Десять Граней: Иной мир (Том 1)

      Что ж, задание было выполнено… Пусть даже и не нами. Но знать об этом Даниэле ведь необязательно, верно? Главное, что терроризировавшие округу разбойники мертвы.       Мы вернулись в деревню и рассказали старосте, что с угрозой покончено. И он начал засыпать нас вопросами о том, что случилось после того, как он убежал. Пришлось соврать, что напали призраки и Элас их прогнал за ту сторону Завесы. Хрен мы поймаем ту самурайшу, да и она сама разбойников завалила. Вряд ли она станет промышлять тем же, что и они. Поэтому старосте лучше не знать о ней.       Он любезно предложил нам переночевать в деревне, но мы отказались: поезд поедет обратно уже этой ночью. Если упустим — придётся куковать тут несколько дней, чего не хочется от слова совсем. Распрощавшись, мы отправились к железнодорожной станции Налеха.       Обратный путь прошёл без приключений. Оба солнца (серьёзно, почему их аж два?..) уже почти сели и бескрайние луга накрыл приятный полумрак. Элас достал фонарь с ярко горящим игнитом. Любопытный минерал. Он на 70% наполнен энергией люкса и потому светится практически вечно, но гаснет при свете солнц. Эдакая автоматическая лампочка, которой не нужно электричество. А ещё игнит — прекрасный источник волшебной энергии, которым часто пользуются Всеблагие.       На поезд мы успели еле-еле — он уже готовился к отбытию, вовсю раскочегариваясь. На этот раз Надзиратели не появлялись. Возможно, уже спят. Но скорее в повторной проверке просто нет нужды.       На этот раз ни у кого уже не было сил на разговоры. За этот день мы все слишком устали и очень хотелось спать. Но заснуть в постоянно трясущемся грузовом вагоне мягко говоря сложновато… Но если очень хочется, то возможно. Я даже и сам не заметил когда сел у стенки вагона и закемарил.

