Навигатор

Эрвин молча смотрел на Ривая, чуть ли не по слогам повторяя за ним слова. — Чего ты так на меня смотришь? — Думал, что ты меня выгонишь, — признался он, расплываясь в совершенно идиотской улыбке. — Очень рад, что... — Так ты не против? Эрвин прикусил изнутри губу — на самом деле он уже настроился на то, что сегодня трахнет Ривая, всего такого подготовленного, во всех местах смазанного и одетого в прекрасный мятый халат. Прямо сейчас можно было бы откинуться назад, задрать его вверх, высвободить член и дать мокрой, наверняка вкрай растраханной дырке поглотить его член. Это было бы приятно и ему, и Риваю. Риваю уж точно — Эрвину эти переживания были не чужды. — Я не против, — кивнул он, ощущая, как сам хотел бы чем-нибудь себя заполнить. — Но я не готов. В смысле гигиены. Не нужно было быть гением, чтобы понять, насколько щепетилен Ривай в этой сфере. Он брезгливый. В столовой он с отвращением вытирал салфетками все вилки и ложки, а бумажные одноразовые платки использовались буквально — лишь один раз. Эрвин не представлял, как тот терпел бы запах дерьма по всей своей чистенькой квартирке — да и сам он вряд ли бы стал. Ривай, кажется, думал о том же, и быстро отступил: — Ванная в твоем распоряжении. Быт, мелочи, всякая дребедень вечно норовили пролезть в любые жизненные события. Эрвин мирился с этим, но лишь потому что знал, что это ненадолго. Нерешительно двигаясь в сторону ванной, он заметил, как Ривай отстраненно следил за ним, то ли в чем-то подозревая, то ли опасаясь, что Эрвин убежит. Пф-ф, глупости. Если Эрвин куда и убежит от него, то только в его же комнату, чтобы уж наверняка застать владельца квартиры в кровати. Интересно, где они это сделают? Эрвину некомфортно было отдавать Риваю управление, обычно он все продумывал сам и прогнозы на будущее узнавал первым. Сейчас же... полная неизвестность. У Эрвина не было мужчин, ему даже на прошлый опыт было не опереться. Ни любовников, ни возлюбленных, только смутные фантазии о Ривае. Ну и любимый силиконовый член на верхней полке шкафчика, да. Так какой у них план? — Я хочу смазать тебя сам, — произнес за его спиной Ривай, будто прочитав мысли. — Позови меня, когда закончишь. Если понадобится клизма, то она в тумбочке под раковиной. Эрвин был рад хоть какой-то определенности и кивнул, давая проводить себя до самой двери. … Аккуратно сложив одежду на корзину с грязным бельем и чинно, не торопясь, очистив себя изнутри, Эрвин принял душ и решил, что готов. Обтеревшись полотенцем он позвал Ривая, запоздало вспоминая, что неплохо было бы по-быстрому помочиться (за всеми этими процедурами он так и не вспомнил о нужде другого рода) но было поздно. Ривай в своем синем халате мгновенно появился на пороге, стоило только его окликнуть. Из открытой двери холодный воздух пополз по ногам, на влажной коже появились мурашки. Волосы встали дыбом, и Ривай жадно разглядывал его фигуру, подмечая все реакции. — Ты красивый. Часто ходишь в зал? — буднично произнес он, опуская взгляд на его пах, точнее, на лысый член. Видимо, оценивая, как толст он будет в возбужденном состоянии. — Как позволяет работа, — ответил Эрвин, взял его за руку и поставил перед собой. Не спрашивая, он сделал то, чего уже давно хотел — развязал пояс и потянул рукава вниз. Халат упал на пол, и голый Ривай отступил, позволяя себя рассмотреть. Если Эрвин сам по себе был квадратным, то Ривай, видимо, треугольным. Его красивые широкие плечи переходили в узкий таз, и ниже — в развитые мускулистые бедра. «Сам-то тоже любитель попотеть в зале, да?» — подумал Эрвин. Везде — бледная ровная кожа. В середине — бритый лобок и налившийся кровью дергающийся член. Эрвин был уверен, если он проведет рукой между его ног, то соберет всю растекшуюся клубничную смазку. Не передать словами, как ему хотелось обладать этим телом. — Тебе пошли бы чулки. — Тебе тоже, красавец, — сощурился Ривай. — Ты отмылся? — Да. — Тогда дай мне достать флакон. Он закрыл за собой дверь и присел у ванной, со скрипом отодвигая