Как быть

      Стерильная гостиная старост, как окрестил ее Драко, в первый же день, казалась, после визита в министерство магии, чем-то родным и надежным. Юноша стоял, ссутулив плечи, упираясь руками в столешницу письменного стола. Стоял и просто вдыхал теплый воздух комнаты. После возвращения с министерства он не мог унять дрожь. Глубоко дышал, пытаясь успокоиться. В легкие проникал едва ощутимый запах Грейнджер, такой знакомый, такой нужный. Сегодня он всего лишь подтвердил свое согласие на дачу показаний против пойманных пожирателей. Это не заняло много времени, они с Минервой МаКгонагалл уже направлялись к каминам, для возвращения в школу, когда сам Министр, их остановил. Он потребовал от Драко немедленного опознания пойманных. Парень не был готов так скоро столкнуться с ними лицом к лицу. Конечно, он понимал, на что шел, и что без этого не обойдется, но, чтобы сразу же… Драко надеялся на отсрочку, которая даст ему время набраться храбрости. Ее не было. Даже сейчас, стоя в безопасной гостиной, где каждый уголок дышал теплом и спокойствием, ему было страшно, что уж говорить, о том моменте, когда он вошел камеру, где в цепях сидели двое. Драко хотел войти гордо, небрежно подтвердить личность пожирателей. А получилось совсем не так. Он споткнулся на пороге, совсем чуть-чуть, но они заметили, засмеялись. Минерва протянула руку, наверное, чтобы ободрить его, но это еще больше показало его слабость, и Драко оттолкнул ее. На мгновение посмотрел в глаза каждого арестанта, первым отвел взгляд и назвал имена. Хорошо, что хоть голос не дрожал, но сказать громко не вышло. Просто произнес. Развернулся и вышел, ощущая на себе их ответные взгляды. И тогда… Дверь почти закрылась, но Роули успел прошипеть — «Ты всегда был трусом, скоро ты за это ответишь». Еще до того, как дверь окончательно закрылась Малфоя стало трясти. Весь ужас, пережитый за последние годы вернулся. Чувство животного страха, который был с ним постоянно, с официального возвращения Волан-де-Морта в волшебный мир, снова заполнил его жизнь. Дальше все как в тумане, заверения Кингсли, что все будет хорошо, и что он молодец, такой свидетель просто необходим, что его защитят, что в хогвардс никто не проберется. Малфой кинул взгляд на директрису, та была бледна. В ее кабинете уже кто-то побывал, что этому кому-то мешает проникнуть в башню старост. Они все это понимали, но предпочитали лгать, говоря: «Все будет хорошо». Драко успел услышать, как скрипнула за спиной дверь. Подобрался, выпрямляя плечи. Первое мгновение сердце в страхе забилось, но почти сразу за скрипом последовал тихий выдох. Ее выдох, полный облегчения, как ему показалось. Драко не стал оборачиваться, надеясь, что она пройдет мимо, не заметив, как он дрожит. Гермиона не находила себе места. Она понятия не имела сколько времени не будет Малфоя и это ее мучило. Не могла выкинуть из головы мысли, о том, как Драко жил прошлый год, что он видел, что чувствовал. У нее всегда был выбор: сражаться или сбежать, спрятаться и жить вдали от всего этого. У него выбора не было. Он должен был быть в рядах Редла. Никто не спросил нужно ли это ему. Просто дали понять — иначе смерть, всех. Гермиона попробовала вспомнить Малфоя в тот день, когда их привели в Малфой — Менор. Тогда он не дал прямого ответа, не выдал их. Его лицо бледнее мела, он был испуган не меньше чем они. Сердце сдавило тоской и тревогой. Хотелось одного, чтобы он быстрее вернулся. На уроках Гермиона была не внимательна. На обед пошла скорее для того, чтобы занять время, а не от того, что хотела есть. Возможно, Гарри уже в большом зале, может он в курсе дел. Едва переступив порог зала, Гермиона, увидела МаКгонагалл, сидящую на месте. Дальше порога девушка не пошла. Резко развернулась и кинулась по лестнице в башню старост. Весь путь Гермиона преодолела бегом, не обращая внимание на удивленные взгляды, что кидали на нее студенты и портреты, притормозила возле знакомой двери. Было страшно, вдруг его нет. Вдруг он остался там, один? Пару раз глубоко вздохнув, давая себе время собраться, Гермиона толкнула дверь.       