***

      Столько людей. В этом мире. И не только людей — гномов, орков, эльфов, архусов, саянов, кентавров, тифлиан, драконов и драконидов, зверолюдов, фей, даже богов и полубогов и ещё многих малочисленных почти неизвестных рас… Десятки, сотни миллионов. А может, даже пара-тройка миллиардов наберётся.       И я совершенно один. Такова моя судьба… даже родинийские боги рано или поздно умирают. Большинство совершенно не понимает, насколько им на самом деле повезло — быть смертными. Это невыносимая мука — наблюдать, как близкие друзья, родственники и любимые взрослеют, затем стареют. Покрываются морщинами, становятся немощными и слабыми. Становятся лишь блеклой тенью самих себя в молодости. А потом умирают. А ты… ты живёшь дальше. И каждая утрата причиняет тебе невыносимую боль. Зарекаешься иметь с кем-либо связи, боль утихает. А потом всё начинается снова. До определённого момента. Ты уходишь, закрываешься ото всех, лишь бы никакие утраты больше не причиняли боль…       Увы, жить одному вечно — такая же пытка, если не страшнее. Есть лишь один способ прекратить это — смерть. Но что делать, если ты обречён жить вечно?.. Вечно страдать?       Не хочу… Я больше не хочу жить. Какая злая ирония — быть всесильным, уметь абсолютно всё, но ничего не хотеть. Ничего кроме смерти.              — …так что ты решила, Максим? — раздался голос Садриэль, вернувший меня в реальность. А? «Что решила»? Ах, да… Я же пришёл к Садриэль, чтобы наконец стать адептом. И кем же я хочу стать? Теневиком или магом огня?       — Я…       Или, может, вообще принести клятву верности другому богу?       — Я хочу стать драконом!       — Что? Ахахахахах, — от моего неожиданного и дурацкого ответа Садриэль прыснула со смеху в ладошку.       — Ой, то есть стать драконьим магом, — поправился я, чувствуя себя идиотом. Почему у меня такое чувство, будто кто-то нажал на кнопку перемотки в фильме, где я — главный герой?       — Драконьим магом, говоришь? Почему именно им? С чего ты думаешь, что Гандаур захочет дать тебе дар? Ты ведь человек, даже не драконид.       — Потому что я знаю, чего хочет Абсо…       Садриэль резко взмахнула рукой и у меня в ушах сильно зазвенело, до глухоты. Что за!.. Стражники вокруг поморщились, но даже не шелохнулись.       — Дура! — зло крикнула императрица, — никому нельзя знать об этом. Пришлось оглушить стражу. Откуда ты вообще пронюхала про Гандаура и Абсолюта?       — Абсолют сам являлся ко мне в облике Гандаура. Именно он помог мне победить Джейсона, после твоего возвращения в Родинию. Мне… очень жаль Абсолюта. Я хочу помочь ему! А для этого мне нужна сила… Сила дракона.       — Ха. Но ты же ведь знаешь, что драконьей магией владеют лишь высшие драконы и буквально единицы драконидов? Впрочем, Азраил мне уже рассказал, что ты у нас — особенная. Давай так: отразишь мой удар драконьей магией — я помогу тебе стать адептом Гандаура. А если не сможешь… Ну, тогда моим слугам придётся собирать твои кровавые ошмётки по всему тронному залу. Приготовься.       