Горе

       Я сидела на диване в гостиной Форбс и несколько минут тупо таращилась на экран ноутбука. Дышать было как-то трудно, в комнате становилось душно. Сердце внутри меня отбивало неспокойный ритм. Я сидела, подобрав под себя ноги, и листала новостные ленты, всё чаще и чаще натыкаясь на свое имя. Кто бы знал, что я стану столь знаменитой… Однажды мне приходилось видеть свои фотографии и свое имя на различных порталах после той чертовой трагедии, но теперь видеть весь этот бред было еще больнее. Как минимум пять сайтов взяли за главную картинку фото, где были все мы: и отец, и Лили, и я с Деймоном. Эти снимки рано или поздно должны были появиться в сети, однако не с такими кричащими заголовками… Слово «свадьба» упоминалось лишь как место происшествия, а «невеста» было написано в паре с «пострадавшая». Очевидно, мне не стоило смотреть это и лишний раз терзать себя, однако меня неистово раздирало любопытство. И ведь всё это читали люди. Безумие.        Я посвятила недолгое время на издевательства над собственными нервишками и резко закрыла все вкладки, уставившись на синюю заставку ноутбука. Тихо. В доме было до жути тихо. Лиз снова пропадала на работе, а Кэролайн была чем-то занята в своей комнате, решив оставить меня наедине с мыслями. Недолго посидев в некой прострации, я снова открыла поисковик и вбила имя. Черт, и зачем я это делала? На экране быстро появились ссылки на профиль Маркоса и сайты с новостями, в которых фигурировало его имя. Я нервно постучала пальцами по ноутбуку, не решаясь открыть хоть какую-то из предложенных вкладок, и мысленно вернулась во вчера… Деймон повез меня к Форбсам, решил отвлечь и притащил в парк. Похвально. Но только к чему это привело? К очередному конфликту. К ссоре. К больной, расползающейся по венам подобно яду ссоре. Сальваторе хотел провести со мной время, побыть наедине, как-то меня развеять, а в итоге… Снова наломал дров. Снова его ревность. Он сам был виноват в том, что нам не удалось нормально погулять. Очевидно же. Все эти его подозрения, недовольства, догадки… Маркос был всего лишь следователем, человеком, который выпытывал из меня все последние события моей жизни. И как только в голову Деймона пришло, что между нами могло что-то быть? Разве мог этот адекватный взрослый мужчина залипнуть на такую как я всего-то за неделю и пытаться добиться моего внимания? Бред. Самый настоящий. Да, он был симпатичный. Да, был обходительным и вежливым. Да, брюнет и джентльмен в моем вкусе. Но разве должно быть что-то? Пусть он и позвонил вчера, вновь попросил о встрече… Но разве это необычно для полицейского? Нет, Деймон уже перешел все границы разумного. Маркос лишь попросил о встрече, которая должна была состояться сегодня. И ничего больше. Но как я должна была вразумить Сальваторе, черт возьми? Правильно, никак. Поэтому вчера после злополучного телефонного звонка, мы в полном молчании погрузились обратно в машину и поехали к дому Форбс, распрощавшись не на самой хорошей ноте. Деймон выгрузил мои вещи на крыльцо, задержал на мне взгляд, мимолетно поцеловал в щеку и снова скрылся в машине, бросив сухое «Пока». Он был сам не свой. На взводе. И я могла его понять…        Я шумно выдохнула и нажала на первую же ссылку, ожидая, когда прогрузиться страница. Это был профиль Маркоса в социальной сети. Несколько неинтересных однотипных фотографий, никакой личной информации и только неоднозначный статус: «Свобода — лучшее для человека». Наверное, именно эти слова подтолкнули Клауса и Деймона к выводу, что он свободен. Но только не учли одной главной вещи. Маркос — полицейский. А значит, его статус был весьма неоднозначным в плане свободы. Я заглянула в список его подписчиков и, не найдя ни одного знакомого имени среди пятидесяти двух человек, вернулась обратно к профилю. Несколько минут я тупо таращилась на его фотку, выпав из реальности. Мысли были совсем о другом. Плевать и на Маркоса, и на его страничку, и на глупые догадки. Я думала только о Деймоне и нелепости нашей ссоры. Снова ревность. Причем, необоснованная.        — Что делаешь? — малозаинтересованно спросила Кэролайн, зайдя в гостиную, и я вздрогнула от неожиданности. Быстро закрыв профиль следока, я захлопнула крышку ноутбука и положила его на диван рядом с собой, пожав плечами и приняв вид абсолютного безразличия ко всему вокруг. Форбс с непониманием оглядела меня и откусила яблоко, с которым и пришла в комнату.        — Просто смотрела новости, — легко отговорилась я. Казалось, что Кэр вполне устраивал мой ответ, и она с неким сожалением вздохнула и села рядом со мной.        — Не мучай себя, там пишут одни глупости, — смотря на меня с некой жалостью, сказала Кэролайн. Она беглым взглядом обвела комнату, словно придумывая, о чем же поговорить. — Хочешь, приготовим ужин? Или закажем? Вообще… чего-нибудь хочешь?       — Я хочу только одного: чтобы весь этот бред в моей жизни прекратился. Но, как знаешь, это невозможно, — вздохнув, ответила я и перевела взгляд на яблоко в руках подруги. Почему-то от одного его вида стало тошно.       — Может, сходим куда-нибудь? Тебе надо развеяться, переключится. Ну нельзя же только по участкам мотаться… — с неким возмущением произнесла Кэр и резко осеклась, боясь задеть меня.       — Кстати, об участке, — совсем забыв о назначенной прошлым вечером встрече, я глянула на часы и лениво поднялась с дивана. Всё тело сковала усталость, и не было никакого желания покидать дом и нестись на допрос. — Вчера звонил Маркос, просил, чтобы я приехала. Мы договорились увидеться сегодня. Там что-то важное.       — А иначе бы и не позвонил, — это прозвучало довольно неоднозначно, и я сразу распознала в голосе Форбс иронию. Вот же… коза. Ничем не лучше Деймона.       — Издеваешься? Ты хотя бы не начинай, — возмущенно сказала я, и Кэролайн лишь развела руками как бы в меру своей беспомощности. Она сверлила меня каким-то подозрительным взглядом, и меня это дико выводила из себя. Как мои самые близкие люди могли допускать мысль, что в сложившихся обстоятельствах я могла окрыленно летать от внимания следователя? Чушь. Именно поэтому даже не хотелось реагировать. Что я, собственно, и делала.       На сборы я потратила меньше двадцати минут: умылась, собрала волосы в хвост, накинула свою дутую куртку и завязала кеды. Большую часть времени я потратила на то, что разглядывала свое опухшее заплаканное лицо в зеркале в ванной комнате. Выглядела я, надо признать, просто отвратительно. Ни грамма косметики, синяки под глазами, грязные волосы… Мне было неприятно смотреть на измученную девчонку в отражении, но и ничего сделать со своим жалким видом не могла. Да и не хотела.       Я вызвала такси и помчалась в полицейский участок, не обращая внимание на косые взгляды голубых глазок Кэролайн. Мне очень хотелось верить, что она так шутила. Ну посудите сами: кому нужна такая страшненькая страдающая дурочка, вокруг которой вертится такое громкое дело? И тем не менее Маркос не жалел скобочек в нашей переписке. И все же… Нет. Полный бред.       Было страшно осознавать, но полицейский участок стал мне почти вторым домом. Теперь я бывала там слишком часто. Наизусть знала очертания серого небольшого здания с флагами и парадным крыльцом, отлично ориентировалась внутри среди коридоров и кабинетов. Сейчас, под вечер, когда уже почти стемнело на безлюдных осенних улицах, свет горел лишь в нескольких окнах. И в одном из этих окон на втором этаже стоял Маркос, ожидавший моего приезда. Это я выяснила чуть позже, когда, тактично постучав, прошла в его кабинет и приметила этого мужчину, стоявшего у окна. Он сразу повернулся на звук моих шагов и прошел к столу, кивком призывая меня присесть.        — Добрый вечер, Елена. Спасибо, что пришла, — спокойным и ровным голосом сказал Маркос, когда я села напротив него и сложила руки на коленях. Он был каким-то задумчивым, без присущей ему оживленности и решительности. Однако взгляд его темных глаз был по-прежнему с некоторой суровостью, и я в сотый раз мысленно подметила, что он напоминал какого-то турецкого актера. Высокий, с темными бровями и гордым взглядом. И все-таки задумчивый…        — Вы сказали, что есть важный повод. Я не могла не приехать, — отозвалась я. На самом деле, мне даже нравилась такая наша обоюдная вежливость. Обходительность следователя довольно-таки успокаивала. Но именно сегодня он был чем-то встревожен и постоянно смотрел на запястье, проверяя время. Наверное, нервное.        — Сегодня, кстати холодно. Чувствуется, что скоро зима, — как-то не в тему заговорил он, и я непонимающе изогнула бровь. Казалось, что так Маркос пытался разрядить обстановку и снять мое напряжение, настроив на более серьезный разговор. Но только вот мне совсем не хотелось тратить время на любезные глупости, и следователь это понял, тихо усмехнувшись. Правда, это было больше похоже на обаятельный оскал, нежели на усмешку. — Я понимаю, Елена, что уже замучал тебя этими допросами, встречами. Но такова моя работа, извини.        — Да, знаю… Вам не нужно за это извиняться. Делаете, впрочем, бравое дело, — показав грустную улыбку, ответила я и перевела взгляд на окно, за которым виднелись сырые блики вечернего города.        — Может, хочешь кофе? Или чай? — вдруг предложил он, заметно расслабившись с момента первых секунд нашего разговора, и я отрицательно качнула головой. — Тогда… воды? У нас тут есть отличный кулер.        — Нет, спасибо. Я хотела бы перейти к тому самому вопросу, из-за которого Вы меня вызвали. Знаете, я очень вымоталась, и мне не хочется здесь сидеть.        — Значит, моя компания тебе совсем неприятна? — улыбнувшись, словно умиляясь мне, спросил он и я невольно рассмеялась в ответ. Все-таки он был милым.        — Ваша компания была бы более приятной не при таких обстоятельствах, — сказала я, и эти слова подобно тяжелой туче засели над нашими головами в кабинете, после чего последовала минутная пауза.        — Я скажу кое-что, что прозвучит довольно странно, — вновь заговорил Маркос, в упор смотря на меня и крутя синюю ручку. Он сидел напротив, весь полный энергии и силы, и даже его темный взгляд был действительно способен прожечь. Хорош собой, тут и не поспоришь. Однако я напряглась от его слов. — Ты очень похожа на мою сестру. Она погибла четыре года назад, и ей было столько же лет, что и тебе сейчас. Дурацкая там была история, на самом-то деле…        — Мне очень жаль, — искренне отозвалась я, и мой дрогнувший голос не позволил Маркосу пропасть в своих мыслях. Он как бы с немой благодарностью кивнул мне и продолжил.        — Не знаю, зачем говорю всё это… Но надо с чего-то начать, — шумно вздохнув, Маркос приосанился и собрался, больше не давая воли чувствам. — Я всегда работал честно, с полной самоотдачей. Никогда не обманывал людей, не брал взятки. Может, потому я до сих пор обычный следователь. Зато с чистыми кармой и личным делом. Но сейчас другая ситуация… То ли я так проникся этой историей, то ли это мое уважение к Лиз Форбс… Сейчас, Елена, тот случай, когда я должен действовать, советуясь с сердцем, а не с головой. Хотя в нашей работе нет места для чувств и эмоций.        — О чем Вы? — и правда не понимая истинного смысла его слов, спросила я. Сердце предательски заколотилось в груди, и я была готова услышать от Маркоса что угодно. Слишком уж лиричная подводка. Плохие новости? Признание? Пф… смешно. И все-таки страшно. От его голоса. От пристального взгляда.        — Я иду на сделку с совестью, Елена, — чуть погодя, совсем тихо произнес он и закрыл лицо руками. Он вновь глянул на часы на своем запястье, а потом потянулся к ящику под столом. Я внимательно следила за каждым его движением, видела, как напрягаются крепкие мышцы под голубой тканью рубашки, и ждала чего-то, от чего больно сжималось сердце. Заинтриговал. Засранец.        — Вы меня пугаете, — честно призналась я, совсем вжавшись в стул, на котором сидела. Наверное, в этот миг я походила на испуганного хорька, не знавшего в какой угол ему забиться, чтобы спрятаться от всего мира.        — Но все-таки хочу помочь. Не могу, да и не хочу поступить иначе, — продолжая говорить загадками, он держал в руках конверт, который достал из стола. — Скажу сразу. Это выходит за рамки всех правил. Я не должен этого делать, потому что это в какой-то степени идет вопреки закону. Но в случае с тобой, Елена… Ладно. Твой отец попросил передать тебе письмо. Он умолял о любой возможности передать тебе сообщение. Это письмо я не читал, хотя не имею права передавать тебе что-то от мистера Гилберта. Но у меня, увы, не каменное сердце.        — Нет… Нет, я не возьму его. Я ничего не хочу слышать об этом человеке, тем более читать его гребанное письмо! — вспыльчиво воскликнула я, и Маркос поджал губы, словно ожидал от меня такой реакции.        — Елена, ты должна забрать его и прочитать. Вероятно, там что-то важное.        — Важное? Да пошел он… даже придумать не могу, куда! Он перечеркнул всю мою жизнь, а теперь передает записку! Серьезно?! Он убил ни в чем невиновного человека…        — Послушай, Елена, — совершенно спокойно говорил Маркос, не обращая внимания на мою вскипевшую ярость. — Возможно, в этом письме он и хочет объясниться. Пожалуйста, прочитай его. Но у меня к тебе будет просьба. Если там будет хоть что-то, что поможет следствию… Прошу, сразу скажи мне об этом. Мы сможем всё выяснить, обещаю. Зачем он это сделал и почему. А главное, что делать дальше. Ты всегда можешь мне написать или позвонить, приходи в любое время.        — Хорошо, спасибо, — приняв письмо и сразу же убрав его в карман дутой куртки, я поднялась со стула и почувствовала, как ослабли мои ноги. Сделала шаг и едва не упала. Как же тошно от всего, что происходит…        — Елена, — снова произнес мое имя Маркос, остановив меня уже на пороге, — Если понадобится помощь, обращайся. Вдруг некуда идти или не с кем поговорить… Ты можешь на меня надеяться, хорошо?        — Сейчас я не могу надеяться даже на себя, — хмыкнув, монотонно ответила я и ушла прочь, не желая слышать больше и слова, сказанного таким до боли понимающим и нежным голосом. Прочь. От Маркоса, от кабинета, от участка. Прочь. Но только, увы, не от себя.        Когда я вышла из здания полицейского участка, на улице уже стемнело. Надоедливый осенний дождь уже прекратился, но весь воздух был пропитан сыростью и запахом прели. Вокруг совсем не было людей, и я даже засомневалась, от чего же вздрогнула — от холода или одиночества. Туман белой дымкой садился на город, укутывая фонарные столбы, чей тусклый желтый свет мягко рассеивался на мокрые грязные бордюры и отражался в лужах. Оглянувшись по сторонам и не подметив ни одной живой души, я двинулась вниз по улице в сторону дома Кэролайн. Идти было достаточно далеко, но я решила прогуляться и проветрить мысли. Тем более, в случае крайней усталости я могла вызвать такси. Ноги едва брели, и мне было настолько все равно на проезжающие мимо машины, что они с легкостью могли бы меня переехать. На душе было паршиво. Очень. Меня никак не отпускал разговор с Маркосом. И все же поражало это его благородство… Мне вдруг стало противно от возникших в голове ярким воспоминанием упреков Кэролайн и Деймона, думавших, будто следователь имел ко мне личный интерес. Он лишь оказался хорошим человеком. В существование которых я уже переставала верить.        Осень начинала нещадно терзать холодом жителей Мистик-Фоллса. Я мысленно поругала себя, что не надела под куртку что-нибудь теплее футболки. Штанины синих джинсов и кеды были до безобразия испачканы грязью, и я вся имела чересчур жалкий вид. Потрепанная, помятая и заплаканная. Я шла на автомате, не разбирая дороги, и только несколько холодных упавших с неба каплей дождя придали мне бодрости. Тряслась от холода и сжимала кулаки в надежде согреться. Пройдя почти половину пути до дома подруги, что стал теперь моим временным жилищем, я начала шмыгать носом и осознавать, что идти дальше мне точно не хватит сил. Я остановилась у крыльца пекарни, внутри которой горел яркий свет и сидело несколько человек за столиками. На улицу вырывался аппетитный аромат выпечки и ванилина, но на меня он не возымел никакого действия. Я стояла столбом и смотрела на