Их прокляли

Книгу взяла Лили. — Глава десятая. Карта мародеров. Джеймс вздрогнул. Ему не очень хотелось, чтобы остальные узнали о их секрете. По настоянию мадам Помфри Гарри пролежал в больнице все выходные. — Не повезло, — сочувственно сказал Джеймс-Сириус. Он ни на что не жаловался, не спорил, но не позволил ей выкинуть щепки и прутики, оставшиеся от «Нимбуса». Он знал, что это глупо, — Да ладно, — махнул рукой Джеймс, — все нормально, не переживай. что метлу не починить, но ничего не мог с собой поделать: как будто потерял самого лучшего друга. Гарри навещали друзья, старались приободрить. В субботу вечером Хагрид прислал охапку желтых цветов, похожих на кочаны капусты. Джинни Уизли, отчаянно краснея, подарила самодельную открытку с пожеланием скорейшего выздоровления. — Мне было очень приятно. Открытка сама собой раскрывалась и пела истошным голосом, так что Гарри пришлось придавить ее вазой с фруктами. — ЭЙ! — возмутилась Джинни. Гарри замялся. Лучше бы в книге этого не упоминали. В воскресенье утром в палату ввалилась вся факультетская команда, и Оливер Вуд замогильным голосом сообщил, что ни в чем Гарри не винит. — Виноват кто угодно, кроме тебя, — согласно сказал Фред. Рон и Гермиона сидели у Гарри с утра до ночи. Лили слегка улыбнулась. А Гарри по–прежнему был в подавленном состоянии, и никто не догадывался, что дело не только в метле или проигрыше. — А в чем же? — осторожно поинтересовалась Лили-Луна. Он никому не рассказал о Гриме, даже Рону с Гермионой. — А, так ты поэтому тогда таким мрачным ходил? — повернулся к нему Рон. Рон испугается, а Гермиона фыркнет: она не верила предсказаниям профессора Трелони. — И сейчас не верю. Бред это, да и только. Но никуда не денешься: Грим уже дважды являлся, и дважды Гарри едва не погиб. Первый раз чуть не попал под волшебный автобус, теперь вот упал с такой высоты. — Прости меня, Гарри, — извинился Сириус. — Не бери в голову. Я уже во всем разобрался. Похоже, призрак пса не отстанет, пока Гарри не свернет себе шею. — Пока отдельная крыса не свернет себе или ей не свернут шею, — поправил Сириус. Что же, так всю жизнь и оглядываться с опаской, нет ли Грима поблизости? И дементоры… Мерзко на душе и стыдно. Их все боятся, но кто еще при их появлении слышит голоса погибших родителей и падает в обморок? — Может, кто и слышит, — сказал Уран. — И что с того? Гарри догадался, что это кричит мама. Ночью он долго не мог уснуть, глядел на полосы лунного света на потолке и ему все слышался ее голос. Римус потупился. Когда дементоры приблизились к нему, он услышал последние минуты ее жизни; она пыталась защитить его от Волан–де–Морта, а тот, убивая ее, смеялся. — Аж вспомнить приятно! — сказал Волдеморт, улыбаясь ледяной улыбкой, от чего многим стало еще больше не по себе. — Ах ты сволочь! — Лили опять вскочила, но Римус ее удержал. — Лили, успокойся. Иначе ты не дочитаешь до конца, а мы здесь для того, чтобы изменить события. А твоя смерть этому совершенно не поспособствует. Гарри задремывал, но ему снились полусгнившие осклизлые руки и отчаянная мольба; Гарри просыпался и в ушах снова стоял крик матери. — Ужас, — вздрогнула Джинни. В понедельник Гарри вернулся в школу. В школьном шуме и суете думать о голосе было некогда. Правда, приходилось сносить насмешки Драко Малфоя. — Шило на мыло. Малфой был на седьмом небе от счастья, что гриффиндорцы проиграли матч. — Упивается неудачей, козел, — с ненавистью в голосе буркнул Рон. Он снял бинты и на радостях, что обе руки здоровы, вдохновенно изображал, как Гарри упал с метлы. — Что-то недавно он не был так падок на квиддич, — фыркнул Сириус. — Осмелел. Его же это не коснулось. На уроке зельеварения Малфой развлекался тем, что изображал дементора. Рон не выдержал и запустил ему в лицо огромное влажное крокодилье сердце. — Не очень приятно, знаешь ли, — ядовито сказал Драко. — Думаешь, нам приятно терпеть твои подколы! — не остался в долгу Рон. — Думаю, нет. — Вот и получай ответ. — Прекратите! — прикрикнула Лили. Снейп вычел у Гриффиндора пятьдесят баллов. — Ну конечно! А у Слизерина за отвратительное поведение Малфоя не надо! — недовольно воскликнула Лили-Луна. — Если защиту от темных искусств опять ведет Снейп, я притворюсь, что болен, и не пойду, — сказал Рон после обеда. — Хорошая идея, — согласился с ним Джеймс-Сириус. — Как ты мог, Ронни, прогуливать уроки? А что скажет на это мамочка, ты не подумал? Негоже так отвратительно себя вести, ты… — Да вы можете заткнуться? — не выдержал Рон. — Только не для тебя, — ответил ему уже Джордж. — Гермиона, погляди, кто в классе. Гермиона заглянула в дверь и сказала: — Заходи, не бойся. — Ну слава Мерлину, — вздохнул Джеймс. За учительским столом сидел профессор Люпин. Он осунулся, потрепанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, — Тяжелое полнолуние? — Джеймс повернулся к Римусу, тихонько поинтересовавшись. Тот еле заметно кивнул. но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снейпа. Люпин слегка усмехнулся. — Это нечестно, он ведь только заменял вас, а задал такое домашнее задание! — Мы ничего не знаем об оборотнях... — А библиотека вам зачем? — сухо поинтересовалась Лили. — Для выполнения заданий, а не для проведения всего свободного времени в ней. Делать нам больше нечего, чем читать программу наперед, — фыркнул Рон. — ...целых два свитка! — Согласен, много, — признал Фред, выпрямляя спину. — Нужно было сказать профессору Снейпу, что вы еще оборотней не проходили. — Как будто они не говорили, — горько усмехнулся Альбус. — Да вот только ему все равно. Что поделать? Человек пришел поиздеваться над не слизеринцами и унизить учителя. Тут никакие слова не помогут. — Люпин слегка нахмурился. Класс загалдел громче: — Да мы сказали, а он говорит, мы очень отстали… — Он и слушать ничего не хотел… — Целых два свитка!!! — Я бы их заавадил на вашем месте, Люпин, — сказал Волдеморт. — Возможно, поэтому я и не преподаю в школе. — Хотя пытались, — пробубнил Скорпиус, но его, кроме Альбуса, никто не услышал. — Если бы мы убивали учеников за то, что они нас достают, у нас бы их очень быстро не осталось, — поджав губы, произнесла МакГонагалл. Общее возмущение было велико, но Люпин только улыбнулся. — Ничего, я поговорю с профессором Снейпом. — Как будто это что-то даст! — хмыкнул Сириус. А его задание можете не делать. — Ну, вот! — огорчилась Гермиона. — А я уже сделала. — Кто бы сомневался, — фыркнул Джордж. Урок прошел замечательно. Люпин принес стеклянный ящик с болотным фонарником. Это хрупкое и безобидное на вид одноногое существо, казалось, было составлено из струек дыма. — Заманивает людей в болото, — диктовал Люпин. — Видите у него в руке фонарь? Он с ним прыгает по кочкам, путник