Их прокляли

Книгу взял Скорпиус. — Глава двадцать вторая, Снова совиная почта. Кстати, последняя в этой книге глава, — мальчик посмотрел на оглавление. Все так и было. — Что ж, приступим. — Гарри! — Глядя на часы, Гермиона дернула его за рукав. — Ровно через десять минут Дамблдор запрет дверь. Нам нужно вернуться в больничное крыло, и чтобы нас никто не заметил. — Да побыстрее, — прокомментировала Лили. — Да–да, — кивнул Гарри, отрывая взгляд от неба. — Задумался? — спросил Сириус. Гарри неразборчиво то ли кивнул, то ли мотнул головой. Задумался? Безусловно. Его очередная надежда на семью, на счастливую жизнь вновь испарилась в сумеречном свете. — Пошли... Они проскользнули в узкий проем и поспешили вниз по тесной винтовой лестнице. Дойдя до нижней ступеньки, друзья услышали голоса — разговаривали, похоже, Фадж и Снегг, они быстро прошли по коридору на расстоянии фута от вжавшихся в стену Гарри и Гермионы. — ... только надеюсь, что Дамблдор не создаст трудностей, — говорил Снегг. — Он их уже создал, олухи! — Смеялся Джеймс. Люциус Малфой взглянул на него с пренебрежением и долей отвращения. "А ему все смешно. Только вот тут не до смеха". — Поцелуй будет произведен немедленно? — Смотря с кем, — пошутил Блэк. — С тобой, Нюньчик, я целоваться не собираюсь. — Только благодаря мальчишке Поттеру и директору, ты, Блэк, ходишь по этой земле, а не обтираешь своим безжизненным телом канаву под Азкабаном. — Так же как и ты благодаря Дамблдору сидишь и плюешься ядом на всех, а не гниешь в Азкабане за служение Волдеморту. — Выплюнул Сириус в ответ. — Сразу, как Макнейр вернется с дементорами. От этой истории с Блэком житья не стало. Жду не дождусь того часа, когда смогу сообщить в «Ежедневный Пророк», что преступник наконец пойман... — Жди. Ждать придется долго. Умереть успеешь, — хмыкнул Джеймс-младший. Полагаю, Снегг, они захотят взять у вас интервью... Надеюсь, к юному Поттеру скоро вернется разум, и я уверен, он с удовольствием расскажет на страницах «Пророка» все подробности, как вы его спасли... — Только если я совсем с ума сойду. — Отлично спас: валялся все время без сознания и судом вовремя проснулся, — в голосе Минервы Макгонагалл просачивались все нотки легкой насмешки. Гарри стиснул зубы: он успел различить на лице Снегга самодовольную ухмылку. Шаги скоро стихли. Гарри и Гермиона выждали на всякий случай несколько секунд и побежали в противоположном направлении. По одной лестнице, по другой, по коридору. Вдруг впереди послышалось радостное кудахтанье. — Пивз! — воскликнул Гарри, схватив Гермиону за руку. — Сюда! Они нырнули в пустой класс, очень кстати оказавшийся слева от них. В тот же миг мимо проскакал Пивз, умирая от хохота. — Он невыносим. — Гермиона прижалась ухом к двери. — Уверена, он в восторге от предвкушения расправы над Сириусом. — Она опять посмотрела на часы. — Три минуты, Гарри! Наконец злобное веселье Пивза замолкло в отдалении. Они осторожно вышли из класса и снова стремглав бросились по коридору. — Гермиона, а что случится... если Дамблдор закроет дверь... до нашего возвращения? — на бегу спросил Гарри. — Ничего хорошего, — сказала Макгонагалл. — Вы застрянете во временной петле, по одной из гипотез, — сказал Уран. — А по другой вы просто нагоните его и он незаметно вас впустит, — добавил Том. — Боюсь даже подумать об этом! — Гермиона в очередной раз взглянула на часы. — Одна минута! Но они уже были в коридоре, ведущем в больничное крыло. Послышался голос Дамблдора. — Скорее, Гарри! — Гермиона едва переводила дух. Стараясь производить как можно меньше шума, друзья вошли в больничный отсек. В дверь палаты была видна спина директора. — Я закрою вас здесь, — услышали они его слова. — Сейчас без пяти двенадцать. Мисс Грейнджер, вам хватит трех оборотов. — Странно это, наверное, видеть это уже в который раз, — задумался Джеймс-младший. Желаю удачи. Дамблдор вышел из палаты, вынул волшебную палочку, чтобы запереть дверь, и повернулся. Гарри и Гермиона бросились к нему. Дамблдор посмотрел на них, и широкая улыбка блеснула под его длинными серебряными усами. — Ну? — спросил он тихо. — Все в порядке! — задыхаясь, проговорил Гарри. — Сириус улетел на Клювокрыле! Лицо Дамблдора просияло. — Отлично сработано... — Он внимательно прислушался к звукам, доносившимся из палаты. — Думаю, вы уже отбыли... Идите спать — я вас запру. — Он знал. — Сказала Лили. — И даже очень похоже и на то, что он спланировал. — Вполне в духе Дамблдора, — кивнул Джеймс. Гарри и Гермиона прокрались в палату. Она была пуста, если не считать Рона, по–прежнему неподвижно лежавшего в постели. Щелкнул замок, друзья улеглись в кровати, и Гермиона спрятала Маховик Времени под мантию. Из