дрожащую створку. Вытащил темную спортивную сумку, раскрыл... а там! Эрвин от такого обилия разноцветных игрушек просто ослеп. В профессионализме Ривая сомневаться больше не приходилось, хотя не то чтобы был повод. Эрвину даже как-то не хотелось вспоминать своего одинокого телесного цвета друга, стыдливо завернутого в полотенце. — Что, страшно, Эрвин? Боишься? — самодовольно сказал Ривай и залез в ванную. — Не бойся, это не для тебя. Чего ты так смотришь? Повернись к двери. Эрвин обернулся в сомнении, стоит ли доверять этому опасному человеку самое дорогое, что у него есть. Мало ли что у него на уме? Ривай, кажется, уловил эти размышления и прижался к нему со спины. — Расслабься, — он замер, поцеловав его между лопаток. — Я люблю думать о тебе, когда себя трахаю, а ты? — Я тоже, — честно ответил Эрвин. — Люблю. — Тогда нагнись. Сейчас будет еще лучше. Он прогнулся в спине. Ривай коснулся его ягодиц и вдруг рассмеялся: — У-у, если ты по дыркам и спец, Эрвин, то только по своей. — Кто бы говорил. У тебя под ванной целая дивизия хуев. — Я серьезно, — он залез внутрь пальцами, и Эрвин невольно напрягся. — У тебя тут женская киска вместо задницы. Такая чувствительная и темная... Он приблизил лицо и, вытащив пальцы, облизал ему анус. Эрвин вздрогнул от неожиданности, и Ривай сжал его за ягодицы, призывая стоять смирно. Горячий и проворный язык терся о скованную, затраханную, вечно зажатую часть тела, которая ничего нежнее туалетной бумаги не знала. Округлив глаза, Эрвин смотрел на закрытую дверь, не понимая как это он вообще без этого жил всю свою жизнь. Позабыв о неприятно переполненном мочевом пузыре, все его внимание перетекло к дырке, которую потрахивал скользкий язык. — Чистенький и мягкий, — щелкнув языком сообщил Ривай. — Ты правда опытный. Понравилось? Эрвин не знал, что ему сказать. «Да», «да!» или «да, черт возьми, да»? Он промолчал, но Ривай ответа и не требовал. Он вылил на него смазки и заталкивал ее поочередно двумя и тремя пальцами, тихо приговаривая: «Конечно, понравилось, я же профи в области лизания твоей жопы, начальничек ты мой». Эрвин опять был без понятия, что ему на это отвечать, он вообще весь стал одним большим знаком вопроса, искривленного под гнетом ожидания кое-чего покрупнее, чем язык или пальцы. Он обернулся назад, они встретились взглядами. Ривай ритмично двигал своей рукой и, приставив член к его анусу, улыбнулся. Когда он вошел, твердый, но при этом мягкий и горячий, то сразу стало понятно, что это не игрушка. Это все всерьез, это правда, это по-настоящему и наконец-то происходит с Эрвином. Он застонал от удовольствия, осознавая, что трахается и подчиняется Риваю, его эротической фантазии номер один, вечно серьезному мужчине, его последователю и совратителю одновременно. Ривай не собирался останавливаться и постепенно взял быстрый, жесткий ритм, то замедляясь, то ускоряясь. Эрвин завелся, слушая пошлые шлепки о ягодицы, и он беспомощно расстонался, громко беря какую-то там крутую ноту. В ванной это звучало оглушающе. — Живым получше, чем искусственным, да, Эрвин? — быстро произнес Ривай, пальцем подлезая под анус и растягивая его. Да. Нет. Возможно. Эрвин взял паузу для ответа, ему надо подумать, переждать, и вообще сознание повело — его брал здесь Ривай как какую-то заказную девку, парня, шлюху, выехавшую ему на дом. Ему, наверное, нравились дамочки покрупнее, да? Ривай двигался, слушая его слишком громкие стоны и лег ему на спину. Горячий и тяжелый, он давил Эрвина вниз, и от этого в голове будто что-то надулось. Мозги залило свинцом, глаза перестали понимать, что они видят, потому что Ривай схватил его член двумя руками и начал дрочить, стараясь двигать руками в том же темпе, в котором толкался бедрами. Эрвин еле держался за раковину с одной стороны и за стиральную машину с другой. Кажется, вся их бесславная возня здесь закончится быстро — и славно, и хорошо, так им и надо. — Какой же ты громкий, блядь, — с чувством сказал он ему в спину. Эрвин кожей ощущал его дергающийся