идет на свет, он все дальше… А с трясиной шутки плохи… — Не то слово, — согласился Джеймс. При этих словах фонарник изо всех сил скребнул ногой по стеклу, не хуже чем ножом, Лили-Луна вздрогнула. так что весь класс передернуло. Прозвенел звонок. Собрав сумки, все двинулись к выходу. — Одну минуточку, Гарри, мне нужно тебе что–то сказать. Джеймс удивленно поднял брови. Гарри вернулся, Люпин накрыл тряпкой ящик с болотным чудищем. — Слышал о вашем матче. — Люпин стал запихивать в портфель книги. — Жаль твоей метлы. Ее можно починить? — Если бы, — грустно вздохнул Гарри. — Тебе не понравилась Молния? — мгновенно развернулся к нему Сириус. — Нет, нет, она отличная. Просто ту метлу очень жалко. — Нет, — ответил Гарри. — От нее только щепки остались. Люпин вздохнул. — Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс. — И все мы знаем, для чего, точнее, для кого, — тихо пробормотал себе под нос Джеймс. Помню, мы придумали игру: кто первый подбежит к ней и коснется ствола. Одному мальчику, по имени Дэйви Гаджен, она чуть не выбила глаз, и нам запретили к ней подходить. — Помню-помню, — согласно кивнула Лили. Ее лучше не трогать. Никакая метла бы не уцелела. — Вы и о дементорах слышали? — с трудом проговорил Гарри. — Да, — ответил ему уже настоящий Римус. Люпин бросил на него внимательный взгляд. — Да. Профессора Дамблдора в такой ярости еще не видели. — Неужели? Дементоры уже давно проявляли недовольство... разъярились, что их не пускают на территорию школы... Ты из-за них упал? — А из-за кого ж еще? — фыркнул Рон. — Да, — признался Гарри. И, сам того не ожидая, спросил: — Ну почему? Почему из–за них я падаю в обморок? — Травмирующие воспоминания в прошлом, — догадался Джеймс, вспомнив, как именно действуют дементоры на мага. Я что... — Нет, Гарри, ты не слабый. Кто угодно, но только не слабый, — положила ему ладонь на плечо в успокоительном жесте Гермиона. Люпин словно прочитал его мысли. — Нет, ты не трус. Дементоры так сильно действуют на тебя, потому что ты пережил такое, чего другим и в страшном сне не снилось, — сказал Люпин. На его молодое, хоть и в глубоких морщинах лицо, обрамленное седыми волосами, упал косой луч зимнего солнца. — Дементоры — самые отвратительные существа на свете. — Это точно, — сказал Сириус, болезненно вздрогнув. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Даже маглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. — А еще приходит ужасное чувство отчаяния и безысходности, — добавил Рон почти что про себя. Это их пища. Они съедают все хорошее, что есть в человеке, и тот становится таким же, как они, воплощением зла. — Не совсем, но суть плюс-минус в этом, — согласился Том. В нем остаются только самые страшные воспоминания. Если, конечно, это длится достаточно долго. Так что нет ничего удивительного, Гарри, что ты при их виде падаешь в обморок — страшнее того, что ты испытал, трудно придумать. Лили спала с лица. Она почему-то все сильнее и сильнее начинала чувствовать вину за свою же смерть и одиночество Гарри. Любой бы на твоем месте упал. И стыдиться тут нечего. — Когда они рядом, — Гарри опустил глаза, в горле у него стоял комок, — я слышу, как Волан–де–Морт убивает маму. Рука Люпина дернулась, будто он хотел взять Гарри за плечо, но передумал. — Мог бы и взять, — буркнул Джеймс. — И как бы Гарри это расценил, Джеймс? Помни, мы с ним столько не дружим, сколько с тобой. — И зачем только они явились на матч? — понурился Гарри. — Голод. Они болтаются на окраине Хогвартса, к ним практически никто не приходит. Вот они и пришли на матч. Там слишком много людей. Радостных людей — это важно, — объяснила МакГонагалл. — Они голодны, — ответил Люпин и защелкнул портфель. — Дамблдор не пускает их в школу, и им не из кого сосать радость — они ведь ею питаются... А на стадионе собралось столько болельщиков! Ликование, радость, для дементоров это настоящий пир. Они и не удержались. — В Азкабане, должно быть, ужасно, — глухо сказал Гарри. — Это мягко сказано, — хмуро произнес Сириус, мгновенно помрачнев. Люпин нахмурился и кивнул. — Да, крепость стоит в море на маленьком островке, но дементорам не нужны ни толстые стены, ни вода, узники и так не сбегут: они заточены в темнице собственных мыслей. Почти все очень скоро сходят с ума. — Но ведь Сириус Блэк сбежал... Портфель Люпина соскользнул со стола, и Люпин поймал его на лету. Сириус невесело усмехнулся. — Да, сбежал, — ответил он, выпрямившись. — Блэк, похоже, нашел способ с ними бороться. Ни за что бы не поверил... — Брось, Римус, ты прекрасно знаешь, каким именно способом я с ними боролся. Я думаю, и тогда догадывался. Про способ побега уж точно. Дементоры высасывают из волшебника магические способности, если он надолго остается в их власти... — А ведь вы прогнали дементора тогда, в поезде, — вспомнил вдруг Гарри. — Есть... особые приемы... Да и потом, в поезде был только один дементор. Чем их больше, тем труднее с ними бороться. — Гораздо труднее, — согласился Джеймс. — Научите меня этим приемам. Пожалуйста. — Я, Гарри, вообще-то не мастер сражаться с дементорами... — Да ладно тебе, — сказал Сириус. — А вдруг они снова придут на матч? Люпин нерешительно поглядел на умоляющее лицо Гарри. — Ну ладно, — сказал он. — Я тебе помогу. Только, боюсь, придется подождать следующего полугодия, у меня очень много дел. И угораздило же меня заболеть в самое неподходящее время! Джеймс фыркнул. Конечно. Гарри повеселел: Люпин научит его отгонять дементоров, и, стало быть, он больше не будет слышать маминого предсмертного крика, от которого разрывается сердце. — Рано радуешься, Гарри, — не разделяла всеобщего веселья Гермиона. В ноябре когтевранцы наголову разбили пуффендуйцев, — Что, собственно, совершенно не удивительно, — вставил свои пять копеек Альбус. и у Гриффиндора еще оставалась надежда выиграть Кубок школы, нельзя только проиграть следующий матч. Малфой фыркнул. Нарцисса незаметно пнула его мысом туфли. Вуд неистово тренировал команду, несмотря на холодный дождь, который исправно лил в декабре изо дня в день. — Зато выносливее станут. Дементоры больше не появлялись: — И слава всем богам, — произнесла Лили. гнев Дамблдора был так велик, что они не осмеливались уходить со своих постов. За две недели до начала каникул небо прояснилось, стало светло–опаловым, ударил легкий морозец, и, проснувшись как–то утром, студенты увидели на траве кружево инея. — Снег только в конце ноября? — Удивилась Лили-Луна. — Как-то не похоже не Шотландию. Замок окутывал знакомый аромат Рождества. Профессор заклинаний Флитвик украсил свой класс мерцающими огоньками, которые вдруг обернулись настоящими летающими феями. — Профессор Флитвик не изменяет своим традициям, — издала короткий легкий смешок Лили-Луна. Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома. Рон и Гермиона решили остаться в замке. Рон клялся, что не вынесет две недели дома с Перси, а Гермиона уверяла, что ей нужно порыться в библиотеке, — Ага, да, — фыркнул Джордж. — Вы, ребятки, совершенно не умеете врать, — усмехнулся Фред. — В который раз убеждаемся. но Гарри–то отлично понял, что они остаются ради него, и был им за это благодарен. — И поныне тоже, — добавил Гарри с радостью, смешанной с благодарностью, взглянув на них. К радости всех, кроме Гарри, объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде. — Вот здорово! — захлопала в ладоши Гермиона — Там и запасемся подарками к Рождеству. Мама с папой очень обрадуются волшебным гостинцам! Гарри снова весь день предстояло быть в замке единственным третьекурсником. — Не совсем, — загадочно улыбнулся Гарри. Чтобы убить время, он взял у Вуда каталог «Выбери себе метлу». Он тренировался сейчас на допотопной школьной метле — медленном, тряском «Метеоре» — Лучше эту метлу и не описать, — согласился Гарри, без особой радости вспомнив, как он тренировался на ней. и понимал, что нужна собственная новая метла. В воскресенье утром Гарри проводил Рона и Гермиону до холла, помахал им из дверей и побрел по мраморной лестнице в свою башню. За окнами падали крупные хлопья снега, в замке было все спокойно и тихо. — Впервые за долгое время, — добавила свой комментарий Минерва. — Гарри, — кто–то тихонько позвал его, когда он шел по коридору четвертого этажа. Гарри обернулся и увидел за статуей горбатой одноглазой ведьмы Джорджа и Фреда. — Начинается самое интересное, — с предвкушением сказал Фред. — Почему вы здесь? — удивился Гарри. — Я думал, вы ушли со всеми в Хогсмид. — Секундочку. Кое-что тебе отдадим и пойдем. — Мы хотим сделать тебе праздничный подарок, чтобы ты не скучал, — ответил Фред и лукаво подмигнул. — Иди сюда... — И он кивнул на открытую дверь пустого класса. Джинни удивилась. Не очень-то это было похоже на близнецов. Гарри вошел вслед за близнецами, Джордж тихонько закрыл дверь и сияющими глазами взглянул на Гарри. — Вот тебе наш подарок на Рождество. — Он вытащил из–под мантии большой квадратный лист старого пергамента и торжественно протянул Гарри. — Узнаю, — одобрительно сказал Джеймс. Пергамент был совершенно чист, на нем не было ни единой строчки, — Это пока!— приподнял ладонь вверх Сириус, довольно ухмыляясь. и Гарри решил, что это очередная шутка близнецов. — Как ты мог, Гарри? — притворно возмутился Фред. — Мы? Чтоб вот так с тобой? — подхватил Джордж. — За кого ты нас принимаешь? — наигранно обиделся старший из братьев. — И что же это такое? — Это, Гарри, секрет нашего успеха, — ответил Джордж и нежно погладил пергамент. — Не то слово. Что бы мы без него делали? — Мы могли бы сами сотворить что-то наподобие, — развернулся Джордж к Фреду. — Конечно, может быть точки и не двигались бы, но согласись, карта всего огромного замка нам была бы совершенно кстати. — Нелегко с ним расстаться, — сказал Фред. — Но мы решили, что тебе он нужнее. — Мы-то его наизусть знаем, — Причем, очень хорошо, — добавил Джордж. — прибавил Джордж. — Поэтому и вручаем тебе. Нам он больше ни к чему. — И что я буду делать с куском старого пергамента? — Нашу карту ещё никто так не оскорблял! — не на шутку возмутился Джеймс. — Тихо, Джеймс, Гарри еще совершенно ничего не знает о ней. Для него это только старый потрепанный кусок пергамента, не более. Знал бы он, что перед ним такое и что из себя представляет, вряд ли бы так говорил, — попытался достучаться до друга Римус. — С куском старого пергамента?! — Фред зажмурился и скорчил рожу, как будто Гарри смертельно его обидел. — Объясни ему, Джордж — Когда мы учились на первом курсе, Гарри, мы тогда были совсем еще зеленые, беззаботные и невинные... — Смешно, — отнюдь не весело сказала Гермиона. Гарри хмыкнул. Он сомневался, что Фред и Джордж когда-либо были невиновны. — Во всяком случае, более невинные, чем сейчас. — Все равно очень сомнительно, — весело хмыкнула Джинни. Ну так вот, мы как–то рассорились с Филчем. — Что очень легко сделать, — усмехнулся Джеймс-Сириус. — Взорвали в коридоре грязевую бомбу, а Филч почему-то на нас разозлился… — Действительно, с чего бы? — Вот и я не пойму, — развел руками Фред. — ...затащил в свой кабинет и, как водится, стал грозить... —... наказанием... — ... четвертованием... — Филч может... — Не напоминай, Бродяга, я помню все аспекты его способностей, — дернулся Джеймс. — ... мы слушали, слушали и вдруг заметили особый ящик с табличкой: «Конфисковано, очень опасно». — Только не говорите... — улыбнулся Гарри. — А ты бы что сделал? — спросил его Сириус. — Не стал бы ничего трогать, да, Гарри? — Лили уперла взгляд в сына. — Конечно, — Гарри невинно улыбнулся. — Ну, а как бы ты поступил на нашем месте? — пожал плечами Фред. — Джордж кинул еще одну бомбу, и, пока Филч суетился, я открыл ящик и взял вот этот кусок пергамента. — Что тут плохого? — Вот именно, что никакого, — сказал Джеймс-Сириус. — прибавил Джордж — Филч не знал, как с ним обращаться. — Мы на это и рассчитывали, — вслух сказал Джеймс. Хотя, раз отобрал его, наверное, догадывался, что это такое. — Не отрицаю. — И вы знаете, что с ним делать? — Знаем. — Фред самодовольно улыбнулся. — Этот свиток научил нас такому, чему не научит ни один учитель. — Ого! — Что, здорово? То–то! Фред достал волшебную палочку, слегка коснулся ею пергамента и произнес: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. — Как вы вскрыли пароль? — немало удивившись, спросил Джеймс. — Подбором. — А так же ваши молодые версии немного помогли. Слишком часто пытались нас запутать, каждый раз сводя к одному и тому же. Тотчас на пергаменте, в том месте, которого коснулся Джордж, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Линии соединялись, пересекались, расползались как паутина по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные зелеными чернилами слова: Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост! — Рады снова представиться в новом свете, — Джеймс театрально поклонился. Римус закатил глаза. Он никогда не изменится. Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение — КАРТУ МАРОДЕРОВ. — Мы в нее столько трудов вложили, — добавил Сириус, — ушел не один год. На карте были видны все до единого закоулки замка и территория на много миль вокруг. Но, что самое удивительное, по ней двигались крошечные чернильные точки, каждая была подписана. — Это вы сделали? — спросила МакГонагалл, даже не пробуя скрыть свое восхищение. Джеймс смущенно наклонил голову в знак согласия. Гарри в восхищении склонился над картой. — Нравится? — весело спросил его Сириус. — Она шедевральна! В левом верхнем углу профессор Дамблдор вышагивал в своем кабинете; миссис Норрис, кошка завхоза, кралась на четвертом этаже, полтергейст Пивз носился в Зале почета. — Все как обычно, — усмехнулся Фред. Были там еще закоулки и потайные ходы, где он никогда не был. Некоторые из ходов вели... — Прямо в Хогсмид. — Фред указал один из них. — Таких ходов семь. Филч знает об этих вот четырех, — Кошмар. Как вы могли это допустить? — возмущенно воскликнул Сириус, но в глазах горел смех. — Их было всего два! — Один неудачно и не очень вовремя обвалился, а про второй не имеем понятия. об остальных — только мы. В тот, что за зеркалом на пятом этаже, можешь не ходить. Мы сунулись было прошлой зимой, а там потолок обвалился. — И этот тоже обвалился, — пояснил Джордж, увидев немой вопрос в глазах Поттера-старшего. И вот сюда тоже лучше не ходить: прямо над выходом Гремучая ива. — В некоторых случаях это наоборот очень даже хорошо, — произнес Джеймс, получив предупредительный взгляд от Люпина. Зато этот ведет прямо в подвал «Сладкого королевства». Мы этим ходом частенько лазаем, он, кстати, начинается в горбу старой карги за дверью. — Спасибо, мистер Уизли, — сказала профессор МакГонагалл, делая пометку себе сказать школьному завхозу Филчу об этом проходе. Джордж замер. Он понял, что после прочтения всех книг вряд ли они уже пролезут по нему в Хогсмид. — Спасибо нашим предшественникам, — вздохнул Джордж и дружески похлопал по названию карты. — Не стоит благодарности, — ухмыляясь, поклонился Сириус. — Благородные, славные помощники новому поколению проказников, — провозгласил Фред. — Верно. Да, Гарри, не забывай стирать карту... — предупредил Джордж. — ... а то кто-нибудь еще узнает ее секрет, — закончил за Джорджа Фред. — И тогда вся изюминка карты просто-напросто исчезнет, — сказал Джеймс. — Дотронься до нее волшебной палочкой и скажи: «Славная вышла шалость!» — и карта исчезнет. — Ну, дорогой Гарри, — сказал Фред голосом Перси, — Отвратительно, — игриво толкнул Джордж Фреда. — веди себя хорошо. — Конечно, — фыркнул Альбус. — Увидимся в «Сладком королевстве», — подмигнул на прощанье Джордж. И близнецы, довольные собой, удалились. Гарри любовался чудесной картой. Вот крохотная точка, миссис Норрис, повернула налево и принюхалась к чему-то на полу. Если Филч и вправду не знает... а мимо дементоров–то проходить теперь и не надо... — Ага. — Мистер Поттер, я бы на вашем месте не была бы столь беспечной, — не оценила легкомыслие Гарри профессор МакГонагалл. Гарри не помнил себя от восторга, но тут ему на память пришли слова мистера Уизли: «Не доверяй вещам, которые умеют думать; кто знает, что у них на уме?» — Но это уже испытанная вещь! — не согласился Рон. — Но это не значит, что она безопасна. Не все проклятия действуют сразу, — произнес Римус, заставив Гермиону серьезно задуматься. Волшебная карта как раз из таких опасных вещей... «вспомогательные средства для волшебников-шалунов»… А так хочется в Хогсмид! — Ну так и иди. В чем проблема, — хмыкнул Драко. Что он, украсть что–нибудь хочет или обидеть кого? Да и Фред с Джорджем вон сколько лет картой пользуются — и ничего... Гарри провел указательным пальцем вдоль тайного хода от замка до «Сладкого королевства». Потом быстро, будто кто ему приказал, свернул карту, сунул под мантию, подошел к двери и сквозь щелку выглянул в коридор. Лили неодобрительно посмотрела на Гарри. Это сейчас известно, и то, пока еще не до конца подтверждено, что Сириус невиновен. А тогда он считался беглым и очень опасным преступником, который, по некоторым сведениям, охотится на Гарри. И идти в Хогсмид, в место, где ты с наибольшей вероятностью подвергнешься опасности, нежели в замке, — абсолютная глупость, граничащая с идиотизмом. Пусто. Гарри осторожно вышел из класса и спрятался за статуей одноглазой ведьмы. Что теперь? — Посмотри на карту, — посоветовал Джеймс, — она подскажет. Гарри вынул карту из-под мантии и с удивлением обнаружил новую фигурку с подписью: «Гарри Поттер». Фигурка стояла как раз в том месте, где стоял сам Гарри, — посредине коридора на четвертом этаже. Фигурка малюсенькой палочкой стукнула статую. Гарри торопливо сделал то же, но ничего не произошло. Он снова поглядел на карту. У головы фигурки появилась надпись: «Диссендиум!». — Мы и такое предвидели, — ответил Сириус, ловя удивленные взгляды со стороны Джинни и младших Поттеров и Малфоя. — Ну, вообще, мы это сделали из-за того, что Хвост вечно забывал слова-пароли к различным входам, — прошептал рядом сидящему Люпину Поттер. Тот согласно кивнул. — Диссендиум! — прошептал Гарри и снова тронул статую. Горб старухи открылся, и появилось отверстие, как раз такое, чтобы в него пролез мальчик. Гарри огляделся по сторонам, спрятал карту и нырнул в статую вниз головой. — Глупо, — сказал Джеймс, — надо было мантию-невидимку взять. — И зимнюю мантию, — добавила Лили. — Ну, я торопился, — оправдывался Гарри. — У тебя впереди целый день, десять минут погоды не сделают, — Лили была непреклонна. Каменный склон скоро кончился земляной площадкой, и Гарри встал на ноги. Темно, хоть глаз выколи. — А скоро лестница, — посмеиваясь, произнес Джеймс. Гарри достал палочку, произнес «Люмос!», и холодное пламя осветило низкий и узкий земляной коридор. Гарри поднес пергамент к глазам, тронул кончиком волшебной палочки, сказал: «Славная вышла шалость!» — и карта исчезла. Он осторожно свернул пергамент, спрятал под мантию и с замирающим сердцем пошел по коридору. Коридор петлял словно нора гигантского кролика. — Это точно, — согласился с описанием Джеймс-Сириус, вспомнив, насколько сильно извилистым и узким коридор был. Джеймс удивленно поднял голову. — Ты был там? — И не один раз, — спокойно ответил ему его младший тёзка. Гарри держал палочку с пламенем на конце над головой, но то и дело спотыкался. Идти пришлось долго, и он уже подумывал, не вернуться ли, — С ума сошел, что ли? но вспоминал про «Сладкое королевство» и шел дальше. Ему стало казаться, что он идет уже целый час. — Нет, — покачал головой Фред, — там идти минут двадцать, мы засекали. Наконец коридор пошел вверх. — Скоро придешь. Гарри прибавил шагу, сердце у него забилось, лицо пылало, а вот ногам было холодно. Скоро показались ступеньки, вырубленные прямо в земле, некоторые из них обвалились. Гарри стал подниматься, глядя под ноги, — как бы не упасть и не наделать шуму. — Да шуму ты-то там не наделаешь, но вот шею себе свернешь запросто, — нахмурившись, сказал Джеймс. Он принялся считать ступени, но скоро сбился со счету и вдруг стукнулся головой обо что-то твердое. — Люк, — вспомнил Сириус. Похоже было на люк. Потирая макушку, Гарри прислушался: все тихо. Он медленно