кабинета секунды через две решительной поступью вышла мадам Помфри. — Я не ослышалась? Директор ушел? Теперь я имею право заняться моими пациентами? — Вот за что мне всегда нравилась мадам Помфри, так это за ее острый язык, — сказала Лили-Луна. Она была в весьма скверном расположении духа. Самое лучшее сейчас — немедленно приступить к поеданию лечебного шоколада. — Класс, — сказал Римус. — Просто потрясающая идея. — Вам бы еще успокоительного глотнуть, — предложил Фред. И вот, когда друзья взяли по четвертой порции, откуда–то сверху долетел вопль бешенства. — Сейчас будет весело, — сказал Гарри. — Блэк-то сбежал. — Что еще такое? — забеспокоилась мадам Помфри. Гневные голоса слышались все громче. Мадам Помфри посмотрела на дверь. — Вот наказание! Они же всех перебудят! — А заглушающие чары ей не известны? — скучающе протянул Малфой. Гарри пытался разобрать слова. Голоса были совсем рядом. — Он, должно быть, трансгрессировался, Северус. — На территории Хогвартса? Фадж совсем кретин что ли? — фыркнула Джинни. Надо было оставить с ним кого–нибудь... Когда это происшествие станет достоянием гласности... — Тебя снимут с должности, — сказал Джеймс, не шибко-то скрывая радость. — Не снимут, — огорчила его Гермиона. — Жаль. — Он нам еще потреплет нервы, — припомнил Гарри последние деньки перед тем, как они тут оказались. И пожалел, что тут нет Фаджа. Хотя... какой от этого толк был бы. Фадж переживает за министерское кресло под своей задницой, а не за народ. Было бы еще обиднее и больнее. — Он не трансгрессировался! — надрывался Снегг теперь уже в двух шагах. — В стенах замка нельзя трансгрессироваться! Тут наверняка замешан Поттер! — Почему сразу я? — Гарри даже опешил от такой наглости. — Чуть что, сразу косой - это же известная тема, — Сказала ему Лили. — Северус! Будьте благоразумны! Гарри все это время был заперт. — Да и как тринадцатилетний мальчик сможет обдурить Дамблдора, министра и кучу других волшебников, Северус, — вставила профессор Макгонагалл. БУМ! Дверь с грохотом распахнулась. Фадж, Снегг и Дамблдор ворвались в палату. Дамблдор единственный сохранял спокойствие. Более того, вид у него был откровенно довольный собой. Фадж явно сердился. Но Снегг был в ярости. — Конечно, ордена Мерлина лишили, вот и бесится, — фыркнул Джеймс. — Выкладывайте, Поттер! — взревел он. — Что это вы устроили? — Устроил побег Сириусу Блэку. А еще лишил вас незаслуженного вами ордена. — Профессор Снегг! — возмутилась мадам Помфри. — Держите себя в руках! — Послушайте, Снегг, — пытался утихомирить его Фадж. — Рассудите здраво. Дверь была заперта, мы сами только что видели... — Это они помогли ему сбежать, я знаю! — с перекошенным лицом бушевал Снегг, брызжа слюной и указывая на Гарри и Гермиону. — А еще что ты знаешь? Может, поведаешь нам, вшивым и дурным, об истоках магии? — вкрадчиво поинтересовался Лорд Волдеморт. Снейпа передернуло. — Нет, мой Лорд. — Как заговорил сразу, Северус. — Уймитесь, милейший! — рявкнул Фадж. — Вы несете чепуху! — Вы не знаете Поттера! Это он сделал, я знаю, это он! — Довольно, Северус, — с обычной невозмутимостью вмешался Дамблдор. — Подумайте, что вы говорите. Десять минут назад я сам запер эту дверь. Мадам Помфри, ваши пациенты вставали с кроватей? — Разумеется, нет! — оскорблено ответила мадам Помфри. — Я не отходила от них с той самой минуты, как вы ушли! — Вот видите, Северус, — мирно произнес Дамблдор. — Вы ведь не думаете, что Гарри с Гермионой обладают способностью находиться в двух местах одновременно, а значит, нет повода их беспокоить. Снейп фыркнул, ничего не сказав. Значит, он все же был прав. Снегг стоял, кипя бешенством; он взглянул на Фаджа, потрясенного его поведением, на Дамблдора, чьи глаза мерцали за стеклами очков, ничего не выражая, и, развернувшись с такой яростью, что мантия со свистом взметнулась за спиной, вихрем вылетел из палаты. — Давно меня так не обламывали. Лили покачала головой. Детский сад, ей богу. Не дали выпросить игрушку. — Коллега, похоже, слегка не в себе, — заметил Фадж, глядя ему вслед. — На вашем месте, Дамблдор, я бы понаблюдал за ним. — Уверяю вас, с ним все в порядке, — безмятежно отозвался Дамблдор. — Просто его постигло... м–м–м... жестокое разочарование. — Того, что не удалось обмануть самого министра на хорошенькую награду, — закончил Альбус. — Не его одного! — горестно вздохнул Фадж — «Ежедневный Пророк» уж не упустит возможности посмаковать подробности! Загнать Блэка в угол и все–таки опять упустить его! Да еще этот сбежавший гиппогриф. Я стану всеобщим посмешищем! — Только станет? — удивленно поднял бровь Люциус. — С самого начала своего срока был. Ладно... Мне пора в Министерство... Сообщить