Mata Y Envenena

Как говорит молва, не жди похвал, Когда увлекся до самозабвенья. В который раз меня постиг провал, Чему виною самоотреченье. Лишь Феникс путь к бессмертию познал, А наш удел неотвратимый - тленье. Я сам не свой, в сомнениях живу И только вами брежу наяву.       Прохлада осеннего вечера медленно опускалась на город, и над Стрелкой, в месте слияния Оки и Волги, разлился алый закат, превращая водную гладь в калейдоскоп огненных искр, а в небе будто акварель расплескалась, раскрашивая облака золотыми и нежно-розовыми цветами.  Последние тёплые деньки тянулись плавно и радостно, как ленты света, и люди выходили на улицу, чтобы уловить каждый миг. Детский смех летел над дворами и парками, звонко отбиваясь об стены, а бабушки с внуками обменивались историями и маленькими секретами. Кто-то неспешно прогуливался по дорожкам, слушая шорох листвы под ногами и вдумчиво собирая осенние звуки вокруг: трели птиц, скрип веток, отдалённый шум трамвая.       На стареньком складном стуле возле старого дуба сидели художник, плавно вырисовывая  кистью уходящее за горизонт солнце. Женщина в золотисто-жёлтом шарфе качала коляску, из которой выглядывал малыш с улыбкой, маленькими ручками сминая игрушку кролика.        В саду Porta Coeli воздух пах сладкой пыльцой цветов, свежей землёй и зеленью, после недавнего полива, будто мир дышал теплом и свежестью. Там цветники раскидывались волнами: сирень ярко фиолетового и розового цвета дарила нежный аромат весны в осеннюю пару, жасмин расправлял  белоснежные лепестки, цветки кольквиция колокольчиками свисали с веток. Недалеко журчал декоративный фонтан.        Вдоль аллей белели пышные клумбы с петуниями, а лаванда давали тонкий, прохладный аромат.       По каменистой дорожке, неторопливо прогуливались Ксения с Константином, что встретил девушку после работ в саду.  - Константин, - неуверенно начинает она разговор, - Мне запрещен вход, но знаю, что у тебя доступ свободный. Как Разиэль?        Повисает молчание, тяжелое, почти осязаемое. С момента, как их вернул Михаил, девушка так и не осмеливалась узнать о судьбе ангела, боясь навлечь гнев на него.  - Не плохо и не хорошо. Ангельская темница лишает сил, сковывает могущество. Но брат держится. Ему ничего больше не останется, как держаться. Я так и не поблагодарил тебя за помощь Разиэлю.  - Как я могла пройти мимо? - перебивает сметная, – Тем более, все произошло на моих глазах, - девушка хмурится.                   Воспоминания, как ангелу вырывают крылья, иногда преследует в кошмарах. Хладнокровие, с которым Самандриэль вершил «правосудие» заставляет содрогнуться.  - Ты слишком добра, Ксения. И твоя доброта всегда выходит тебе боком. Разиэль мой брат, меня волнует его дальнейшая судьба и переживания не дают покоя, но он совершил тяжкое, для ангела, преступление, - в полной тишине голос Константина прозвучал громко, горько, - Будь осторожна с Кали, - продолжил мужчина, сменив тему, - Она хитра и коварна. Более того, у нее много сторонников. Несмотря на то, что ты женщина Михаила, богиня обладает большей властью даже у нас.        Девушка морщит нос, не скрывая призрения и неприязни от разговора о Кали. - Я не собираюсь принимать необдуманные решения. Хватит импульсивности, иначе у Михаила терпения правда закончится.  - Верно. Нужно некоторое время побыть более покорной.        Ксения устало выдыхает. Покорной. Она всегда была покорной. С самого детства не смела перечить сначала родителям, потом учителям, а потом и Михаилу. Хотя со временем став более смелой с ним, все же лишний раз сдерживала комментарии действий или слов Архангела. Всегда старалась быть хорошей и правильной для окружающих, забывая совсем о себе.  Константин начал с совета, волнуясь, что импульсивность, внезапно порой охватывающая девушку, может навредить.        Ангел переводит на нее взгляд, осматривая с головы до ног. Всегда казавшаяся хрупкой, Ксения имела внутренний стержень, не позволяющий ей сломаться перед судьбой.        Оба проходят вглубь сада и ангел резко останавливается, из-за чего Кения врезается в его спину, не успев среагировать на внезапную остановку небожителя.  - Ты чего? - не понимающе задаёт вопрос, выглядывая из-за спины мужчины и тут же давится воздухом. На полянке, возле беседки, Михаил и Кали.  Архангел как и всегда безупречен. Даже в свободное, от своих обязанностей государя, время не позволял небрежности к внешнему виду. Строгие брюки кремового цвета, на тон светлее джемпер, открывающий мощную шею и часть острых ключиц. Волосы Михаил убрал в низкий хвост,  аккуратной волной спадающий на спину.        Кали выглядела уже более современно: темно-синее шелковое платье на тонких бретельках с глубоким декольте, обнажавшее часть груди. Распущенные волнистые волосы, блестящие в заходящем  солнце.  Оба прекрасные создания, бессмертные, величественные.         Где-то в груди болезненно кольнуло. Еле ощутимо. Не ревность. Нечто иное.  Понимаете, что бессмертный рядом с бессмертным лучшая партия. Нежели простой человек.        Ксения от мыслей поджимает губы, в упор сверля взглядом Михаила, пока воин не повернул голову в их с Константином сторону.  Богиня Индии тут же реагирует на взгляд мужчины, недовольно выдыхая.  - Ксения, Константин…, - от притворного удивления богини, смертная закатывает глаза, - Неожиданно встретить вас здесь, - она вновь окидывает взглядом подошедших, останавливая внимание на Ксении, - Особенно с подобным…инвентарем, - усмехается, кивая на перчатки в руках девушки и садоводческие инструменты.  - Этот сад принадлежит нам с Ксенией. И по возможности, именно она ухаживает за каждым растением, - Михаил подходит к девушке, приобнимая за талию и подтягивая к себе, наклоняется, целуя в висок и, сам не замечает, как вдыхает ягодный аромат волос, прикрыв глаза от наслаждения.  Кали кривит губами, видя подобный жест.        