кадык и трущиеся о ребра ключицы. — Ну не молчи, повой еще, повой для меня. Эрвин засмеялся — почему-то смешно звучало это «вой» — но постонать всласть не успел. Ривай остановился, и Эрвин снизу увидел, как он встает своими нежными ступнями на бортик, цепляясь за него побелевшими пальцами. Руки он положил на таз Эрвина, пошире расставил ноги и опять принялся его трахать, но уже под другим углом. Было неплохо, но не глубоко, у него все никак не получалось присунуть со своего насеста. — Больше, еще, — сипло требовал Эрвин, двигаясь навстречу. — Еще! Ривай, то падая назад, то сильно наклоняясь вперед никак не мог поймать баланс и постоянно останавливался, шумно дыша ртом и громко сглатывая. — Я не могу так, — почти плаксиво сказал он, замирая и роняя на спину капли пота. — Я не могу. Это какой-то несерьезный подход. Ему явно была нужна помощь извне. — Соберись, девка, — резко сказал ему Эрвин, неловко отпустил сначала одну затекшую руку на пол, потом другую и устойчиво встал. — Обопрись о раковину и трахни меня, как ты и хотел. — Молчи, дорогуша. Иначе что? — Иначе я встану и выдеру тебя. — Тц, — ответил ему Ривай, и этим все было сказано. Каждый толчок стал глубоким, грубым, кругом стояли духота и жар. Шлепки мошонки о мошонку, хлюпанье взбитой в Эрвине роковой смазки, прерывистое дыхание... — Вот так, — выдохнул Эрвин, — молодец. Продолжай. Из красного члена на коврик капала смазка, но подрочить Эрвин себе не мог — руки заняты, — и удовольствие было неполным. Ривая просить помочь было без толку, он быстро стал недоступен для взаимодействия — его движения были рваные, ритм напрочь сбился. Он гнусаво разахался, постепенно все громче и громче — как какая-то нелепая обезьяна. «Лысая обезьяна» — подумал о ерунде Эрвин, и услышал, как в ванной разразился гром. Это соседи начали сверлить прямо за стеной. Звук был такой неожиданный, что Эрвин вздрогнул — настоящие городские джунгли, а не квартира — а Ривай, наоборот, с восторгом кончил внутрь. Его хватило на парочку толчков, и под конец он тяжело вздохнул, будто не трахался, а тащил мебель на свой — седьмой — этаж. Опираясь на раковину и стиралку, он еле слез обратно и шлепнулся на борт ванной. Не слышно было ничерта, и Эрвин, кряхтя, медленно встал, ощущая слабость во всем теле. Он почти наслепую обернулся к оглушенному звуками, оргазмом, духотой Риваю, и тот медленно притянул его бедра к себе. Эрвин ощущал, как кровь оттекает от головы, а переполненный мочевой пузырь оседает в глубине таза; хотелось кончить, хотелось лечь, хотелось помочиться. На животе чувствовалось горячее дыхание, к саднящему заду подлезли прохладные пальцы, и когда Эрвин проморгался, то увидел, как Ривай по-свойски взял у него в рот, сразу пожимая под головкой губами и посасывая ее. Пальцы нежно уткнулись внутрь, давя на натруженную простату, и Эрвин думал: «Лишь бы не обоссаться прямо в него», потому что к такому фиаско никто из них двоих не готов. Под неприятную трель мерзкого сверла Эрвин, постанывая, кончил в теплый, гостеприимный рот. Не давая себе времени дотрахать туго обжимающие язык и небо, он сразу же отодвинулся. Присосавшийся Ривай потянулся за ним, намереваясь вытянуть из члена все соки — и Эрвин с ужасом понял, что сейчас зальет глотку и лицо бедного Ривая вонючей, концентрированной мочой. Не в силах больше сдерживаться, он с невнятным стоном наслаждения выпустил толстую струю прямо прямо внутрь. Когда Ривай понял, что происходит, он на секунду, нет, даже меньше, на миг, шокированно поднял на него глаза, и Эрвин увидел, как по его подбородку вместе со вспененной спермой обильно потекла прозрачная жидкость. Зрелище было ужасным. Ривай тут же мотнул головой и закашлялся, желтые брызги окропили его лицо, грудь, ноги. Чувство глобального облегчения тут же сменилось восторгом внезапно приговоренного к смерти. Эрвин искренне засмеялся и направил член в ванную, в сток — до унитаза было далековато. Сверло перестало буровить стену и наступила звенящая тишина, в которой было