Их прокляли

      Книгу взял Фред. — Глава тринадцатая, Волшебный дневник. — Какой дневник? — оживился Темный Лорд, — Люциус! — Н-не знаю, м-мой Л-лорд, — это казалось невозможным, но Малфой побледнел еще на пару оттенков. В больничном крыле Гермиона провела несколько недель. Рождественские каникулы подошли к концу, все вернулись в школу, и исчезновение Гермионы породило целую волну слухов. — Ничего необычного, — равнодушно пожал плечами Джеймс-Сириус. Кое-кто был уверен, что и она подверглась нападению. — К счастью, нет, — пробормотала Джинни. От желающих навестить ее не было отбоя, и мадам Помфри пришлось поставить вокруг ее кровати ширму, ведь у Гермионы все еще вместо лица была кошачья морда. Появиться перед всеми в таком виде! Девочка этого бы не перенесла. — Это точно, — согласилась она. Рон и Гарри навещали ее каждый вечер. А когда начался семестр, они приносили ей все домашние задания. — Иначе ты бы нас прокляла, — посмеиваясь, повернулся к подруге Гарри. — Если бы у меня выросла борода или там львиная грива, я бы устроил себе еще одни каникулы, — заявил Рон как-то вечером, сваливал кипу книг на столик возле кровати Гермионы. — Не говори глупостей, Рон. Ты бы отстал от класса, — живо отвечала Гермиона. — В этом вся моя Мио! — с улыбкой воскликнул Рон. — Как ты меня назвал?! С чего-то я твоя! — мгновенно ощетинилась Гермиона. — А тебе не нравится? — Очень нравится! — откинулась на спинку стула и скрестив руки Гермиона, плотно сжав губы. С лица у нее исчезли черные волосы, глаза снова становились карие, и настроение ее заметно улучшилось. — Это чудесно, — мягко улыбнулась Лили. — У вас нет ничего нового? — добавила она шепотом, чтобы не услышала мадам Помфри. — Ничего, — уныло ответил Гарри. — Я был так уверен, что это Малфой, — Да сколько можно?! — взвыл белобрысый. — Да мы уже поняли, что ошибались. Можешь наконец перестать, а? — раздраженно ответил Рон. — в сотый раз посетовал Рон. — А это что у тебя? — спросил Гарри, увидев обрамленную золотой каймой карточку, торчащую из-под подушки. — Просто поздравительная открытка, — поспешно ответила Гермиона, — Просто поздравительная открытка? — со смешком переспросил Джеймс. пытаясь затолкать ее подальше, но Рон оказался проворнее. Он извлек открытку из-под подушки, — Сейчас узнаем, — предвкушающе потёр руки Джордж. — Мистер Уизли, так делать крайне невоспитанно, — сделала замечание парню Макгонагалл. — Он же Уизли, — фыркнул Скорпиус. — Ты что-то имеешь против? — резко повернулся к нему Джеймс-Сириус. Весь вид Малфоя показывал, что да. раскрыл и прочел вслух: — «Мисс Грейнджер с пожеланиями скорейшего выздоровления от преисполненного сочувствия профессора Златопуста Локонса, Кавалера ордена Мерлина третьей степени, почетного члена Лиги защиты от темных сил и пятикратного победителя конкурса журнала „Магический еженедельник“ на самую обворожительную улыбку». Джинни сделала вид, что её стошнило. — Рон укоризненно посмотрел на Гермиону. — Я не очень понял, а зачем все это надо было перечислять? — спросил Сириус. — Бахвальство, — не поворачиваясь к нему даже взглядом, ответил Люпин. — И ты хранишь это под подушкой? От неприятного разговора Гермиону избавила мадам Помфри, явившаяся с вечерней порцией лекарств. — Не пойму, Локонс самый умный, что ли? — Нет, но он думает, что да, — рассудил Альбус. — сказал Рон по дороге в гриффиндорскую башню. Пора было сесть за уроки. Джеймс-Сириус и близнецы Уизли скривились. Снейп столько им задал — дай бог выполнить к шестому курсу. — В следующем году спрошу, — сухо и холодно произнёс Снейп. — Да все учителя такие, — начал Гарри, — иногда мне кажется, что у них спор или своего образа соревнование, кто больше замучает учеников. Да и к тому же, им ведь всё равно потом их проверять, в чём смысл так много? — с недоумением закончил он. — Мазохисты, — коротко ответил Джеймс. — Вот тут, пожалуй, соглашусь, Поттер. На такую работу идут только мазохисты и самоубийцы. Что одно другому не мешает, — казалось, словно Снейпу претит одна мысль, что он во второй раз согласится с Поттером-страшим. Рон заметил вслух, что надо было спросить у Гермионы, сколько крысиных хвостов добавляют в Дыбоволосое зелье. — Рон! Я только начала составлять список гостей на нашу свадьбу... Рон удивленно посмотрел на девушку. — Нас не забудь, — сказал Джордж. — Вот вас обязательно, — категорически отрезала Грейнджер. — И нас, — добавил Альбус. — А нас зачем? — недоумённо посмотрел на брата Джеймс Сириус, — Ал, ты же ровесник Розы, мы к тому времени ещё не родимся. — А, я забыл, черт. Хотя... мы можем сейчас остаться. А потом уже... — Нет, — отрезал Том. — Я пошутила, — забавляюсь реакцией остальных, улыбнулась Гермиона. Вдруг с третьего этажа долетел гневный вопль. — Это Филч, — узнал голос Гарри. Друзья бросились вверх по лестнице, — Верное решение, — одобрил Римус. напряженно прислушиваясь. — Думаешь, еще на кого-то напали? — испуганно спросил Рон, остановившись на полдороге. А Филч продолжал бушевать: — …опять для меня работа! Убираться здесь всю ночь! Как будто других дел нет! Ну уж дудки, всему есть предел. Немедленно иду к Дамблдору! — Что опять случилось? — устало спросила Лили. Шаги его затихли, и было слышно, как где-то вдалеке хлопнула дверь. Друзья завернули за угол. Филч, похоже, только что покинул свой наблюдательный пост. Они опять стояли на том месте, где кто-то напал на Миссис Норрис. Друзья сразу поняли, почему так разошелся бедняга сквиб: в коридоре стоял настоящий потоп, и вода, кажется, все прибывала. — Чтобы устроить такое в Хогвартсе, надо немало сил приложить, — подметил Альбус. Текло из-под двери туалета Плаксы Миртл. Вопли Филча стихли, их сменили стенания Миртл, эхом отражавшиеся от каменных стен. — На то она и плакса, — фыркнул Сириус. — А с ней-то что? — вздохнул Рон. — Пойдем посмотрим, — предложил Гарри. Приподняв полы мантий выше щиколоток, друзья