Он стоял, опиравшись о стол, ссутулив плечи, но выпрямился сразу, услышав скрип. И если бы она не готовилась к встрече, ни за что не обратила бы внимание, как поменялась его поза. Сердце сдавило от нежности и жалости. Не было больше обид, хотелось помочь его, поддержать. Но, она понятия не имела как быть. Как он отреагирует на ее поддержку, вполне может и подальше послать. Вот, стоит, даже не повернув головы, явно злится, что помешала ему. Гермиона замерла, не зная, как поступить. Малфой продолжал смотреть в окно, будто ее и нет. Несмело сделала пару шагов к нему. Ноль реакции, стоит истуканом. Гермиона подошла вплотную, и не давая себе времени передумать уткнулась лбом между лопаток Малфоя. Он вздрогнул, но в его позе ничего не изменилось. Гермиона выдохнула с облегчением, не оттолкнул. Хотелось показать ему, что он не один, она рядом, поможет, не оставит. Драко слышал, как она вошла. Замерла где-то на границе комнаты. Не понимал, чего он ждет. Хочет ли, чтобы она ушла, или же осталась. Накануне, они опять поссорились. Как глупо и не важно это было, в цвете последних событий. Он вздрогнул, когда вместо ожидаемых шагов на лестнице, почувствовал, как она уткнулась ему в спину, и замерла. Хотелось думать, что это все не из жалости к нему. Но, еще больше, хотелось поддержки. Драко прикрыл глаза, вытянув руки вдоль тела, на мгновение заколебался, а потом нащупал ее запястья и потянул на себя, заставляя обхватить его за талию. Гермиона послушно сцепила руки на поясе парня, повела головой, упираясь теперь теплой щекой. Драко же легонько гладил пальцами, ее сцепленные руки. Стало спокойнее, дрожь прошла. Они долго стояли обнявшись, боясь словами разрушить волшебство, окутавшее два тела. — Я волновалась, не делай так больше, — первая не выдержала гриффиндорка, — можешь ничего мне не рассказывать, но не исчезай больше без предупреждения. Драко выпустил ее руки, неловко поворачиваясь к ней лицом. Привычная ухмылка уже играла на бледном лице. — Грейнджер, ты хоть поняла сама, что сейчас сказала? — Мне повторить? — закатила глаза Гермиона, сильнее стискивая руки и прижимаясь к Малфою. Драко улыбнулся и потерся носом о лохматую макушку Грейнджер. — Почему, Грейнджер? — Я не знаю… — Гермиона подняла к нему растерянное лицо. Действительно, почему это все происходит? Почему ее мысли так далеки от учебы, и даже Рона? Как это случилось и когда? Ответа не было. Был он, очень близко. Гермиона поднялась на носочки, потянулась к раскрытым, уже ждущим, губам Малфоя. Поцелуй был чем-то правильным, необходимым. Таким естественным, что Драко испугался, что могло бы быть иначе. Сильнее прижал к себе девушку, запустил руку в волосы, углубил поцелуй, заставляя ее тихо застонать. И от этого звука голова пошла кругом, Малфой потерял равновесие, слегка качнулся. Гермиона оторвалась от его губ и удивленно вскинула глаза. Серое море — так близко, но не смотря на серость, оно теплое, теплее, чем кровь, бурлящая в эту минуту по ее жилам. — Ты в порядке? — взволновано и шепотом. — Теперь, да, Грейнджер. — и снова тянется к ее губам, не встречая сопротивления. И все правильно, так, как и должно быть. Есть он и она, и не важно, что происходит в мире. Сейчас они существуют отдельно от этого мира. Гермиона прогнулась, стараясь сильнее прижаться к обнимающему ее слизеринцу, скользнула губами по шее, запуская миллион мурашек, разбежавшихся по белой коже Малфоя, чувствую, как его руки сжимаются на ее бедрах, прижимают к паху. Момент, когда он подхватил ее на руки, она не успела осознать — миг и он уже несет ее по лестнице. Его комната в серебристо- изумрудных тонах, кажется прохладной, по сравнению с ее собственной. Но это не важно. Бережно опускает на кровать притихшую девушку, склоняясь над ней. Какое-то время они просто