Глава четвертая
19 мая 2020 г., 18:10
Британские учёные доказали, что самые продуктивные учёные живут в Британии. Теперь и мы можем побороться с британскими учёными в продуктивности.
Пэнси практически год добивалась встречи с руководством журнала, и наш митинг помог ей в этой борьбе. Встречу назначили на среду, и я должна была тоже на ней присутствовать.
Кто является учредителем журнала «Pride», всегда держалось в огромном секрете, и в ближайшее время мы сможем его раскрыть. Перед встречей мы решили подготовиться по полной программе, дабы не ударить в грязь лицом, — если и нести чушь, то уверенно. Обсудить все неловкие ситуации мы договорились у меня дома, опасаясь риска быть замеченными в общественном месте. Поэтому сейчас самая безбашенная слизеринка моего поколения сидела в кресле в моей гостиной. На столике перед ней валялась куча разных папок, досье с полным анализом статей и кодекс чести волшебных семей. Странная книжка «Священные двадцать восемь». Интересно, есть ли она в библиотеке Министерства?
Нам предстояло проанализировать всё, что публиковал журнал за год, и вычислить процент статей, содержащих не просто лживую информацию, а именно унижающих честь и достоинства женской половины населения. Мне казалось, что это будет не сложнее, чем поиск крестражей или попытки подстричь Гарри. Но всё оказалось совершенно иначе.
Кто-нибудь, создайте парочку крестражей, мне нечем заняться на выходных!
Выяснилось, что Паркинсон ошибалась в своих выводах. Ложь касалась только нас двоих, а в других статьях было невозможно за что-то зацепиться.
— Пэнси, здесь ничего нет. Ты мне можешь рассказать реальную причину? Что мы ищем?
— Не могу. Просто. Просто это сложно.
— А в чём сложность?
— Иди ты в лес, Грейнджер. Я не буду тебе ничего объяснять. В среду нас ждёт провал — нам нечего предъявить им, кроме одной статьи. Я год добивалась встречи с ними, и что в итоге?
— А зачем ты добивалась встречи с ними?
— Я не знаю ответа на этот вопрос.
— Хочешь огневиски?
— Давай ещё посмотрим пару статей. Мне нужно что-нибудь найти.
***
Британские учёные доказали, что утверждения, начинающиеся со слов «Британские учёные доказали…», никогда не доказывались британскими учёными. Вот и мы не смогли найти доказательства, уличающие журнал «Pride» в шовинистских наклонностях. Видимо, мы больше похожи на британских учёных, чем хотелось. В среду в назначенное время у входа в здание нас встретил охранник и проводил до нужного кабинета. Я слышала собственное сердцебиение в ушах и гул шагов в пустынном коридоре. Сейчас мы встретимся с самыми тщательно скрывающимися людьми в волшебной Британии. По легенде, журналом владеют трое самых влиятельных мужчин нашего времени, но никто не знает их имён. Этот момент настал, сейчас откроется дверь, и я увижу их. Но передо мной пустой кабинет и длинный стол. Я на миг замерла в проходе, пытаясь хоть кого-нибудь разглядеть. — Мисс Паркинсон, мисс Грейнджер. Проходите в кабинет, — раздался над моим ухом голос охранника. Мы с Пэнси переглянулись, прошли вовнутрь помещения и, выбрав места поближе к выходу, устремились к ним. Чисто автоматически я поудобнее схватилась за волшебную палочку, готовая в любую минуту ею воспользоваться. — Мисс Грейнджер, вам не угрожает опасность. Можете не волноваться, — услышала я нотки очень знакомого голоса где-то позади себя. Пока я делала оборот вокруг своей оси, в моей голове уже соединились голос и внешность, но альтернативная часть сознания кричала: «Не может быть!» Передо мной появился Рон. — Что происходит? — Как — что? Вы хотели встречу с руководством журнала. Я здесь и готов ответить на ваши вопросы. Чуть позже к нам присоединятся остальные учредители. — Это твой журнал? — Снова этот удивленный тон, — хмыкнул Уизли. — Присаживайтесь. Нам нужно многое обсудить. Что вы будете пить? Алкоголя здесь нет, Гермиона. — Пф-ф, я не пью спиртное раньше обеда. Ты очень плохого обо мне мнения, Рон? — Это была неудачная шутка. Мне хотелось разрядить обстановку. Моя компаньонка наконец-то пришла в себя, и удивлённая гримаса на её лице сменилась на обычную, не выражающую эмоций. Закинув ногу на ногу и приняв самую расслабленную позу, она обратилась к Рону: — Мистер Уизли, всё, что сейчас происходит, очень похоже на шутку и дешёвый фарс. Вас наняли пошутить над нами? — Что вы, мисс Паркинсон, даже в мыслях не было шутить над вами. Всё, что