Ксения оцепенела, не ожидав подобного от небожителя. Бросает на Константина взгляд, словно крича «помоги». Но ангел будто специально игнорирует, с интересом наблюдая за развернувшимся представлением. С удовольствием смотрит за покрывающимся пятнами лицом Кали, за еле сдерживаемым контролем.        «Два- ноль в пользу Ксении», - мысленно отмечает ангел, усмехнувшись про себя и вспоминая день ее прибытия. Михаил также отшил ее, словно назойливую муху. - Вот как, - медленно проговаривает богиня, - Прекрасно, когда женщина такого мужчины, - выделяет она последнее, смотря на небожителя, - не боится замарать руки в грязи. Не каждый опустится до работы простолюдин.        Только Ксения собиралась ответить, набрав воздуха, как почувствовала сжимающуюся на талии ладонь.  - Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом; а кто идет по следам празднолюбцев, тот скудоумен, - опережает девушку Архангел. Ксения кусает кончик языка, сдерживаясь от ядовитой усмешки.        Кали зло сверкнула взглядом, и понимая, что больше не стоит задерживаться в саду, уходит с гордой осанкой.  - Браво! - тихо смеется Константин, - Ты ее задел, Михаил. Может стоит быть помягче? Девушка, все же, - с насмешкой продолжает ангел.  – Вы появились вовремя. Нам хоть и предстоит огромная работа с Кали, но ее компания выжимает все силы.  - Поэтому решил слинять от Кали, воспользовавшись моей компанией? - вырывается смешок у Ксении.  - Да, - честно признается, - Нужно поговорить, - пристально смотря в глаза девушке, продолжает он, - Приведи себя в порядок и через двадцать минут жду у себя.  🪽🪽🪽        Просторный зал, где каждый понедельник нового месяца проходил совет, был пропитан особым холодом, не от панорамных окон, что слепили уличным светом, не от мраморных стен цвета топленного молока, а от  многолетней уверенности в собственной правоте.        Ксения погрузилась в свои мысли после долгого разговора с Михаилом, всматриваясь в маленькую трещину на отполированной до зеркального блеска поверхности стола.  - Ксения, а ты что скажешь? - обращается к девушке Михаил, выдернув ее из своих мыслей.  - Что? - словно из под гипноза очнувшись, переспрашивает. Михаил хмурится, следя за состоянием смертной. Архангел сразу заметил отстраненность девушки, потерявшую нить обсуждения с самого начала заседания.  Со стороны Наталии слышится смешок, но никто на него не реагирует  - Я говорил, - терпеливо, но с металлическими нотками в голосе повторил, - Вопрос о немедленном вмешательстве в ситуацию с повстанцами на юге преждевременен и стратегически опасен. Инцидент с оккультистами в Белореченском районе, где погибли люди — трагедия, однако мы не можем позволить эмоциям диктовать нам политику.       Ксения на мгновение закусила губу. Этот жест не ускользнул от внимания Михаила. Он сидел по левую сторону, и его взгляд на мгновение задержался на её лице, скользнув по напряженной линии губ, прежде чем вновь стать бесстрастным. - Мы прилагаем максимум усилий для обеспечения безопасности и стабильности, - Ксения говорила взвешенно, словно цитировала внутренний регламент, - Эти гарантии распространяются на граждан, проживающих в городах под юрисдикцией Небожителей. Однако Белореченский район, как и ряд других территорий, находится в «серой зоне». Местные общины сознательно отказались от подписания протектората, выбрав обособленное существование. Юридически, да и фактически мы не можем вмешиваться в их внутренние дела без соответствующего обращения.       Темноволосый ангел по левую руку от Захарии, которого звали Ориэль, издал короткий смешок. - Да, да. Классическая схема: «милостивые воины Господа, спасите, помогите», когда беда приходит к их порогу. Но стоит заикнуться о переписи, о размещении патрулей или, упаси Отче, о соблюдении наших норм, как мы тут же превращаемся в оккупантов. Это не просто недальновидность, это чистый популизм на почве страха. Они хотят иметь и нашу защиту, и свою, так называемую «свободу», которая на деле оборачивается беспределом. - Аналитические сводки от наших резидентов в соседних регионах подтверждают эту тенденцию, - подключился ангел, сидящий напротив смертной. Он поправил лежащие перед ним листы, исписанные витиеватым почерком.  - Мы фиксируем похожие настроения и в Забайкалье, - подает голос прибывши из Читы ангел, исполняющий обязанности главы региона. Ксения переводит на него взгляд: как и все воины высок и красив. Рыжие волосы волной спускались до подбородка, холодные серые глаза, словно отражение льда; четкая линяя тонких губ, - Люди готовы терпеть лишения и риск, лишь бы не идти на контакт с нами. Вопрос в том, где грань между гордостью и глупостью, и кто будет расхлебывать последствия, когда эта глупость перерастет в массовые беспорядки? - Разве наши проблема, что гордость и не желание жить в чистоте и безопасности, вредит самим же людям? - встревает Наталия, с явным непониманием и брезгливостью отзываясь о поднявшейся темы.  - Да, это наша проблема, - голос Ксении стал резче, - С недавних пор налаживание коммуникации с диссидентски настроенными группами входит в твои прямые обязанности. Ты ошибаешься, полагая, что жизнь за стенами городов не стоит нашего внимания. Эти общины  могут стать питательной средой для раскола.  Удобная мишень для агитации и вербовки со стороны сил, заинтересованных в дестабилизации региона. И когда люди, загнанные в угол страхом, все же обратятся за помощью, но уже не к нам, а к нашим недоброжелателям - мы получим не просто локальный конфликт, а укрепление позиций враждебного блока.       Ксения перевела дух, обводя взглядом присутствующих. Проговорила на одном дыхании, сбившись в самом конце, из-за нехватки воздуха в легких.  Михаил одобрительно кивает мыслям девушки.  - Я согласна с Ориэлем. Люди принципиально не идут под протекторат, мотивируя это нежеланием жить «под колпаком», но при этом требуют от нас тех же гарантий безопасности, что и лояльные граждане. И пока мы не решим этот кризис, пока эти районы остаются юридически «ничьими», мы связаны по рукам. Помочь им мы не можем. А смотреть, как они становятся жертвами или, что еще хуже, пособниками наших врагов - непозволительно.        В наступившей тишине было слышно, как тикают напольные часы  - единственное напоминание о том, что этот мир всё ещё держится на чём-то материальном. Михаил, до этого хранивший молчание, наконец подал голос. Говорил он негромко, но каждый звук, казалось, впечатывался в полированную поверхность стола. - Ксения права в одном: оставлять эти территории в «серой зоне» больше нельзя. Но невмешательство - это не стратегия, а бегство от ответственности. Мы уже вмешались в тот момент, когда позволили этим анклавам существовать десятилетиями, не выработав единой политики взаимодействия.  - Ты предлагаешь силовое решение? - Захария, до этого молчаливо наблюдавший за дискуссией, приподнял бровь, - Войти в Белореченский район с патрулями, несмотря на отсутствие мандата? Прекрасный способ доказать местным, что их страхи были обоснованы, - недовольство слышно в голосе ангела. Ксения переводит взгляд на небожителя: слишком напряжен, губы скривились, словно сдерживается от дополнительных нелестных комментариев.  - Я предлагаю прекратить мыслить категориями уездной благотворительности, - Михаил даже не повернулся в его сторону, продолжая смотреть на Ксению, - Реальность за стенами устроена сложнее, чем наши внутренние устои. Там нет четкой грани между жертвой и преступником, между повстанцем и просто отчаявшимся человеком. И пока мы будем делить мир на «чистых» и «нечистых», эти люди будут находиться под влиянием тех, кто не брезгует никакими методами. - Мой господин, - вдруг подался вперед Ориэль, - Упускается один важный момент: символы, вырезанные на телах в Белореченском районе были акультные. Это не просто бандитизм. Это ритуальная составляющая. Кто-то приходит на эти территории не только за наживой, но и за душами. Мы имеем дело не с хаотичной вспышкой насилия, а с системной работой наших... оппонентов. - Демоны? - шепот сорвала с губ Ксении. В своей работе ей приходилось иметь дело с разными существами. Но к демонам ее никогда не подпускали.  - Или их адепты, - кивнул Ориэль, - Разница несущественна. Важно другое: если мы промедлим, эти общины начнут видеть в темных силах не угрозу, а единственную реальную власть. Ту, которая не прячется за стенами и не ведет бесконечных переговоров. Ту, которая приходит и берет.       Михаил потер переносицу - жест крайнего раздражения, который позволял себе только в узком кругу. Светлые глаза сверкнули яростью.  - Воевать на два фронта? - вновь подал голос Захария. Как и Михаил было видно, что ангел раздражен. Он не скрывал плохого настроения, что ранила не допускал.  Захария, словно почувствовав на себе изучающий взгляд, поворачивается к Ксении, встречаясь с ней глазами. Хмурится, окинув вниманием девушку, вновь отвернувшись.  - Я предлагаю перестать ждать, пока они постучатся в наши двери, - Ориэль говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь, - Они уже стучатся. Только двери у них другие. И открывают их не нам.       Повисла звенящая тишина. Тягучая, с ощутимым напряжением, она давила на уши, заполняя каждый уголок комнаты. Михаил сидел неподвижно, но Ксения кожей чувствовала исходящие от него волны раздражения. Они были почти осязаемыми - эти холодные иглы гнева, которые он пытался сдерживать. Ее собственное тело отреагировало раньше, чем включился разум.       Она коснулась внутренней стороны его бедра, проводя к коленям. Движение вышло плавным, текучим, словно кто-то другой управлял ее рукой. Михаил напрягся, когда ладонь девушки скользнула обратно выше, замирая в опасной близости от паха. А она даже не смотрела на него. Взгляд блуждал по ангелам, а лицо оставалось задумчивым, отсутствующим.       Тело знало лучше. Тело помнило.       Энергия Михаила на грани срыва. Это видят все. Словно бомба замедленного действия, готова вот-вот взорваться и стереть все в пыль. Но вместе с густой яростью, приходит нечто иное.        Пальцы Ксении двигались почти лениво, но настойчиво, поглаживали через ткань брюк, изучали рельеф напряженных мышц, чертили невидимые узоры на внутренней стороне бедра. Не соблазняя. Нет. Успокаивая. Забирая его раздражение себе, трансформируя в нечто иное, более теплое и текучее. Михаил перестал излучать ледяное бешенство. На смену пришло другое - горячее, тяжелое, сбивчивое. Она почувствовала это раньше, чем его рука дрогнула на столешнице. Раньше, чем дыхание сбилось с ровного ритма. - Хорошо, - Ксения собралась, встряхнула головой, отгоняя наваждение. Ладонь оставалась на колене небожителя,  - Допустим, мы признаем проблему и необходимость действий. Каков наш следующий шаг? У нас нет юридического права вмешиваться, но есть моральное обязательство перед людьми, которые, возможно, уже не видят разницы между нами и теми, кто убивает их мужей на глазах у детей. - Обязательство перед теми, кто в нас плюет? - не удержалась Наталия, накручивая светлую прядь волос на палец.  - Обязательство перед теми, кто запутан, напуган и оставлен, - отрезала Ксения, - И если ты, Наталия, не видишь разницы между идейным противником и загнанным в угол человеком, нашему господину действительно стоит пересмотреть твое отношение к обязанностям.       На колкость Ксении хмыкают несколько ангелов. Блондинка вспыхивает, открывая рот, но Захария жестом остановил ее.  - Михаил, у тебя есть конкретный план или только рассуждения о прагматизме?  - План есть, - Михаил выдерживает паузу. Голос хриплый, натянутый, - Однако, возможно, нам придется испачкать руки. Никаких официальных патрулей. Никаких деклараций. Только тихая работа: внедрение, переговоры с ключевыми фигурами, точечная ликвидация наиболее опасных элементов и, параллельно, адресная помощь тем, кто готов сотрудничать. Мы должны показать этим людям, что защита без ярлыков возможна. - Ты предлагаешь тайную операцию на территории, формально нам неподконтрольной, - резюмировал Захария, - Если провалимся - нас обвинят во вмешательстве и агрессии. Преуспеем - никто не скажет спасибо.  - Наталия, - напрямую впервые обращается к ней Архангел, словно вспомнив о ее существовании, -  твое первое задание. Нужно получить доступ к агентурной сети южных районов. Доклад зачитаешь через два дня. Ксения тебе поможет.  - Ну уж нет, - довольно резко отвечает Ксения, откинувшись на стуле. Михаил хмурится, когда тепло резко пропадает с бедра, - Мой господин, вы сами сняли с меня полномочия, официально закрепив всю работу за Наталией. Прекрасная для нее возможность получить опыт в «прямом эфире».  - Хм, хорошо. Займись более углублено предыдущим делом. Оно откладывается, но не надолго, - Ксения кивает, довольно наблюдая за Наталией, что побледнела и притихла, - Доклады каждые три дня, лично мне.        Он поднялся, давая понять, что совещание окончено. - Акультные символы...Ориэль, займись архивами. Мне нужно знать, с кем именно мы имеем дело. Потому что, если за этими убийствами стоят не просто сектанты-одиночки, а организованная структура... - он не договорил, но все и так поняли.        Зал переговоров опустел, оставив в своих владениях несколько небожителей.  Ксения не торопилась уходить, аккуратно складывая записи и убирая аппаратуру, что связывала других докладчиков по всей Империи.  - Почему ты отказалась? - рядом оказывается Захари, подхватив провода, что чуть не упали на девушку с верхней полки.   - Я же ответила. Эта работенка только проблема Наталии. Провалится - не моя вина будет.  - Все просчитала? - Конечно нет, -  переходя на шепот, - Но и Михаил должен понять, кому передал дело последних лет. И как не легка работа с людьми.        Договаривает, и выходит из зала, так и не взглянув на оставшихся  ангелов.        Закрыв тяжелую дверь, Ксения уже собралась на выход из крыла, как ее перехватывают за локоть и толкают с силой к стене. От удара, рядом висевшая картина пошатнулась.  - Не надейся, что заседая вместе с нами, ты все в том же положении, что и прежде, - на нее налетает Наталия, от злости с перекошенные лицом, - Решила меня опозорить? Не выйдет! Я сделаю так, что ты больше не попадаешь за стол переговоров. Не сядешь по правую руку от Михаила. Лучше иди вещички свои собирай, ты здесь и права не имеешь находиться.  - С каких пор ты распоряжаешься делами небоскреба?  - Михаил меня назначил, забыла? - с явной издевкой в голосе отвечает.  - Назначил. Однако не хозяйкой Porta coel, или ты думаешь, что и подобные решения принимать можешь? - иронично подначивает Ксения.  - Разумеется. Мне отдали твою должность, а значит я полноправная хозяйка небоскреба.        От мании величия Наталии Ксения не сдерживает смешка, на что девушка недоуменно смотрит на соперницу.  - Что тут смешного? Твое положение весьма печально. Я, наконец-то, возвысилась, а ты падаешь все ниже и ниже. Теперь дело за малым, я уничтожу тебя, втопчу в грязь так, что и отмыться не сможешь. Михаил уже мой, он даже не смотрит на тебя. Скоро все твои сторонники станут моими. Сила уже сейчас на моей стороне!  - Не кричи, мне тебя трудно игнорировать, а вообще, тебя жаль, Наталия. Зависть и злоба затмила разум, что не видишь совершаемых ошибок. Лучше успокойся и не гонись за желанием утереть нос мне, иначе сама окажешься в той яме, в которой меня мечтаешь увидеть, - устало вздохнув, спокойно говорит Ксения. На лице после слов Наталии не дрогнул и мускул. Весь вид девушки был уставший.  - Да как ты смеешь! - возмущенно вскрикивает Наталия, замахиваясь на Ксению, но обрывается на полуслове, испуганно вздрогнув. За предплечье блондинку держит Архангел, появившийся тихо, что стоящая лицом ко входу Ксения его не заметила.  С призрением на Наталию смотрел Михаил, рядом с ним по правую руку стоял Захария, позади ангела - Самандриэль.  Хранитель девушки хмуро смотрит на блондинку, внимательно, словно испепелить желает. Он уже заставал не так давно за похожей ссорой их, тогда, казалось, ангел готов был ударить Наталию сам.  - Немедленно извинись перед Ксенией! - требовательно говорит воин. Наталия молчит, поджимая губы, - Ты меня не услышала? - встряхивает  Михаил ее, повысив голос.  - И-Извини, - напряжение в голосе у девушки не скрывается. Произносит слово сквозь зубы. Ее взгляд мечется между небожителями, задерживается на одном из них. Но никто не предал этому значение.  - Займись своими прямыми обязанностями, а не своевольничай. Узнаю, что лезешь туда, где тебе не место, вылетишь с должности и небоскреба.  - Простите господин, я все поняла, - сжавшись от слов архангела, робко  говорит в ответ.        Склоняет голову в покорности и резко развернувшись, скрывается за первым же поворотом.  - Хоть один день может пройти без скандалов? - обращается Архангел к Ксении.  - Вопрос не ко мне. Когда даешь некоторым людям чуть больше власти, она ударяет в голову как вино.  - За мной иди, - бросает небожитель, проходя дальше по прямому коридору, в крыло противоположное.        Закатив глаза и тяжело выдохнув, девушка следует за воином, перебирая мысленно возможные варианты разговора.        Михаил сворачивать в просторную переговорную. Одна из нескольких, что разозлилась в здании. Пяти ярусная. Здесь проводились исключительно совещания с участием представителей других государств.        Оказавшись наедине, Ксения закрывает массивные двери.  - Я слушаю, - повернувшись лицом к девушке, продолжает он, - Что на этот раз вы не поделили.  - Она не поделила, - поправила Михаила смертная, зачесав пряди выпавшей челки пальцами назад, - Требует освободить покои. Бросила пару угроз…бла-бла-бла…Я лишь сказала, что подобные решения принимает наш господин. Но, видимо, и такой ответ не устроил Наталию.  - Ваши разборки, порядком, уже надоели.  - Почему ты только мне это высказываешь? - вопрос звучит резко, - Лекцию по манерам общения с Наталией не хочешь провести?  - Угомонись, Ксения. Ты мне будешь советы раздавать как и с кем разговаривать? - Да, если это касается несправедливых обвинений, - морщит она нос, сложив на груди руки и уперевшись спиной о стоявший на высоком пюпитре длинный стол.  - Ты ведешь себя как ребенок. Будь благоразумнее и не вступай в конфликт с такими людьми, как Наталия.  Михаил подходит к смертной, приподнимая за подбородок лицо, чтобы взглянуть в глаза. Видит обиду, злость и недовольство.  - Объясни-ка мне, что это еще за выходка была в зале совещаний?  - О чем ты? - непонимающе уточняет. Михаил наклоняется ближе к лицу девушки, не сводя внимательного взгляда с ее глаз.        Ксения вздрагивает, почувствовав ладонь Михаила между ног, как она скользит выше. Ноги подкашиваются и если бы не стол, она, возможно, рухнула бы прямо к ногам Архангела. Внутри словно жар распалялся.  - Соблазнить меня вздумала? - шепчет он на ухо, дотронувшись губами до мочки. Будто поцелуй легкий оставляет, - Могу ответить тебе тем же.         Михаила не отпускает фантомное прикосновение руки смертной. Оно жило под кожей отдельной жизнью: пульсировало в такт сердцу, горело слепками ее пальцев на внутренней стороне бедра, дразнило предательской памятью нервных окончаний. Архангел пытался дышать ровно, пытался вернуть контроль над телом, которое вдруг перестало ему подчиняться. Но проклятая плоть жила своей жизнью - жизнью, которая помнила тепло ее ладони, ее нечаянную, инстинктивную смелость. Возбуждение вернулось внезапно, как удар под дых. Небожитель даже не заметил момента, когда перестал контролировать расстояние между ними.       Он качнулся вперед.       Едва уловимое движение бедрами и пространство между ними схлопнулось, исчезло, превратилось в ничто. Ткань его брюк коснулась тонкой материи ее платья на животе. Но за тканью было другое - твердое, горячее, пульсирующее в унисон с бешеным стуком сердца. Возбужденная плоть Архангела прижалась к мягкости ткани блузы смертной, и этот контакт обжег обоих, как разряд молнии.       Ксения коротко выдохнула. Пальцы вцепились в столешницу, костяшки побелели от сильной хватки. Зрачки расширились, поглощая радужку, делая взгляд глубоким, почти черным.  Дыхание Михаила сбилось, стало рваным, неглубоким. Он чувствовал, как сквозь тонкую преграду ткани к нему приливает жар ее тела. Чувствовал, как под его напором прогибается мягкость ее живота. Чувствовал каждую миллисекунду этого запретного, обжигающего контакта, от которого по позвоночнику рассыпались искры, а в паху натягивалось все туже, требуя продолжения, требуя большего, требуя содрать к чертям все эти дурацкие преграды и взять Ксению на этом отполированном столе. Сорвать с этих губ не едкие слова, а сладкие стоны наслаждения.  - Михаил, - пискнула девушка, дрожащим голосом.        Ксения выдохнула снова. Дрожаще. Влажно. Грудь вздымалась все чаще. Она не отстранялась. Не могла. Как и он не мог отодвинуться, разорвать эту пульсирующую связь. Низ живота отозвался тянущей, ноющей пустотой, которая требовала наполнения. Между ног стало влажно, жарко, тесно от прилившей крови. Она чувствовала, как намокает белье, как каждый удар его пульса отдается в ней ответной судорогой желания. - Что такое, Ксения? - у самого голос дрожит от возбуждения. Бедра качнулись снова, едва заметно, инстинктивно, потираясь о нее, ища большего трения, большего контакта. - Если ты не прекратишь, клянусь, Михаил…Я сама тебя трахну. Несмотря на то, что ты ни черта не  помнишь о наших отношениях.  - Даже так? - утробно посмеивается, - Смелая девочка.        Ксения подняла на него глаза. В них плескалась бездна темная, вязкая, засасывающая. Она сама не понимала, что делает, когда пальца прошлись по ширинке мужчины, чуть сжимая ткань. С губ Михаила срывается хрип. Не хочет признавать, но ему нравится эта власть смертной над ним.              Кончик носа мужчины касается носа смертной. Оба прикрывают глаза, дыша близостью друг друга.  - С Наталией ждёт отдельный разговор. Я лишь хочу, чтобы ты не вступала с ней в конфликты при посторонних, - резко отстраняется воин, сменяя накал интимного  момента, и возвращаясь к первоначальному их разговору наедине.        Девушка распахивает глаза, удивлено смотря на мужчины. Михаил уже отстранился и находился в нескольких шагах от нее, повернувшись спиной. На Ксению словно вылили ушат ледяной воды. Шок в перемешку с возбуждение.  Смертная видела такое же возбуждение Михаила. Его сдержанность, что вот-вот готова была сорваться с цепи и со звоном упасть к ногам.  - А, то есть, если я ее в тайне попытаюсь травануть, как она меня когда-то, это засчитается не открытым конфликтом? - напряжение, витавшее в воздухе, густое, ощутимое. Поднеси спичку, и все полыхнет.  - Ксения! - сквозь зубы шипит небожитель.        Девушка смеется, но обещает, что постарается сдерживать себя в руках. И не прибить Наталию при первой же возможности.        Делает заметку - отомстить Михаилу в его дурацкой игре.  🪽🪽🪽       В библиотеке Porta coeli звенящая тишина. Слышно лишь шелест страниц и негромкое бормотание девушки,  тикание напольных часов и каждый их час плавный бой.  - Мой милый человек, - голос Самандриэля полон тепла и нежности, - Хочу тебя порадовать. Нужно тебе немного сделать передышку от всех обитателей Porta Coeli. У Михаила на выходные отпросил тебя со мной, - присаживается напротив девушки ангел, отодвинув стопку книг и взглянув на  обложку одной, - История древних славян? - изогнув бровь, читает название. Перебирает другие книги: «Велесова книга», «Язычество древних славян» и еще книг десять по этой теме, включая древние свитки.  - Да, - отбирая старенькое издание из рук ангела, резко отвечает она, - Я разложила по порядку все, а ты…, - громко выдохнув, недовольно продолжает, отодвигая стул, что он ножками скрипнул по деревянному полу ,и вновь складывая все аккуратно в стопку.        