людей в пекарни за стеклом, невольно усмехнувшись своим мыслям. Да, в последнее время всё было так. Потонув в симптомах апатии, я как будто стала глухонемым и непонятливым зрителем, стоявшим вдали от всех, отгороженным от мира плотным листом прозрачного стекла. А те люди там, внутри, весело разговаривали друг с другом, ждали свой кофе и пакеты с булочками… Как всё это произошло? Когда вдруг я перестала жить эту жизнь? И почему рядом со мной сейчас не было Деймона?.. И где он вообще пропадал…        Продолжая глупо стоять у крыльца пекарни, я достала телефон из кармана и набрала несколько сообщений Сальваторе. Ответа не последовало, да и в сети он был два часа назад. Вздохнув, я вновь убрала теоефон и теперь уже держала в руках конверт. Меня всю трясло. На вложенном в него листе бумаге могло быть что угодно. Стоит только его вскрыть, и я вновь увижу корявый размашистый почерк отца, наверняка прочитаю текст его голосом и с его интонацией… В горле застрял ком. Сейчас или никогда. Приметив лавочку, я прошла к ней и села, морально готовясь узнать содержимое письма. Резко стало как-то душно, и я даже расстегнула куртку. Дрожащими пальцами вскрыла конверт, достала сложенный в несколько раз весь исписанный синими чернилами листок и аккуратно развернула, словно могла об него обжечься или уколоться как об шипы. Мои глаза сразу забегали по строчкам, и с каждой воспринятой буквой сердце наращивало темп.        «Елена, прости меня. Я не мог Первое, что я должен — извиниться. Я сделал что-то плохое, и причинил тебе боль. Но я не мог по-другому. Я совершил ошибку, потому что пострадал не тот человек. И я не сделал то, что должен. Я был обязан ее убить! Ради тебя, ради Миранды! Я напишу кратко, потому что этот кретин в форме дал мне только один лист. Но он хороший, потому что обещал передать тебе письмо. Я напишу то, что ты должна узнать. Но никому больше ничего не говори. Ты знала, что я долго разбирался в подробностях той катастрофы. И я много чего нашел. Лили — это зло во плоти. Не доверяй ей. Не доверяй никому. Особенно ее наглому отпрыску. Лучше бы пуля досталась ему. Были документы В их офисе, в сейфе, хранились некоторые документы. По ним я понял, что Лили и ее муж собирались развестись. Он хотел отозвать наследство на Деймона. И я понимаю его причины, они у него были. Елена, это не люди, они — уроды! Они худшее на этой земле. Они всегда врали и ненавидели друг друга. Лили хотела его убить. Она не могла принять его измены и лишение Деймона наследства. Она давно всё готовила, я в этом уверен. А пострадали мы и все те люди! Она должна была получить эту пулю! Но важно другое. Все документы, всё, что подтвердит мои догадки, есть у одного человека. Его звали Нэйтон Харпер, мы работали вместе. Спроси его адрес в сервисе. Тебе надо забрать эти документы и довести дело до конца! Мы должны их выдать. Ради справедливости, ради Миранды! Елена, умоляю, сделай это!»        Я прочла это, и никак не могла выйти из оцепенения. Бред. Полный бред. Записка сумасшедшего. Он совсем обезумел. Я сидела на лавке, сжимала в руках это несчастное письмо и никак не могла принять прочитанное. И отец просил передать мне ЭТО? Маркос поступился с принципами ради ЭТОГО?! Я ожидала увидеть в письме всякое, но такое… Ни слова о раскаянии или его любви ко мне. Лишь сухое «прости». И это было всё, что он хотел бы мне сказать. После всего случившегося. Я перестала дрожать и тревожиться. Внутри подгорала злость. Нет, он не в своем уме. Нельзя было обвинять в таком Лили, почти святую женщину. Документы… Откуда он имел к ним доступ? Кража в офисе — его рук дело? Или просто видел… Что за документы? Какое наследство? С чего такие обвинения и приговоры? В голове возникли тысячи вопросов. Всё перемешалось.        