перебрались по воде к двери с табличкой «Туалет не работает» и, как обычно, не обратив на нее внимания, вошли. Плакса Миртл рыдала громко, надрывно, как никогда. — Я даже боюсь представить, как это, — вздрогнула Лили-Луна. В туалете царила тьма, свечи смыло потоками воды, заливающей стены и пол. — В чем дело, Миртл? — Кто там? — отозвалась несчастная Миртл. — Пришли швырнуть в меня чем-нибудь еще? — Интересное занятие, — усмехнулся Джеймс. Гарри дошел вброд до ее кабинки. — Это почему я должен в тебя чем-то швырять? — спросил он. — Откуда я знаю! — заголосила Миртл, появляясь из сливного бачка с очередной волной, обрушившейся на пол. — Она явно не в духе, — четко проговорив слова, обратился к окружающим Рон. — Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю. И вдруг в меня начинают швыряться книгами! — Но с тобой же ничего не случится, — резонно возразил Гарри. — Книга просто пролетит сквозь тебя, и все. — Зря ты это, — сожалеюще втянула воздух сквозь сжатые зубы Лили. Сказав эти слова, Гарри тут же раскаялся. Миртл взмыла вверх и истошно завопила: — Значит, надо швыряться в бедную Миртл? Она все равно ничего не чувствует! Десять баллов тому, кто попадет ей в живот! Пятьдесят — кто угодит в голову! Чудесная игра! Но мне она что-то не по нутру! — А кто все-таки в тебя швырялся? — спросил Гарри. — Я, — печально вздохнула Джинни. — Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку. — Миртл свирепо посмотрела на друзей. — Вон она, под раковиной, ее туда смыло. Рон и Гарри нагнулись и увидели небольшую, тонкую книжку. — Странно, как она еще не размокла, — призадумался Сохатый. — Видать, не простая книжка-то, — кивнул головой в сторону книги Лунатик. Реддл нехорошо сверкнул глазами. Она была в потрепанной черной обложке и мокрая насквозь, как все в туалете. Гарри хотел было поднять ее, но Рон схватил его за руку. — Ты что, спятил? Это опасно. — Видишь, Джинни, даже я понял, что это опасная вещь, — сказал Рон. — Странно слышать это от вас мистер Уизли, — обратилась к своему ученику Макгонагалл. — Опасно? — удивился Гарри. — Что тут опасного? — Ты еще спрашиваешь. — Рон боязливо поглядывал на находку. — Папа говорит, есть даже книги, которые Министерство конфискует. Одна, например, выжигала людям глаза. — Это еще что! — фыркнул Блэк, — Это так, ни о чем. Видал я и похуже, — разогнулся, откинувшись на спинку стула мужчина. Были еще «Сонеты колдуна», прочитаешь их и будешь до смерти говорить в рифму. А у одной старой ведьмы в Бате нашли знаешь какую книгу — откроешь ее, да так и будешь всю жизнь читать. Ходишь — читаешь, ешь — читаешь. — Гермиона и без этого проклятья отлично справится, — смеясь, шепнул на ухо Гарри Рон. — Чего только не придумают! И все приходится делать одной рукой, в другой-то книга. — Надо же, — рассеянно кивнул Гарри. Книжка лежала на полу, намокшая, неразгаданная, манящая. Гарри обошел Рона. — У меня предчувствие: заглянем в нее, и разгадаем все тайны. — И отчасти верное предчувствие, — кивнул Гарри. — С этими словами он нагнулся и поднял книжку. Гарри сразу понял, что это дневник, по выцветшей дате на переплете полувековой давности. Открыл его дрожащими руками. На первой странице еще можно разобрать имя — Т. М. Реддл, написанное расплывшимися чернилами. — Если с МОИМ дневником что-нибудь случится, то ты покойник, Люциус! — выплюнул угрозу Волдеморт уже оценивая, как отобрать свою палочку у котов. — Как думаешь, что он сделает, когда узнает, что ты уничтожил дневник? — шепотом спросила Джинни. — То же самое, что и в прошлые года, — не раздумывая, ответил Гарри. — попытается убить. — Стой-ка. — Рон с опаской подошел сзади и заглянул через плечо Гарри. — Мне это имя знакомо… Пятьдесят лет назад Т. М. Реддл получил награду за особые заслуги перед школой. — Было дело. — Откуда ты знаешь? — Оттуда, что Филч заставил меня целый час полировать его памятную табличку. — Ужас просто какой-то, — поморщившись, пробормотала Лили-Луна. Ну, когда из меня полезли слизняки. Ты бы стирал столько времени слизь с чьей-нибудь фамилии, тоже бы небось запомнил. — Это да, — согласился Джеймс. Гарри тем временем разлеплял набухшие от воды страницы. Они были совершенно чистые. — Странно все это, — пробормотал себе под нос Римус. Нигде ни одного слова, ни одной самой обычной записи, вроде «День рождения тетушки Мэйбл» или «Зубной в 15.30». — У меня нет тетушки Мэйбл, я не ходил к зубному, и, вообще, я его для другого использовал!!! — возмутился Волдеморт. — Он в нем никогда ничего не писал, — сказал Гарри разочарованно. Но почему его кто-то выкинул? — почесал в затылке Рон. — Значит, что-то с ним не так, — вздохнула Лили. — Очень не так, — подтвердила Джинни. Гарри перевернул черную обложку и увидел на внутренней стороне адрес магазина на Воксхолл-Роуд в Лондоне. — А владелец дневника, наверное, был маглом, — Магглы не посещают Хогвартс! — Возмущению Люциуса не было предела. — Только их магически одаренные выродки и полукровки могут и купить эту книгу, и посещать Хогвартс. — подумав, заметил Гарри. — Иначе он не смог бы его там купить. — Подумаешь! — фыркнул (насколько он умел) Реддл. — Нам это ничего не дает. — Рон пожал плечами и, понизив голос, прибавил: — Попадешь в нос Плаксе Миртл, запишем тебе пятьдесят баллов. — Ай-яй-яй, Ронникинс! Как тебе не стыдно, — смеясь, подначивали брата близнецы. — Да заткнитесь вы уже, ей Мерлин! — К сожалению, мой дорогой брат, этого сделать я просто не смогу. точнее, мне не дадут, — театрально положил руку на сердце Фред. Гарри все же спрятал дневник в карман. Гермиона покинула больничное крыло в начале февраля — без усов, без черной шерсти и без хвоста. Лили мягко и удовлетворенно слегка улыбнулась. В первый же вечер возвращения в Гриффиндор Гарри показал ей дневник и рассказал, как он был найден. — А ведь в нем, возможно, скрыто что-то очень важное, — сказала Гермиона, внимательно рассматривая дневник. — Верно, — кивнул Гарри. — Если и скрыто, то очень надежно. И наверное, такое, чего стоит стесняться, — хмыкнул Рон. — Объясни, Гарри, почему ты его не выбросил? — А я хотел бы знать, почему его кто-то выбросил, — сказал Гарри, — и за какие такие особые заслуги Реддл получил награду. — Точно уже и не помню, — отмахнулся Том Реддл. — Да за что угодно. — Рон поднял глаза к потолку. — Может, набрал тридцать С.