Десять Граней: Иной мир (Том 1)

      Тысячи циклов назад на холодных и суровых землях Атувиора в племени Отречённых жила девочка по имени Либитина. Самая обычная девочка, ничего в ней особенного не было. Она росла, училась, играла со сверстниками, влюблялась…       Ей не повезло. Очень сильно не повезло. В том племени существовало поверье — Акума (также известный как Оуланем) возродится в мире смертных, если каждые сто циклов не приносить ему в жертву беловолосую девственницу, рождённую в последний день цикла. Во всём племени не нашлось ни одной девушки, подходящей под описание помимо Либитины.       В тот день трое шаманов принесли связанную девушку на священную гору Орукхат. Дул страшный ветер, с небес падали крупные снежинки, а до лиц Отречённых долетали солёные морские брызги. Как бы Либитина ни плакала, как бы ни молила пощадить её — всё было напрасно. Если не пожертвовать ей — погибнет всё племя и скорее всего, даже весь мир.       Шаманы пели мрачные заунывные молитвы, прося богов пощадить их и принять эту скромную жертву. Обездвиженная, лежащая на холодном плоском камне Либитина уже даже не пыталась упрашивать их о пощаде. Она смирилась. Но всё никак не могла поверить, что уйдёт из жизни так рано.       «Богиня Мария, ну хоть ты спаси меня…», — беззвучно шептала Либитина, обращаясь к орошающим её лицо морским брызгам. Но и богиня была глуха к её мольбам.       Молитва оборвалась на высокой тонкой ноте. Ритуальный кинжал вошёл глубоко в грудную клетку, сразу поразив сердце. Яркая алая кровь покатилась тонкими струйками по камням, падая в неспокойное море.       Когда хватившиеся шаманов соплеменники пришли их искать, они обнаружили на священной горе лишь залитый кровью камень и лежащий рядом кинжал. Только ветер и волны были свидетелями произошедшего, но они загадочно молчали.

