Как быть

— Все будет хорошо, слышишь? — шептал Рон Уизли, сильнее прижимая к себе Паркинсон, — Мы обязательно что-нибудь придумаем! Я никому не позволю обидеть тебя! Пэнси сильнее прижалась к груди парня, тихонько всхлипывая, стараясь успокоиться. Еще один вечер в пустую. Они стояли возле входа в гостиную Слизерина, Тео уже зашел, не желая быть третьим лишним. Отношения Рона и Пэнси продолжались вот уже неделю. И можно было смело сказать — Уизли потерял голову. Его уже не заботило, что Паркинсон слизеринка, что именно она хотела выдать Гарри на финальной битве. Для него она была хрупкой, испуганной девочкой, нуждающейся в его защите. Теперь он не мог без жалости смотреть, как она хмурит брови, закусывает губу и нервно мнет руки, стоит кому-то глянуть на нее. Из всех слизеринцев, она одна осталась персоной «нон-грата». Из-за предложения выдать Поттера. Ей могли простить все, но не это. А Рон простил. Окунулся в нее с головой, с первого же разговора с ней. Тео привел ее в библиотеку, где так часто сидел с Роном, пытаясь решить проблему пожирателей. Сначала Рон опешил, не смотря на свою красоту, Пэнси всегда была ему не приятна. Но, Тео заверил, что она хочет помочь. Рон отказался. Решать, как быть с защитой от внешней угрозы и не сболтнуть лишнего, что бы обет его не угробил, даже с одним Тео было сложно, а с двумя будет еще сложнее. Ее тихое: «Прошу тебя», нервно сцепленные пальцы и большие темные глаза поколебали Рона. — Как она поможет? Мы тут уже неделю нихера не можем придумать. — Сказала, что у нее есть важные сведения, но она хочет рассказать тебе. — Я, знаю про крестражи. — так же тихо проговорила Пэнси. Рон подавился воздухом. Не может быть, пронеслось в голове. — Откуда? — Отец рассказывал, перед тем как сбежать. — Пэнси потупила взгляд. — Сбежать? Разве его не убили? — Рон в удивлении уставился на девушку. — Нет, мы с мамой так сказали, чтобы нас оставили в покое. Мы отказались бежать с ним, и он нас бросил. — Пэнси всхлипнула, — Он отказался сдаться, говорил, что это конец. Тео переводил взгляд с Пэнси на Рона и обратно. Всем своим видом показывая, что не совсем понимает о чем речь. С этого началось общение Рона с еще одной из слизерина. Рассказать все про крестражи он не мог — связан обетом, да и про проникновение в кабинет директора, таинственный артефакт тоже приходилось молчать. Стараясь только направлять мысли новых друзей в нужную сторону. Пэнси знала только про один крестраж — змею. Ее отец догадался, (со слов Пэнси,) когда Редл стал охранять Нагайну магической сферой, что это не спроста. Вариантов было мало. Крестраж самый подходящий. Мозги Рона заработали с новой силой, эту информацию можно направить по нужному руслу. — да, она была крестражем. Невил смог уничтожить ее мечом Гриффиндора. — Рон многозначительно замолчал. — Так может есть еще крестраж? Тут? И за ним идут псы, а вовсе не за нами? — взволнованно зашептала Пэнси. — скосив глаза на мадам Пинс, прогуливающуюся вдоль столов. Рон закатил глаза, как будто не он недавно, примерно, такую же глупость не сморозил. Ему импонировало, как Тео и Пэнси смотрят на него, как на героя, который может им помочь, ждут его слов с надеждой. — Очень может быть, — врал Рон, не имея возможности сказать правду. — но, если и так, то все равно нам всем не поздоровиться, когда они найдут, то, что ищут.       В его голове, наконец, сложился план действий. Он целую неделю вел разговоры вокруг да около Тео, злясь на тупость последнего, а Пэнси с версией о крестраже, помогла сдвинуться с мертвой точки. — Мы должны найти его первыми и уничтожить. Завороженный взгляд двух пар глаз, так тешит самолюбие, Рон даже плечи расправил сильнее. — Это самое главное, а потом уже разберемся с псами. — Но, что это может быть? — Пэнси побледнела еще сильнее, чем в начале разговора. Рон задумался, он знал, что крестражей нет, но есть артефакт, и что же он собой представляет — никто понятия не имеет. Как и то, как его найти. Зато, Рон, точно знал, как можно его уничтожить. Значит будем плясать исходя из этого знания. — Понятия не имею, но у нас есть возможность уничтожить его. Меч гриффиндора вернули в школу. Он должен быть у нас, когда мы найдем эту вещь, — Рон намеренно избегал произносить слово крестраж. — Нужно придумать как его заполучить. В любом случаи, они придут и мы должны быть готовы. Он не стал делиться своими мыслями с Гарри и Гермионой, считая их предателями, и совсем не важно, что он сам общается с «врагами», это другое. За прошедшую, с того разговора, неделю они перелопатили кучу книг, как проникнуть в зачарованный кабинет директора. Но, так ничего и не придумали. На заколдованную горгулью не действует оборотное зелье, никакой конфундус, ни империо тоже не прокатит. Дни шли, а выхода все не было. Да и если они проникнут, исчезновение меча заметят сразу, как, впрочем, и любой другой вещи. Заклятие пространства — стало достоянием гласности, так Минерва решила избежать новых проникновений в кабинет. Ведь и директриса была не совсем уверенна, что это была не просто шалость, а что –то большее. Как же Рона это бесило, он обладал ценной информацией и не мог ей воспользоваться. Единственное, что вносило положительные эмоции — это Паркинсон. Уже на второй встрече, Рон заметил, как она заливается румянцем, стоит ему глянуть на нее. Дальше все пошло по привычному пути: провести до гостиной, заправить прядь за ухо, задержать пальцы на мгновение на скуле. Это сработало сразу. Пэнси сама потянулась к нему, как только они оказались рядом. Сама же утянула в пустой класс. Позволила его рукам изучать себя, совершенно не стесняясь наготы. Момент, когда она, совершенно голая встала перед ним на колени и завозилась с ширинкой, быстро спустила его брюки, вобрала его член в рот, стал для Рона незабываемым. Первый раз девушка сама пошла на такое, без его просьб, уговоров. Первый раз Рон Уизли узнал, что такое настоящий минет. Куда там правильным гриффиндоркам с когтевранками. С этого вечера все мысли Рона Уизли были сосредоточенны на Пэнси Паркинсон. Ее хрупкое тело, растерянный взгляд так диссонировал с тем, что эта слизеринка вытворяла с ним, при любой возможности, сводило его с ума. Желание защитить ее любой ценой стало первостепенным.