О.В. — Бред. Это невозможно, — покачал головой Римус. или спас профессора от гигантского спрута… Или убил Миртл, а это кому угодно принесет славу… — Кстати, я её действительно убил, но награду мне дали не за это. По сосредоточенному взгляду Гермионы Гарри понял, что она думает о том же, о чем и он. — Ты до чего-нибудь додумалась? — полюбопытствовал Рон. Но ответил ему Гарри: — Значит, Тайная комната была открыта пятьдесят лет назад, верно? — Ну, допустим, да, — внимательно следя за Фредом Уизли, напряженно согласилась Лили. Это сказал Малфой. — Ну… — протянул Рон. — И этому дневнику пятьдесят лет. — Гермиона, волнуясь, постучала по черному переплету. Лунатик стукнул себя по лбу. Точно! Это логично же! — Что? — встрепенулся Джеймс. — Сейчас услышишь. — И что? — Ох, Рон, да очнись же ты! — с жаром воскликнула Гермиона. — Еще мы знаем, что открывшего Комнату в прошлый раз исключили из школы пятьдесят лет назад. И Т. М. Реддл получил награду за особые заслуги полвека назад. А что, если он получил награду за то, что поймал наследника Слизерина? — Почти, мисс Грейнджер. Я делаю вам официальное предложение: присоединяйтесь ко мне, мне очень нужен такой аналитик. — Я лучше умру! — с жаром воскликнула девочка. — Это тоже легко устроить. Можно допустить, что в этом дневнике содержится все: где находится Комната, как ее открыть и что за создание там живет. — Вот больше мне заниматься было нечем. Нет. Там гораздо более нужное и ценное, — по-змеиному улыбнулся-осклабился Волдеморт. А тот, кто сейчас устраивает нападения, уж точно не хочет, чтобы это было всем известно, согласны? — Вот тут да, — (сама того не замечая) зажимаясь, согласилась Уизли. — Блестящая теория, Гермиона, — кивнул Рон, — с одним маленьким «но»: в дневнике вообще ничего не написано. Но Гермиона уже доставала из сумки волшебную палочку. — Существуют невидимые чернила, — прошептала она и, трижды коснувшись палочкой дневника, произнесла: — Апарекиум! Ничего не произошло. У многих на лицах было написано недоумение. Ведь именно этот вариант они и предполагали! Но обескураженная неудачей Гермиона снова полезла в сумку и вытащила что-то вроде ластика ярко-красного цвета. — Это Обнаружитель, — пояснила она. — Я купила его в Косом переулке. Гермиона с силой потерла «Первое января». Дневник не поддавался. — Так просто он вам не дастся! — усмехнулся Реддл. — Говорю вам, тут нечего искать, — сказал Рон. — Реддл получил дневник в подарок на Рождество и просто поленился делать в нем записи. — И такой вариант был бы возможен, если бы не совершенно другая причина, — согласился Гарри.

***

Гарри самому себе не мог толком объяснить, почему он не выбросил дневник Реддла. — Потому что ты еще не разгадал загадку, а выбросить — равносильно сдаться, — одобрительно кивнул Джеймс. Даже если бы он знал, что дневник пуст, он все равно поднял бы его тогда и перелистал страницы. Дневник принадлежал прошлому, возможно, с ним связана давняя история, которую ему хотелось разгадать. — О чем я и говорил, — самодовольно откинулся назад Поттер. И хотя Гарри твердо знал, что никогда в жизни не слыхал имени Т. М. Реддл, ему все время казалось, будто оно что-то значит для него, будто этот Реддл был старинным полузабытым другом детства… — Ага, почти другом. Но это абсурд, до Хогвартса у него, благодаря усилиям Дадли, никогда не было друзей. — Особенно таких, — покачав головой, на секунду отвернулся от всех Гарри. Дневник дневником, а пока Гарри решил как можно больше разузнать о Т. М. Реддле. На следующий день он отправился в обеденный перерыв в Зал почета разведать, нет ли там каких-нибудь подробностей о награде Реддла. — Может, ты так и до библиотеки дойдешь, — не оставляла надежд Лили. Вместе с ним пошли иронически настроенный Рон и уверенная в своей правоте Гермиона. Рон шел просто так, за компанию, заявив друзьям, что Залом почета он сыт по горло. — И его можно понять, — согласился Альбус. Сверкающая золотом табличка с именем Реддла помещалась в угловом шкафу. На ней ничего не было сказано, за что Реддл был так отмечен. — Это хорошо, а то б она была раз в десять больше и я бы полировал ее до сих пор, — пошутил Рон. — Очень смешно, — саркастически ответил Джордж. — Странно, как ты еще с таким юмором являешься нашим братом, — добавил Фред. — Все лучшее на нас ушло, походу, братец. — Походу так, — согласился второй. Однако друзьям удалось найти имя Реддла на старой медали «За магические заслуги» и в списке старост школы за последние сто лет. — Он похож на Перси. — Рон недовольно сморщил нос. — Староста факультета. Староста школы… наверняка еще и учился лучше всех по всем предметам. Сравнение с Перси Уизли вызвало немалую ярость у Волдеморта. Как его, ЕГО! посмели сравнить с этим рыжим отродьем? — Ты говоришь так, словно это плохо, — слегка обиделась Гермиона. — Поттер, почему вы сразу не показали его мне или профессору Дамблдору? — спросила Макгонагалл,— Мы бы уже тогда могли бы... — А вы бы поняли, что это? — усомнился Гарри. — В добавок, в прошлый раз вы нас послали далеко и надолго, так что так рисковать в тот раз мы не стали. — У меня достаточная компетенция, я бы смогла распознать темный артефакт, в крайнем случае отнесла бы его профессору Дамблдору, и мы бы прекратили этот кошмар и не доводили бы до того, до чего в конечном итоге дошло. Гарри все равно остался недоубежденным. А вот многие из неприсутствующих на тот момент в школе были согласны с профессором.

