Я услышал во тьме биение твоего сердца

      Азирафаэль не успевал. Страх пульсировал под кожей, мышцы задеревенели, тысячи глаз серафима распахнулись, будто надеясь, что всё это окажется миражом. Время замедлилось стократно. На Небесах разверзались чёрные воронки, из которых тянуло холодом, от которого было больно дышать, и ангелов затягивало в них. Ровно половину из них.       Он смотрел только на Азирафаэля, протянув к нему руку. Пытаясь схватить. Пытаясь понять, за что? Золотые волосы, присыпанные звёздной пылью, взметнулись, когда его будто с силой дёрнуло назад, и воронка довольно завибрировала, поглотив хрупкую фигуру.       Не было времени размышлять. Это точно было ошибкой, безвинные не должны были страдать. Он должен был вмешаться, сделать хоть что-нибудь. И серафим нырнул следом, распахивая все шесть пар крыльев. Внутри воронки будто была рассыпана галактика. Мерцающие огни звёзд, красных и жёлтых, будто запачканных кровью. Может, так оно и было. Азирафаэль не хотел об этом думать. Он всё же творил светила, они были его сущностью…       Он не заметил две звезды — никто бы не заметил на такой скорости. И они пронзили глаза ангела. Тот закричал от невыносимой боли, машинально прикрыв прижженные раны ладонями, и рухнул на пыльную землю. Раздался треск костей. Резкий запах крови достиг носа Азирафаэля, и он бы его почувствовал, если бы мог чувствовать что-то, кроме боли. Крылья были сломаны, тысячи глаз на них закрылись и пропали.       Ангел не знал, сколько времени провёл там. Он не видел, почти не ощущал. Только жар, который постепенно будто становился всё нестерпимее. Как в той истории с лягушкой и закипающей водой. Но её тогда ещё не изобрели.       Серафим медленно приподнялся сначала на локти, стараясь не шевелить крыльями, потом с трудом сел. Его тело содрогалось, зубы стучали. Это уже был ужас, приправленный страданиями. Азирафаэль поймал пальцами крыло, негромко всхлипнув, и принялся ощупывать. Кости, мышцы, связки восстанавливались медленно, нехотя. Им что-то мешало здесь. Чудеса работали не так, как надо.       Прошла вечность. Потом ещё одна. Где-то вдалеке раздавались стоны, голоса. Серафим встрепенулся, боль в недолеченных крыльях отошла на второй план. Он должен был найти его! Наверняка ему ещё хуже! Стиснув зубы, Азирафаэль попытался встать, но тут же упал на бок. По щекам полились горячие слёзы беспомощности. Ангел поднёс руки к глазам, намереваясь излечиться. Надеясь видеть. Ещё одна вечность.       Ничего не изменилось. По спине Азирафаэля будто прошла ледяная волна. Он не видел. Возможно, больше никогда не увидит. Он в темноте. Навсегда.       Внезапно он услышал, нет, услышал, чем-то внутри. Медленное биение сердца. Ту-дум. Туу-дуум. Тууу-дууум… Он должен идти. Он слышит. Он сможет найти его. Неважно, как далеко придётся идти. Это необходимо. Это правильно       Азирафаэль поднялся. Азирафаэль был совершенно измождён. Он никогда не чувствовал такой усталости. На плечи будто положили пару вселенных. Сил не было даже сложить крылья, и они волочились при каждом шаге по растрескавшейся земле, никогда не знавшей влаги. Сердце стучало где-то впереди. Голоса слышались чуть отчётливее.       Неожиданно ангел ударился обо что-то головой. Провёл перед собой рукой. Стена. Надо идти вдоль. Он на секунду приник щекой к почему-то прохладной поверхности. Провёл чувствительными губами, пытаясь понять, из чего она. Очень гладкий камень. Необычно. Азирафаэль облизнул сухие губы и с удивлением почувствовал на языке вкус персиков, какие росли в Эдемском саду. Он не поверил. Наверняка что-то с его разумом. Слишком много… всего.       Ту-дум. Азирафаэль шёл. Боль притупилась. Стала его частью. Сердце, ради которого он… Туу-дуум. Не стоит отвлекаться. Шаг. Шаг… вперёд. Голоса становились всё громче. Стенания, вскрики. Один стальной тембр, смутно знакомый. Повторяющийся. Серафим не мог сконцентрироваться. Мысли обрывались, перебивали… Стена закончилась, и ангел упал на одно колено, не удержав равновесия. Биение едва пробивалось через гул. Азирафаэль закашлялся, прикрыв ладонью рот. На пальцах осталось что-то липкое.       