приоткрыл крышку люка. Над ней оказался подпол, заставленный деревянными ящиками и корзинами. Гарри выбрался из подземелья и опустил крышку. Она легла так плотно, что если про нее не знать, то и не догадаешься, что в этом месте начинается подземный ход. — Сложнее ее потом достать, — вспомнил Гарри. Джордж согласно кивнул. На цыпочках прокрался к деревянной лестнице. Наверху отчетливо слышались голоса, скрип входной двери и звон колокольчика. Гарри не решался идти дальше, но вдруг дверь в подпол распахнулась, и кто–то стал спускаться. — Вот тогда я реально пожалел, что не взял с собой мантию-невидимку, — сказал Гарри, покосившись на отца. — И не забудь коробку желатиновых червячков, дорогой... — крикнул кому–то вдогонку женский голос. Гарри притаился за большой корзиной, кто-то прошел мимо и стал передвигать ящики в дальнем конце подпола. «Пора», — решил Гарри. Тихонько вышел из–за корзины и поднялся по лестнице, глянул вниз: в ящике роется толстяк с блестящей лысиной. — А нельзя было взять какие-либо сладости из какого-нибудь ящика? — спросил Скорпиус. — Но это будет воровством! — воскликнула вместо Гарри Гермиона. — Возможно. Но Гарри ведь не весь магазин вынесет, всего пару конфет, — равнодушно сказал Малфой. — Все равно нет, — вздернула голову Гермиона. — Как знаешь. Гарри проскользнул сквозь полураскрытую дверь и очутился за прилавком «Сладкого королевства», пригнулся, выполз из–за прилавка и выпрямился во весь рост. — И опять вы нарушили правила. — Без этого никак, мам, — попытался пошутить Гарри, но Лили не оценила его юмор. «Сладкое королевство» было битком набито учениками Хогвартса, — Было бы странно, если бы никто не пришел, — усмехнулась Лили-Луна. никто не обратил на Гарри внимания, — Ну и хорошо, — сказала Лили. и он стал разглядывать полки со сладостями. Дадли перекосило бы от зависти, знай он, где сейчас Гарри. — Замечательно, — с некоторой долей удовлетворения произнес Альбус. Чего только не было на полках! Огромные куски нуги, грильяж с дробленым кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабели всевозможных плиток шоколада. Посреди магазина громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженое, о котором говорил Рон. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс» (из нее можно выдувать огромные синие пузыри, которые потом несколько дней летают по комнате), мятные нитки для чистки зубов, перечные чертики в пакетах с надписью «Дохни огнем!», мороженое «Зубом застучи, мышью запищи», мятная помадка в форме лягушат — Дааа... выбор ассортимента просто огромен, — протянул Скорпиус. — «В желудке прыгают, ногами дрыгают», хрупкие сахарные перья и карамельные бомбы. — Жесть, — сказал Том. — Зато прикольно, — пожала плечами Лили-Луна. Гарри протиснулся сквозь толпу шестикурсников. В дальнем углу магазина под надписью: «О вкусах не спорят!» — стояли Рон с Гермионой и разглядывали леденцы. Гарри незаметно подкрался и встал позади. — Фу, — поморщилась Гермиона, — гадость какая! Гарри они уж точно не понравятся. И цвет, и вкус скорее для упырей, чем для людей — А может, возьмем вот это? — Рон сунул под нос Гермионе банку с тараканами. — И я тебе их тогда подсуну в тарелку с едой, — ответил Гарри, впившись в Рона взглядом. — Еще чего! — возмутился Гарри. Рон чуть не выронил банку. — Нельзя так людей пугать, — сказал Рон. — Гарри! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Ты что тут делаешь? Как ты сюда... — По волшебству, — пошутил Гарри, — очень сильно захотел и появился прямо из воздуха. — Трансгрессировал, — сказал Римус. — Что? — не понял Гарри. — Трансгрессировал. Перемещение из одного места в другое. Нужно только представить, куда хочешь попасть, сосредоточиться и развернуться вокруг своей оси. — А вы можете меня этому научить, профессор? — загорелся желанием Гарри. — Вы это во втором полугодии шестого курса изучать будете, — добродушно рассмеялся Люпин, — потерпи еще год. — Вот это да! — Рон раскрыл от удивления рот. — Ты что, научился трансгрессировать? — Нет, конечно, — ответил Гарри. — Не помню такого, — ошеломленно произнес Поттер. — Хоть убейте — не помню. и шепотом — рядом стояли шестикурсники — рассказал друзьям о Карте Мародеров. — Надо же, мне Джордж с Фредом ни разу ее не показали! — обиделся Рон. — А я им все–таки брат. — Братьев у нас полно. Нам что, каждому теперь рассказывать о ней? — фыркнул Фред. — Особенно тебе, Рон, — добавил Джордж. — Какая разница? — пожала плечами Гермиона. — Гарри все равно не оставит карту у себя, он отдаст ее профессору МакГонагалл. Верно, Гарри? — Если бы! — Щас! — фыркнул Гарри. — Тогда можно и мантию-невидимку отдать. Чтоб наверняка. — Ну нет! — ответил Гарри. — Ты что, спятила? — выпучил глаза Рон. — Отдать такую ценность! — Если ее отдать, придется объяснить, откуда она у меня, — сказал Гарри. — И Фреду с Джорджем влетит от Филча. — И это тоже. — А вдруг Сириус Блэк знает тайные ходы в замок? — не унималась Гермиона. — Нужно предупредить учителей! — Знаю, — твердо сказал Сириус. — Никого предупреждать не нужно, — возразил Гарри. — На карте семь тайных ходов. По словам Фреда и Джорджа, Филч знает четыре. Из трех других один завален, у входа во второй Гремучая ива. А тот, через который пришел я, он... откуда Блэку знать, что вход в него в подсобке магазина? — Наверно, потому что я и составлял ее. Гарри подумал: «А что, если Блэк все же знает о потайном ходе?» Рон важно кашлянул и указал на объявление на двери магазина: — И что там? — поинтересовалась Лили. ПО УКАЗУ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ Сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. — М-да. Молодцы они, конечно. Ничего не скажешь, — едко произнес Джеймс. Эту временную меру предосторожности отменят после поимки Сириуса Блэка. — То есть, никогда? — усмехнулся Сириус. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома. Счастливого Рождества! — У Министерства явно есть чувство юмора, — сказал Том. — Они до сих пор улицы патрулируют? — спросил Сириус. — Хотел бы я поглядеть, как Блэк проникнет в «Сладкое королевство», ведь в деревне дементоры кишмя кишат. — Если надо, я, конечно, могу. — Сириус! — предупредила его Лили. — Давай пока без этого. У нас пока еще нет доказательств твоей невиновности. — Да я и не собирался. Да и хозяева услышат шум, попробуй он сюда вломиться. Они живут во втором этаже. — Но ведь... Но ведь... — Гермиона подыскивала возражение, которое воззвало бы к благоразумию друзей. — Бесполезно, — махнула рукой Гермиона. — Гарри не дали разрешения ходить в Хогсмид. Если кто–нибудь узнает, что он здесь, его могут даже исключить. И солнце еще не село, вдруг Блэк нагрянет в Хогсмид сегодня? Прямо сейчас? — По-твоему, за любой проступок отчисляют? — спросил ее Фред. — Особенно, учитывая, что министерству и Дамблдору нужно держать Гарри как можно ближе к себе из-за всей этой ситуацией с Сириусом? — добавила Джинни, тихо посмеиваясь. — Да он в такую метель Гарри и не разглядит. — Рон кивнул в сторону улицы, за окнами магазина валил густой снег. — Будет тебе, Гермиона. Рождество на носу, что, Гарри хуже других, что ли? Гермиона в тревоге закусила губу. — Ты на меня наябедничаешь? — улыбнулся Гарри. — За кого ты меня держишь?! — Ну что ты! Нет, конечно. Но все-таки, Гарри... — Гарри, ты свистульки видел? — перебил Гермиону Рон, схватил Гарри за руку и потащил к бочонку с конфетами. — А желатиновые червячки? А кислые шипучки? Помню, Фред дал мне одну, мне было тогда семь лет, она мне язык насквозь прожгла. — Я помню, — сказал Фред. Мама его тогда здорово метлой отлупила! — Рон! — воскликнул Фред, заливаясь краской. — Мне тоже не очень приятно, когда вы говорите подобное про меня при моих же друзьях, — напомнил Рон. Джордж фыркнул. — Рон задумчиво уставился на корзину с шипучками. — А что, если угостить Фреда тараканьей гроздью и сказать, что это засахаренный арахис, он поверит? — Нет, конечно. У меня глаза есть, — довольно резко сказал Уизли. Рон с Гермионой заплатили за сладости, и друзья вышли на завьюженную улицу. Хогсмид походил на рождественскую открытку. — Это еще мягко сказано, — произнесла Джинни, вспомнив, насколько заснеженной была позопрошлая зима. Сказочные домики под соломенными крышами, магазины в снежных шапках, на дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек. — Красота. Прямо как в сказке. Гарри оставил мантию в замке и теперь ежился от холода. — А я говорила, Гарри, бери мантию, — Лили посмотрела на Гарри. — Мам, я тогда и сам уже понял, что глупо сделал, не взяв мантию потеплее. Друзья шли по улице навстречу ветру, Рон и Гермиона сквозь шарфы кричали: — Здесь почта... — А там магазин «Зонко»... — Можно пойти в Визжащую хижину... — Успеете еще. Там сейчас не теплее, чем на улице, — сказал Джеймс. — Лучше идите погрейтесь. — Пойдемте лучше в «Три метлы», выпьем сливочного пива, — предложил Рон, стуча зубами от холода. — А ничего, что там полно народу? — спросила Лили. — Но не все же знают, что Гарри нельзя туда ходить, — повернул к ней голову Джеймс. — Все равно. Не безопасно. Гарри обрадовался: дул пронизывающий ветер, и у него совсем закоченели руки, было бы очень кстати посидеть в тепле. Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб — первый этаж крохотной гостиницы. В пабе было людно, шумно и дымно. — В общем, как обычно, — слегка усмехнувшись, произнес Джеймс-Сириус. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы. — Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке, — прибавил он и слегка покраснел. — Еще один, — раздраженно произнесла Джинни. Гарри и Гермиона уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской елкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. Рон принес три кружки пива. Оно было горячее и дымилось. — Счастливого Рождества! — весело пожелал Рон и поднял кружку. — Счастливого Рождества, — не очень-то и весело ответил Альбус. Гарри пил большими глотками: чудесный напиток согревал все тело до кончиков пальцев. Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове Гарри. Он глянул в сторону двери и чуть не захлебнулся. — Кто там? — снова спросила Лили. У нее это уже начинало входить в привычку. В бар вошли МакГонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в темно–зеленом котелке и полосатой мантии. Все четверо увлеченно о чем–то беседовали. — Ты попал! — Прячься! Да побыстрее, — шикнула Лили. В мгновение ока Рон с Гермионой оба нажали ладонями на макушку Гарри. Гарри соскользнул со стула и очутился под столом, вылив на себя остатки пива. Сжимая в руках кружку, он видел ноги вошедшей компании: вот они подошли к стойке бара, постояли немного и, развернувшись, двинулись прямо к нему. Джеймс побледнел. Гермиона над его головой прошептала: — Мобилиарбус! — Гермиона, спасибо тебе за очередную помощь. Снова, — повернулся Гарри к подруге, искренне поблагодарив ее. Гермиона смущенно улыбнулась. Рождественская елка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле их столика и загородила его пушистыми ветками. — Умно, — оценил Скорпиус. Сквозь ее нижние лапы Гарри видел, как к соседнему столику придвинулись восемь пар ножек четырех стульев, и на стулья — кто крякнув, кто вздохнув — сели учителя и лесничий с Фаджем. — С Фаджем? Я не ослышался? — Переспросил Сириус. — Что он-то там делает? — Может, плановый осмотр какой-нибудь? — Который проводит сам министр, а не его подчиненные? — сомнительно произнес Блэк. — Не знаю. Может, ему что-то надо передать, что нельзя поручить кому-либо другому, — предположил Гарри. — Ты сам-то в это веришь? К ним сейчас же приблизились лаковые туфли бирюзового цвета на высоком каблуке. — Маленькая кружка минеральной... — спросил женский голос. — Это мне, — ответила профессор МакГонагалл. — Горячий грог... — Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид. — Содовая с вишневым сиропом и зонтиком... Альбус скривился. Он терпеть не мог содовую с вишневым сиропом. — М-м-м... — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом. — Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром. — Необычное предпочтение. — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами? — Благодарю, господин министр, с удовольствием. — Еще бы она отказалась, — хмыкнул Рон. Блестящие каблуки ушли и снова вернулись. У Гарри сердце ушло в пятки: как это он забыл, что у учителей сегодня тоже выходной? Они еще, чего доброго, здесь дотемна засидятся. — Не засидимся. А ведь ему еще надо вернуться в «Сладкое королевство», а то и в школу не попадешь... Гермиона думала о том же и нервно постукивала ногой. — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта. — Такой же вопрос, — согласно произнес Сириус. Гарри увидел, как задвигалась нижняя часть упитанного туловища. Фадж, похоже, обернулся посмотреть, не подслушивает ли кто. — Вниз надо смотреть, вниз, — хихикнула Лили-Луна. — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? — Об этом только глухой не слышал, — припомнила профессор МакГонагалл. — Слышала, слышала. — Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила МакГонагалл. — Думаете, Блэк все еще поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы. — Да, — подтвердил Сириус. — Уверен. — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки... — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? — Есть тысяча и один способ, — с небольшой долей недовольства произнесла Минерва. Раз ваша гостиница стоит именно здесь, значит, дементоры