Еще несколько минут я просидела так, перебирая в руках листок бумаги и вычитывая по несколько раз каждую букву. Я пыталась уловить между строк хоть одну здравую эмоцию отца. Но тщетно. Всего лишь холодный и безумный текст. Снова начинался дождь, несколько крупных капель упали на письмо, и я, быстро свернув его, забежала в пекарню. Сразу же оказавшись в тепле, я смогла немного расслабиться. Меня окутал приятный аромат манящей выпечки, и я не удержалась, купив себе две булочки с корицей и латте. Сев за свободный столик у окна и сделав глоток горячего кофе, я несколько раз позвонила Деймону. Он был мне нужен. Прямо сейчас. Сейчас, когда я в полной расстерянности ела булки и смотрела на дождь за окном…        После долгих попыток дозвониться Сальваторе, я все-таки получила ответ в виде краткого сообщения. «Сегодня можем увидеться. Но через полчасика» — высветилось на экране, и я тяжело вздохнула, заказав еще одну булочку. Внезапно у меня проснулся аппетит. Это было кошмарно. Однако третья невероятно вкусная булочка действительно успокоила мои нервы, и я уже была способна прождать Деймона эти дурацкие полчаса. Пекарня должна была закрываться не скоро, но уже совсем опустела за время моего ожидания. Компания из нескольких человек покинула заведение спустя несколько минут после моего прихода. И только какая-то влюбленная парочка заглядывала за кофе. Еще заходила взрослая женщина, купившая вишневый пирог. Но все эти люди были настолько далекими и безликими, что ничуть не скрасили моего одиночества. Я упрямо таращилась в большое окно, занавешанное гирляндой-шторкой, и пыталась различить в дождливой темноте блики уличных фонарей.        — Мм, дай укушу, — вдруг раздался хрипловатый голос откуда-то сверху из-за моего плеча, и я вздрогнула от неожиданности. Деймон плюхнулся за столик возле меня и откусил кусочек кекса из моих рук. Да, меня было не остановить. Хотя я и не привыкла заедать проблемы. Новая привычка? Отвратительно. — Как ты?        — Тебе сказать правду? — вопросом на вопрос ответила я, и Деймон немного смутился. Его настроение заметно изменилось, когда он распознал мое.        — И давно ты здесь сидишь? — без особого интереса спросил он, оглядев три пустых стаканчика кофе передо мной. — Можно было выбрать место и получше.        — Я соскучилась, — честно выпалила я, однако Деймон лишь усмехнулся, словно не верил в мои слова.        — А мне думалось, что нельзя скучать по кому-то, когда у тебя творится такооое… — поясничая, сказал он, и в голосе четко обозначалась обида. Паршиво. Он сидел рядом со мной, смотрел на меня своими синими горящими глазами, а я чувствовала его присутствие, но ничего не могла поделать. Мы отдалились друг от друга в последнее время, и это уже нельзя было отрицать. Удар по нам оказался слишком сильный.        — Перестань так говорить, — с ответной обидой произнесла я, и опечаленно покосилась на парня. Он не выдержал такой мой взгляд и, подсев ближе, поцеловал меня в висок, едва прикоснувшись губами.        — Что у тебя сегодня стряслось? — уже готовый выслушать что угодно, спросил он, а я лишь пожала плечами. Да, мне его однозначно не хватало. Мой. Самый-самый.        — Да вроде ничего серьезного, но… Чувствую себя ужасно. Виделась с Маркосом и, представляешь, он передал мне письмо от отца…        — Вау, как мило, — цыкнув, с иронией сказал Деймон, и я легко толкнула его локтем. — И что за письмо?        — Вот, — я достала сложенную бумажку из кармана своей расстегнутой куртки и протянула ему. Сальваторе без единой эмоции на лице пробежался по тексту, и сразу вернул листок мне.       — Выкинь это. Или сожги. В общем, утилизируй любым известным способом, — Деймон с пренебрежением смотрел на письмо в моих руках. — Более тупой чуши я не читал. Только если что-то на внеклассном чтении в начальной школе.        — Ты это сейчас серьезно? — непонимающе уставившись на него, выпалила я. Деймон хмыкнул и повел бровью. — Это письмо от моего отца. Это всё то, что он соизволил мне сказать. Он мог написать что угодно, но написал это. Значит… Значит, был уверен в своих убеждениях. Нельзя просто проигнорировать.        — Встречный вопрос. А ты, блин, сейчас серьезно?! — Деймон вдруг перешел на повышенные тона, и я даже удивилась такой его внезапной вспыльчивости. В его льдисто-голубых глазах появился какой-то неадекватный яркий блеск, и я даже испугалась такого взгляда. — Ты веришь в этот бред? Он повернутый кретин! Ты реально думаешь, что это могла сделать моя мать? Да какого, нафиг, черта… У него совсем катушки поехали, Елена. Это мог сделать, кто угодно, но не она, поверь. Даже я не мог такое устроить. Черт, это вообще край…        — Дей, — пытаясь его как-то успокоить и коснувшись его руки, осторожно произнесла я, но он резко отдернул ладонь. — Но ведь у него, наверное, есть какие-то догадки, документы… Твой отец… Он ведь хотел лишить тебя наследства и…        — Да, хотел. И я был в курсе. Причем, говорил когда-то и тебе о том, что боролся с его долбанной силиконовой куклой за свое имущество. Он был придурком, которому на старости лет что-то желтое в голову ударило. Но моя мать здесь вообще не при чем. Да и нафиг я оправдываюсь? Что там этот гребанный Маркос тебе еще наговорил? Может, он специально на тебя давит и выворачивает всё так, как будет удобно ему самому!        — Опять твоя ревность, — устало закатив глаза, сказала я и поняла, что нормального разговора у нас не получится. Мы вдруг оба приметили, как за ходом нашего диалога следила женщина за кассой, но было как-то наплевать. Пускай смотрит это шоу. Дешевая мелодрама.        — Причем тут ревность?! Было бы к кому ревновать.        — Просто скажи, почему нельзя раздобыть эти самые документы, которые хранились у Харпера? Можно ведь всё просмотреть, разобраться. Там и должны быть какие-то документы отца… Ты же сам, блин, юрист! Давай посмотрим их и всё решим.        — Издеваешься? Нет, мелкая. Знаешь, это уже клиника, — закачав головой, он смотрел на меня как на сумасшедшую, и внутри меня подогревалась злость. — Тебе совсем скучно живется что ли? Почему тебе вечно нужно во что-то лезть? Зачем играть в детектива? То ты лезла в личную жизнь отца, то копала под него и пыталась расстроить свадьбу… Ты хоть раз в жизни можешь быть озабочена людьми, которые реально тобой дорожат?! Ты даже не спросила, как я и как прошел мой день! Мой! Не твой, не твоего отца, не той кассирши, а мой! А в меня сегодня, кстати говоря, даже стреляли. Прикольно, да? Потому что мой тоже долбанутый друг влип в какое-то дерьмо, а выгребать должен с какого-то хера я! Но тебе-то плевать…        — Всмысле… стреляли? — нервно сглотнув, переспросила я, удивленно округлив глаза. На меня только что наорали. Сердце отбивало бешенный ритм. Вечер удался, браво, Елена.        — Без смысла, — резко ответил Деймон. — Мне хватает проблем, мелкая, пойми. Вокруг нас с матерью сейчас творится куча скандалов, дела в офисе катастрофически ужасны, Ник влип во что-то серьезное… Сейчас ну совсем не до горячки твоего отца, понимаешь? Почему ты просто не можешь спокойно переждать всё это в гостях у Кэр, зачем куда-то лезть? Всё решится, обещаю. Только не лезь.        — Извини за беспокойство, — сквозь зубы процедила я, поднявшись из-за стола. Я решительно направилась прочь, но Деймон поймал меня за руку, больно сжав запястье, и притянул к себе. Он поцеловал меня, нагло впившись в мои губы и крепко держа в хватке, но я резко отвернулась от него и выдернула свою руку. Сальваторе, словно его окатили кипятком, пораженно смотрел на меня, не моргая, а я с накатившимися на глаза слезами кинулась к выходу. Ну и концерт…        Нам просто надо отдышаться. Нужно отлипнуть друг от друга и разобраться в себе, навести порядок каждый в своем мире. Я больше не хочу видеть в зеркале разбитую слабую девочку, которая постоянно от кого-то зависит. Я найду документы. И найду правду. Да, я не верю, что к случившемуся могла быть причастна Лили. Но я найду того, кто виновен. Чего бы это мне ни стоило. Новая цель, новая задача. Без чьей-либо помощи. Плевать. У Деймона проблемы? Так вот пусть катится к чертям и решает их как хочет. Я справлюсь. Я… сильная? По крайней мере, должна быть такой. И теперь только ради себя. Нам просто надо отдышаться. Разберемся во всем, а потом… А потом я порву его на кусочки в кровати и отомщу за каждый наш холодный день.