***

      На следующий день, когда стало известно о преступлениях Дуайта, разразился жуткий дипломатический скандал. Даниэла пошла прямо к Мэтью Роузу, чтобы выразить ему официальную ноту протеста и припугнуть вмешательством Садриэль. Это грозит очень неприятными политическими последствиями для Фосхоттена. Но почему-то у меня нет ни малейших сомнений, что они легко выкрутятся. Заявят, мол мы тут не при чём — это всё Яблочная Бригада, и устроят показательную порку каких-нибудь мелких офицеров Незримого легиона, допустивших подобную халатность. Остаётся только надеяться, что Аки раскопала действительно стоящий компромат и так легко соскочить у фосхоттенцев не получится. Пока что идёт расследование, власти заочно арестовали Дуайта. Вот только он, понятно дело, уже давно смылся. Мы пытались зайти в его паб — закрыт на неопределённый срок. Так и знал.       Утром к нам пришли гэбэшники и подробно расспросили обо всех обстоятельствах произошедшего. Из рассказов девушек я узнал, что они очнулись ещё когда их везли к вампирам. Кэтлин разбудила остальных, затем оглушила похитителей псионикой и они сбежали. Странно, на месте вампиров я бы убил своих жертв сразу, а потом уже куда-то вёз. Возможно, у них была маскировка — типа, пациентов в больницу везут.       Однажды ночью мне не спалось несмотря на усталость после учебных занятий. Выйти покурить, что ли… К счастью, спускаться вниз не пришлось — в отеле есть балкончик специально для любителей покурить.       Балкончик был пуст. Пока курил, в голову лезли в основном мрачные мысли. Эх, поскорее бы весь этот пиздорез закончился и я мог мирно жить с девушками…       — Привет.       — Кхет! — я резко обернулся к источнику голоса, сложил руки в нужном жесте и выкрикнул название руны, хотя это было вовсе не обязательно. Увидев поздоровавшуюся со мной женщину, я сначала подумал, что всё ещё сплю… И ко мне снова пришла та самая полночница, которая постоянно мне снится. Затем, присмотревшись получше, я подумал, что ко мне пришла аж сама Либитина. Но нет. Хотя и у этой женщины тоже белые волосы и фиалковые глаза, на этом всё сходство и заканчивается. Черты лица совсем иные, фигура и одежда тоже: вместо открытого платья — довольно скромный сарафан и чёрные чулки.       Полупрозрачный радужный барьер отгородил меня от полночницы. Она остановилась и удивлённо уставилась на меня.       — Вот это да. Это ты та самая знаменитая драконья магичка, верно?       — «Знаменитая»?       — Ну конечно. Ты думаешь, в Родинии так уж много недраконов, владеющих их магией? Спокойно, я тебе не враг.       С некоторым сомнением убрав щит, я рефлекторно покосился на висящий на моём поясе боевой нож. Незнакомка проследила мой взгляд и хмыкнула.       — Можешь даже взять его в руки, если тебе так спокойнее. Я не против, — разрешила полночница и спокойно прошла мимо меня, усевшись прямо на перила. И вдруг запела. Тихим, печальным, очень мелодичным и приятным голосом.       — В нашем доме забытом веет холодом. Где твоё тепло?/ Помню, как здесь было солнечно, а потом солнце вдруг зашло за горизонт/ И тьма украла счастье. Я сам его оставил так легко/ Уйти из этих снов не в моей власти. Ты рядом, но всё так же далеко/ Просто останься со мной там, за холодной рекой/ Ещё звучит голос мой на берегах тишины/ Приди, останься со мной там, за холодной рекой/ И мы прогоним долой твои печальные сны.       — Красивая песня.       — Да. Люблю петь, — ответила она, отрешённо глядя куда-то вдаль.       — Как тебя зовут?       — Лилит.       Лилит, хм… Нет, такого имени я прежде не слышал. Скорее всего, ложное.       Видимо, ей тоже не спится и стало скучно, вот и решила перекинуться со мной парой словечек. Почему бы тогда не воспользоваться её дружелюбием?       — Лилит, меня всегда интересовало — чего хотят полночники? Ну то есть, со всеблагими и падшими всё понятно. Первые хотят помогать людям, вторые наоборот. А что насчёт вас?       — Мы хотим счастья, — просто ответила Лилит, не оборачиваясь.       — Счастья? И всё? Но почему тогда многие считают вас плохими?       — Потому что мы хотим счастья не для других. А в первую очередь для себя.       О как. Такой взгляд на их природу мне ещё незнаком.       — Да-да, счастья, — продолжала Лилит, наконец обернувшись ко мне. Её серьёзные глаза цвета фиалки завораживают. Стоп, Максим! Хватит ей заглядываться! Блин, это всё их полночные чары. — Спроси у любого полночника, чего он хочет больше всего. Кто-то стал им чтобы добиться своего счастья, кто-то уже его добился и служит Императрице Тени из благодарности. Но ни один не ответит, что хочет служить людям. Или напротив, порабощать их или уничтожать. Полночник всегда начнёт говорить именно о себе.       — То есть, вы просто эгоисты.       Лилит не особо весело хихикнула.       — Да, можно и так сказать. И мы этого не стесняемся. Ладно, мне было интересно познакомиться с тобой, — Лилит соскочила на пол и собиралась уже уходить, но вдруг передумала и обернулась. — Позволь напоследок дать всего три совета.       Она показала мне три пальца и стала постепенно загибать их.       — Совет первый: опасайся полуэльфийки с розовыми волосами. Совет второй: не верь своим глазам и ушам; враг может оказаться другом, а друг — врагом. И совет третий… Безумство и гениальность — две стороны одной монеты. Что ж, счастливо.       — Постой! — но она ушла во тьму коридора и тут же исчезла, оставив меня наедине с порождёнными её словами вопросами. Ну и что это было?..