***

В Хогвартсе опять стали радоваться солнцу. Нападений больше не было, — Это всё, что я хотела услышать, — обрадовалась Лили. настроение у всех поднималось, оживала в сердце надежда, что сгустившиеся было тучи пройдут стороной. Мадам Помфри радостно докладывала, что мандрагоры становятся нервными и замкнутыми, а это значит, что они вступают в переходный возраст. — У мандрагор может быть переходный возраст? — удивилась Джинни — По-видимому, да. — Замкнутая мандрагора, однако, звучит, — призадумавшись, протянул Уран. — Вот юношеские прыщи сойдут, и мы снова их пересадим, — случайно услышал Гарри, как она добродушно делилась новостями с Филчем. — А после этого нарежем и приготовим настойку. Так что в скором времени Миссис Норрис будет опять с вами… — Без неё было так чудесно, — вспомнил Джордж. Возможно, наследник Слизерина, кто бы он ни был, растерял решимость, думалось Гарри. — Или у него отобрали инструмент, — предложил Том. Должно быть, становится все рискованней открывать Тайную комнату, ведь вся школа настороже. — Если надо, и не при таких условиях откроют, — не согласился Сириус. Да и чудище, наверное, решило погрузиться в спячку на ближайшие пятьдесят лет… Только Эрни МакМиллан из Пуффендуя не разделял общего благодушия. — Да пошёл он! — Пнул ногой воздух Джеймс-Сириус. — Пуффендуйский тугодум. Он по-прежнему был убежден, что Гарри виновен, — Всем абсолютно всё равно, — продолжал пинать воздух и разговаривать сам с собой Джеймс. он же сам себя выдал на открытии Дуэльного клуба. А тут еще Пивз — вылетит в людный коридор и горланит самодельные куплеты. Гарри Поттер, ты злодей, Убивец духов и людей! — Сильно, — оценил Джеймс-старший. — Это вряд ли, скорее, обыденно, — не согласился Бродяга. Златопуст Локонс, похоже, считал прекращение нападений своей личной заслугой. — Честно? Я не удивлён, — фыркнул Альбус. Гарри как-то подслушал его разглагольствования о собственных доблестях. МакГонагалл вела гриффиндорцев на урок трансфигурации, Локонс шел рядом. — Мне искренне жаль профессора Макгонагалл, — склонив голову на бок, сочувственно пробормотала Лили-Луна. — Благодарю, мисс Поттер, — коротко кивнула Минерва. — Думаю, Минерва, что жертв больше не будет, — говорил Локонс, подмигивая и постукивая себя пальцем по носу. — Полагаю, Комната на этот раз закрыта окончательно. Преступник осознал, что я изобличу его, это лишь дело времени. — Мня уже реально начинает тошнить от его самомнения, — выдавил из себя сквозь зубы Рон. С его стороны весьма разумно именно сейчас прекратить злодеяния, пока я не взялся него основательно. — Ой как страшно. — Изобразил испуг Волдеморт. — Слушай, Поттер, нафиг тебе со мной мучиться, предоставь дело этому Локонсу. — Я боюсь, что, если мы предоставим избавление мира от Волдеморта Локонсу, мы никогда от вас не избавимся, — довольно едко сказала МакГонагалл. — Не будьте такой пессимисткой, Минерва, когда я захвачу власть, я оставлю вас в Хогвартсе, может, даже замдиректором. — А кто будет директором? Уж точно не Дамблдор, — раздраженно продолжила женщина. — Точно! Северус, когда ты убьешь Дамблдора и станешь директором, ты сделаешь Минерву своим заместителем. — Как прикажите, мой Лорд, — Снейп склонил голову в знак уважения. МакГонагалл тихо икнула, Сириус и Люпин тоже. Слава Мерлину, этому не бывать! Они уж точно победят. По-другому и быть не может. Только вот тогда зачем их здесь всех собрали, если они победят?.. Да, между прочим, вы ведь тоже понимаете, школе нужен сейчас какой-то праздник, который поднял бы моральный дух. — Это вот да, — начал Римус, — но исходя из сложившейся ситуации, это будет более, чем небезопасно. Долой воспоминания о бедах прошлого семестра! Сейчас я не могу сказать больше, прибавлю только, что знаю, какой дорогой нужно идти… — Я, похоже, знаю, о чем сейчас будет речь, — скривил губы Снейп. Он еще раз изящно постучал себя по носу и зашагал прочь. Представление Локонса о празднике воплотилось в жизнь в Валентинов день, четырнадцатого февраля. — Худший день, — скривился в лице Скорпиус, — слишком много соплей. — Всё ещё и розовое, — согласился Альбус. Тренировка накануне затянулась до глубокой ночи, и Гарри прибежал в Большой зал, немного опоздав на завтрак. В первую минуту ему показалось, что он ошибся дверью. — Ни у тебя одного было такое ощущение, — повернул к ним голову Джордж. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, Альбус с омерзением на лице вытащил вперед язык, изображая, что его уже тошнит. с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. — Какая мерзость, — с неприязнью сказала Лили. Гарри подошел к своему столу — Рон сидел с таким видом, как будто его вот-вот стошнит, — Меня тогда реально чуть не стошнило, — приподнял руки Рон. что до Гермионы, она то и дело хихикала. — Извините, — слегка покраснела Гермиона, от чего ей пришлось склонить, отвернувшись вправо, голову. — Что тут происходит? — спросил Гарри, сел за стол и начал сковыривать с жареного бекона сердечки. — И даже тут! — жалобно воскликнул Скорпиус. Люциус шикнул на него за такой позорный тон. Рон молча указал на преподавательский стол — не мог говорить из-за переполнявшего его отвращения. Локонс, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, — Прямо как эта Амбридж, — с неприязнью заметил Люпин. жестом требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. — Точнее и не скажешь, — смеялся Фред, вспомнив их лица за столом на их четвёртом курсе. Гарри со своего места видел, как дергается щека у профессора МакГонагалл. Снейп выглядел так, словно его только что заставили выпить полный стакан «Костероста». — Точно подмечено, — добавил Малфой. — С Днем святого Валентина! — возгласил Локонс. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! — Сорок шесть! — с отвращением воскликнул Джеймс. Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! — Я боюсь представить, что он мог еще придумать, — призналась Лили. Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Это уже перебор, — категорично покачала головой Нарцисса. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локонс. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! — О, да, — ядовито (впервые на памяти многих) протянула МакГонагалл, — «веселье» явно только начинается. Надо сказать, что в прошлом эти купидончики натворили немало бед. Мало того, что они мешали вести урок, постоянно заходя в класс с все новыми и новыми поздравлениями, так во время перемен они постоянно толпились в коридоре, из-за чего пройти куда-то было практически невозможно. Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! — Ты ошибаешься, — ледяным тоном прошипел Снейп. Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! — А заодно и сварит вас в нём, — усмехнулся Джеймс-Сириус. А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! — Не дай Мерлин еще раз встретить такого типа людей, — пробормотала миссис Поттер. Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольет стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за Любовным напитком. — Я тебя не виню, — сказала Лили, подняв голову дабы посмотреть на мужчину. — Гермиона, скажи, ведь тебя нет среди этих сорока шести? — взмолился Рон по дороге на первый урок. — Была, и мне очень стыдно, — приопустив голову, тихо и вяло пробубнила Гермиона. Но Гермиона вдруг увлеклась поисками расписания в своем портфеле и ничего не ответила. На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к вящему раздражению преподавателей. — О чем я и говорила, — продолжая хмуриться, безрадостно произнесла МакГонагалл. После обеда у дверей кабинета заклинаний один из них, особенно уродливый, поймал Гарри. — Крепись, друг, — похлопал по плечу Гарри Рон. — Эй, ты, Гайи Поттей! — проскрипел он, расталкивая учеников. Драко хихикнул. Гарри бросило в жар. Еще этого не хватало, получить валентинку в присутствии мелюзги, среди которой была и Джинни. — Мдаа... Не то, что очень бы хотелось испытать, — согласился Джеймс-Сириус. Он попытался улизнуть — не тут-то было. Гном метнулся ему наперерез, колотя по ногам кого ни попадя, настиг его и крепко схватил за сумку. — Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично, — объявил гном, неумолимо забренчав арфой. — Только не здесь! — вырвался Гарри. — Беги, куда угодно, где нет людей. Не будет же он, бежа, петь? — посоветовал Джеймс. — Стой смийно! — хрюкнул гном, дернув его к себе. — А ещё тебе чего? — раздражённо фыркнул Альбус. — Отпусти меня! — разозлился Гарри, рванул сумку, раздался хлопок, похожий на выстрел, сумка лопнула, из нее посыпались книги, волшебная палочка, перо и пергамент, последним упал пузырек с чернилами и, конечно, разбился. — Вот же неудача! — воскликнула Лили-Луна. Гарри бросился подбирать рассыпанные вещи. Скорее, пока гном не начал петь! — Что здесь происходит? — насмешливо проговорил Малфой, манерно растягивая слова. — Опять он, — возвёл глаза к потолку Сириус. Гарри стал лихорадочно заталкивать вещи в разодранную сумку. Только бы Малфой не услышал невесть откуда свалившуюся на него валентинку. — Из-за чего шум? — раздался еще один знакомый голос — это подоспел Перси Уизли. — Вот только его тут не хватало! — вздохнул Джордж. Еще напасть! И Гарри решил бросить все и дать деру, но гном обхватил руками его колени и повалил на пол. — Ну вот, — сказал он, усевшись ему на лодыжки. — Теперь слушай: — Может, мы не будем это читать? — с надеждой в голосе спросил Гарри. — Нет-нет, — самодовольно ухмыляясь, произнес Малфой, — давайте уж послушаем, чего так боялся великий Гарри Поттер. — Ты и так прекрасно слышал, что тебе еще надо? — вступил в разговор Рон. — Так я же не себе, — манерно развел руками белобрысый, — я же всем остальным, сидящим тут. Они ведь не были тогда. Убийственный взгляд Рона так и норовил сделать в Малфое дыру. Его глаза хоть видят слабо, Но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней тоски, Чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Темным Лордом совладал! — И кто же тебе так удружил? — смеясь, повернулся к крестнику Сириус. Джинни потупилась. — Я очнулась от дневника ну и... Извини, — добавила она из-под бровей, повернувшись к нему и немного наклонив голову. Гарри был готов отдать все золото «Гринготтса», лишь бы провалиться сквозь землю. — Если бы это было так легко, — усмехнулся Римус. Самое лучшее теперь — посмеяться вместе со всеми. Пытаясь улыбаться, он поднялся на ноги, которые совсем онемели под тяжестью гнома. Некоторые первокурсники рыдали от смеха, а Перси пытался навести порядок. — Что было безуспешно, — заметила Джинни. — Расходитесь, расходитесь, звонок был пять минут назад, — говорил он, подталкивая к дверям класса самых юных учеников. — К тебе это тоже относится, Малфой! — Вот будто он его послушает! — фыркнул Гарри. — Я бы не стал, — согласился Рон. Оглянувшись, Гарри увидел, что Малфой наклонился, что-то поднял и с ухмылкой продемонстрировал трофей своим верным спутникам Крэббу и Гойлу. Это был дневник Реддла. — Аааа, хочет при всех таким образом унизить Гарри, — понял Римус. — Стандартная ситуация, — вздохнул Джеймс. — Только вот дневник-то не Гарри, — усмехнулся Сириус. — Отдай, — тихо сказал Гарри. — Интересно, что Поттер пишет в этом дневнике? — издевался Малфой. — Вот будет его удивление, когда он ничего не увидит, — довольно ухмыльнулся Джеймс-Сириус. Он явно не заметил дату на обложке и решил, что к нему в руки попал дневник самого Гарри. — Дурак. Наступила тишина. Джинни смотрела то на дневник, то на Гарри, и вид у нее был самый несчастный. — Я испугалась, что ты все поймёшь... — Отдай, Малфой, — строго приказал Перси. — Вот так он и сделает!.. — Причем, в сею же секунду. — Продолжил за брата Джордж. — Сначала перелистаем… — ядовито пропел Малфой, помахав дневником перед носом у Гарри. Нарцисса снова дала сыну довольно сильную затрещину. Тот, шипя и потирая затылок головой, вопросительно посмотрел на мать. Перси завел свое: «Как староста факультета…» — но Гарри уже не помнил себя. Схватил волшебную палочку и произнес: «Экспеллиармус!» — Отлично сработано, сынок, — похвалил Джеймс. Гарри, сам того не замечая, немного смутился от непривычной для него похвалы. Снейп тогда в клубе показал дуэлянтам, как обезоружить противника, и черный дневник пулей вылетел из рук Малфоя. Рон, весело ухмыльнувшись, ловко поймал его. — Гарри! — громогласно возмутился Перси. — Ты же знаешь, никакой магии в коридорах! Мне