сейчас происходит, — истинная правда. Мы с моим коллегами решили, что мне нужно первым встретиться с вами, чтобы не повергнуть в шок. — Да, мистер Уизли прав, это было наше общее решение, — бархатный голос входившего в кабинет заставил всех обернуться. Теодор Нотт спокойным шагом направлялся к столу. — Добрый день, дамы. Рад видеть вас, — он кивнул и занял кресло слева от центрального места. Рон занял кресло напротив него. Мы с Пэнси так и остались на своих местах по другую сторону. — Я понимаю, Гермиона, что у тебя множество вопросов ко мне. И готов дать на них ответ, — обратился ко мне Рон. — Я задам тебе вопросы, когда мы останемся наедине. Поверь, тебе сложно будет от меня скрыться. — Верю. Я даже не буду пробовать, слишком хорошо я знаком с Гермионой Грейнджер в гневе. — Лицо Рона осветилось улыбкой. Такой искренней и родной, что мне захотелось кинуть в него Петрификусом. Но никто не запрещал сделать это в своём воображении. На моём лице тоже появилась улыбка. Из коридора послышались звуки шагов. Затем дверь раскрылась и вошёл Он. Медленной походкой Он прошёл по кабинету и занял место во главе стола, прямо напротив меня. — Добрый день, мисс Паркинсон и мисс Грейнджер. Моё имя вам знакомо, и нет смысла предоставляться. — Чёрт, Малфой. Это ты здесь главный! — взревела Пэнси, и помещение озарилось вспышкой от заклинания. То, что я в своём воображении сделала с Роном, Паркинсон сделала с Малфоем в реальности. Британские учёные выяснили, что женщина в гневе может свернуть горы и построить их заново. В данную минуту я наблюдаю за этим вживую. Пэнси Паркинсон стоит на столе, направив волшебную палочку на Драко Малфоя, и из её рта льётся поток нецензурной лексики. Я, Рон и Теодор Нотт просто молча смотрим. Рон попытался помочь парализованному Малфою, но Нотт не позволил ему, давая этим двоим разобраться самостоятельно. — Ты, мерзкий напыщенный ублюдок, в течение всего это года наблюдал за моими бесчисленными попытками выйти на руководство журнала и даже словом не обмолвился, что это твой журнал! — кричала Паркинсон. Она уже сняла заклятие с Малфоя, но тот, к моему удивлению, даже не предпринял попытки оборонятся. Он просто расслабился на своём месте и спокойно смотрел на свою подругу, давая ей возможность высказаться. — Не могу поверить, как ты мог со мной так поступить? Я же доверяла тебе! — голос Пэнси дрогнул, и, заливаясь слезами, она опустилась на стол. — Ты самый настоящий предатель, Драко. — Ты всё сказала? — спокойный, леденящий душу голос Малфоя заполнил весь кабинет. — У меня были веские причины не рассказывать тебе правду. Мы дали друг другу Непреложный обет. Дав обещание в течение двух лет хранить секрет, я не мог тебе рассказать, и мне было сложно наблюдать за тобой, зная истину. Ты правда думаешь, мне доставляло удовольствие видеть, как ты страдаешь? — Я не знаю, — прошептала Пэнси, всё ещё сидя на столе. — По-видимому, я практически тебя не знаю. Пэнси Паркинсон легко спрыгнула со стола и, даже не оглянувшись, ушла. Оставив меня одну наедине с этим трио. — Пэнс нужно всё обдумать. Я предвидел такую реакцию. Теодор, я думаю, Рон сам может ответить на все вопросы мисс Грейнджер, давай оставим их одних. — Да, ты прав, Драко, был рад вас видеть, мисс Грейнджер, — Теодор Нотт кивнул мне, и они с Малфоем покинули кабинет. — Ты не будешь проклинать меня и орать, Гермиона? — спросил Рон, поднимаясь со своего места и медленно приближаясь ко мне. — Я давно это сделала в своём воображении. Мне понравилось. Может, всё-таки провернуть в реальности? — Не нужно. Мне сложно сравниться с тобой в знаниях и навыках борьбы. Давай просто поговорим? — Непреложный обет? Серьёзно? С Малфоем? Ты же его ненавидел все эти годы. — Люди меняются. Помнишь, как долго я искал своё место, пытаясь вылезти из нищеты? Тогда я понял. Я могу пойти на многое, лишь бы не возвращаться обратно в Нору. Так получилось, мы с Малфоем и Тео попали в общую заварушку, и для того, чтобы выжить, нам пришлось объединиться. — И что же случилось? — Я не хочу об этом говорить. По крайней мере, не сегодня. Могу сказать одно: они спасли мою шкуру, и я им очень благодарен. У меня ушли годы принять это и смириться. Я никогда не назову их своими друзьями, но что-то нас связывает. Ты сможешь это принять? — Возможно. — Ты сама подружилась с Паркинсон. Как ты это объяснишь? — Мы не подруги, но