керамбитошная

Пойти в туалет до официального начала ивента и нос к носу столкнуться там с оппонентом, второй год обещающим тебя то ли разъебать, то ли выебать — такое себе удовольствие. Не то чтобы Саша боится Олега, но он не сторонник физического насилия и предпочел бы его избежать. Руки, однако, сами собой сжимаются в кулаки. Олег без капюшона и моет руки. Он сразу замечает вошедшего Сашу, прилипает взглядом. Медленно закрывает кран, стряхивает капли, оглядывается в поисках бумажных полотенец, но их нет, есть только сушилки. Он молчит — вот неожиданность. Саша чувствует себя глупо и заставляет сдвинуться с места, не ускорять шаг по пути к кабинке. Он запирает щеколду и слышит, как включается сушилка для рук. Когда он выходит, Олег все еще там, стоит у двери, как будто загораживая ее своим телом. Выглядит он куда привычнее — лицо скрывает капюшон. — Не ссы, бить не буду, — Саше почти смешно, как Олег пытается заставить голос звучать еще ниже. Мамкин брутал. — Да кто тебя боится-то, — чуть вздернув подбородок, отвечает Саша, идет к раковине. — Че, думаешь, не въебу тебе? — тут же заводится Олег. — Ты реши уже наконец, въебешь или нет, а то вот эта неопределенность раздражает. В тот момент, когда Олег срывается с места, Саше все-таки на секунду становится жутковато, он толком не успевает среагировать, мокрой рукой упирается Олегу в грудь, пока тот вжимает его в кафельную стенку. Рядом непонятно на что срабатывает сушилка. — Читал Кэлпи про то, как ботанов в шкафчики вжимают? На собственном опыте знаешь, да? — глаза у Олега безумные, держит он крепко, но ничего больше не делает. Под Сашиной ладонью заполошно колотится его сердце. Правда в том, что Саша вовсе не знает, каково это — быть жертвой. Ему и пиздиться-то доводилось от силы пару раз и не особо всерьез. Интеллигентная семья, хороший мальчик с высшим образованием, вся его агрессия — это баттл-рэп. Про Олега он думал то же самое, но, кажется, просчитался. — Ты если бить хочешь — бей, чего стоишь-то, — неловко, что Олег так близко, и Саша словно в губы ему это говорит. — Но ведь и в ответ может прилететь. — От тебя-то? — Олег хрипло смеется и придвигается еще немного, слишком тесно, неправильно. Когда собираются ударить, должны замахнуться, да? — Ты же тряпка и слабак. Ты, блядь, не мужик вообще, ты... — кажется, его это настолько возмущает, что он захлебывается словами. Саша думает: это хороший момент, чтобы ударить самому, первым, эффект неожиданности, вот это все. Не должен же он выслушивать все это говно, исторгающееся из чужого рта, ему на баттле этого хватит с лихвой. Саша не двигается, потому что лицо Олега почти гипнотизирует — настолько оно выразительное. Сквозь неподдельную ярость проступает что-то болезненное. — Я что? — спрашивает Саша очень тихо, и тогда Олег наконец-то отстраняется, со всей дури хлопает ладонью по стене в паре сантиметров от Сашиного лица, а потом кубарем вылетает из туалета. Саша остается стоять еще какое-то время, а потом заново моет руки. До их баттла остается несколько часов.