придется об этом доложить! — Да пошел ты! Но Гарри было все равно — он отделался от Малфоя, и это стоило пяти баллов, которые сейчас потерял Гриффиндор. — Как мало-то, — удивился Блэк. Малфой был взбешен. Увидев Джинни, торопящуюся на урок, он злорадно крикнул ей вслед: — Не думаю, что Поттеру понравилось твое послание! — Вот же недоношенный ублюдок, — тянясь к палочке, прошипел Сириус, грозно смотря на место рядом с Нарциссой. Джинни, заплакав, вбежала в класс. Разъяренный Рон схватился за волшебную палочку, но Гарри удержал его. Вряд ли Рону улыбалось отрыгивать слизняков весь урок заклинаний. — Ну, это да, — нехотя признал Рон. И только на уроке профессора Флитвика Гарри обнаружил одну странную особенность дневника. Все книги были залиты красными чернилами, а дневник первозданно чист, точно чернила его и не коснулись. — Очень интересно, — нахмурившись, сказал Джеймс. Гарри хотел показать его Рону, но у того опять разладилась волшебная палочка — из одного конца лезли какие-то фиолетовые пузыри, и Рона сейчас больше ничего не интересовало... — Слава Мерлину и Моргане, я её заменил. Мне потом пришлось всё разучивать заново! — пожаловался Рон, а потом посмотрел на Гермиону, как бы говоря, благодаря кому ему пришлось все это заново учить. Грейнджер даже и не подумала извиниться или хотя бы сжалиться над ним. В тот вечер Гарри отправился спать раньше всех, отчасти потому, что не было желания лишний раз выслушивать музыкальную валентинку в исполнении Фреда и Джорджа, — Но она была чудесна! — несогласно воскликнул Фред. — Эх, Дред, не ценят наши труды, — притворно вздохнул Джордж. но главным образом потому, что ему очень хотелось проделать опыт с дневником Реддла, хотя Рон считал, что это пустая трата времени. — В чем я сильно, как оказалось, ошибался, — признал Рон. Гарри сел на постель и перелистал чистые страницы — нигде не было и следа красных чернил. Тогда он взял из прикроватного шкафчика новый пузырек чернил, обмакнул в него перо и посадил кляксу на первую страницу. — Ну-ка, — насторожилась, будучи вся внимание, Лили. Секунду чернила ярко выделялись на белом листе, и тут же, будто всосавшись в бумагу, исчезли. — Круто, — оценил Джеймс-Сириус. — Явно не светлая магия, — не особо впечатлённый, пробормотал Сириус. Гарри, не на шутку взволнованный, окунул перо еще раз и написал:

«Меня зовут Гарри Поттер».

— Это ты зря, — заметил Римус, — имя нельзя никому писать, а если уж ты чем-то знаменит, то тем более. Даже если и дневник был куплен пятьдесят лет назад, владелец его всё ещё может быть жив. И никто не знает, как он относится к тебе, — он серьезно посмотрел на Гарри. Тот виновато кивнул. Слова на мгновение отчетливо проступили и опять бесследно пропали. И тут наконец-то что-то произошло. — Что?! — встрепенулась Лили. Его собственные чернила как бы вытекли из бумаги, образовав фразу, которую Гарри никогда не писал: Блэк нахмурился. Видел он похожее в одной книге из семейной библиотеки... «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддл. Как к тебе попал мой дневник?» — Не отвечай, — больше приказала, чем посоветовала Лили. Эта надпись тоже сгинула, но не раньше, чем Гарри начал поспешно писать ответ: — Идиот! «Кто-то выбросил его в унитаз». Новое сообщение Реддла не заставило себя ждать. «Хорошо, что я записал воспоминания не чернилами, а более надежным, способом. Я ведь знал, что есть люди, которые не хотят, чтобы мои записи были прочитаны». «Что это значит?» — Гарри был в таком возбуждении, что перо спотыкалось и сажало кляксы. Напряжение в комнате все росло и росло. У кого-то от интереса, о чём напишет Реддл, а у кого-то ещё и от того, чем всё это может закончиться. «Этот дневник хранит записи об ужасных событиях, окутанных покровом тайны. Они произойти много лет назад в Школе чародейства и волшебства „Хогвартс“». «Я как раз здесь и нахожусь, — быстро писал Гарри. — В Хогвартсе опять творятся ужасные вещи. Тебе что-нибудь известно про Тайную комнату?» — Ну-ка, — наклонился, дабы быть ближе к книге, Джеймс. Сердце у него громко стучало. Реддл не замедлил ответить, почерк у него стал беспорядочным, словно собеседник торопился высказать свои мысли. «Разумеется, известно. В мое время нам говорили, что это легенда, что ее нет, но это была ложь. На пятом году моего обучения Комнату открыли, монстр вырвался на свободу, напал на студентов и убил одного. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Директор школы, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А меня наградили красивой доской с гравировкой и велели впредь держать язык за зубами. Но я-то знаю, это может опять повториться — ведь монстр еще жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе». — Какой я хороший дневник сделал! — самодовольно воскликнул Реддл. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — сказал Том. Гарри чуть не опрокинул пузырек с чернилами, так спешил написать ответ. «Это опять происходит. Было три нападения, и неизвестно, кто главный виновник. А кто это был в прошлый раз?» «Я могу тебе его показать, если хочешь, — откликнулся Реддл. — Одних моих слов недостаточно. Но я мог бы ввести тебя в свою память на ту ночь, когда я его поймал». — Это как? — не понял Римус. Гарри терзали сомнения. И не одного его. Ведь не факт, что Гарри вернется оттуда. Или что с ним может там случиться? Какова вероятность, что этот дневник заманивает к себе людей, показывает что-либо, а потом просто убивает там их? Перо замерло над дневником. Что значат слова Реддла? Как можно попасть к кому-то в память? — Есть, по крайней мере, три способа, — начал раздраженно Снейп, — омут памяти — раз, легиллименция — два и третий способ, самый сложный — наделить его разумом, сделать живым, что мы и наблюдаем. Он бросил тревожный взгляд на дверь спальни. В комнате сгущался мрак. Он снова обратил взор на дневник. Там стояли слова: «Позволь же ввести тебя в мою память». Гарри помедлил еще долю секунды и написал всего две буквы: «ОК» — Гарри! — поморщившись, удрученно протянула Лили. — Да, опасно, но по-другому мы и не узнаем, что тогда произошло, — привел довод Джеймс. — Если ещё это правда и мы что-то узнаем, — не прекращала она. Страницы дневника