С-стоп, че-чего?! Как я отражу её удар, я ж не волшебник! А Садриэль уже вовсю кастует заклинание. Она вытянула вперёд правую ладонь. Рога на короне загорелись золотом, рука покрылась драконьей чешуёй, а в воздухе у ладони появился рунический ярко-жёлтый символ из незнакомого мне языка.       — Подождите, я!..       Но Садриэль не слушала. Энергия вокруг её ладони становилась всё плотнее и ярче и наконец выстрелила, словно стрела из лука с натянутой до отказа тетивой. Я рефлекторно зажмурился и закрылся руками, словно это могло помочь. Ну вот и всё, я труп…       — Так я и думала. Это какой-то нонсенс… — услышал я голос Садриэль совсем рядом с собой. Она стоит прямо передо мной! Открыв глаза, я обнаружил себя в совершенно дурацкой позе. Я стою, скрестив руки перед собой, а перед ними в воздухе завис непонятный знак, переливающийся всеми цветами радуги, — скажи-ка мне, Максим. Откуда ты знаешь великодраконий язык?       — Великодраконий язык?.. Да ниоткуда. Я и не знаю его.       — А это тогда что такое?! — Садриэль указала на сотворённую мной руну, — сотворить подобное, не зная великодраконьего языка, невозможно. А владеют им ооочень немногие. Он не то, чему можно научиться по книгам. Но почему же тогда сфера для определения дара ничего не обнаружила? Очень странно. Будто бы… нет, не важно. В любом случае, испытание ты прошла. И прошу, по возможности не распространяйся о случившемся. Лучше держать твою силу в секрете.       — Так что насчёт ритуала адепта?       — Ты что, тупая? Ты ведь уже владеешь драконьей магией. Никакой ритуал не нужен. Кстати, что там насчёт вашего задания? Вы справились? — спросила богиня, усевшись обратно на свой трон.       Ах да, точно. Я уж и забыл об этом. Но стоит ли Садриэль рассказать всё как есть или всё же заявить, что с бандитами расправились мы?       — Ну, с бандитами покончено, — уклончиво ответил я, — задание выполнено.       — То есть, их уничтожили вы? — невозмутимо уточнила Садриэль. Её лицо было непроницаемым.       — Нет, не мы, — сдался я, — они уже были убиты некой Химеджимой Аки. Она вроде как с Островной Империи Тайрику.       — Это хорошо, что ты всё же призналась. Лучше мне не врать, Максим — я ведь всё равно узнаю правду, так или иначе. Но на первый раз прощаю, — Садриэль хитро улыбнулась. Да уж, врать ей — себе дороже, — в любом случае, разбойники мертвы, а кто именно их устранил — не так уж и важно. Вы всё равно получите награду. Меня куда больше беспокоит другое — Химеджима Аки… Я о ней слышала кое-что. Одна из лучших мечниц Тайрику, её конёк — разведка и внезапные нападения. Очень интересная особа… Её необходимо поймать или ликвидировать как можно быстрее, пока не успела натворить бед. Ну, пусть ей Надзор занимается. Это по их части.       — Садриэль, а кто будет учить меня драконьей магии?       Она тяжело вздохнула и только отмахнулась, так и не ответив.       — Иди уже. Потом с этим разберёмся.       «Она явно что-то скрывает… Может, в её тело тоже кто-то подселил дракона, как и мне? Что думаешь, Альмодеус?»       «Отстань. Дай поспать…»       «А тебе лишь бы подрыхнуть, старый пердун!»