еще не раз к вам зайдут. Я только что с ними встречался, они в бешенстве: Дамблдор не пускает их в школу. — И нечего им там делать, — произнес Римус. — И правильно делает, — вступилась за директора школы МакГонагалл. — Как мы стали бы преподавать в присутствии таких чудовищ? — Это точно, — впервые за долгое время подал голос Снейп. — Верно, верно, — тоненьким голоском поддержал коллегу малыш Флитвик, не достававший ногами до пола. — Надо же так описать профессора Флитвика, — тщетно пытаясь сдержать смех, прыснула Лили-Луна. — Что поделаешь... — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на все... — От злодея слышу... — гордо развернулся Сириус от книги. — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. — Потому что я и не переметался. Это на него не похоже... — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса... Скажи мне тогда кто–нибудь, что из него выйдет черный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Люди не знают самых страшных его дел. — Ни черта вы не знаете! — Сириус, успокойся, пожалуйста! — Успокоишься тут. — Что может быть страшнее убийства невинных людей? — удивилась хозяйка. — Только предварительные пытки этих самых людей, — тихо произнесла Лили. — Кое–что может. — Сомневаюсь. — Аналогично. — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Конечно помнит. Мы с Лунатиком. И Хвост. Был, — Джеймс мгновенно замолк. Он до сих пор не мог поверить, что он смог сотворить такое. — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. — А дальше? — спросил Сириус. — Нас было далеко не двое. Гарри выронил кружку, и она грохнулась на пол. — Даа, тогда меня это просто повергло в шок, — припомнил Гарри. Рон ткнул его ногой. — Верно, — подтвердила МакГонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! — Польщен, профессор. Таких ни раньше, ни позже не было! — Ну это еще неизвестно, — промычал Хагрид. — Фред с Джорджем Уизли, пожалуй, дадут им фору. — Это спорный вопрос, — произнесла Минерва. — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Как два неразлучных брата. — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать. — Изначально да, — нехотя признал Гарри, — но потом я все узнал до конца. — Из–за того, что Блэк стал сподвижником Сами–Знаете–Кого? — прошептала мадам Розмерта. — Да не из-за этого, — Сириус махнул рукой, поняв, про что они говорят. — Хуже... — Фадж понизил голос. — Не многим тогда было известно, что Поттеры знают: Вы–Знаете–Кто за ними охотится. У Дамблдора, который, разумеется, всегда боролся против Вы–Знаете–Кого, было много тайных агентов, и один из них сообщил, что Джеймсу и Лили грозит опасность. Дамблдор тут же дал им знать и посоветовал спрятаться в тайном укрытии. А для верности подсказал воспользоваться заклятием Доверия. — Что это такое? — Мадам Розмерта слушала, затаив дыхание. — Да ладно. Она не знает, что это такое? — немало удивился Джеймс-Сириус. Профессор Флитвик откашлялся и стал тонким голосом объяснять: — Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека. — Хранителя Тайны, как его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель ее выдаст. Вы–Знаете–Кто мог годами искать Лили и Джеймса и не нашел, даже если бы сунул нос в окно их дома. — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта. — Не был, — сожаление в голосе Сириуса можно было потрогать. — Да. Джеймс Поттер говорил Дамблдору, что Блэк скорее сам погибнет, чем их выдаст, что он и сам подумывает об укрытии, — ответила профессор МакГонагалл. Сириус насупился. Если бы он тогда не придумал эту «гениальную» идею с подменой Хранителя, Джеймс и Лили сейчас бы были живы, и Гарри вырос бы любимым ребенком своих родителей, а не был бы никому не нужным пятым колесом у Дурслей. — Но Дамблдор все равно за них тревожился. Он даже сам себя предложил в Хранители Тайны. — Значит, он подозревал Блэка? — Скорее, всех их четверых, — тяжело произнесла МакГонагалл, помня, что тогда ей сказал Альбус. — Не то чтобы подозревал, но ему сообщили, что кто–то из друзей Поттеров переметнулся на сторону Вы–Знаете–Кого и сообщает ему об их передвижениях. Он уже какое–то время знал, что среди нас завелся предатель. — Но Джеймс Поттер настоял на своем? — Не Джеймс, а я, — Сириус, казалось, стал еще мрачнее. — Да, настоял, — вздохнул Фадж. — Заклинание Доверия применили, а две недели спустя... — Блэк предал их? — выдохнула мадам Розмерта. — Питер, — прорычал рядом сидящий Римус. Для многих это стало неожиданностью. Обычно спокойный и тихий Люпин сейчас был злее Волдеморта. Его глаза приняли яркий янтарный оттенок, а по коже начали появляться клочки шерсти. Сириус поднял голову. В его глазах бурлила вина и отвращение к самому себе и этой вонючей крысе. — Да. Ему надоело быть двойным агентом, он хотел открыто объявить, на чьей он стороне, потому и выдал Поттеров. А дальше вы знаете: Тот–Кого–Нельзя–Называть убил Джеймса и Лили. Хотел убить и малыша Гарри, но лишился волшебной силы. Мощь его исчезла, и он бежал. Блэк остался ни с чем: его патрон сгинул как раз, когда предательство его обнаружилось. Оставалось только спасаться бегством... — Бред несусветный, — со злостью выплюнул Джеймс. Он ни на секунду не поверил, что Сириус мог это сделать. К тому же он помнил, что до того, как он с Лили попал в эту комнату, они с Сириусом обсуждали возможный вариант обмана Волдеморта и его сторонников. — Гнусный, смердящий душепродавец! — прорычал Хагрид на весь бар. Соседи притихли и повернулись в их сторону. МакГонагалл зашикала на него. — Я тогда его видел. Сириус поник еще сильнее. В его глазах не было ничего, кроме пустоты. Они казались пугающе безжизненными. — Хагрид понизил голос. — Наверное, самый последний перед тем убийством. Это я спас Гарри, вынес его из развалин, Лили–то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана... а тут этот... Сириус Блэк на своем мотоцикле. Я–то тогда не знал, чего он явился... что он Хранитель Тайны. Я подумал, он... э–э... прилетел помочь. — Он и прилетел, — ответил за Сириуса Гарри. Бледный как смерть, весь трясется. А я–то, я–то! Я его утешать стал! — Хагрид разрыдался. — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, — взмолилась МакГонагалл. — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймс, — Как ты можешь такое говорить? Мне наплевать на Джеймса и Лили? Что я хочу их смерти? — Сириус настолько быстро пришел в ярость, что остальные сидящие в комнате просто-напросто не поняли, что произошло. — Ты совсем ничего не знаешь, говоря то, что тебе на официальном уровне сказало это гребанное Министерство! Сириус весь трясся от ярости и гнева. Его лицо напоминало безумца, а из кончиков пальцев сверкали искры неконтролируемой магии. Повисла