюда, по-хорошему, — чуть дрогнувшим голосом пробурчала Ребекка, не принимая мои слова. Кэролайн почти сдалась и уже хотела сделать шаг к выходу, но я не собиралась сдавать позиции и быстро нашла ответ.        — Конечно. Как скажешь. Я уйду. Только… До Харпера все равно доберутся. Он уже фигурирует в деле. И знаешь, что будет? Они доберутся и до тебя, когда узнают, что ты была как-то связана с ним. Сейчас ты бы могла просто помочь мне и дать наводку на эти документы. Я лично передала бы их следствию, даже не упомянув тебя. Но хорошо. Я уйду. А потом полиция на весь город расскажет и твоей матери, и всем, кого ты знаешь, что ты терлась с автомехаником в гаражах и принимала запрещенные вещества, а теперь мешаешь следствию. Да, может, тебя потом и отпустят с чистой совестью, но… отмыться от новостных заголовок очень сложно, поверь. Я знаю это по себе.        — Я ненавижу тебя, гребанная Гилберт! — почти прорычала Ребекка, громко хлопнув дверью и вернувшись на свой диван. Она схватилась за голову и глянула на Лекси, приметив ее заинтересованность. Наверное, она и сама пожалела, что не сохранила конфиденциальность разговора и не выставила Брэнсон за дверь. Лекси стала случайным свидетелем того, чего, пожалуй, знать и не желала. Она окидывала нас непонимающим взглядом и словно мечтала провалиться на месте. Ребекка, не в силах контролировать свои эмоции, схватила флакончик с лаком и запулила его куда-то в другой конец комнаты, вызвав мгновенный шум. Кэролайн вздрогнула от неожиданности и даже немного пригнулась, но поняв, что ей на самом деле ничего не угрожает, приосанилась и приготовилась к показаниям Майклсон.        — У тебя есть выбор. Сейчас. Ты можешь просто помочь, — настаивала я, с надеждой глядя на эту дерганую, нервную блондинку. Она совсем уже забыла про маникюр и сидевшую рядом Лекси. Вся напряженная и озлобленная, она прожгла меня ненавидящими глазами и закрыла лицо руками.        — Ладно. Хрен с тобой, — стоило ей это произнести, как я облегченно вздохнула. Ура. Я сломала очередную стену. — Только не смей меня в это вплетать. Я не знаю, про какие документы речь и где они. Есть мысль, что в гараже. Он был там постоянно. Я дам адрес. И номер Джаза. Предупрежу его, он будет ждать. Посмотрите там вместе.        — Джаз? Как интересно… А блюз и регги будут там? — всем своим видом напоминая напряженную озлобленную кошку, выпалила Кэролайн в ответ на слова Майклсон, и я коснулась плеча подруги, чтобы немного ее успокоить.        — Идиотка. Джаз, потому что он когда-то перевозил запрещенку в чехле для саксофона, — сквозь зубы прорычала Ребекка, мгновенно вступаясь за какого-то своего знакомого. Я шумно выдохнула, даже не представляя, куда нам придется отправиться и кого повстречать. Но пути назад не было… Решительный настрой был единственным моим спасением. Если и можно было найти хоть какую-то правду, хотя бы малую ее часть, то сделать это было реально только мне самой. Я не могла верить всему бреду, что происходил вокруг. Отец, Лили, Деймон… Все вдруг резко стали актерами какого-то немыслимого цирка, а я подобно одинокому, разучившемуся смеяться зрителю вкушала ужасы этого парад-але. Но я просто обязана найти выход. Свет в конце тоннеля. Воздух в душной камере. Всего-то несколько минут унижения и твердый шаг на свою же голову — и вот у нас с подругой был адрес гаража и номер некого Джаза…        Сначала нам казалось, что Ребекка сыграла с нами злую шутку и нацарапала никому неизвестный Богом забытый адрес. Однако наши с Кэр попытки сломать систему навигатора и все-таки найти нужные улочки были не безуспешными. Нам следовало оказаться почти на самой окраине города, в потемках ветких и унылых гаражей. Я слабо припоминала те места, и мои же мысли легко отдаляли меня в дни недосягаемого теперь детства: когда-то я оказывалась там с отцом. Я была слишком маленькой, чтобы четко помнить ту местность, и слишком беззаботной, чтобы замечать весь ужас и мрак тех утопленных в алкоголе, вони и грязи мест.        