***

      Значит, я теперь — драконий маг? Но откуда? Как это произошло? Неужели Гандаур ещё тогда заложил во мне дар к драконьей магии? Однако, как верно заметила Садриэль, сфера ничего не отобразила… Как странно. Да и во время стычки с Аки никакой защитной руны не появилось — пришлось Джейсону меня спасать. Лишь когда меня пыталась ударить Садриэль. Почему?       Ах, как же это всё надоело! Вечно какие-то загадки, вечно надо ломать над чем-то голову! Ну почему всё не может быть просто и понятно?! Надоело…       — О, Максим! Привет. Домой возвращаешься? — меня отвлёк от мыслей голос Эласа. Он шёл по улице примерно в ту же сторону что и я, неся в руках небольшой бумажный пакет. Похоже, в Родинии пластик ещё не изобрели. Ну и правильно, пусть лучше из бумаги делают.       Оказалось, что он купил ещё лярда и предложил немного мне. Я, естественно, не отказался. Вкусно же.       Хотя и у нас дома уже появилась нормальная мебель, возвращаться почему-то пока не хотелось. Опять придётся весь вечер тусить в компании девушек… Не то чтобы я против, но я уже соскучился по общению с мужиками. Джейсон-то не особо словоохотлив. Хочу подружиться с Эласом! Пусть будет моим первым другом из Родинии.       — А ты где-то рядом с нами живёшь? — спросил я, доев пироженку из сала.       — Ага. Более того — я ваш сосед! Хочешь зайти? Посидим, пообщаемся.       — Не откажусь, — улыбнулся я. Ну вот и хорошо. Похоже, он тоже хочет со мной подружиться.       Почему-то я ожидал увидеть в доме Эласа нечто мрачное. Он же некромаг. Не знаю даже, что именно. Может, какие-нибудь чёрные шторы и чёрную мебель, черепа и прочие кости на полках, эмбрионы в банках… Но нет, ничего подобного. Вполне себе обычный маленький домик. Тут даже довольно уютно и мило. Элас рассказал, что изначально его хотели поселить с нами, но ещё один человек вряд ли бы поместился. Поэтому ему дали небольшой деревянный домик поблизости.       Видимо, моё удивление явственно отобразилось на лице, потому что Элас спросил с усмешкой:       — Что, ожидала увидеть у меня дома какие-то ужасы? Знакомо. У многих есть предрассудки по поводу ликвидаторов. Якобы мы тащимся по смерти, трупам и всему такому. Но это больше как раз по нашей противоположности — некромантам. Я тебя уверяю, трудно найти более жизнерадостных и милых людей, чем ликвидаторы. Мы приносим смерть тем, кто её лишён и постоянно с ней сталкиваемся. Нет ничего более мотивирующего жить полной жизнью, чем осознание своей смертности.       — Да, ты прав.       Элас предложил ещё и чайку попить. Почему бы и нет? Оказывается, у него тут есть самая настоящая газовая плита, как и у нас. Они правда довольно старенькие — явно были сделаны ещё до Обновления, но со своими функциями пока вполне справляются.       — Элас, а расскажи про свою магию. Я пока ещё мало что знаю о сдешнем волшебстве, — попросил я, прихлебнув немного чая. Интересный вкус — душистый и немного терпкий. Кажется, в него ещё добавлялись какие-то ягоды. Совсем немного, ровно столько сколько нужно.       — Ну, раз просишь… Вот смотри, есть Джейсон. Как я понял, его интересуют только сражения. А есть Оливия — жизнерадостная и добрая девушка.       — Допустим. А как это относится к магии?       — Самым прямым образом. Понимаешь, основа некромагии — это катексис, течение психической энергии. А она может быть двух типов: либидо — влечение к жизни и деструдо — влечение к смерти.       — Хм… Значит, в Джейсоне сильно влечение к смерти, а в Оливии — к жизни?       — Именно. Правда, деструдо может быть разным. Либо оно направлено на причинение смерти другим, либо на собственную смерть — в таком случае оно называется мортидо. Да, я серьёзно — существуют люди, романтизирующие собственную смерть. Никогда не понимал такого, но это их дело. Так вот, у живых разумных существ есть оба влечения — в разных пропорциях. Их катексис обычно работает нормально. Но у немёртвых он нарушен. Например, у Всеблагих, Полночников и Падших наблюдается антикатексис — их психическая энергия со временем всё больше тормозится. А у широкого ряда агрессивных немёртвых, вроде зомби, вурдалаков или призраков вообще наблюдается декатексис — у них в принципе нет психической энергии. Грубо говоря, они вообще не обладают разумом, в отличие от нас.       — Вот как получается… Слушай, Элас, а как вообще понять, что конкретный человек мёртв?       — То есть? — нахмурился эльф и отпил из своей кружки.       — Ну вот смотри. Например, ты жив — это мы можем сказать абсолютно точно. Ты можешь мыслить, организм полностью функционирует. А что насчёт немёртвых, например Полночников? Их жизнь ведь уже однажды прекратилась, но они всё равно продолжают существовать. И эта, как её, психическая энергия всё ещё есть. Так они мертвы или нет? Какие вообще у ликвидаторов критерии смерти?       — Ты задала очень непростой вопрос, Максим… — Элас конкретно так задумался, даже про свой чай забыл, — вообще, это больше предмет философских споров, чем актуальная для ликвидаторов проблема. Мы нейтрализуем только тех немёртвых, которые представляют опасность для живых. Хоть и некромагия действует на любых.       — Ещё вот такой вопрос есть. Я же правильно понимаю: ликвидаторы за то, чтобы живые и мёртвые существовали в разных мирах?..       — Не только они. Ликвидаторы — служители Ордена. Все последователи бога смерти в целом называются мортуанцами, — поправил меня Элас, — да. Этого мнения придерживаются верующие во всех Пятерых, но мортуанцы — особенно ревностно. В общем-то, в этом и состоит базис любого светлого культа, так называемый Принцип Разделения. Он гласит, что существа различных категорий Бытия должны существовать порознь. Тёмные же боги, — особенно Оуланем, стремятся этот принцип нарушить.       — Они тёмные и плохие, потому что желают людям стать едиными с теми, кого они потеряли?.. — тихо спросил я.       Кружка Эласа остановилась на полпути до рта. Он поставил её обратно на стол и очень серьёзно уставился на меня. Странно, но этот с виду безобидный и щуплый эльфик заставил меня поёжиться.       — Нет, Максим. Ты здесь совсем недавно и ещё не понимаешь многих важных вещей. Они тёмные потому что хотят лишь власти — как над живыми, так и над мёртвыми. У них свои эгоистичные цели, не имеющие ничего общего с тем, что ты сейчас сказала…

      Столько людей в этом мире <…> а я совершенно один.