о происшедшем... — А дементоры? — спросил Дамблдор. — Надеюсь, они покинут школу? — Нет, пусть охраняют школу на всякий, — съязвил Рон. — Да, конечно, мы уберем их. — Фадж рассеянно запустил пальцы в волосы. — Я представить себе не мог, что им взбредет в голову применить Поцелуй к ни в чем не повинному мальчику... — Да что вы? А вы как давно знакомы с натурой дементоров? Мне кажется, или если они в поезде уже попытались "высосать" у меня душу, то им ничего не помешает сделать это еще раз, — сказал Гарри. Совершенно распустились... Сегодня же ночью отправлю обратно в Азкабан. Не подумать ли нам о драконах на входе в школу? — Да давайте сразу Нунду поставим, что ж мелочиться, — предложила Лили. — Драконы... Хагрид будет рад, — протянула Макгонагалл. — Хагриду эта мысль понравится. — И Дамблдор послал быструю улыбку Гарри и Гермионе. Нарушители спокойствия вышли из палаты, мадам Помфри поспешила к двери и опять ее заперла, после чего отправилась в кабинет, что–то недовольно ворча себе под нос. — Снова прервали, — хмыкнула Гермиона. С другого конца палаты послышался тихий стон — Рон пришел в себя. Он сел, обхватив голову, и огляделся. — Что... Что случилось? Гарри? Почему мы здесь? Где Сириус? Где Люпин? Вообще, что творится? — Я пропустил все самое интересное, эх. И вы, гады, даже объяснять мне не хотели, — припомнил им Рон. Гарри с Гермионой переглянулись. — Сама объясняй, — сказал Гарри и отправил в рот очередной кусок шоколада. Назавтра в полдень вся троица покинула больничный отсек.       Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, — Главное, чтоб не во время, иначе учеба в мгновение прекратиться, — сказала Лили-Луна. — Мисс Поттер, она и не начиналась, — не взглянув на неё, сказал Снейп. и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ни Рона, ни Гермиону Хогсмид не привлекал, и они вместе с Гарри бродили вокруг замка, обсуждая удивительные события минувшей ночи и гадая, где теперь могут быть Сириус и Клювокрыл. — В безопасности. И подальше от вас и дряного министерства. — Сириус! — Что? — Возмутился тот, глядя в упор на Люпина. Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, Гарри на какой–то миг утерял нить беседы — он загляделся на другой берег. Ему почудился мчащийся прямо на него олень — как прошлой ночью... — Это уже глюки, — сказал Фред. — Тебе бы вернуться к Мадам Помфри, — согласно кивнул Джордж. — Она тебя быстро полечит. — И, главное, с радостью. — Да, будешь все неделю лежать, связанный, словно младенец. — После такого и на "Зелья" с радостью пойдешь. На друзей упала тень, и, подняв глаза, они увидели Хагрида — лесничий вытирал от пота изрядно опухшую физиономию носовым платком размером с хорошую скатерть и лучезарно улыбался. — Ну, понимаю... нечего радоваться... как все вышло ночью, — загудел он. — Ну то есть, что Блэк опять сбежал, и все такое. Но угадайте–ка что? — Что? — наперебой закричали все, изображая любопытство. — Клювик! Он сбежал! — Да что вы говорите... — протянула Гермиона. Он на свободе! Я того... всю ночь праздновал... — Все с ним понятно. — Оно и видно, — с презрением сказал Люциус Малфой. — Только это делать и умеет. — Как замечательно! — воскликнула Гермиона, метнув на Рона, готового расхохотаться, укоризненный взгляд. — Я, видно, не привязал его как следует... — Конечно-конечно, — кивнула Гермиона, вытянув губы. — Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился... утром... н–ну.. вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин... говорит, никогда... то есть не ел никого в эту ночь... — Гиппогрифу оборотень - не соперник, — сказал Люпин. — Луни, у тебя нет шансов, — рассмеялся Джеймс. Римус снисходительно взглянул на того. — Что–что? — растерянно спросил Гарри. — Да вы чо, не слыхали? — посерьезнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снегг, значит... всем слизеринцам сказал... решил, верно, пусть все знают... Что профессор Люпин, он, вишь, того — оборотень. — И почему я не удивлен?.. — протянул Фред. Ну его и носило по полям... прошлой–то ночью. Теперь он, понятное дело, это... собирает вещи. — Должен же я был отомстить, нельзя получить все сразу, либо Блэк, либо Люпин. — А не жирно ли тебе? Тебе вообще хотели дать Орден Мерлина за то, чего ты не делал, — развернулся к нему Сириус. — Не отпинали ногами и ты остался жив - вот твоя награда. — Собирает вещи? — встревожился Гарри. — Почему? — Почему, почему... — удивился Хагрид столь странному вопросу. — Он перво–наперво нынче же утром... отказался от должности. Не могу, грит, подвергать риску, ежели... ну, еще раз такое выйдет. — Какая совестность, — хмыкнула Нарцисса Малфой. Гарри вскочил на ноги. — Пойду повидаюсь