Мы ехали туда около часа. За это время пару раз принимался дождь, и казалось, что тяжелые темные небеса никак не могут обрушить на землю всю утомительную влагу серых гирь облаков. В какой-то момент городские улицы сменились грязевой неровностью, и Форбс несколько раз чертыхнулась, проклиная меня и нашу задумку. Но она быстро ловила мой встревоженный и полный отчаяния взгляд, мирилась с ситуацией и посильнее давила на газ. Мы плутали где-то между заброшенных построек и островков желто-выгоревших полей старых футбольных площадок. Наверное, когда-то здесь была спортивная школа или что-то ее напоминавшее. Все вокруг было пропитано многолетним страданием и тоской, в самом воздухе будто застыл чей-то долгий, напоминавший вой крик, обратившийся с годами в звенящую тишину. Несколько раз Кэролайн резко тормозила, лавируя между густотой неухоженных кустарников и деревьев, проникая в самую глубь железных коридоров гаражей. На въезде в этот гаражный массив мы заметили несколько крупных мужских фигур, облипавших какую-то рассыпавшуюся ржавую тачку. Нашим ориентиром согласно указаниям Ребекки был синий гараж с белыми надписями, и мы потратил совсем немного времени на его поиски. Проезжая мимо редко встречавшихся нам людей, мы ловили удивленные наглые взгляды и получали вслед удары камешков или матные упреки. Сброд. Мусор. Самый низ человеческой жизни. Дно. Пробитое мною в который раз…        — Я скажу одну вещь. Но только не обижайся, — вдруг сказала Кэролайн, задумчиво обернувшись на меня и сильнее вцепившись в руль. Мы медленно катились по узкому проезду, уже заметив на горизонте нужное синее строение. — Когда ты только попала в дом Сальваторе и позвала меня… Мы обе, согласись, оказались в мире роскоши. Все эти богатые дизайны, тачки, аристократы… Но потом ты умудрилась затащить меня в трясину. Как у тебя это выходит?        — С подачи Деймона, — ответила я, и по моей коже прошлись мурашки. Меня, конечно, задели ее слова, но я пыталась сконцентрироваться на предстоящей встрече и реализации нашей изначально сумасшедшей идеи.        — Не вини его во всех своих бедах. Наверно, он и сам тебя считает разрушительницей своего спокойствия, — пожав плечами, вдруг произнесла Форбс, и я с полным недоумением в глазах уставилась на нее.        — Ты вообще на чьей стороне? По-моему, ты моя подруга, не? — хоть и шутливо, но обиженно спросила я, на что Кэролайн очередной раз пожала плечами. Эта тема не заимела продолжения, и мы сопроводили процесс нелепой парковки абсолютной тишиной.        Кэр остановилась за несколько гаражей до нужного, и мы обе переглянулись, заметив стайку людей. Блеклые, сутулые, они были каким-то очеловеченным образом дворовых собак, ютившихся на улице под козырьками прогнившего железа. Я насчитала шесть парней и двух девушек, весьма потрепанных, грязных и наверняка неадекватных. Один из них исполнял странные действа: прыгал на месте, колотил пустоту и постоянно смотрел наверх. Рядом с этой кучкой шумных элементов тлело жалкое подобие костра, разносившее вокруг вонь паленой резины. Форбс не имела никакого желания покидать безопасные просторы своей машины, но заручившись поддержкой в виде моей боевой решительности, согласилась вылезти на улицу следом за мной.        — Они ведь не бросятся на нас с ножами, битами или.?        — Кэр, перестань, — перебила я подругу, когда мы обе оказались вне автомобиля. Холодный ветер подхватил нашу тревогу и приободрил новыми ледяными порывами. Мелкий дождь сыростью растворялся в воздухе, оставляя за собой лишь едва уловимый стук на железных крышах исписанных баллончиками гаражей. Моя былая уверенность покачнулась, когда в нос ударил едкий запах дыма. Ноги подкосились и отказывались идти вперед, а пугливый взгляд голубых глазок Форбс лишь сильнее подогревал мои нервы. К черту. Мне уже нечего бояться…        — Всем привет, — громким, но дрогнувшим голосом выкрикнула я, когда мы с Кэр приблизились к компании неизвестных людей, топтавшихся у костра. Ничего нелепее нельзя было придумать. Ну конечно. Всем привет. Сейчас они кинут в тебя кирпичем и скажут «пока». Молодец, Гилберт.        — Да у нас гости! — заплетающимся языком промямлил какой-то мужчина в черной кепке и помятой, пыльной ветровке, когда вся их стая резко повернулась в нашу сторону. Девушка среди них, мало отличающаяся от рядом сидевшего дрожавшего в судорогах юноши в вытянотом худи, тихо выругалась матом и зажгла сигарету. Зрелище — отстой. Мне было не по-себе, и лишь теплая ладонь подруги, схватившая мою, спасла от обморока.        — Мы приехали… по делу, — я сказала это настолько неуверенно, что мой голос оборвался на последнем слове. Браво, Елена! Приятно познакомиться, самая деловая женщина района. — Мы, в общем, по звонку. Ребекка Майклсон связывалась с неким… Джазом… она должна была предупредить.        — Вот курица! Она еще мутит что-то? — возмущенно просипела какая-то странная девчонка в безрамерной кожанке, но тут же осеклась и озлобленно оглядела вмешавшегося в разговор типа. Он был, наверное, метра два ростом, огромный и наполненный такой жизненной энергией, что мог бы легко сломить любого одной лишь холодной суровостью своего лица.        — Заткнись, — недобро глянув на ту девушку, он вышел из толпы, приблизившись к нам, а потом уткнулся в экран старенького телефона. — Наглая темненькая мышь и бесячая блондинка, значит? Как похоже на Ребекку… Ладно. Че хотели?        — А Вы…        — Я, — даже не дослушив мой вопрос, рявкнул мужчина, и я была застигнута врасплох его резкостью. Он, и являющийся тем самым Джазом, оценивающе оглядел нас с подругой и без единого слова потребовал ответа. Казалось, разговор с нами ему стоил стольких сил, что он не мог терпеть и минуты. Почти облысевший, в легкой черной ветровке, он стоял перед нами подобно стене, пробить которую было просто невозможно.        — Мы насчет гаража Нэйта Харпера. Мы хотели бы посмотреть кое-какие его вещи, — немного приободрясь, разъяснила я, и здоровяк перед нами задумчиво нахмурился. Кэролайн постоянно смотрела то на него, то на меня, и вовсе не знала, что делать или говорить. Две идиотки, заплутавшие Бог знает куда…        — Понял. Это вам к малому, — наконец изрек мужчина и лениво огляделся по сторонам. — Эй, придурок недорослый, ты где?        Мы с Кэр стояли, не двигаясь и не дыша. Меня пробивала нервная дрожь, и я сама рыскала взглядом по толпе, хотя даже не представляла, кого звал этот мужчина. С одной стороны — внутри меня теплилась надежда, что нам все-таки помогут, но с другой — мы приехали совсем одни в логово целого сборища ублюдков, пробивших в этой жизни не первое дно. Шрамы, сигаретный дым, грязная одежда, мат, усмешки, бешенные глаза — всё это смешивалось в одну единую тошнотворную картину. Однако мы не теряли свой настрой и уверенно тащились до конца.       — Так. Вы, — некий Джаз, возвышавшийся над всей толпой и озлобленно сжимавший свои огромные руки в кулаки, обратился к нам с подругой и кивнул куда-то в сторону. — Идите вон туда, он на месте, раз сюда не припылил. Вон тот гараж, с бабой на стене. Пните, он выползет.        — С рисунком русалки? — боязливо переспросила Кэролайн, видимо, уже приметив на горизонте нужный объект.        — Да черт знает, — нахмурившись, ответил он и, не собираясь перед нами распинаться, развернулся и ушел. Мы с Кэр переглянулись, потом мельком глянули на равнодушие толпы и направились к железному строению с граффити.        Идти было совсем немного: мы миновали несколько гаражей и немного свернули вправо, чтобы найти вход. Едва можно было куда-то ступить, не угодив в грязевую лужу или заросли сухих колючих веток. Было холодно. Даже слишком. Ветер пронизал меня полностью, и от мысли, что я могу вовсе упасть в обморок, меня спас звонок телефона подруги. Она будто бы и сама испугалась этого звука, и я разглядела на экране, что звонил Клаус. Однако Форбс нажала на сброс, выключила звук и спрятала телефон в карман. Но убежать от моего непонимающего взгляда ей не удалось.        — Что? — она хорошо держалась, и упрямо смотрела мне в ответ. — По-моему, не лучшее время миловаться по телефону с Ником, когда мы здесь.        — А мне кажется, что ты его динамишь, — не унималась я, и Кэр лишь отмахнулась от моих слов, пару раз громко ударив ногой по дверке гаража. — Ты реально пнула?        — Ну а вдруг это у них тайный знак, что свои? Надо придерживаться инструкции, — довольная, что хотя бы этим действием смогла вызвать у меня улыбку, сказала Кэролайн. Изнутри послышалось чье-то бормотание, быстро сменившееся скрипом петель открывающейся двери. Перед нами появился мальчишка лет десяти, явно испуганный нашим приходом и не ожидавший таких гостей. Совсем худой и едва имеющий какие-либо силы, он смотрел на нас с подозрением и открытой болью в уставших впалых глазах. Он не торопился впускать нас внутрь, но и никак не мог что-то сказать, попросту разглядывая нас. На нем нелепо висела большая вытянутая кофта с капюшоном, и он весь терялся в ее объеме. Весь чумазый, тощий и измученный, он походил на какого-то маленького домового, запертого в этом вонючем прогнившем гараже.        — Привет. Как тебя зовут? — начала я, говоря как можно мягче. Он зашелся в кашле и напрягся от моих слов.        — Том.        — Том, я — Елена. Со мной моя подруга Кэролайн. Мы можем зайти? Д… Джаз направил нас к тебе, — пытаясь расположить к себе мальчишку, сказала я, и его как будто ледяной водой облили от упоминания прозвища того огромного мужчины.        — Заходите. Идемте. Я должен что-то сделать? — заметно засуетившись, он поманил нас в гараж и кивком предложил сесть на диван. Но поняв по брезгливому взгляду подруги, что это было не лучшей идеей, я вежливо отказалась от возможности посидеть на старом, прожженном окурками диване с торчавшей пружиной. На боковине этой ветоши я приметила дырявый плед, и меня вдруг осенило, что это было единственным пристанищем этого бедолаги. — Зачем вы тут?        — Нам нужна помощь, — честно призналась я. — Нам нужны некоторые вещи Нэйта Харпера. Ты знаешь его?        — Он мой брат, — ответил мальчик, и его невесомый худенький силуэт на какую-то секунду даже пошатнулся.        — Мне очень жаль, Том, — вновь дрогнувшим голосом сказала я, и заметила, что Кэр застыла в нерешительности. Видимо, ее тоже сломила жалость к этому ребенку. — Знаешь, я тоже потеряла близкого мне человека… Это очень больно, но…        — Что вам тут надо? Вас та поганая Ребекка прислала? Скажите, чтобы не приходила сюда! — прям-таки завопил он, сменившись в лице и едва не перейдя на слезы. Он весь тресся, то ли от холода, то ли от переполнивших его чувств. Но одно мне в нем все же понравилось — ненависть к Майклсон.        — Нет-нет, — поспешила его успокоить я, и заручилась молчаливой поддержкой во взгляде подруги. — Мы не от Ребекки. Точнее, она подсказала нам прийти сюда, но мы по своей проблеме. У твоего брата здесь могли храниться кое-какие документы. Их ему передал мой отец. Они мне сейчас очень нужны, Том. Они могут изменить жизнь многих людей. Пожалуйста, помоги их найти.        — Это те, которые в коробке? — быстро смекнув, произнес мальчик и тут же метнулся к высокому стеллажу в углу гаража. Среди прочего хлама он отыскал какую-то потрепанную пластиковую коробку и с трудом дотащил ее, чтобы поставить передо мной. Было видно, как ему больно руки, и он даже на минуту взялся за правое плечо. Я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться от такого безнадежного зрелища. — Нэйт говорил мне, чтобы я никому их не отдавал. Но уже-то…        — Можно открыть? — осторожно спросила я, поняв, что установить контакт все-таки удалось, раз он был готов пренебречь просьбой покойного брата. Он равнодушно пожал плечами, и я аккуратно сняла пластиковую крышку с короба, добравшись до целой кипы бумаг. Я достала несколько из кучи и прошлась по буквам. Сразу заметив на одном из листков «Сальваторе», я едва не запрыгала от счастья. Да. Получилось. Это оно. Черт! Получилось! Нашлось! Мои счастливые глаза, видимо, выдали мою внутреннюю радость, потому что мальчишка на мгновение улыбнулся. — Да, Том, это они. Я могу их забрать?        — Забирай, — тихо ответил он, снова потрогав свое плечо. Этот худенький слабый мальчонка был просто нашим спасением. Я уже собиралась взять коробку, но меня остановил грустный, почти слезный взгляд ребенка, стоявшего передо мной. Мы уйдем. Забудем всё это, как страшный сон. А он останется здесь, в своей среде, среди пыли, мата и наркотиков. В этой паршивой стае, без доллара в кармане. Он смотрел на нас как на пришельцев, вломившихся в его берлогу и нарушивших покой. Мы уйдем и забудем, а он попросту сгнеет в этой дыре. Да, у каждого своя судьба… Но чем провинился этот мальчишка, что ему досталась такая?.. Я не сдержала своих эмоций и подошла к нему, осторожно обняв. Он весь вздрогнул от моего касания к нему, задрожал и цепкими худыми ладошками вцепился в меня, уткнувшись лицом мне в плечо. Сердце просто разрывалось… Мне вдруг захотелось забрать его, уберечь от всей этой грязи… Но разве мое положение было намного лучше? Я и сама подобно этому одинокому брошенному мальчишке пряталась в тени проблем и искала плечо, в которое можно уткнуться. Мы оба искали помощи… Я едва смогла отстраниться от Тома, он так и не разжимал объятий… Но пришлось. Пришлось бросить его в этом холоде гаражей.        — Нэйт просто ушел к родителям. Он там нужнее, им. Твой близкий человек тоже там нужен, — рассуждая совсем не по-детски, произнес мальчик, и я оцепенела от его слов. Нет. Нет, Елена, собирись. Меня всю пронзило холодом, и будто пробило током от серьезности этого голоска. Кэролайн интуитивно поняла, что меня пора уводить, поэтому схватила коробку с документами и повела меня к выходу.        — Спасибо, Том, — искренне поблагодарила я его, прежде чем выйти на улицу, и смахнула предательскую слезу. Отстой. Эмоции. Они снова взяли контроль надо мной… Я вышла из гаража, но словно выплыла из-под воды, вновь сумев дышать, жадно глотая необходимый воздух. От прежнего холода меня бросило в жар, и я никак не могла совладать со своим телом, чтобы дойти до машины Кэр. Паршиво. Слишком. Я уходила оттуда, зная, что не могла спасти этого маленького, еще ничем не испорченного мальчишку.        