Самандриэль, улыбнувшись уголками губ, наблюдает за человеком. Забавляет, как она недовольно пыхтит. Из небрежного пучка выпадает прядь, медленно спадая на лоб и небожитель, словно завороженный наблюдает за этим. Как девушка морщится от щекочущей щеку прядки. Как она сдувает ее, но она вновь падает на глаза.   - Я и не очень утомилась. - Твой мини отпуск не считается отдыхом. Учитывая как ты это время провела, - откинувшись на резную спинку стула, нахмуривались продолжает ангел. Его голубые глаза впились в девушку следя за реакцией.        Ксения морщится. Опрометчивость ее решения до сих пор гложет. Глупая и безрассудная. Самандриэль словно специально уколоть ее хотел.  - Когда ты все задумал? - сложив все в прежнем порядке, обращается к хранителю.  - Давно. До того, как ты решила улизнуть. Ладно, не смотри на меня так, словно хочешь спалить на месте.  - И куда ты меня похищаешь?  - Пусть будет сюрприз. Уверен,  тебе понравится.  - Знаешь же, не люблю сюрпризы, - поправляет прядь за ухо.  - Знаю. Но уж прости, не хочу раскрывать все детали. Скажу лишь, что там тепло и солнечно, а не как у нас хмуро и пасмурно.        Смертная выдыхает, с прищуром смотря на ангела, что растянул губы в улыбке и подмигнув просит быть готовой к завтрашнему вечеру.  - Скажу Аннабель, чтобы наши вещи подготовила, - смиренно выдыхает, поднимаясь со стула и убирая в сумку книги.  - Оу, нет. Твоя фрейлина останется здесь. Кстати где она? Я ее давно уже не видел? - забирая тяжелую сумку, набитую книгами, интересуется ангел.   - Отлучилась по моему поручению, - не поясняя больше ничего, коротко отвечает девушка.        Секретов между ними становится все больше.  - Анна моя правая рука, - начала парировать Ксения.  - Без правой руки ты прожила три месяца. Два дня точно протянешь, - иронично подмечает хранитель. Девушка цокает, но соглашается, все еще недоверчиво наблюдая за ангелом.  🪽🪽🪽       Ксения не понимает как согласилась на подобное. Наверное, Самандриэль и правда обладает особым даром убеждения, подстраивает интонацию голоса и взгляд под случай, что ты готов исполнить любое пожелание небожителя.  И не важно, что это против твоей воли, главное - угодить этому искусителю.        «Точно. Демон-искуситель, вот кто ты,  мой милый хранитель», - мысленно ведет беседу сама с собой девушка, поправляя широкую ленту на глазах, что была затянута, как ей кажется, слишком туго. За плечи ее держит Самандриэль, осторожно ведя по небольшой тропинке в гору.  - Не снимай, - наклонившись, на ухо хрипло говорит, - Ты сама хотела «без ангельских штучек» добраться. Потерпи, почти пришли.  - Зачем было все это? - выдохнув, махнула рукой на повязку. Спотыкается о свои же ноги, недовольно цокну, - Ты меня хочешь со скалы сбросить? Мы ведь наверх куда-то идем.        Самандриэль недовольно морщится, закатывая глаза. Девушка вновь спотыкается, не падает лишь благодаря ангелу. - Порой ты несешь такой бред, - устало вздыхает, - Даже задумываюсь, как тебя Михаил терпит.  - Также как и ты, милый мой хранитель, - язвительная усмешка появляется на губах девушку.        Самандриэль вновь закатывает глаза, но небольшая улыбка трогает уголки губ.  - Почти пришли. Чуть больше шаг прямо делай, тут порог.        Ксения хмурится, но шагает чуть дальше, привычного шага.        Самандриэль останавливается, приобнимая девушку за тонкую талию и одним движением руки снимает повязку. Ксения жмурится от яркого света, и смаргивает  слезинки, проступившие от солнца.  - Где мы? - осматривается она. - Никко. Городок к северу от Токио и в горах префектуры Тотиги, - довольно произносит Самандриэль.        Осень здесь уже вступила в свою самую яркую фазу. Вокруг багряные деревья. Словно океан над головой. Воздух был прозрачен и чист, с тем особенным, чуть горьковатым запахом прелой листвы, влажной коры и отдаленного дыма. Солнце, уже нежаркое, но все еще яркое, пробивалось сквозь поредевшие ветви кленов. Дом стоял уединенно, на пологом склоне, отвоевав себе небольшую террасу у леса, который подступал к нему почти вплотную. Вековые кедры, темные и молчаливые, создавали мрачноватый, величественный фон, оттеняя буйство красок лиственных собратьев. Местами с серых замшелых валунов, выглядывающих из-под слоя листвы, свисали длинные нити дикого винограда, уже тронутого багрянцем. - Япония? Никогда не была здесь, мечтала побывать, но все не получалось поговорить с Михаилом, - не верящие шепчет  Ксения. С восхищением оглядывается. Где-то совсем рядом слышно шум водопада и свежеть воды доносится до прибывших гостей. - Если хочешь, чуть позже можем спуститься к водопаду Кэгони и озеру  Тюдзэндзи. Или к храмовому комплексу Тосёгу, Ринно-дзи и святилище Футарасан, - с воодушевлением говорит ангел, идя к домикам.  - Тише, Самандриэль, - с улыбкой притормаживает его девушка, - Ты словно задохнешься сейчас, планируя наши выходные, - небожитель на слова вновь улыбается.        Где-то в глубине чащи коротко и хрипло гаркнула птица, и этот звук лишь подчеркнул отстраненность этого места от всего мира, раскинувшегося далеко внизу, за горами       Они проходят к домику, где встречает несколько человек в кимоно. Мужчина, возрастом примерно лет пятьдесят и две женщины.  - Они мэсицукаи, или по-простому - слуги. Семья Миура. Живут здесь уже несколько поколений и работают на ангелов, - шепнул ангел девушке, когда они подошли к порогу, - А это мой домик.  - Охаё, Самандриэль сама, Кшэния сама, ирасся́ имасэ́! - поклонившись низко, приветствует мужчина. В черных волосах блестит редкая седина, на лице заметны первые морщины. Темно-синее кимоно визуально делает его рост меньше или он просто в нем сутулится и кажется ростом чуть выше Ксении.        Женщины в один голос поприветствовали также гостей, низко поклонившись. Одеты обе в зеленый кимоно с аккуратными пучками Симада.        