с ним, — сказал он друзьям. — Но если он уволен... — ... мы ничего не сможем поделать... — Все равно я хочу его видеть. Встретимся здесь. Дверь в кабинет Люпина была приотворена. Он уже упаковал почти все вещи. Возле потрепанного чемодана стоял пустой бак, где когда–то сидел гриндилоу, — Кстати, а куда вы его дели? — Поинтересовалась Гермиона. — Выпустил обратно на волю. чемодан был открыт и почти заполнен. Люпин склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд. — Я видел, что ты идешь, — улыбнулся Люпин, указав на пергамент, который разглядывал. Это была Карта Мародеров. — Мы сейчас говорили с Хагридом, — начал Гарри. — Он сказал, что вы уволились. Ведь это неправда? — Боюсь, что правда, — ответил Люпин, выдвигая ящики стола и выгружая содержимое. — Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали Сириусу? — Это было бы лучше, — вздохнул Люпин. — Моя болезнь, Гарри, не соотносима с постоянной работой, а уж тем более высокооплачиваемой. И с такими как я... многие не захотели бы даже находиться рядом всего пару минут, не то, чтобы бок о бок работать. Я их не виню. Люпин подошел к двери и закрыл ее. — Нет. Профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь. — Он вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля. Думаю, особенно сильно его задела потеря ордена Мерлина. — Знает, о чем говорит. Вот он и… хм... как бы случайно... проговорился сегодня за завтраком, что я — оборотень. — Низкий поступок, — Лили посмотрела на Северуса, но тот даже не обернулся. — Но вы ведь не из–за этого уезжаете? Люпин горько усмехнулся. — Завтра в это время прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, Гарри, чтобы оборотень учил их детей. — Дамблдор устраивал вещи и похлеще, — сказал Люциус. И после минувшей ночи я разделяю их точку зрения. Я мог укусить любого из вас... это не должно повториться! — Но вы замечательный, самый лучший преподаватель защиты от темных искусств! Не уезжайте! — Спасибо большое, — смутился Римус. — Но, боюсь, иначе нельзя. — А куда вы потом ушли работать? — Поинтересовался Гарри. За целый год ему и в голову не пришла мысль, что случилось с его любимым профессором Защиты от Темных Искусств. — Подрабатывал у магглов на мелкой работенке. Зарплата небольшая, но вопросов по поводу отсутствия нет. Люпин покачал головой и ничего не ответил. Гарри искал слова, способные уговорить его остаться. Но Люпин его опередил: — Директор утром сказал, что ночью ты спас несколько жизней, Гарри. Если я и вправе чем–то гордиться, то это тобой. Ты действительно многому научился. Расскажи о твоем Патронусе. — Откуда вы это знаете? — изумился Гарри. — Что же еще могло прогнать дементоров? — Мощный вентилятор? — Пошутил Джеймс-Сириус. — Очень остроумно, Джеймс, — проворчал Альбус. Гарри рассказал ему, что произошло, и Люпин снова улыбнулся. — Да, твой отец всегда превращался в большого оленя. Ты правильно угадал... поэтому мы и прозвали его Сохатый. Люпин бросил последние книги в чемодан, задвинул ящики стола и повернулся к Гарри. — Вот, возьми, я это подобрал в Визжащей хижине прошедшей ночью. — Он протянул Гарри мантию–невидимку. Поколебавшись, отдал мальчику и Карту Мародеров: — Поскольку я больше не преподаватель, могу не чувствовать угрызений совести, что возвращаю тебе и это тоже. Мне она больше не пригодится, а Рон с Гермионой, полагаю, найдут ей применение. — И я найду, — улыбнулся Гарри. — Ты уже очень хорошо систематически из года в год находишь ей применение. И не всегда необходимое, — припомнила ему Лили. Гарри закатил глаза. — Иначе не интересно. — Я заметила. Гарри с улыбкой взял Карту. — Вы однажды сказали, что Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост наверняка захотели бы выманить меня из школы... вот бы они повеселились... — Да, конечно. — Люпин закончил сборы и закрыл чемодан. — Без тени сомнения заявляю, Джеймс был бы страшно разочарован, если бы его сын не нашел ни одного потайного выхода из замка. — Это точно, — сказал Джеймс. — Вообще-то, я нашел. — Вообще-то, мы тебе сказали, — поправил Фред. В дверь кто–то постучал. Гарри поспешно засунул в карман Карту Мародеров и мантию–невидимку. Это был профессор Дамблдор. Он ничуть не удивился, застав в кабинете Гарри. — Ваш экипаж у ворот, Римус. — Спасибо, директор. — Люпин поднял старый чемодан и пустой бак из–под гриндилоу. — Что же, Гарри, прощай. Учить тебя было истинным удовольствием. Уверен, мы когда–нибудь еще встретимся. Директор, нет необходимости провожать меня до ворот, я сам справлюсь... Люпин, подумал Гарри, хочет покинуть школу как можно скорее. — Не мудрено, — вздохнула Минерва. — До свидания, Римус, — спокойно сказал Дамблдор. Люпин взял