замелькали, словно подхваченные сильным ветром, и остановились на середине июня. Открыв рот, Гарри наблюдал, как страничка тринадцатого июня превратилась в крохотный телевизионный экран. Дрожащими руками он поднес дневник поближе к глазам, миниатюрное окно внезапно расширилось, его туда потянуло, Большинство присутствующих взволнованно напряглись. Только Реддла вся ситуация забавляла. Он-то знал, с какой стороны всё будет показано. Гарри почувствовал, как тело оторвалось от кровати, и он головой вперед вылетел сквозь открытую страницу в водоворот красок и теней. Ноги стукнулись о твердую почву; тряхануло, но он устоял, и размытые очертания окружающего стали отчетливы. — Что-то вроде омута памяти, — сказал Сириус. Гарри сразу понял, где он находится. Круглая комната с дремлющими на стенах портретами — кабинет Дамблдора. Но за знакомым столом сидит не Дамблдор. — Диппет, — кивнула головой Макгонагалл. — Пятьдесят лет назад директором был Армандо Диппет, — пояснила она, видя недоумевающие взгляды молодежи. Высохший, болезненного вида волшебник, лысый, если не считать нескольких клочков седых волос, читает письмо, освещенное пламенем свечи. Гарри никогда раньше этого человека не видел. — Вы и не могли его видеть, Поттер, профессор Диппет был задолго до вашего рождения, — сказала Макгонагалл. — Прошу прощения, — произнес Гарри неуверенно. — Я не хотел так врываться… — Это воспоминание, Поттер, вас для него не существует, — язвительно сказал Снейп. — Откуда мне было это знать? Но волшебник даже не поднял глаз. Он продолжал читать, хмуря брови. Гарри подошел поближе к столу и, запинаясь, спросил: — Гм… Я, наверное, пойду? Волшебник по-прежнему не замечал его. Кажется, он ничего и не слышал. Решив, что тот глуховат, Гарри повысил голос: — Простите за беспокойство, я ухожу! — Довольно забавная картина, — усмехнувшись, заметил Альбус. Волшебник со вздохом сложил письмо, поднялся, прошел мимо Гарри и принялся задергивать шторы на окне. Небо за окном было рубиново-красным — видимо, день уже клонился к закату. Волшебник вернулся к столу, сел и, соединив кончики пальцев, стал большими крутить, глядя на дверь. Гарри осмотрелся. Феникса нет, как нет и жужжащих серебряных штуковин. Это был Хогвартс, каким его знал Реддл, и, значит, директором был этот неизвестный волшебник, а сам Гарри — не более чем фантом, невидимый для людей, живших пятьдесят лет назад. — Наконец-то до вас дошло, Поттер, — ядовито воскликнул Снейп, — не удивительно, почему вы не на Когтевране. Чистый Гриффиндор. В дверь постучали. — Войдите, — произнес старик слабым голосом. Снимая островерхую шляпу, вошел мальчик лет шестнадцати. На его груди сверкнул серебряный значок старосты. Он был значительно выше Гарри, но волосы у него были такие же черные и блестящие. — Было же время... — А, Реддл, — сказал директор. — Вы хотели меня видеть, профессор Диппет? — Реддл явно нервничал. — Садись, — предложил Диппет. — Я только что прочитал твое письмо. Реддл со вздохом сел и крепко сжал руки. — Мой дорогой мальчик, — с мягкостью в голосе заговорил Диппет, — я просто не могу разрешить тебе остаться на лето в школе. Ведь, наверное, тебе хочется побывать дома на каникулах? — Дома, — фыркнул Том Реддл, — громко сказано! — Нет, — сразу же ответил Реддл. — Я предпочел бы остаться в Хогвартсе, чем возвращаться к этим… к этим… — Ты всегда жил на каникулах в магловском приюте для сирот, я полагаю? — Не удивительно, что он не хочет туда возвращаться, — прокомментировал Джеймс-Сириус, — я бы тоже не хотел. — В голосе Диппета звучал искренний интерес. — Да, сэр. — Реддл слегка покраснел. — Ты урожденный магл? — Полукровка, сэр. Отец магл, мать колдунья. — Мать сквиб, — поправила Минерва. — Не имеет значения! — взвился Волдеморт. — Что с твоими родителями? — Моя мать умерла сразу после моего рождения, сэр. В приюте мне говорили, что она только успела дать мне имя — Том, в честь отца, Нарволо - в честь деда. Диппет сочувственно вздохнул. — Вряд ли искренне, — пробормотал Люпин. — Принимая во внимание особые обстоятельства, можно было бы пойти тебе навстречу, но в школе сейчас такая ситуация… — Значит, ему было можно, хотя бы в теории, а мне нельзя, — Гарри сложил руки на груди. — Вы имеете в виду нападения, сэр? — спросил Реддл, и у Гарри сильно забилось сердце — он придвинулся ближе, боясь что-то пропустить. — Именно, — ответил директор. — Мой милый мальчик, ты должен понять, сколь неразумно было бы позволить тебе остаться в замке после окончания семестра — особенно в свете последней трагедии… смерти этой несчастной девочки… Тебе будет гораздо безопаснее далеко отсюда, в твоем приюте. — Во время Второй Мировой. Очень безопасно, — прошипел сквозь зубы Реддл. В Министерстве магии идет разговор о закрытии школы. Ведь мы пока, увы, ни на йоту не приблизились к установлению… причины этих неприятностей… Глаза у Реддла расширились. — Сэр… Но если этот человек будет схвачен… Если все это прекратится… — Так. Он что-то знает, — уверенно и твердо сказал Лунатик. — Что ты хочешь сказать? — Голос у Диппета сорвался на фальцет, директор подскочил в кресле. — Реддл, тебе что-то известно об этих нападениях? — Какая реакция... Очень волнуется за что-то, — нахмурилась Лили, — и явно не за школу. — Нет, сэр, — поспешно отозвался Реддл. Но Гарри было ясно: это «нет» точно того же свойства, что и «нет», сказанное им самим Дамблдору. Диппет, слегка растерянный, упал обратно в кресло: — Можешь идти, Том… — Что же вы так со стариком! — заступилась за Диппета Макгонагалл. Реддл соскользнул с высокого стула и вышел из комнаты. Гарри последовал за ним. Они спустились по винтовой лестнице и вышли в полутемный коридор к гаргульи. Реддл остановился — было видно, что он о чем-то напряженно размышляет: он покусывал губу, на лбу залегла морщина. — Небось знает, кто за этим стоит. Вот и думает, сдать или не сдать, — выплюнул Блэк. — Или подставить или нет, — исправил анимага Гарри. Потом, словно придя к какому-то решению, Реддл бросился прочь. Гарри неслышно помчался вслед. По дороге им не встретилось ни одной живой души, и только в холле рослый волшебник с громадной копной рыжеватых волос и такой же бородой окликнул Реддла с