Серфинг

Днем покупателей всегда немного. Сейчас вот, например, у стойки с досками шатается измученный ценниками парнишка, но помогать ему Ривай не спешит. Он листает оставленный Изабель интересный журнальчик про интерьеры, который она прикупила в мебельном магазине, и тут бряцает звонок на двери. Кто-то заходит, а Ривай даже не смотрит — для него загадка, откуда такая цена у совершенно обычного с виду дивана (ну да, кожа под далматинца, но не из далматинца же!). И лишь когда на него падает тень, приходится снизойти до того, чтобы утешить своим вниманием очередного покупателя. — Эрвин! — удивляется он внезапному гостю. Тот тепло улыбается, стирая пот со лба. Погода, как всегда, изнуряющая, а Эрвин весь очень официален: в сером костюме, белоснежной рубашке, с прилизанной прической. Кажется, пришел он явно не для того, чтобы утащить Ривая на берег в разгар рабочего дня. Но тогда для чего? — Ты как сюда попал? — Да вот, сбежал к тебе с работы на обед. Давай поговорим не при свидетелях, — он кивает головой в сторону задумчиво чешущего затылок юноши, по-прежнему измученного ценниками на серфборды. — Конечно, — мгновенно соглашается Ривай и отпихивает журнал. Это удивительно: Эрвин работает в городе, в высоких скалах небоскребов, и ехать ему сюда больше получаса. Что же это за обеденный перерыв такой? Может, случилось что-то срочное? Ривай почти задает последний вопрос вслух, когда они заходят в подсобку, но Эрвин прислоняется к углу, который не охватывает камера наблюдения (все же этот магазин он знает как свои пять пальцев), и подзывает рукой встать к себе поближе. Ривай притискивается, а дальше... Разговор выходит простым — Эрвин прижимает его к себе и целует лицо. Сначала невинно — в лоб, в висок, а потом жадно — в скулы, щеки, шею. У Ривая сам собою открывается рот, и они целомудренно соприкасаются губами. Он без раздумий обхватывает подставленную нижнюю губу и зализывает ее шершавую кожицу, а Эрвин углубляет поцелуй, их языки медленно скользят по скользкой слюне, сплетаются, трутся друг о друга. Ривай сопит, инстинктивно втягивает язык Эрвина и дает ощупать себя изнутри. Он не соображает, кто он такой и где стоит, его тело просто — пуф! — исчезло, растворилось в теплой ласке. Как бывает, когда мягко проваливаешься в воду со сбегающей волны. Или когда тебя уверенно поднимает вверх сама стихия, и ты становишься выше всего на морской глади. Или когда она тебя переворачивает вверх тормашками и топит в толще воды. Ты выплываешь, хватаешься за доску, а вокруг брызги, свежий запах, океан. Ривай ощущает, как Эрвин целует его у мочки, покусывает хрящ и щекотно заползает языком прямо в ухо. — Что ты делаешь, — смеется Ривай, наконец-то открывая глаза и глядя на мягкий взгляд Эрвина. Спускается вниз и видит раскрасневшиеся губы, мокрые и влажные, будто он только что вылез из воды... Тянется еще раз поласкаться, но Эрвин отстраняется и шепчет: — Мне кажется, что тебя ждут. И правда — в зале кто-то усердно стучит пальцем по звонку. И вот не лень же тому пареньку столько на него давить, а... — Эрвин, — произносит Ривай и пугается того, как звучит его безнадежно влюбленный голос. Эрвин неторопливо приглаживает его волосы, распрямляется и стирает пальцами влагу со рта. — Значит, у тебя все хорошо, да? Ривай набирает воздуха в грудь, чтобы сказать «да», или «еще как», или «не уходи». Но вместо этого кивает. — Тогда улыбайся, тебе идет, — тыльной стороной ладони Эрвин гладит его по щеке, тут же добиваясь румянца и легкого, скованного изгиба неподатливых губ. Удовлетворенный, он указывает большим пальцем на скрытый в лабиринте ящиков черный выход: — Я пройду там, ты не против? — Не против. Ты так быстро? — Да, у меня еще четыре часа работы впереди. Встретимся сегодня на пляже вечером? — Встретимся, — тихо соглашается Ривай, смотря ему вслед. Эрвин исчезает за ящиками, дверь хлопает. Ривай аккуратно заглядывает за коробки — а вдруг Эрвин там притаился и сейчас кинется на него, обманщик? — и, то ли к облегчению, то ли к разочарованию, никого не обнаруживает. Но все равно продолжает смотреть в темный коридор, потирая горячие губы и щеки. Только ради этого он сюда приехал? Какое-то безумие... На мальчишку за переиспользование звонка Ривай совсем не кричит. Тот, неловко в силу возраста, пытается пожурить не вовремя испарившегося продавца: «Что, спрятали там свою подружку?», на что Ривай усмехается и только. Мальчик совсем юн, но вот пить дать — сейчас он купит доску и чуть ли не на ней полетит на берег. А там — поплывет, встанет на волну, за ней на вторую... Как только что проделал с ним самим Эрвин. Ривай спрашивает, есть ли у будущего Келли Слейтера сто пятьдесят долларов на ту доску, на которую он так долго смотрел, а потом, услышав ожидаемое «нет», дает ему скидку в двадцать пять. Парень вспыхивает от радости и суматошно выворачивает карманы со всей мелочью и ключами прямо на стол, а Ривай методично считает. Но на самом деле его мысли там, где сияющее закатное солнце растворяется в прохладной воде, где рядом Эрвин, и больше никого кроме них нет. Где же этот вечер, черт побери? Он пробивает чек, протягивает его через прилавок взволнованному юноше и с легкой улыбкой (которая ему так идет) говорит: — Удачи.