под мышку бак, и они с Дамблдором обменялись рукопожатием. Улыбнувшись Гарри на прощанье, Люпин быстрым шагом вышел из кабинета. Гарри сел в опустевшее кресло, хмуро уставившись в пол. Он услышал, как закрылась дверь, и поднял голову — Дамблдор был все еще тут. — Почему ты так расстроен, Гарри? — спросил директор. — После этой ночи ты вправе собой гордиться. — А что такого произошло? — с горечью заметил Гарри. — Петтигрю ведь сбежал... — Очень многое, Гарри. Ты помог установить истину. Спас невиновного человека от ужасной судьбы... Ужасной. Что–то шевельнулось в памяти у Гарри. «Еще более великим и ужасным, чем когда–либо раньше...» Предсказание профессора Трелони! — Профессор Дамблдор... Вчера во время последнего экзамена у профессора Трелони... она стала... стала очень странной... — В самом деле? — удивился Дамблдор. — М–м–м... Ты хочешь сказать — еще более странной, чем обычно? — Не слишком. — А, по-моему, очень, — не согласился Рон. — Д–да... Голос сделался низкий, глаза вращались, и она сказала... сказала, что еще до полуночи слуга Волдеморта вернется к своему хозяину... Сказала, что слуга поможет ему вернуть силы. — Гарри посмотрел на Дамблдора. — А потом вдруг пришла в себя и не помнила ни слова из того, что говорила. Могло это быть... могла она действительно предвидеть будущее? — Она могла предвидеть только один из вариантов развития событий, и то - сомнительно. — Сказала Профессор Макгонагалл. — Вообще, главное рассчитывать на себя и верить только в свои силы; пророчества сбываются лишь тогда, когда в них начинаешь верить. На Дамблдора история не произвела особого впечатления. — Знаешь, Гарри, полагаю, что могла, — произнес он задумчиво. — Чего не бывает! Выходит, она уже сделала два настоящих предсказания! Надо бы прибавить ей жалованье... — А какое первое? — спросил Гарри. — Об этом мы поговорим через две книги, — сказал Том. — Или в вашем времени через плюс-минус десять месяцев. — Обратился к нему Уран. — Но... — Гарри пораженно взглянул на Дамблдора: как можно над этим шутить? — Из–за меня Сириус и профессор Люпин не убили Петтигрю! Если Волан–де–Морт вернется, в этом буду виноват я!</b — Нет, не ты, Гарри. Твоей вины нет. Да, ты сглупил и промедлил, но, с другой стороны, и опыта у тебя нет. Ты не участвовал ни в одном бою, чтобы быстро и трезво реагировать на спонтанную ситуацию. — Посмотрела на него Лили. — Не волнуйся, Поттер, я бы нашел другой способ. — Вот уж не радует. <b>— Не будешь, — безмятежно ответил директор. — Неужели, Гарри, твое приключение с Маховиком Времени ничему тебя не научило? Последствия наших поступков всегда так сложны, так разнообразны, что предсказание будущего и впрямь невероятно трудная задача. И профессор Трелони — храни ее Бог — живое тому доказательство. Это был замечательный поступок — то, что ты спас жизнь Петтигрю! — Просто невероятный, — менее оживленно пробубнил Джеймс. — А вдруг он поможет Волан–де–Морту вновь обрести силу?! — Вдруг?? Гарри Поттер, ты очень самонадеянный. Он точно поможет, можешь в этом не сомневаться. — Петтигрю обязан тебе жизнью. Ты послал к Волан–де–Морту того, кто перед тобой в неоплатном долгу. Когда один волшебник спасает жизнь другому, между ними создается связь... — Вы еще скажите, что ленточкой повязанные, — фыркнул Скорпиус Малфой. или я сильно заблуждаюсь, но вряд ли Волан–де–Морт захочет, чтобы его слуга был в долгу у Гарри Поттера. Волдеморт задумался. — Но я не хочу, чтобы между мной и Петтигрю была связь! — вскипел Гарри. — Боюсь разочаровать тебя, Гарри, но она у тебя уже была: с тех пор, как Питер стал хранителем тайны, — взглянул на него Римус. — Он ведь предал моих родителей! — Это самые сокровенные глубины магии, Гарри, ее непостижимая суть... Но поверь: может быть, наступит день, когда ты будешь рад, что сохранил жизнь Питеру Петтигрю. Такого Гарри не мог себе представить. — Я даже боюсь представить, что это за день такой и при каких обстоятельствах, — пробормотал Джеймс. — С чем черт не шутит. Дамблдор как будто прочитал его мысли: — Я очень хорошо знал твоего отца — Конечно, — непозволительно долго кивнул Поттер. — и в Хогвартсе, и позже... Он тоже пощадил бы Петтигрю, я в этом уверен. — Плохо он меня знал. Гарри взглянул на отца, а потом перевел взгляд на профессора Люпина и Сириуса: ему вспомнилась ситуация в Визжащей хижине. — Ты же понимаешь, Джеймс, что это просто слова для Гарри, чтобы настроить его на нужный лад? — повернувшись к нему, прошептала Лили. — Он врет. Нагло врет, — запротестовал Поттер. — Такова тактика, — словно маленькому ребенку разжевала Миссис Поттер. — Просто великолепная, — саркастически ответил Сохатый. Гарри посмотрел на Дамблдора. Да, он