мраморной лестницы: — Том, что это ты блуждаешь в такую поздноту? Гарри изумленно уставился на него. Перед ним стоял не кто иной, как Дамблдор, только на пятьдесят лет моложе. — У профессора Дамблдора были рыжие волосы? — удивленно воскликнул Джордж. — Да, — позволив себе короткую улыбку, ответила Макгонагалл. — Я был у директора, сэр, — сказал Реддл. — Ладно, иди скорее спать. — Дамблдор кинул на него тот самый пронизывающий взгляд, который был так хорошо знаком Гарри. — Лучше сейчас не гулять по коридорам — с тех пор, как… Он тяжело вздохнул, пожелал Реддлу спокойной ночи и пошел дальше. Том дождался, пока тот скрылся из виду, и со всей быстротой поспешил вниз, по каменным ступеням в подземные помещения. Гарри следовал за ним по пятам. Но, увы! Реддл повел его отнюдь не в хитроумно замаскированный проход или секретный тоннель, а в тот кабинет, где Снейп учил их варить зелья. — Если я не ошибаюсь, тогда кабинет зелий был на третьем этаже, — припомнил Реддл. — Да, в самом проветриваемом кабинете, — Макгонагалл взглядом уперлась в Снейпа. Факелы не горели, Том прикрыл дверь, оставив узкую щелку, и Гарри видел только его одного, неподвижно приникшего к двери и наблюдающего за коридором. Гарри показалось, что они стояли так чуть ли не час. Том Реддл всматривался в узкую щель, обратившись в каменное изваяние. И как раз тогда, когда Гарри совсем отчаялся и уже хотел поискать возможности возвратиться в настоящее, с той стороны двери послышались чьи-то шаги. Все взгляды устремились на книгу. Гарри отчетливо уловил, как человек миновал дверь, за которой они стояли. Реддл беззвучно, как тень, выскользнул в коридор и двинулся следом; Гарри на цыпочках — за ним, забыв о том, что уж его-то никак нельзя услышать. Скорпиус фыркнул. Минут пять они крались за таинственными шагами — пока Реддл вдруг не замер на месте и не повернул голову в направлении каких-то новых звуков. Совсем рядом, где-то за углом, раздался скрип отворяемой двери, и кто-то заговорил хриплым шепотом: — Ну иди… Давай… Иди сюда, ко мне… Вот так… Теперь в коробку... — Я боюсь представить, что он хочет спрятать в коробку, — пробормотала Лили-Луна. Голос было явно знакомый. Реддл неожиданно вышел из-за угла. Гарри тоже сделал два-три шага и остановился сзади. Ему стал виден силуэт здоровенного парня, присевшего напротив открытой двери, у которой находился громадный ящик. — Добрый вечер, Рубеус, — громко произнес Реддл. — Что? — Послышалось со всех сторон. — Хагрид — ровесник Реддла? — Удивился Джеймс-Сириус. — Он не выглядит на шестьдесят-семьдесят лет! Великан захлопнул дверь и выпрямился. — Что ты делаешь здесь, внизу, Том? Реддл подступил ближе: — Все кончено, Рубеус. Я все о тебе расскажу. — Расскажу о чем? — кратко поинтересовалась Лили. Ведь если нападения не прекратятся, школу закроют. — Ты это что… — Я думаю, ты никого не замышлял убить. — Хагрид в жизни так бы не поступил! — с отрицанием воскликнул Джордж. — Уж кто-кто, но не он, — согласился Фред. — Он мог притворяться, — робко предложил Малфой-младший. — От тебя ничего другого и не ожидал услышать, хорек-младший, — презрительно фыркнул Фред. — Эй, Уизли, ты моего сына не трогай, — вклинился в разговор Драко Малфой. Тот лишь посмотрел на него взглядом, как смотрят на помойную живность. Но из чудовища мирного домашнего зверька не сделаешь. — Не всегда. Ты выпустил его просто для разминки, чтобы он немного побыл на свободе… — Он никогда никого не убивал! — Потом только разве что нас, — фыркнул Рон. Джеймс очень внимательно повернул голову к ним. — закричал высокий парень, придавив спиной закрытую дверь. Из-за нее доносилось странное шуршание и пощелкивание. — Слушай, Рубеус. — Реддл подошел ближе. — Завтра приедут родители погибшей девочки. Самое меньшее, что Хогвартс может сделать для них, — убедить, что тварь, убившая их дочь, уничтожена… — Это не он убил! — загремел парень Его голос громким эхом прокатился по темному коридору. — Он… нет, он никогда… он не может! — Здесь оправдываться бессмысленно, надо действовать, иначе очень скоро вылетишь из Хогвартса, — откинулся на спинку стула Сириус. — Отойди в сторону, — приказал Реддл, вытаскивая волшебную палочку. Джинни нахмурилась. Что он хочет сделать? Заклинание осветило подземелье яркой вспышкой огня. Дверь за спиной верзилы распахнулась с такой силой, что его отбросило к противоположной стене. И глазам Гарри предстало чудовище, при виде которого Гарри вскрикнул, но, к счастью, беззвучно. — Что там? — прошептала Лили, не желая узнавать, о чём идёт речь. Огромное, приземистое, мохнатое тело, неразбериха бесчисленных черных ног, мерцание множества глаз и пара острых как бритвы жвал — Акромантул, — понял Малфой-старший. — не то скорпион, не то паук огромных размеров. Реддл снова поднял волшебную палочку, но опоздал. Спасаясь бегством, чудище перекатилось через него, пронеслось по коридору и пропало из глаз. — А вот это вот плохо, — пробормотал Джеймс, — если это на самом деле акромантул, то в замке скоро может появиться ещё несколько мёртвых тел. Реддл с трудом поднялся на ноги, глядя ему вслед, опять взялся за палочку, но великан прыгнул на него, вырвал палочку и, швырнув Реддла на пол, дико заорал: «Не-е-е-т!» — Хагрид прыгнул на высокого и тощего парня? — Переспросила Лили-Луна. — Тот после этого остался жив? — Конечно остался, — раздраженно ответил Альбус, — иначе мы бы не имели этот дневник. — Лучше бы нет, — тихо вздохнул Гарри. Происходящее закружилось в глазах Гарри, и сейчас же упала тьма, Гарри куда-то провалился — Воспоминание закончилось, — ответил крестнику Сириус. и плашмя шлепнулся к себе на постель в спальне гриффиндорской башни. Открытый дневник Реддла как ни в чем не бывало покоился у него на животе. Не успел Гарри отдышаться, дверь спальни отворилась и вошел Рон. — Знал бы ты, как я был удивлен, когда увидел тебя в таком положении и внешнем виде, — повернулся к Гарри Рон. — Вот ты где, — сказал он. Гарри сидел на кровати. Он был весь в поту, и его била крупная дрожь. Рон встревоженно подошел к нему: — Что с тобой? — Это был Хагрид, Рон. Хагрид открыл Тайную комнату пятьдесят лет назад. — Я показал тебе то, что хотел показать, — надменно фыркнул Волдеморт.