      Мне вспомнились грустные глаза Гандаура. В них была сокрыта печаль целой вселенной. Когда я вспоминаю этот взгляд, моё сердце разрывается от тоски.       Однажды он помог мне. Помог исполнить мою мечту. И я в ответ также хочу исполнить его мечту!       — Элас, я пойду. Прости, настроение как-то испортилось…       — Как скажешь. Спокойной ночи.

***

      Небо. Повсюду, куда только достаёт взгляд — бескрайнее голубое небо и ветер игриво ласкает лицо. Удивительно, но на такой высоте было вовсе не холодно. Под нами медленно проплывают облака, будто островки из пушистой ваты посреди необъятного океана.       Но как же я лечу? Ведь у меня нет крыльев. Переведя взгляд вниз, я обнаружил, что восседаю на чьей-то большой спине, покрытой горящей золотым огнём чешуёй.       — Что происходит? Куда мы летим?       — Мы летим к своей мечте, Максим Ковалёв! Ха-ха-ха… — весело ответил мне никто иной, как дракон Альмодеус и радостно рассмеялся.       — К мечте?..       — Ну да. И ты с нами, — с улыбкой пояснила обернувшаяся ко мне Садриэль. И когда она только успела возникнуть передо мной?..       В моей голове были тысячи различных вопросов, однако задал я только один.       — А какая у вас мечта?       — Моя — чтобы все разумные существа жили честно и благородно, а в отношениях друг с другом руководствовались принципами высокой морали и нравственной чистоты! Все мы, золотые драконы, только этого и желаем.       — А твоя какая, Садриэль?       Она ответила не сразу. Сначала практически легла на Альмодеусе и нежно погладила костяной отросток на его шее, грустно улыбаясь.       — Моя мечта во многом похожа на его. Я всем сердцем желаю слияния душ людей и представителей других рас в нечто единое — Миллениум. Чтобы разлучённые расстоянием и даже смертью вновь нашли друг друга.       Что-то мне во всей этой ситуации кажется немного неправильным… Почему я лечу на спине Альмодеуса вместе с Садриэль? И почему они «разъединились»?       — А я мечтаю лишь о возвращении в свой дом и обретении тишины, — тихо произнесла черноглазая девочка в белом платье, летящая неподалёку верхом на гигантском, во много раз больше Альмодеуса, сером драконе. Казалось удивительным, каким образом я смог разглядеть эту кроху на таком огромном существе, — а что насчёт тебя, Максим?       Я не сразу додумался, как на это ответить из-за того, что погрузился в собственные мысли. Погодите... А ведь этот сон снится мне уже не в первый раз, верно?       А ещё Альмодеус и Гандаур — далеко не единственные, кто летит вместе с нами. Непонятно откуда вокруг возникли десятки других драконов красного, зелёного, синего и даже чёрного цветов. Некоторые из них были практически детёнышами, некоторые напротив — огромны и величественны. Но всё равно ни один из них даже и близко не стоял по размерам с Драконом Тишины.       Первым, кого я создал из песка, овладев Цитрином, стал именно дракон. Победить Джейсона мне помогли драконы. И когда я пытался призвать фамильяра — призвал вместо него именно дракона… Слишком многое меня с ними связывает. Почему?       А девочка всё это время не отводила от меня своих серьёзных чёрных глаз, не выражающих абсолютно ничего. В них не было ни тоски, ни радости, ни надежды, ни разочарования — ничего. Тем не менее, это вовсе не взгляд бездушной куклы.       И всё же, за этой маской равнодушия скрывалась тоска. Абсолют — или Гандаур, неважно, — беззвучно молил, чтобы я всё понял. Всё понял и чем-то помог. Это безмерная тоска всемогущего существа, которое ничего не хочет — ничего, кроме смерти.