Стальной голос вновь зазвучал. Тууу-дууумм… Ужас сковал серафима. Сердце замедлялось. Что это значит? Ему плохо? Он ранен? Что будет с его эфирным телом? Азирафаэль сможет его найти?       Резкая тишина. Не снаружи, внутри. Вокруг была мешанина голосов, звуков. Резкая боль в глазах заставила его закричать, но в общем хаосе этого никто не услышал. Азирафаэль обнаружил себя в огромной пещере, забитой ангелами. С чёрными крыльями.       Он огляделся. Ощущение слепоты не пропадало. Тысячи глаз были закрыты, и серафим не мог почувствовать их. Повернув шею, он смог увидеть свои крылья. Они были красновато-серыми из-за пыли и крови. Азирафаэль взглянул на всех падших — да, пожалуй, это им теперь подходит — и медленно отступил вглубь коридора.       Боль от потери глаз ощущалась физически. Вы когда-нибудь пробовали сходить в трёхмерный кинотеатр, а потом выйти из зала и надеть полностью чёрные очки с одной маленькой дырочкой в каждом стекле? Это описание не передаёт и тысячной доли того, что испытывал тогда Азирафаэль. Его сущность изнывала. Она ещё помнила мягкое тепло Небес, Знание, разлитое в воздухе, подглядывание за тем, как работают братья-творцы, помогающие Богу.       Если его больше нет, зачем Азирафаэль всё ещё здесь? Его крылья не чёрные, он не пал, он сам спустился. Знакомый стук больше не раздастся в ушах. Ангел брёл по коридору и свернул в одну из небольших пещер. Ему хотелось верить, что эта менее пыльная, чем остальные. Он сполз на пол, отстранённо вспоминая, что не смог долечить крылья, оставляя кровавые полосы на стене. Боль обострилась, но лишь на секунду. Азирафаэль обхватил колени руками, пряча лицо, прикусывая губу до крови. Слёзы ему не помогут пережить утрату всего. Он лишился самого себя, важной части своей сущности. Если он… больше не в этом мире, этой реальности, то что делать серафиму? Он сейчас ни на что не способен, даже позаботиться о самом себе. Он даже сомневался, что сможет восстановиться и вернуться наверх. Сомневался, что простит и забудет то, что произошло здесь.       Азирафаэль сомневался, что сможет быть.       Раньше ему было интересно, он с восхищением узнавал новое, только что созданное. Но сейчас… Сейчас у него была только пустая оболочка. Он как треснувший сосуд, что потерял всё содержимое.       Туу-дуум…       Серафим вздрогнул. Этого не может… Туу-дуум. Ангел поднял голову, вслушиваясь. Тишина звенела. Неужели ему показалось? Неужели это шутки повредившегося разума, страстно желавшего возвращения… Ту-дум. Нет, не показалось. Азирафаэль почти хотел смеяться, эйфория захлестнула его. Они смогут вернуться наверх? Вместе? На Небеса?       Послышались шлепки босых ног по камню, слегка приглушённые пылью. Прилив сил позволил ангелу убрать крылья на другой уровень реальности. Мимо стремительно прошла фигура, но, заметив кого-то в пещере, остановилась и нерешительно приблизилась.       — Ты свой? — до боли знакомый голос сейчас источал подозрение и опаску. Сердце билось.       — Да, — хрипло отозвался Азирафаэль. Он видел плохо, или ему так казалось. — Я сломал крылья при падении, не смог до конца восстановить.       — Как и многие, — кивнул он. — Владыка Люцифер помог многим.       В полумраке фигура медленно подошла ближе и опустилась на колено. Жёлтые глаза не мигая следили за серафимом. Длинные волосы казались чёрными. Азирафаэль откинул голову на стену, открывая шею и не двигаясь. Пытаясь думать. Он вёл себя странно. И Люцифер… вот из-за кого всё началось.       — Кровли, — произнёс он.       — Что? — выдохнул ангел.       — Моё имя. Я не помню того, другого. Нам дали новые имена.       Голос звучал неуверенно. Всё же… не помнит.       — Понятно, — постаравшись изобразить безразличие, хмыкнул серафим.       — Покажи крылья, — предложил Кровли, распахивая свои и закрывая вход в пещеру. — Может, моих сил хватит, чтобы помочь.       Азирафаэль прикрыл глаза. Сделал последнее маленькое чудо.       Кровли провёл шершавыми пальцами по плечу одного крыла, затем второго. Они почти сразу же онемели. Боль притупилась, не мешая.       — Так что же с нами случилось? Ты помнишь? И как твоё имя? — Кроули с любопытством оглядел чернильно-чёрные перья своего собеседника, слегка поглаживая их.       Серафим взглянул на Кровли и искривил губы в усмешке.       — Азазель. Мы пали.