***

      — Дерьмо! — Мэтью грохнул кулаком по столу, не в силах обуздать свой гнев. Амирьян недавно доложил, что идиот Дуайт нарвался на драконью магичку и псионика и они сбежали! И теперь будут давать показания против него. И всё было бы ещё не так плохо, не окажись они СТОшниками. Вот-вот разразится жуткий дипломатический скандал и выкрутиться на этот раз будет ой как не просто. Даниэла этого так просто не оставит. Нужно как можно дольше тянуть время, пока Незримый легион не заметёт все следы. Категорически нельзя привлекать к себе внимание сейчас, когда план только начал реализовываться.       — Что такое, Мэтью? Твои люди облажались?       — Не совсем мои… У меня был уговор с одним яблочником, — объяснял Мэтью, успокаиваясь. Сел на стул, раскурил сигару, — он платит нам бабки за свои грязные делишки и крышу, а мои вампиры приближают открытие Врат Древних. Это запасной план на случай если уничтожить всех драконов не удастся. Теперь же под угрозой оказались оба плана. Но ничего. Мы всегда выходили сухими из воды, выйдем и на этот раз.       — На твоём месте я бы не доверяла Дуайту изначально. Мутный товарищ. Может быть, он вообще двойной агент и подстроил этот инцидент специально.       Интересное мнение, подумал Мэтью. Может, всё это было многоходовочкой Садриэль?.. Она подкупила Дуайта, чтобы спровоцировать скандал и получить casus belli для… для чего? Для войны? Инцидент конечно очень неприятный, но повод для войны явно недостаточный. Хм.       В дверь постучались. Не тихо и аккуратно, как Амирьян или ещё кто-то из чиновников, а громко, грубо и настойчиво. Либитина сразу куда-то исчезла.       — Войдите.       — Полагаю, вы уже знаете, зачем я здесь? — не здороваясь, спросила Даниэла. Остановилась на пороге, внимательно осмотрела комнату. Немного задержалась взглядом на кровати, даже принюхалась зачем-то. Но так и не обнаружила ничего подозрительного.       — Да. Знаю. Хотите? — Мэтью кивнул на бутылку виски.       — Откажусь. Объясните мне — какого хрена владелец питейного заведения накуривает посетителей и потом отдаёт на съедение вампирам?! — рявкнула Даниэла, — и более того — ваши хвалёные спецслужбы ничего с этим не сделали! Вампиры убили несколько рядовых моей организации, вы хоть понимаете, чем это грозит вашей стране?!       Мэтью не спешил с ответом. Взял сигару в руку, зачем-то осмотрел её, со вкусом затянулся. Ароматное облачко табачного дыма пролетело через всю комнату.       — Леди Даниэла, вам должно быть известно, что вампиры в нашем государстве существуют на правах обычных граждан. Мы тщательно контролируем их поведение, разрешая питаться исключительно донорской кровью и сырым мясом животных. Но уследить за всеми всё равно невозможно, будь Незримый легион хоть трижды лучшей службой безопасности. Вот, посмотрите, — Мэтью протянул всеблагой документ, — преступники были официально зарегистрированы ещё двадцать циклов назад, государство еженедельно выделяло им порции донорской крови. Как исключительно законопослушные граждане, они даже имели право раз в цикл пить кровь приговорённых к смертной казни. И всё равно произошёл срыв. Что вы предлагаете? Вести слежку за каждым вампиром персонально?       — Вы прекрасно понимаете, насколько вампиры опасны. И всё равно позволяете им существовать вместе с людьми?       — Леди Даниэла, меня иногда сильно утомляет откровенно фашистская политика вашего государства, — Мэтью театрально сокрушённо вздохнул, — мы, фосхоттенцы, конечно, благодарны Садриэль за спасение нашей страны от гнёта тирании Гроссвиндра, но Садриэль порой сильно перегибает палку. Действительно, почему бы не уничтожить целую расу из-за того, что среди неё есть преступники?! А что, среди других их нет? Эльфы, люди, кентавры, саяны, — все они небезгрешны, все иногда убивают. И что теперь, их тоже уничтожить?!       — Не заговаривайте мне зубы, — прошипела Даниэла, — у меня есть доказательства, что вампиры и Дуайт Эллис были в сговоре и более того — действовали с ведома Незримого легиона! Если его вина будет доказана — Фосхоттену несдобровать.       — И зачем тогда вы сюда пришли? Просто поскандалить? Есть доказательства — прекрасно, подавайте иск в Международный родинийский суд! Уверен, справедливость восторжествует и виновные будут наказаны. А сейчас, пожалуйста, не отвлекайте меня от работы. У меня ещё куча дел…       — Тогда я оставлю вас, — Даниэла сделала вид, что собирается уходить, но обернулась на пороге, — кстати, по дороге в Фосхоттен на нас напал обезумевший дракон и мне пришлось его убить. Вы ничего об этом не знаете?       — Нет, — быстро ответил Мэтью. Чуть быстрее, чем ему бы хотелось.       Улыбнувшись не предвещающей ничего хорошего улыбкой, Даниэла наконец ушла.