Выехали с этого района мы очень торопливо. Кэролайн, по всей видимости, как можно скорее желала покинуть это проклятое место, чтобы не наткнуться на толпы этих диких людей и сменить угнетающие пейзажи. В салоне машины была абсолютная тишина, такой тяжестью на сердце не сопровождалась еще ни одна наша с подругой поездка. Она молчала и следила за дорогой, погрузившись в свои мысли, а я все еще думала про того мальчишку. Пока резко он в голове не сменился другим, не менее сильно покусанным жизнью. Деймон. Деймон, который катастрофически был мне нужен и которого не было рядом. Я отчетливо вспоминала его запах, синий горящий взгляд, тепло рук, ухмылку… В мыслях одна за одной проносились сцены нашего счастья. Даже те, когда мы не осознавали, насколько были счастливыми моменты. Как я разбила его виски в комнате, а он ночью гонялся за мной, разъяренный как бык… Как ездили на причал, говорили обо всем и ни о чем… Как я приходила на исповедь в его темную комнату и просто смотрела в потолок… Как мы впервые поцеловались, прыгали в фонтан, танцевали вместе, были на конюшне… Тысячи осколков памяти… Он нужен. Очень. Но что между нами, кроме холодной тишины теперь?..        За окном проносились унылые осенние картинки. Мы уже покинули гаражи и держали уверенный курс домой к подруге. А я сжимала в руках телефон и совсем не знала, что написать Деймону. Я обидела его. И не раз. Обижала в каждой из ситуаций, в которых он вытягивал меня из болота. Но сейчас он не рядом… Хотя так нужен. Дрожащими пальцами я набрала «Как ты?» и отправила эти слова ему. В сети был несколько часов назад… Я шумно вздохнула, и Кэролайн с какой-то жалостью посмотрела на меня.        — Что с тобой? — спросила она, и я показала быструю нервную улыбку.        — Не знаю. Паршиво как-то. Еще и голова кружится постоянно.        — Потому что ты нормально не питаешься, — с упреком ответила она и тихо включила радио.        — А толку? Всё, что ем, оказывается наружи. Меня воротит от еды. В таком стрессе меня тошнит даже от собственного отражения.        — Ну… Надо пить успокоительные посильнее. Я бы посоветовала сходить к психологу, но даже слово «психолог» для тебя явно триггер. — Кэролайн осеклась от произнесенного, но я лишь усмехнулся. Нет, мой триггер — это голубоглазый обаятельный брюнет, с которым никак не клеится. Но только вот озвучивать это я не стала.        — Что у тебя с Ником? Ты так ничего и не ответила по сути. Ты тоже не выглядишь счастливой.        — У него проблемы, я просто в них не лезу, — кратко и по делу ответила она. Стоило бы у нее поучиться не лезть в чужие проблемы…        — Ты его любишь? — вдруг спросила я, и, застигнутая врасплох таким вопросом, Кэр чуть ли не пронеслась на красный сигнал светофора.        — Елена, ты точно не в порядке. Что за вопрос?        — Нормальный вопрос. Просто хочу понять, в проблемы не лезут, когда любят или когда все равно.        — Мы сейчас точно про меня с Ником говорим? — приподняв бровь, Кэролайн пытливо уставилась на меня, но уже загорелся спасительный зеленый свет, и я указала ей на дорогу.        — Про всех сразу, — пробурчала я, уставившись в окно. — Просто… Просто всё не просто. Вот. Я не понимаю, любишь ты Клауса и пытаешься не донимать своими вопросами или тебе плевать, как он будет из этого выпутываться.        — Касательно Деймона, можешь не переживать. Он еще никогда не плевал на твои проблемы. А Ник…        — Так сложно ответь, любишь ты его или нет? Я вот люблю Деймона, могу хоть на лбу себе это написать.        — Чем очень порадуешь его самолюбие, — отшутилась она, и внутри меня что-то кольнуло. Уходит от ответа. Что ж… Ладно. Мне хватает дел и без их любовных интриг. — У нас с ним хорошие отношения. С Ником. Первое время он был мужчиной моей мечты, и я была уверена, что люблю. Но мне не нравятся его подводные камни. Не знаю, могу ли… доверять.        — Доверять всегда сложно. Но стоит попытаться. Наверное…        Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Слишком много честных и открытых слов давили на нас, заставив многое обдумать. Да к черту. Мы скоро доедем до дома, а там… предстоит изучить целую коробку доказательств.