смотрят в глаза друг другу, не двигаясь, не дыша. — Потому, что тебя стало так много в моих мыслях. — И в этот раз Гермиона первая нарушает молчание. — А тебя в моих. — Драко быстрыми поцелуями опутывает ее лицо, легко и невесомо, но каждое прикосновение Гермиона ощущает, как горячую искру. А Драко уже спускается к шее, замедляясь, облизывая языком, втягивая в себя тонкую кожу, заставляя дрожать девушку, что прямо сейчас вцепилась в его плечи, с силой сжимая пальцы, словно боясь, что он исчезнет. Руки Драко быстро расправляются с галстуком и пуговицами Гермионы, распахивают рубашку, и его губы покидая шею, перемещаются к груди. Отодвигая края бюстгальтера, обхватывая твердый сосок, слегка кусая. Гермиона рвано выдохнула, выгибая спину на встречу губам, так неосторожно сводящим ее с ума… Гарри шагал по коридору. МаКгонагалл только, что вошла в кабинет Северуса, удивленно взглянула, на сидящего перед Снеггом гриффиндорца, и без предисловий попросила Гарри выйти. И теперь, Поттер задумчиво брел в гостиную. Разговор с профессором Снеггом прошел странно. Сам факт, они вдвоем сидят за чашкой чая, уже нонсенс. Гарри показалось, что, заваривая чай, Северус просто тянет время, не зная, как начать. Поттеру и раньше приходилось слушать о родителях, какие они были, что любили, с кем дружили. И все рассказы были похожи: Веселые, смелые, умные, добрые, верные. В общем замечательные. Все они, эти рассказы — были безлики. Образ родителей получался какой-то однобокий, не реальный. Все что, более походило на реальных людей, Гарри узнал из памяти Снегга. Сначала на пятом курсе, без спроса вливаясь в воспоминания профессора, затем уже по добровольно отданным им же воспоминаниям, в день битвы. Именно Северус, как ни странно, приблизил родителей к пониманию Поттера. И поэтому Гарри так стремился поговорить с профессором, узнать больше, понять, прочувствовать их… Ее… Если про отца он был наслышан еще и от Люпина, и Сириуса, то о Лили говорить было не кому, только теми безликими фразами, так набившими оскомину: умная, веселая, смелая, у тебя ее глаза. Северус не разочаровал Гарри. — Настоящая, она всегда была настоящей. — взгляд профессора был направлен на Гарри, но тот был уверен, что Снегг его не видит. — Никогда не притворялась, стараясь понравиться, всегда поступала так, как считала нужным. О, ее смелости, я завидовал. Кто, как не Лили мог пойти против всех, отстаивая свои взгляды, она не боялась осуждения. Для нее каждый был личностью, заслуживающей понимания, и она всегда защищала тех, с кем никто не хотел даже рядом находиться, например, меня. — Снегг усмехнулся. — Она не могла дружить на половину, или ненавидеть чуть-чуть. Нет, она отдавала себя всю друзьям, и боже упаси, стать ее врагом. Для друзей она была опорой, даже если они были не правы. На людях она поддерживала их, а вот после, мало мне не казалось никогда. Запросто могла фурункулусом засветить, когда злилась. С врагами она не церемонилась, ее колкого языка боялись самые чистокровные и гордые. Легко ставила на место зазнавшихся. Лили была живой, в каждом своем движении, в каждом слове ее, было больше жизни, чем в десятках других. Северус говорил, не замечая, как слезы бегут по его щекам, и Гарри с ужасом осознал, ведь, он, наверное, первый с кем Снегг вообще говорит о Лили. Гарри боялся пошевелиться, ведь Снегг, явно, сейчас где-то затерялся в воспоминаниях. — Ее смех… Нельзя было не смеяться с ней, даже если я был на нее зол. А зол, я бывал часто, уж поверь, он могла достать меня за пару минут, но стоило ей засмеяться… И она всегда переживала за меня, даже когда мы перестали быть друзьями. Она оборвала любые связи со мной на шестом курсе, но я видел, как она смотрела на меня порой. Сколько тревоги было в ее глазах…       Северус спрятал лицо в руках, а Гарри не знал, что ему делать, поэтому просто ждал. Продолжить профессору не привелось, в кабинет постучались, а следом появилась директриса. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, разговор будет личным. Гарри даже не удивился приказу выйти. Образ матери, настоящей, жившей когда-то, сейчас был для парня реальнее, чем окружающие его люди. Гарри злился на МаКгонагал, так не вовремя вернувшейся, что даже не сразу вспомнил, что это значит. Метка и пожиратели напрочь выскочили из его сознания. Гарри не знал, сможет ли еще поговорит со Снеггом. Согласится ли тот закончить рассказ, или это был единичный порыв. А ведь Гарри не успел его поблагодарить. Гриффиндорец уже прошел холл, поднявшись из серых подземелий, где сейчас распологался кабинет по защите от темных искусств. Легко взбежал по главной лестнице, не обращая внимание на снующих вокруг студентов. — Гарри! — Эрни торопясь продирался сквозь толпу. — Подожди! Гарри обернулся, увидев кто его окликнул, застонал про себя. Более нужного человека представить сложно. — Может ты в курсе, куда Малфой с МаКгонагалл исчезали? — Эрни, наконец поравнялся с застывшим, на верхней ступеньке, гриффиндорцем. — А должен? — Гарри и не пытался скрыть раздражение, сейчас было так не вовремя возвращать его в реальность. — Ну, вы же с этим общаетесь…- замялся Эрни, отводя взгляд и рассматривая, скучающие в рамках, портреты. — У этого есть имя, пора бы запомнить его, — зло процедил Поттер, его до чертиков достало подобное отношение ровно как к себе, так и к Малфою. — И нет, я не знаю. Не прощаясь, Гарри направился в пустующий коридор, ведущий в сторону административных кабинетов, путь от этого, конечно же, станет дольше, но зато людей встретить меньше. Как не печально, но Эрни напомнил ему, что у них проблемы. Действительно, не мешало бы уточнить у Малфоя как все прошло. Очень не хотелось ввязываться в новые неприятности, но видимо, их трио просто магнит для этого. Нет, уже не трио, напомнил себе Гарри. Рон больше не с ними. Чертов идиот. Кстати, Дамблдор посоветовал предупредить и его. Но, как это сделать, не вводя в курс дела? Видимо никак. Гарри подавил тяжелый вздох, придется поговорить с Роном. — Да, что б тебя, — выругался Гарри, столкнувшись на следующем повороте с Ноттом. Тео удивленно вскинул глаза на Поттера, потирая ушибленный лоб. — А ты чего здесь забыл, — зло зыркнул на Поттера, Нот. — Аналогичный вопрос, — парировал Гарри, отмечая бледность Нотта. Тот стушевался, опустил глаза и немного помолчал, словно надеясь, что Гарри исчезнет, а с ним и его вопрос. — Хотел с МаКгонагал поговорить. Доволен? — Теперь в глазах Нотта был вызов, а голос звенел. Его поведение удивило Поттера, но тут же накрыло волной жалости. Нотт боится. Наверное, все слизеринцы сейчас в ужасе. Пожиратели так близко от школы. И кто знает, может они решили отомстить тем, кто отрекся от Редла, убив их детей. — Она у Снегга, и не думаю, что скоро вернется… — Ясно. — только и сказал Теодор Нотт, перед тем как устремиться по коридору, к главной лестнице. Ну все, Гарри окончательно вернулся в раельность, на время запретив себе думать о матери. Сейчас есть проблемы поважнее, и Нотт только что это подтвердил. Рон скучал, с Симусом и Дином все меньше оставалось общих тем, все больше они по кругу обсуждали предательство Гарри и Гермионы, их общение со слизеринцами. Это надоело, даже самому Рону, хоть изначально он и старался каждый разговор привести к этому, получая огромное удовольствие, признание его правоты, его взглядов. Нет, он и не думал, что сам виноват, оттолкнул друзей. Он был прав. Всегда прав. Но было скучно. Злость на Гарри и Гермиону никуда не делась, напротив, набирала обороты, видя, как они обходятся без него. Как не поддержали его, не порадовались за него, не признали его значимость. Но, окружние явно надо сменить. Он не прислушивался к разговору одногруппников, сидящих рядом, в общей гостиной и обсуждающих какую-то ерунду. Можно было найти Падму и развлечься, но и она ему приелась, начала строить из себя принцессу, мало он ей внимания