Ксения неловко улыбается, приветственно поклонившись и неуверенно произносит «До́мо аригато́».  - Они только на японском говорят? - интересуется смертная, поправляя растрепанные от ветра волосы. - В основном да, но не волнуйся. Все необходимое есть у тебя в покоях, а если что-то и понадобится, ты легко можешь обращаться ко мне, ну или к  ним. Несколько разговорных языков они знают, в том числе и русский.        Самандриэль спокойно разговаривал с мужчиной, перебрасываясь короткими фразами на чужом языке. Ксения невольно задержала дыхание, прислушиваясь. Ей редко доводилось слышать, как он говорит не по‑русски. В этих незнакомых словах его голос звучал иначе — ниже, увереннее, будто обретал новый тембр. Она улыбнулась, сама того не замечая: в этой неуловимой перемене было что‑то притягательное.       Их комнаты оказываются напротив. Светлое просторное помещение и такая же светла комната. Покои в нежно зеленых с белым цветовой гамме. Легкая прохлада, после недавнего проветривания, и свежесть.  Чуть сладковато-пряный аромат благовоний был ненавязчивый, приятный.  - Эти покои принадлежат тебе. Здесь недавно закончили ремонт. Старались, чтобы все было выдержано с твоими любимыми цветами и предпочтениями, но не уходя от местных традиций оформления домов.  - Чего? - удивившись, девушка поворачивается к воину, переспрашивая, - Их построили под меня?  - Разумеется. Как и этот дом. Он хоть и принадлежит мне, но также наполовину твой. Наше маленькое гнездышко, - довольный собой, гордо отвечает Самандриэль.  - Прямо как у женатиков, - шутливо отзывается. Нервный смешок срывается с губ. Ксения теряется, совершенно не зная, как реагировать.        Не замечает, как меняется взгляд хранителя, как темнеют глаза от произнесенных слов. - Извини. Просто…, - вздыхает, подбирая слова, - Это очень неожиданно. Ты про такой сюрприз говорил?  Поворачивается к бессмертному, нервно теребя край кофты. Ангел замечает каждое движение, слышит взволнованный голос, хоть Ксения и старательно скрывает эмоции.  - Ну…Один из, - проходя в покои, осматривается. Подмечает детали, на которые указывал, верно ли все выполнили рабочие. Все ли распоряжения учли, - Для меня важно, чтобы твои мечты исполнялись. Чтобы взгляд всегда был ясным и счастливым, - он подходит к девушке, ладонью касаясь лица, мягко поглаживая., - Хочу, чтобы у тебя было местечко, где бы ты могла уединится, где никто не сможет найти. Кроме меня.       Ксения замирает, боясь пошевелиться. Словно тело сковали в тиски.  - Самандриэль? - еле разлепив губы, шепчет она. Ангел моргает, прогоняя пелену перед глазами, отступая на шаг назад.  - Располагайся, отдохни и я распоряжусь через час-полтора подать обед.  🪽🪽🪽       Ночную тишину этажа прорезал не звук, а само дыхание музыки. Нежная, словно сотканная из лунного света, мелодия фортепиано разливалась приглушенной, зыбкой волной, касаясь стен, играя тенями в углах и маня за собой. Ксения, застигнутая врасплох этой красотой, замерла на мгновение, а затем, повинуясь не столько любопытству, сколько гипнотическому ритму своего сердца, бесшумно скользнула вперед. Хрупкая бумажная перегородка, сёдзи, подалась под её пальцами беззвучно, открывая проход в покои хранителя.        В комнате царил полумрак, густой и тягучий, как благородный мед. Лишь одиноко горел небольшой торшер, бросая мягкий, интимный свет на небольшое пространство, выхватывая из темноты лишь угол, где стояло фортепиано, превращая инструмент и музыканта в единую статую, отлитую из бронзы и света. Ангел не обернулся на тихий шорох шагов, не прервал игры, словно был неотделим от своего инструмента, словно сам являлся частью этой ночи и этой музыки. Его пальцы, тонкие и сильные, жили своей жизнью. Они то опускались на них медленно и тяжело, заставляя звук рождаться в мучительной истоме, то взлетали, едва касаясь, рассыпая по комнате капели высоких нот. Казалось, что это не музыка льется из-под его рук, а сама ночь обрела голос - печальный, прекрасный и бесконечно одинокий. - Я думал ты спишь, - резко прервавшись, но так и не повернувшись в сторону гостьи, тихо говорит.  - Кажется, у меня бессонница. Новое место, - пожимает плечом, подходя ближе и останавливается в шаге от небожителя, за спиной, - Красивая мелодия. Ты сам написал ее? - Да, - чуть повернув к ней голову, рукой подзывает рядом сесть на пуфик, - Вообще, это должна быть песня. Но никак не закончу текст.  - Песня? Почему никогда  не говорил, что пишешь песню? - игриво толкнув его локтем, спрашивает, - О чем она?         Самандриэль поджимает губы, прищурившись смотря на Ксению. Та словно не замечает его пронзительного взгляда, невесомо проведя подушечками пальцев по клавишам.  - Послушаешь? - ангел выдыхает, все также следя за реакцией человека.  - Спрашиваешь? Конечно, - воодушевилась она.        Самандриэль улыбается. Последнее время слишком часто рядом с Ксенией.  Пальцы опустились и мелодия вновь наполнила помещение, но уже сливаясь с голосом ангела.   -В тени твоей улыбки я стою,           Считаю вдохи, но не смею сделать шаг. Я берегу не жизнь твою - мечту свою, -       Он поёт вполголоса, но в тишине каждое слово звучит оглушительно - Что носит имя твоё в сердце, словно стяг. Ты смотришь сквозь меня, ища в толпе другого, Ты шепчешь имя то, что жжёт мои уста. А я ловлю твой смех — нет в мире слаще зова, И прячу руки, чтоб не сжались, как в тисках.       Ксения слушает, затаив дыхание. У неё мурашки по коже.        Голос Самандриэля становится сильнее, печальнее и эмоциональнее: - Она не знает, глядя в ночь, Что рядом тень её сильнее, чем она. Она не знает, что точь-в-точь Её дыханием душа моя больна. Она не знает, что в груди Под панцирем из ледяной брони Горит огонь, что не найти Во всей вселенной ярче, чем огни... Ксения не дышит. На глаза наворачиваются слезы. Словно чувствует ту боль, что была вложена в каждое слово, каждую ноту мелодии.  - Это…очень красиво. О ком эта песня?  - Да так…Навеяло когда-то давно. Она не дописана. Может будет подходящий настрой и ты услышишь ее полностью, - ангел пальцами зачесывает волосы, выпавшие из пучка,  - Грустные строчки. Надеюсь, у тебя не будет подобного настроя… Если честно. Не хочу знать, что кто-то причиняет тебе боль, - ангел поджимает губы, вздыхая тяжело. Ее голова падает на плечо мужчины.  Самандриэль наклоняется, мягкими губами касаясь макушки девушки. Дыхание замирает, а сердце, кажется, от биения может вырваться из груди. Вдыхает аромат волос, что пропитаны ягодным шампунем.  - Хочешь, научу играть? - предлагает он, пытаясь разрядить обстановку, - Бах,  Ростропович?  - Оу, нет. Мой максимум - собачий вальс, - смеется она. Пальцы девушки касаются клавиш, наигрывав незатейливую тональность соль-бемоль мажор. Ангел улыбается, подыгрывая продолжение. Воин готов отдать многое, чтобы вот так проводить время наедине со своей подопечной.  🪽🪽🪽       Едва Ксения переступила порог своих покоев в Porta Coeli, как в прихожей материализовалась Аннабель. Фрейлина, словно легкий ветерок, уже кружила вокруг госпожи, нетерпеливо перебирая пальцами. - Позвольте, госпожа, - Аннабель ловко подхватила с плеча Ксении дорожную сумку, но даже не взглянула на неё. Её взгляд, полный живого любопытства и тревоги, был прикован к лицу хозяйки. Она переступила с ноги на ногу, отчего юбки тихо шелестнули, словно листва на ветру.        Ксения устало опустилась на пуфик у входа и принялась снимать кроссовки. Она подняла взгляд на Аннабель, которая так и замерла посреди комнаты, прижимая сумку к груди, как щит. - Рассказывай, место себе не нахожу, - в нетерпении начала Ксения. Неделю назад отправляя фрейлину в мир фейри, и не подозревала, что ожидание так затянется.  - Госпожа, - Аннабель выдохнула, собираясь с мыслями, и начала выкладывать новости, загибая тонкие пальцы, - Ситуация хуже, чем мы думали. Фейри Подгорья в ах…то есть растерянности, - осеклась девушка, - никто не знает, кто мог быть замешан.  Приближенные Архангела всё обыскали, но следы кто-то подчистил так, что мыши не нашли бы крошку сыра. Профессионалы работали, однозначно.       Аннабель бросила сумку на кресло и принялась вытаскивать оттуда вещи, видимо, чтобы занять руки. Движения её были резкими, выдающими волнение. - Повелитель Кайус, после разговора с Михаилом, велел удвоить патрули фейри теней. - Анабель понизила голос до заговорщицкого шепота, - Будут теперь каждого жучка-паучка из ангелов и людей выслеживать. Может и выползут гады. И еще... - она на мгновение замерла с кофтой Ксении в руках, - Кайус просил передать свою поддержку и в случае необходимости, готов придти сам лично на помощь. Сказал, что желает благополучия. Это я так, к слову, а то мало ли, какие там у вас с ним дела. - Ксения, наконец, распутав шнурок от узла и освободившись от кроссовок, выпрямилась и задумчиво прошлась по комнате, нервно потирая виски.   - Поддержка Кайуса, конечно, ценна, но меня сейчас другое тревожит,  - она прошлась по комнате, - Кто-то очень тщательно скрыл следы. Использовал либо древние артефакты, либо темную силу. Слишком чистая работа. - Темные артефакты? - Аннабель на мгновение замерла, потом вернулась к раскладыванию вещей, - Простите, госпожа, за банальность, но кому это выгодно? Устранить Михаила? - она хмыкнула, - Осмелюсь заметить, это все равно что попытаться задушить ураган голыми руками. Затея гиблая с самого начала. - Вот именно, - Ксения резко обернулась, в глазах вспыхнул холодный огонек, - Предатель не мог этого не знать. Тот клинок… Он был зачарован, Захария говорил. Для Высшего Архистратига не более чем укол, а для меня…, - она сжала губы, - для меня он представлял смертельную опасность. Возможно, удар планировался первоначально по мне. Но зачем?  - Возможно, чтобы добраться до Архангела через вас? - тихо предположила Анабель, - Но тут не сходится. Вы ведь сами подставились под удар, а целились в Михаила. Если клинок зачарован для Архангела, хотели именно на него повлиять ударом.  - Знаю, что некоторые темные артефакты могут подчинить волю. Тот, кому «достался», лишаются самообладания.   - Точно.  К сожалению, наши размышления так и останутся теориями, - Анабель развела руками с искренним огорчением, - Клинок, едва наши маги приступили к исследованию, воспламенился. Синим пламенем, госпожа, и рассыпался в пепел, - Она вздохнула, - Ни состава, ни следа магии, ничего. Даже наши лучшие умы только плечами пожимают и разводят руками. Зрелище, скажу вам, было эффектное, но с точки зрения расследования - полный провал. - Черт возьми! - Ксения, не сдержавшись, схватила с дивана свою кофту и с силой швырнула ее обратно на подушки, - Снова тупик! Мы даже не знаем, хотели убить меня или использовать как оружие против Михаила. - Аннабель с легкой укоризной посмотрела на измятую кофту, но комментировать не стала. Вместо этого она подошла к госпоже и мягко коснулась ее плеча. - Мы найдем, госпожа. Если они оставили хоть одну зацепку, фейри теней Кайуса её вынюхают. И еще…пока вас не было. Произошло ЧП. - Что за ЧП? - настороженно интересуется.  - Не знаю с чего даже начать, - выдыхает взволнованно фейри, - В ночь с пятницы на субботу, когда вы отлучились с Самандриэлем, кто-то убил дозорного у стен Кремля. Точнее у входа в подземелье.  - Подземелье же защищено ангельскими  рунами, - все еще настороженно говорит Ксения.  - Защищено. Вот только их вскрыли, - Ксения хмурит брови, а от лица будто отхлынула кровь, - Прежде перевернули все здесь, но, видимо, не нашли нужного, поэтому отправились к Кремлю. Уже там пропал один из свитков старинных. Какой - не знаю. Вам скажет наш господин. Но знаете что самое страшное? У ангела было вырвано сердце. По словам Захарии, тот свиток, что пропал, и вырванное сердце, указывает на ритуал, позволяющий соединить душу с демоном.