тишина. Никто не осмеливался прервать его или окликнуть. — Сириус, — робко спросила Лили, — я могу продолжить? — Продолжай, — сухо сказал Сириус, оборачивая края мантии вокруг себя и глубоко засовывая руки в карман. что он шпион. А он еще говорит: «Я крестный Гарри, отдайте его мне, я, мол, о нем позабочусь...» Ха! — Я его магический крестный отец. Я никаким образом не могу навредить Гарри. Сразу же получу откат и отброшу копыта, — не стеснялся в выражениях Блэк. Я Гарри не отдал, Дамблдор велел мне отвезти его к тетке. Блэк поспорил–поспорил и согласился. — До сих пор жалею. И дал мне свой мотоцикл отвезти Гарри: «Мне, говорит, он больше не нужен». И как это я не догадался! С чего это он отдает любимый мотоцикл? И как это он больше не нужен? — В Азкабане пока еще не разрешено передвигаться на мотоцикле, — ядовито произнес Сириус. Эх, дубина я, дубина! Дамблдор–то знал, что Блэк — Хранитель Джеймса. Блэк думал улизнуть в ту ночь, думал, у него есть часа два, пока Министерство узнает. А отдай я ему Гарри!.. Он бы повез его на мотоцикле да и кинул бы в море. — Я бы так никогда не сделал! Сына–то лучшего друга! Да чо уж там, переметнулся волшебник на сторону темных сил, нет для него ни свата, ни брата... Хагрид замолчал, и никто долго не решался заговорить. — Но далеко он не убежал, — произнесла удовлетворенно мадам Розмерта. — Министерство магии сцапало его на другой день. — Да не того нашли, — с хмурым выражением лица сказал Люпин. — Увы! — вздохнул Фадж. — Не мы его нашли, к сожалению. Его нашел друг Поттера Питер Петтигрю. — Это я его нашел. Он чуть с ума не сошел от горя. Знал, что Блэк — Хранитель Тайны Поттеров, и сам стал искать Блэка. — Все было с точностью да наоборот. — Петтигрю, Петтигрю... уж не тот ли толстячок, что еще в Хогвартсе всюду таскался за Поттером и Блэком? — припомнила мадам Розмерта. — Ключевое слово здесь - таскался, — Сириус все никак не мог успокоиться. — Он самый, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Мне вот интересно, почему никто не говорит о Римусе? — поинтересовалась Лили. — Их было четверо. Не двое и не трое. — Чтобы еще больше не дискредитировать мою и так не очень хорошую репутацию. — Пояснил Люпин. — Дамблдор и так слишком многое сделал, чтобы меня, оборотня, взяли на работу в школу. Дружба в юности с опасным преступником не приукрасила бы мое досье. — Он души не чаял в Блэке и Поттере. Он им был, конечно, не ровня, не те способности, а я была чересчур строга с ним. Как я теперь раскаиваюсь... — МакГонагалл всхлипнула. — Прости меня, Сириус. — Да ладно. — Ну будет, будет, Минерва, — похлопал ее по плечу Фадж. — Петтигрю умер как герой. — Эта мерзкая крыса до сих пор жива, — сплюнул Сириус, снова заводясь еще больше. Очевидцы, маглы — мы потом стерли им память, — уверяли, что Петтигрю со слезами укорял Блэка: «Как ты мог, Сириус! Лили и Джеймс наши друзья!» — Мерзкая подлая крыса! Потянулся за волшебной палочкой, но Блэк, разумеется, опередил его. От Петтигрю почти ничего не осталось... — Это как? — Спросил Уран. — Он на атомы распался? Почему тогда Лондон остался на месте? Сириус захихикал, но в его смехе не было ни капли веселья. Профессор МакГонагалл высморкалась и сказала севшим голосом: — Глупый, глупый мальчишка... Дуэли никогда у него не получались! Зачем только он сам... Ведь есть же Министерство... — Эх, добраться бы мне до Блэка раньше Петтигрю! — взревел Хагрид. — Уж я бы с ним не канителился, я бы его голыми руками на куски... — Разбежался, — буркнул Блэк. — Нет, Хагрид, вы бы с ним не справились, — покачал головой Фадж. — Схватить его могла бы только полиция маглов. — Уж лучше бы она, они бы хоть разобрались. — Джеймс, ты маггловскую полицию не знаешь. Я в те времена был заместителем главы Департамента чрезвычайных ситуаций и прибыл на место происшествия одним из первых. Никогда не забуду того, что я там увидел: посреди улицы глубокая воронка, всюду искореженные трупы, маглы кричат, а Блэк стоит и хохочет над тем, что осталось от Петтигрю — кучкой окровавленной одежды и... и... каких–то фрагментов... — Жуть! — воскликнула Лили. Фадж замолчал. Все пятеро достали носовые платки. — Вот, Розмерта, что содеял Блэк, — глухо продолжал министр. — Блэка забрал оттуда патруль волшебной полиции, Петтигрю посмертно получил орден Мерлина первого класса — слабое утешение для его бедной матери. А Блэка упрятали в Азкабан. — Без суда и следствия, сразу в Азкабан. Мадам Розмерта протяжно вздохнула. — А правда, что он лишился рассудка? — Вранье. — По–моему, нет, — ответил министр, растягивая слова. — Могу одно сказать: поражение хозяина временно помутило его рассудок. Убийство Петтигрю и всех тех маглов, жестокое, бессмысленное, было действием отчаявшегося, загнанного в угол человека. — Про отчаявшегося согласен, остальное — наглая ложь. Но недавно я был в Азкабане и разговаривал с ним. — Помню, — с отвращением выплюнул Сириус. Все заключенные там явно безумны, сидят в темноте, что–то бормочут, а Блэк... он выглядит и говорит как нормальный. Даже мурашки по коже. Вид у него человека, которому все надоело. — Посмотрю я, как тебе понравится каждый день проживать смерть своих лучших друзей. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я ее и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что. — Как по–вашему, господин министр, зачем он сбежал из тюрьмы? — поинтересовалась мадам Розмерта. — Уж не хочет ли он вернуть Вы–Знаете–Кому силы и примкнуть к нему? — Сдался он мне! Убить бы его, — Сириус взглянул на сидящего неподалеку Волдеморта. — Думаю, что это его... э–э... конечная цель, — уклончиво ответил Фадж. — Это вам Трелони нагадала? — едко спросил Римус. — Но мы надеемся поймать Блэка раньше. — Надейтесь-надейтесь! Вы–Знаете–Кто сейчас один, но... дайте ему преданного и способного слугу… Подумать страшно, что будет... — Тогда он это допускал, а через полтора года резко передумал, — сказал Гарри. — Потому что за свою задницу запереживал. Понравилось сидеть на министерском кресле. За соседним столиком помолчали. Гарри услышал, как кто–то поставил на стол свой бокал. — Нам пора в замок, Корнелиус, — заметила профессор МакГонагалл. — Вы ведь не хотите опоздать на ужин к директору. Стулья отодвинулись, запахнулись полы мантий, блестящие каблуки мадам Розмерты вернулись за стойку. Слышно было, как открылась входная дверь, в бар ворвался вихрь снега, и вся компания вышла. — Ну и слава богу, — произнесла чуть ли не себе под нос Лили. Одной проблемой меньше. — Гарри! Рон с Гермионой заглянули под стол, все трое молча смотрели друг на друга, не находя слов. — Тут слова и не нужны, — тихо произнес Рон. Лили молча передала книгу Римусу. Глава произвела на всех сильное впечатление.