Don't you feel calmer

       Макс переживал за Ника. Крипово. Не, ну не полезет нормальный человек на крышу ночью только потому что какой-то штык отписался в комментах под твоим видео в Ютьюбе. Ник? Ник мог. Он, собственно, и полез. Макс отложил приставку и набросил куртку. Как бы тот придурок никуда не вляпался. С кем тогда ему отвисать? Разве в школе есть хоть кто-нибудь не пришлепнутый в какой-то романтизирующий смерть способ? Вот. Чёртовы суицидники больные. Орать как резаные, херню нюхать, руки резать — эпидемия какая-то. Только он и Ник были как бы немного не против жить. Вечерок был тихим. Немного жутким даже. В дом зайти не составило проблем, но на лестничной клетке его сбил Ник, потерянный в пространстве и времени, орущий «куды прэш бля», он пулей проскочил мимо. Макс рванулся за ним, потому что как бы за ним и пришел, но в его голове ангелы и ангелы падшие пропели «иди посмотри шо там, Максим» и Максим, как человек порядный и интуицией непренебрегающий, эти песни, вопреки нежеланию встречать маньяков, услышал. Картина была жутковатой и мало себя объясняла. На полу лежала глухая девчонка и всхлипывала. Федя бродил по краю крыши. Уму Макса явно не хватало остроты его языка, поэтому он накинулся на Федю, и схватив его за плечи начал трясти крича «шо ты с ней сделал», «шо ты с ней сделал тварь, она новенькая», «ты её соблазнил и бросил, ты, чмошник гадкий?» «в глаза смотри» «зачем она тебе?» Катя ему, естественно, нужна не была, просто они были какие-то отмороженные оба и это так Макс шутил. Федя смотрел сквозь него, не понимая в чем дело. В какой-то момент он очнулся и оттолкнул Макса так, что тот упал назад, и налетел на него с кулаками. — Да какое мне дело до неё! — Удар. Благо, Федя был пловцом, а не боксером, поэтому шанс, что он вывихнет себе большой палец, был вероятней, чем шанс, что Макс от этой атаки пострадает. — Я вообще гей! — А я би, но это же не значит что… ох. Япона мать. Что тут случилось, чувак? Федя сидел на нём сверху и, тяжело дыша, нервно плакал. — Поля… — Выдавил он из себя наконец-то. Макс не понял, а потом понял всё сразу, и как единственный, кто на сем травматическом событии не присутствовал, и имел соответственно на две нервных клетки больше, организовал оттаскивание Кати вниз. Он же и уплатил ей такси до дома. Федя в лучшем состоянии духа не пребывал и оно было ясно почему. Макс хотел с ним попрощаться, но мысли о том, что он мог сюда вернуться, не очищали совесть. Он почему-то пригласил его к себе домой, и тот почему-то согласился. Федя поставил телефон на беззвучный, откинулся на его компьютерное кресло и оттолкнулся от стола кружась. Он был напряжён, хотя и старался соответствовать атмосфере комнаты и выглядеть расслаблено, почти пофигистически. Гирлянды, висящие в начале осени совсем не по новогоднему сезону, отдавали ненавязчивый, почти относящий в другую реальность, свет. Макс приложил банку пива из холодильника к своей щеке, снял кепку и упал за ней на кровать. Они не разговаривали, потому что хоть разговаривать и было о чём, но люди были не те, да и некоторые ситуации ты должен пережевывать сначала сам. Суицид, как тема, никогда не интересовал Макса, от дурачков его романтизирующих он старался держаться подальше, а видосы, которые на эту тему лепил Ник, у него вызывали только закат глаз. Небо начинало сереть, до школы было ещё много часов, спать во время которых ни у кого не было ни желания, ни мыслей. — Когда ты узнал? — Макс абсолютно не ожидал такого в свой адрес. Разве не он, тот один из них, у кого должны были появиться вопросы? — Я не знал, я пошел за Ником, адрес вбил в гугл мепс… — Нет, о… — Перебил его Федя. — О другом. О. — Он скривился и отвернулся к столу. — Неважно. — Типа что я би? Как я понял чтоо мне типа по приколу на пацанов залипать? Это то, что ты хочешь узнать, чувак? Федя не поворачивался обратно. Ну и пусть, если ему так легче. Это было оно. — Да я всегда знал. Держу