ты прав — это сложно объяснить. Я заглянула Рону в глаза и почувствовала прилив тепла, тогда я наконец-то смогла расслабиться. — Я хочу получить ответ на вопрос. — Какой? — Почему вы напечатали статью про нас с Гарри и Пэнси. Ты же знаешь правду. — Именно поэтому та статья и вышла. Каждый день по всей волшебной Британии кто-нибудь обсуждал возможные отношения между тобой и Гарри. Люди хотели, чтобы вы были вместе. Я видел, как Джинни больно это слышать или читать очередную статейку на данную тему. Я просто хотел ей помочь. Нужно было сделать максимально нелепую статью об этом. Мы решили приплести туда Паркинсон, чтобы показать абсурдность происходящего. Малфой каким-то образом смог добиться появления этой статьи в «Ежедневном пророке», так как их охват аудитории намного шире, чем наш. А затем, доработав статью, мы разместили её у себя. Ты не представляешь, какого эффекта мы добились. Про вас с Гарри никто больше не печатает нелепых зарисовок и не поёт серенады о вашей вечной любви. Скажи, когда в последний раз ты видела папарацци? — Не помню. — Вот именно, Гермиона. Теперь Джинни разворачивает утреннюю газету без страха прочитать там что-то про вас. — Она знала? — Нет, что ты. Непреложный обет, помнишь? — Рон, может, ты ответишь ещё на один вопрос? — Попробую. — Что Малфой делал в моём маггловском кафе? — Хм, этот вопрос тебе лучше задать ему, Гермиона. — Зря я тебя не оглушила. — Да, ты упустила великолепную возможность поквитаться со мной. Надеюсь, ты не будешь караулить меня в тёмном переулке? — Я подумаю об этом. Обязательно подумаю.***
Британские учёные выяснили, как разные виды алкоголя влияют на эмоции. Например, красное вино расслабляет человека. Как, впрочем, и пиво. А вот крепкие алкогольные напитки чаще всего пробуждают в людях агрессию. Я готова поспорить с учёными и доказать, что крепкий алкоголь снимает стресс и налаживает контакт между людьми. Поэтому мы с Паркинсон решили напиться. Она страдала от несправедливости, а мне просто было скучно. — Поверить не могу. Когда они успели наладить отношения и организовать хоть что-то вместе? — вещала в потолок нетрезвая Пэнси. — История умалчивает, — уже по третьему кругу отвечала я. — Видимо, не настолько сильная вражда была между ними. — Нам тоже нужно объединить свои усилия и создать что-то очень мощное им в противовес. Что-то, что сможет растоптать этих наглых мужчин. Ха! Не мужчин! Мальчишек! Вот подходящее для них описание. — Пэнси, может, уже расскажешь, почему ты так хотела узнать учредителей этого журнала? — А ты любопытная, Грейнджер. Ну ладно, слушай. Когда я только начинала свою активную деятельность по защите прав волшебниц, журнал «Pride» стал активно печатать статьи, где с непреклонным упорством разбивал в пух и прах мои доводы. Только я выступлю с речью, как уже на следующий день выходила статья с полным анализом моих ошибок и несуразности требований. В какой-то момент я осознала всю низкопробность моих доводов и перестала бороться. А вот злость на журнал и его руководство осталась. Сейчас я понимаю, что начала правильную войну, но с неправильным посылом. Как будто чёрная повязка закрывала мне глаза на реальность происходящего. Драко пытался мне объяснить, что я не права. Но разве я хоть раз его слушала? Не-е-ет. Мне было важнее потешить своё эго. Создать видимость бурной деятельности, даже не задумываясь о реальных проблемах. Я чувствовала, кто стоит за всем этим, поэтому так активно пыталась докопаться до сути. Гермиона, я знала в душе, кто руководит этим журналом, но не хотела верить. Сейчас мне стыдно. Я потратила впустую годы. Я была посмешищем. Я продолжала воевать, хотя война давным-давно закончилась. Как ты справилась с последствиями? Как научилась жить дальше? — Научилась жить дальше? Серьёзно? В моём доме больше алкоголя, чем в соседнем баре. Любые свои переживания я превращаю в шутку и избегаю общества друзей. Ты думаешь, хоть кто-нибудь из нас справился? Гарри закрылся дома и воспитывает сына, Джинни с головой ушла в работу. Я стала разбираться в крепких алкогольных напитках, а Рон связался с слизеринцами и тоже избегает встреч с друзьями. — Ты теперь тоже связалась с слизеринкой. — Сама в шоке. Скажи, когда это стало неважным? Ну, кто из какого факультета и вся эта чистота крови? — Когда мы хоронили убитых. В гробу абсолютно неважно, какой галстук ты носил в школе.
