Серфинг

Ночью океан выглядит темной, уходящей вдаль серебристой пустыней. Ривай привычно утыкается взглядом в неясный горизонт и меланхолично думает, что в его жизни не было ничего важнее океана — пока не начинает клевать носом. Уставший Эрвин лежит рядом. Энтузиазм, с которым он сегодня боролся с волнами, был неиссякаем. Но даже его силы кончились. Теперь он неподвижен и, кажется, спит — уж больно долго молчит... — Вставай, — говорит ему Ривай и толкает в плечо. Тот морщится, будто с него стянули одеяло. — Давай, поехали ко мне. Он помогает с трудом севшему Эрвину встать — ноги того еле держат. Костюм на ощупь холодный, и контраст с теплой летней ночью взбадривает Ривая. Спать мокрым у океана — идея так себе, если не хочешь проснуться простуженным. Переодеваться никому из них не хочется, они просто складывают доски и всю свою одежду в старенький фургон, заворачиваются в полотенца и едут домой. Эрвин натягивает плед себе на голову и кутается в него, стараясь не спать, но получается у него откровенно плохо. Уже в гараже Ривай опять его будит. Дома он морщится от духоты. Снимает костюм и бросает его в стиральную машину. Эрвин идет за ним, неуклюже покачиваясь, и повторяет все движения — как когда-то тогда, когда обучался серфингу. Не оборачиваясь, не смывая с себя соль и не одеваясь, Ривай сразу идет в комнату и падает на кровать, залезает под простынь. Рядом ложится Эрвин, укрывается и поворачивается на бок. Ривай поудобнее отодвигается к краю, и, устроившись, вместе они засыпают. Будто для них обычное дело так спать: голыми, уставшими, на одной кровати. Но на самом деле это все впервые. Просыпается Ривай от жары. Или от того, что его гладят, отлепляя ото лба соленые завитки волос. Эрвин скинул с груди простынь и теперь полностью сосредоточен на его лице. Он рассматривает... скорее, любуется им, как найденной замысловатой ракушкой. — Ты чего? — тихо сипит Ривай и оттягивает вниз простынь. Становится получше. Все еще ночь, но в окне чуть светлее, чем было недавно — дело идет к рассвету. Эрвин улыбается, убирает руку и шепотом отвечает: — Да я так. Ривай закрывает глаза, ухмыляясь. «Я так», да? Как это — «так»? Спина задеревенела, он с кряхтением поворачивается на бок, придвигается к другу — другу ли? — и чувствует, как Эрвин просовывает теплую руку под мышкой. Притягивает Ривая к груди, утыкаясь губами ему в затылок. Плотно прижатые друг к другу тела выдавливают прослойку воздуха между собой, и так становится еще жарче, но Ривай не протестует. Наоборот, берет ладонь Эрвина в свою и смещает к сердцу — чтобы спаяться с ним, пригореть, сплавиться. Они оба замирают, и Ривай думает, навсегда ли это с ними? Навсегда ли в его жизни все «так»?.. Утром они просыпаются в поту. Ривай сонно ставит ноги на пол и смотрит, как вытянувшийся на кровати Эрвин с наслаждением размазывает по груди соль, смешивая океан, себя и Ривая.