уделяет. Все они одинаковые, а не только Гермиона такая. Эта мысль ему не понравилась. Ведь с Грейнджер можно было и поговорить, и посмеяться, а не только целоваться, в отличии от Падмы, Лаванды, и черт возьми Парвати. Да, они с Парвати неплохо провели время в хогсмиде. На утро она конечно, умоляла не рассказывать сестре, чего он естественно и не планировал. Однако, он уже не раз ловил на себе ее взгляд. Пожалуй, Падму можно и не искать. Рон уже почти решил потащить прогуляться Патил, когда на его плечо легла чья-то рука. — Нам нужно поговрить, — Гарри прямо смотрел на бывшего друга, — сейчас! Добавил он, увидев протест в глазах Рона. Рон нехотя поднялся, бросил быстрый взгляд на Парвати, и пошел за поднимавшимся по лестнице, в спальню, Гарри. Когда Рон вошел, Гарри стоял, спиной к окну, опершись руками о деревянный подоконник. — Садись, — кивнул Поттер, указав взглядом на кровать. Понаблюдал, как Рон, с явным пренебрежением и раздражением, устраивается на своей кровати, покачал головой и заговорил. — Тоесть, что-то в кабинете директора заставляет метку пожирателей реагировать? И кто-то за пределами школы об этом в курсе? — немного погодя подытожил Рон, от раздражения не осталось и следа, перед Гарри снова сидел его старый друг, не складный, длинный и растерянный. — Угу, — Гарри кивнул, — и мы думаем, пожиратели здесь именно из-за этого. — И Малфой даст показания против них? — Рон неверяще смотрел на Гарри. Поттер же почувствовал раздражение, где –то на уровне желудка. — Мерлин, Рон! Тебя это волнует? У нас тут проблемы поважнее твоих предубеждений. — Да, прости, это машинально вырвалось. — Рон виновато опустил глаза, — и что делать? Он же точно мертв? Не может же быть еще один крестраж в кабинете? — Дамблдор уверен, что нет. Это, что –то другое. Но точно имеющее отношение к Редлу. — Есть предложения? Гарри покачал головой. — МаКгонагалл вернулась слишком быстро, все, что успели узнать, это, что вещь принадлежит Редлу и она полна темной магии, и что пожиратели сами не понимают, что это такое, иначе бы унесли ее. Не думаю, что их остановило бы заклинание пространства. — Думаешь, с ее помощью они надеются воскресить темного лорда? — даже веснушки на лице Рона, побелели. — Это невозможно, я думаю, — Гарри запнулся, — это только мысли, и ты первый с кем я делюсь, кстати, это какой-то артефакт, может они хотят с его помощью получить больше силы? — Его силы? — Рон встал зашагал по комнате. — Ну не моей же! — Надо поговорить с МаКконагалл! — Нет, еще рано. Думается, как только она узнает, сообщит министру, и из Малфоя и Снегг сделают подопытных кроликов, чтобы найти эту вещь. И еще, мне думается, их помилование отменят. Сам подумай, мы не знаем сколько вещей Редла раскидано по стране, и если каждая так реагирует на метку, то любой пожиратель может найти и получить кучу темной силы. — Знаешь, это будет правильно! Я иду к МаКгонагалл. — Рон решительно направился к двери. — Петрификус тоталус! — Гарри даже не колебался, направляя на Рона волшебную палочку. Уизли замер с поднятой рукой. Гарри обошел созданную статую, и глядя в подвижные глаза объяснил. — Я не могу позволить тебе этого сделать. И Снегг и Малфой этого не заслужили. Они оба давно искупили свои грехи, не тебе решать их судьбу. Если придётся я сотру тебе память. Я бы не сказал тебе, если бы не беспокоился за тебя. Пожиратели не нашли артефакт, возможно, они надеются, что кто-то из нас знает, что это и тогда мы в опасности. Только поэтому я все рассказал тебе. Гарри вытащил палочку Рона из его кармана и закинул на кровать, — Сейчас я тебя расколдую, но не пытайся даже пройти мимо меня. Взмах и Уизли стал подвижен. — Ты совсем охренел? Ради этих уродов, ты готов рискнуть и накликать нам нового Волан-де Морта? — Рон не веря смотрел на Гарри. — Да, я уверен в обоих. — ответный взгляд был твердым. — А сейчас, вытяни руку и повторяй за мной. Поттер заставил дать Уизли непреложный обет.