прекрасно слышно громкий надсадный кашель Ривая (видимо, не в то горло попало), дебильное, сдавливаемое рукой хихиканье Эрвина и поверх всего — громкое журчание струи в ванне. Запахло кислым, душным запахом мочи. И исходил он от обоссанной кожи Ривая. Резко стало не смешно. Это был самый хуевый расклад из всех. — Прости, — сказал Эрвин, продолжая изливаться. — Я думал, что удержусь, но не удержался. Ривай докашлял свое, с омерзением сплевывая и держа глаза плотно сомкнутыми. Руку он выставил вперед — не подходи — но сам не двигался. Эрвин замер. Стряхнув последние капли, он быстро включил теплый душ и поспешно смыл с его тела мочу, пока Ривай не заблевал всю ванную, себя и самого Эрвина. Хотя последний чувствовал, что этого заслуживал. — Прости-и, — опять протянул Эрвин и потянулся умыть его лицо. Ривай вздрогнул, но дал себя коснуться. Сощуриваясь, он наконец-то взглянул него. Громыхнула дрель. Эрвин опять вздрогнул и под эти адские трели он отвернулся к раковине, чтобы взять стакан из-под зубной щетки и наполинть его водой, но оживший Ривай уже сел в ванной и подставил рот под струю проточной воды. Наполоскавшись, он выключил кран и посмотрел на вытянувшегося перед ним Эрвина, не знавшего, куда ему себя деть. Впервые задумавшись о себе, Эрвин ощутил неприятную липкость между бедер — от спермы и смазки. Ривай засмеялся, остановив взгляд на его пунцовом лице. — Эрвин. А раньше ты поссать не мог? — перекрикивая дрель спросил он. — Я торопился и забыл. Прости. — Пиздец, конечно, — сказал он. Эрвин не услышал, а просто прочитал по губам. Ривай вздохнул, посмеиваясь о чем-то своем, опять включил воду. И, кажется, поставил на Эрвине и всех их недоразвитых отношениях крест. Мучительнее чувства нельзя было придумать, и Эрвин горел изнутри так, будто на нем прямо в этот момент какой-то мучитель ставил незримое клеймо прокаженного. Обоссался как мальчишка-энурезник. Недотерпел. Не мужчина, не начальник, он просто никто. Ривай намыливался и шоркал себя, демонстративно смотря только перед собой. Разглядывая себя в зеркальную поверхность металлической трубы, он потер мыльными руками лицо и повернул к нему голову. — Ой, ну только не плачь. Иди сюда, тебе тоже надо помыться. Эрвин вылил стакан, вернул его на полку и с тяжелым сердцем переступил борт ванной. Ривай зашторился, отрезая их от светлой части комнаты, и встал к нему. — С тебя чистая ванная. Вся, — прохладно сказал он, протягивая ему мыло. — Ривай, — начал Эрвин, понимая, что это он еще легко отделался. — Я не хотел. Умоляю, не говори никому. И... между нами все кончено? Брови Ривая поползли вверх. Он улыбнулся и открыл рот — будто услышал какую-то чушь. — Ты с ума сошел? Конечно нет, — он ошалело коснулся его плеча и погладил по груди. — С тебя просто отмытая ванная. И, разумеется, предупреждение: если ты еще раз так сделаешь, то выгоню из квартиры в чем мать родила, усек? Эрвин с нескрываемым облегчением вздохнул, опять заливаясь краской от смущения. Все в порядке, все отлично. «Еще раз» звучало так же хорошо, как звучит ангельское пение. Как «вам звонили», «вас искали», а если быть еще точнее, то как «вы приняты». Ривай, видя, что он переживает какую-то свою личную драму, обнял его. Немного скованно, слегка формально, ну а чего Эрвин хотел? Он же только что обоссал его. Недолго думая, он положил руки ему на плечи и обнял в ответ. Все-таки они наконец-то сделали это, как бы глупо это ни звучало. Они сделали это, и теперь им никуда друг от друга не деться. Ни на работе, ни вне ее. Жизнь их, при таком раскладе, будет как ночной кошмар и как самый сладкий сон одновременно. Ривая долго ждать не пришлось, он расслабился и быстро проникся моментом, потираясь о грудь — но в этот же момент опять завизжала дрель. — Как же меня извел сосед-строитель, ты бы знал, — пожаловался он, поднимая на него взгляд. — Так бы и запихнул ему сверло прямо в глаз... Эрвин засмеялся. Он подумал, что сосед наверняка слышал их крики, и так он мстил за свой порушенный душевный покой.