возможности открытыми. Не вижу ничего такого пиздец страшного в том чтобы хрен сосать. А простата, знаешь, она как точка джи у мужиков. Так вот зачем мне себя удовольствия лишать, правильно? Натуралы, особо гомофобные, просто ограниченные, чувак. Для тебя это проблема, да? Федя выдохнул носом смешок: — Знаешь, какое сегодня число? Сентябрь. А мой отец вчера смотрел по телевизору КиевПрайд и комментил о том какие лгбт мрази надоедливые. Вопрос. Если КиевПрайд проводят в июне, какого хрена он его смотрел. В записи? Пытался очередной раз намекнуть мне, что если я камингнусь, то он меня выгонит из дома нахрен? — Вот чмошник. Ты из-за этого на крыше был? — Я знаю. Нет, не только. Но в основном, скорее да. — Он развернулся лицом к Максу и поймал банку пива, которую Федя швырнул в него. Нагрелась. — Да не нужно со мной всеми травмами делиться, я не психолог, бро. Лучше скажи, ты крашишься на кого-то? — Блять, отвали, всё. Вечер правды кончился. — Господи, это что я?! — завопил Макс, подпрыгивая на кровати. — Тебе нравлюсь я! — Ктоо?! Да пошёл ты! Кто ты такой вообще? — Я красивый. — Макс уже лежал на боку в киношной соблазняющей позе. Нарисуй-его-как-одну-из-своих-француженок. — Обычный ты. Успокойся. Не ты это. Ты не мой вкус. — Кто же твой? — Макс сел и подтянул к себе ноги. — Вот черт! Только не Дэн-Дэн. Это пропащее дело, внучок! Не он же? Не он же, пожалуйста?! — А что не так с Дэном? — Шутишь? Тот сын маминой подруги? Он же двинутый со своими комплексами отличника. Тебе не нужны эти проблемы. Это что реально он? Что за дичь, парень?! Ох. Ну тогда понятно. Я бы тоже по крышам ходил, если бы в него втюрился. — Ты и так ходишь. — И то правда. Знаешь что? Иди сюда. — Куда. — Сюда иди. — Макс похлопал по кровати рядом с собой. — Ложись. Федя вероятно не забыл, что пару часов назад бросался с высоты, поэтому лежать рядом с Максом не казалось ему таким уж странным. Даже в обнимку. Человеческое тело, тепло. Тактильный контакт. Макс знал, что ему этого не хватало. Если отец гомофоб, а мать —следователь, пазл складывался сам. — У меня будет когда-нибудь парень? — Тихо спросил Федя. Вот черт, прояви этим лгбт-шникам долю эмпатии и всё, разлезутся по швам. Как дети, ей-богу. Макс не мог похвастаться богатым опытом в успокоении квиров, но по себе что-то знал. Да и по Нику немного. С Ником непонятно было, он либо би с большим перекосом в гетеро, либо гетеро — с небольшим в би. В любом случае, они пробовали. Как друзья с преимуществами, вроде того. — Я предлагал свою кандидатуру. — Отшутился Макс. Федя всё это время таращился в потолок. — Конечно будет. И не один. И муж будет. Я имею ввиду не одновременно, естественно. Типа бывшие, знаешь. Или одновременно не один, если это твоё. За полиамурией будущее. К черту моногамию. Ну или не к черту моногамию, если это твоё, знаешь. Солнце опять будет светить нам, бро. — Ты сейчас процитировал войну бесконечности или Верку Сердючку? Небо прояснилось уже достаточно, чтобы было видно облака вместо звёзд. Гирлянды делали Федю то красным, то зеленым, то желтым, то синим. Ему шёл каждый цвет. Макс поймал себя на мысли, что он красиво дышит. Можно ли вообще красиво дышать? Федя мог. — Поцелуй меня. Макс не знал сколько раз ему предстоит удивиться сегодня. — Эмм, нет?! Федя прикусил верхнюю губу. Он что, на грани слёз? — Я не в твоём вкусе, чувак. Да и это было некрасиво с моей стороны флиртовать просто потому, что я узнал о тебе то, что не должен был, так что нет. — Мне всё равно, поцелуй меня. Пожалуйста. Дай мне почувствовать как это. Он не сказал "пожалуйста" ещё раз, но явно сдерживался. — Я не могу дать тебе того, чего не могу, Федя. Я — не он. Так будет больнее. — Да пошел он к черту. Поцелуй меня. Макс навис над ним в нерешительности. Федя выглядел немного испуганно, моложе, чем обычно, гирлянда окрасила его голубым. Он сглотнул и еле заметно кивнул головой. — Больше не проси. И Макс коснулся его губ своими.