не станет смеяться, ему можно рассказать... — Прошлой ночью... Я подумал... Это мой отец создал Патронуса... Когда я увидел на той стороне озера самого себя, то решил, что вижу его... — Тебя можно понять, — тихо проговорил Дамблдор. — Тебе, наверное, уже надоело это слышать, но ты и в самом деле необычайно похож на Джеймса. От матери у тебя только глаза. — Xerox.Potter.com, — засмеялась Лили-Луна. — Чего? — переспросил Фред. — Ксерокс - это вещь, с помощью которой можно сделать копию чего-либо и она будет идентичной, — пояснила Лили. Гарри покачал головой. — Это была глупость. Я же знал, что он умер. — Ты думаешь, что мертвые, которых мы любили, навсегда нас покинули? — Ооооо, узнаю шарманку, — сказал Уран. — Приятно знать, что ничего не меняется, — довольно сказал Том. — Не очень уж-то, — менее довольно возразил Уран. Но ведь мы их зовем, когда нам плохо. Твой отец живет в тебе, Гарри, и он, очевидно, явил себя, когда ты так в нем нуждался. Да как иначе ты смог бы сотворить именно такого Патронуса? Этой ночью Сохатый вновь вышел в поле. — "Вышел в поле"... - звучит, — протянул Джеймс. До Гарри не сразу дошло значение сказанных Дамблдором слов. — А вот до меня дошел тот факт, что Дамблдор назвал Мистера Поттера Сохатым. Так откуда он узнал? — Спросила Джинни. — Кто рассказал? — взволновался Блэк, поглядывая на Люпина. — В силу некоторых обстоятельств не мог, — открестился тот. Взор Блэка пал на Снейпа. — Ты?! — Угомонись, Блэк. Была бы моя воля, я рассказал бы об этом министерству, а не директору, который вас опять покроет. — Тогда кто? — Но этот вопрос так и остался риторическим. — Сириус мне поведал вчера, как они стали анимагами, — улыбнулся директор. — Вот тебе и ответ, Блэк. Проблемы с памятью? — Усмехнулся Снейп. — Врет. Я ему не рассказывал про то, что мы все анимаги. Только, что я, — возразил Блэк. — Неслыханное достижение! Как, впрочем, и то, что они сумели скрыть его от меня. Тогда–то я и вспомнил, как странно выглядел тот твой Патронус. Помнишь, который атаковал Малфоя на матче Гриффиндор — Когтевран. И ты вправду видел отца этой ночью, Гарри. Ты нашел его в своем сердце. И Дамблдор вышел из кабинета, оставив Гарри в полном смятении. — Все, как обычно. Никто в Хогвартсе не узнал правды о том, что произошло в ту ночь, когда исчезли Сириус, Клювокрыл и Петтигрю. Сколько догадок выслушал Гарри в последние дни перед каникулами! К концу семестра Гарри услышал множество фантастических версий о том, что тогда случилось, но ни одна из них даже не приблизилась к истине. Малфоя исчезновение Клювокрыла привело в ярость. — Конечно. Пол года на это убили, — сказала Джинни, так же недобро усмехаясь. Ясно как божий день: Хагрид нашел способ тайком отправить гиппофифа в какое–то укрытие. Непереносимое оскорбление — лесничий обвел вокруг пальца старшего и младшего Малфоев. А Перси Уизли больше возмущало бегство Сириуса Блэка. — Лучше бы его так дементоры возмущали, расставленные вокруг детей, — сказала Минерва Макгонагалл. — Если буду работать в Министерстве, предложу массу проектов по укреплению магического правопорядка! — распространялся он перед единственным слушателем — его подружкой Пенелопой. — Ага, стандартизация толщины котлов, — сказал Фред. — Тоже нужное дело, — парировал Том. — Бери лучше, Фордж, - стерилизация бродячих котов и кошек, — предложил Джордж. — Как раз для него. Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то, что друзья совершили почти невозможное для спасения Сириуса, Гарри никогда еще не встречал конец учебного года в столь скверном расположении духа. Разумеется, не одного его огорчил уход профессора Люпина. Весь класс Гарри переживал отставку профессора. — Кого же они нам дадут в будущем году? — уныло вопрошал Симус Финниган. — Может, вампира, — размечтался Дин Томас. — Ага, пожирателя смерти, — сказал Гарри. — И даже не бывшего... — добавила Гермиона. — Таких не бывает, — ответил ей Сириус, при этом смотря на Снейпа и Малфоя. — Это как? — поперхнулся Джеймс. — Очень просто. В следующий книге узнаешь. Практически с самого начала. Хотя нет, там с конца, — припомнил весьма неожиданный поворот судьбы Гарри. Но не только отъезд Люпина расстраивал Гарри. Он постоянно думал о пророчестве профессора Трелони: где прячется Петтигрю, добрался ли до тайного убежища Волдеморта. — Пока что нет, но скоро доберется, не переживай, — "успокоил" друга Рон. Но что особенно отравляло жизнь — близившаяся встреча с Дурслями. Всего полчаса — но какие восхитительные! Он верил, что отныне будет жить у Сириуса, друга родителей... прекраснее этого была только мысль, что отец жив. — Я бы тебя уже тогда давно забрал, — сказал Джеймс. Отсутствие новостей о Блэке радовало: значит, его не поймали. Но, думая о доме, который, казалось, уже есть, а теперь стал недосягаемой мечтой, Гарри чуть ли не впадал в отчаяние. — Не зря говорят: "Если хочешь убить человека - дай ему надежду", — сказал Альбус.                   Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Гарри, Рон и Гермиона все сдали успешно. — Кто бы сомневался, — фыркнул Сириус. Гарри был очень удивлен, что не провалился на зельях, и заподозрил, что без вмешательства Дамблдора не обошлось. В последнюю неделю поведение Снегга было и впрямь тревожно: и раньше неприязнь Снегга к нему была сильна, но теперь перешла все границы. Когда он глядел на Гарри, уголки его тонкого рта злобно подергивались, пальцы сжимались и разжимались, как будто хотели сомкнуться на горле мальчика. — Не преувеличивайте, Поттер, я никогда не желал вам смерти. — Вы просто желали, чтоб я исчез, желательно навсегда, — согласился Гарри. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. — В смысле едва наскребли? Нам этого было вполне достаточно. Делать больше нам нечего - за учебниками сидеть да эссе писать. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно–золотого убранства, и гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Альбуса перекосило. Даже Гарри, на время забыв о Дурслях, ел, пил и смеялся наравне со всеми гриффиндорцами. Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошел от станции, Гермиона поведала друзьям неожиданную новость. — У меня сегодня был разговор с профессором МакГонагалл... перед самым завтраком. Я решила бросить изучение маглов. — Да что вы говорите! А зачем тебе оно вообще было нужно? — Артистично сыграл удивление Рон. — Я же говорила: мне интересно узнать, с какой стороны магглов видят волшебники. Драко Малфой фыркнул. И так ясно, что не с самой лучшей. — Узнала бы список учебной литературы и на досуге прочитала, зачем все усложнять. Тебе ведь не надо изучать, как именно все работает и для чего оно, — сказал Рон. Для него до сих пор, даже не смотря на объяснения Гермионы, было не понятно, зачем она на себя столько предметов взвалила. — Ты же сдала этот экзамен с невероятно высоким баллом! — не поверил своим ушам Рон. — Да,— вздохнула Гермиона. — Но еще одного такого года мне не выдержать. С этим Маховиком Времени я чуть с ума не сошла... короче, я сдаюсь. Без прорицания и маглов я опять буду учиться по обычному расписанию. — Я была рада, что вы наконец одумались, Мисс Грейнджер, — сказала Профессор Макгонагалл. — До сих пор не могу смириться с мыслью, что ты не рассказала нам про этот Маховик, — обиженно пробурчал Рон. — Мы ведь твои лучшие друзья... — Но я дала слово не говорить никому, — сказала Гермиона. "— Хороший сообщник она, — подметил Волдеморт. — Надежный." Гарри наблюдал, как башни Хогвартса постепенно скрываются за горой. Он увидит их опять лишь через два долгих месяца... — К сожалению, всего через два, — согласился Джордж. — Не вешай нос, Гарри! — Гермиона с участием посмотрела на него. — Я не вешаю, — поспешно отозвался тот. — Просто задумался о каникулах. — Я тоже о них думаю, — заметил Рон. — Гарри, ты обязательно приедешь к нам. Я договорюсь с мамой и папой и позвоню тебе — теперь я знаю, как пользоваться фелетоном... — Телефоном, Рон,— поправила его Гермиона. — Вот тебе бы не помешало заняться изучением маглов на четвертом курсе. Рон только отмахнулся. — Как обычно, — поджала губы Гермиона. — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты. Эти слова сразу же подняли настроение Гарри! — Лучше бы тебя так учеба и правила безопасности, которые все-таки стоит соблюдать, Гарри, воодушевляли, — сказала ему Лили. — Уверен, что Дурсли меня отпустят. Да еще обрадуются. Наверное, не забыли, как я надул тетушку Мардж. — Да, было не плохо, пока не явились эти... — пробормотал Гарри. — Потом стало совсем не весело, — согласился Рон. Приободрившись, Гарри даже пострелял с друзьями хлопушками. А когда появилась ведьмочка с чайным столиком на колесах, он заказал плотный обед — правда без всякого шоколада. Но только после полудня начались события, которые окончательно рассеяли мрачные мысли Гарри. — Гарри, — вдруг сказала Гермиона, глядя поверх его плеча, — что там такое у тебя за окном? Обернувшись, Гарри посмотрел наружу. За стеклом металось что–то маленькое и серое. — Небольшой презент вам от Сириуса Блэка, — сказал тот. Он встал, присмотрелся — крошечная сова несла письмо, которое было чересчур велико для нее. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. — Кстати, где ты ее нашел? — спросил Рон. — В Уэльсе. Все металась вокруг меня, вот и решил подобрать. Гарри быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку — по ощущению она напоминала пушистый снитч; мальчик осторожно внес ее внутрь. Уронив письмо на сиденье Гарри, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля неодобрительно щелкнула клювом. Живоглот привстал, следя за гостьей хищными желтыми глазами. — Обед прилетел, — пошутил Фред. — Никакой это не обед, — отрезала Гермиона. — Глотик таким не питается. — Оно и заметно, — тихо пробормотал Рон. Но Гермиона все равно услышала. — И что же заметно, Рональд? — потребовала ответа Гермиона. — Упитанный у тебя котик, такой мелочи ему будет не достаточно, — не стал отмалчиваться Рон, благоразумно промолчав про Коросту, но только из-за того, что та оказалась Питером Петтигрю. Гермиона смерила его недобрым взглядом. Заметив это, Рон осторожно поймал сову, и Живоглот остался ни с чем. Гарри подобрал письмо, оно было адресовано ему. Он вскрыл его и ахнул: — От Сириуса! — Что? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. — Читай вслух! — «Дорогой Гарри! Надеюсь, ты получишь это письмо еще до того, как встретишься с дядей и тетей. Не знаю, как они относятся к совиной почте. — Плохо. Очень плохо. Даже хуже некуда, — припомнил Гарри ситуацию перед его одиннадцатилетием, когда к нему в дом вломились стаи птиц с письмами, заполонив все пространство конвертами. Мы с Клювокрылом в надежном месте. Не хочу говорить где — на случай, если письмо попадет не в те руки. Эта сова — не самый лучший почтальон. Но я не смог здесь найти ничего лучшего, и вдобавок, она, похоже, искала работу. Не сомневаюсь, что дементоры все еще рыщут в поисках моего следа, но сюда им не добраться. Хочу на днях мельком показаться одному–другому маглу, как можно дальше от Хогвартса. Так что охрану замка в ближайшее время снимут. — Разумно, — согласился Римус. Я кое-что не успел тебе рассказать во время нашей короткой встречи. Это я прислал тебе «Молнию»...» — Вот видите!— торжествующе произнесла Гермиона. — Я же говорила, что это от него! — От него! Но заклятия–то он не накладывал! — возразил Рон. — Но тем не менее - я была права! — Казалось, для Гермионы это было важнее остального. — Ой! Крохотная сова, которая дружелюбно ухала, уютно устроившись у него в руке, ухватила Рона за палец — хотела, наверное, выразить ему свою симпатию. — «Живоглот отнес мой заказ на почту от твоего имени. Но золото я распорядился взять в «Гринготтсе» из моего личного сейфа номер семьсот одиннадцать. Считай это подарком от крестного отца за все тринадцать лет рождения. И прости меня, что я тебя напугал той ночью, год назад, когда ты ушел из дома дяди. Я хотел хоть одним глазком взглянуть на тебя перед дальней дорогой на север. Но, боюсь, мой вид встревожил тебя. Посылаю еще кое–что, это скрасит твой четвертый год в Хогвартсе. — И что же там, Бродяга? — веселясь, спросил Джеймс, наклоняясь к нему. — Хогсмид, — просто ответил Блэк. Если я вдруг понадоблюсь, черкни словечко. Твоя сова доставит мне письмо. Вскоре напишу снова. Сириус». Гарри с нетерпением заглянул в конверт. Там был еще один кусок пергамента. Он быстро пробежал его глазами, и так ему стало тепло и хорошо, словно он залпом выпил бутылку горячего сливочного пива. — «Я, Сириус Блэк, крестный отец Гарри Поттера, настоящим разрешаю ему посещение деревни Хогсмид по выходным». Для Дамблдора это будет законное разрешение! — ликовал Гарри. — А остальное, в принципе, и не важно, — согласилась Макгонагалл. — Почему? — Поинтересовался Драко Малфой. — Именно профессор Дамблдор и ввел это правило в период первого восхождения Волдеморта, — объяснила профессор. — Подождите, здесь еще постскриптум... «P.S. Думаю, твой друг Рон, пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы». — Я не особо расстроился, — соврал Рон. У Рона широко открылись глаза. Миниатюрная сова возбужденно заухала. — Взять эту сову? — повторил он с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал сову, перевел взгляд на Гарри и вдруг, к величайшему изумлению Гермионы, поднес птицу к самому носу Живоглота: пусть хорошенько обнюхает. — Ты как считаешь? — спросил он у кота. — Это настоящая сова? — Я была в шоке, — вспомнила Гермиона. Живоглот заурчал. — Ему я верю, Джинни усмехнулась. — удовлетворенно кивнул Рон — Сова моя! Гарри читал и перечитывал письмо Сириуса всю дорогу до вокзала Кингc–Кросс. Он все еще сжимал его в руке, когда они с Роном и Гермионой миновали барьер платформы девять и три четверти. Гарри тут же заметил дядю Вернона — он стоял, держась подальше от мистера и миссис Уизли, и подозрительно на них поглядывал. — Словно предчувствовал скорую встречу, — заговорчески посмотрел на брата Джордж. Или Фред?.. Увидев Гарри, миссис Уизли радостно бросилась к нему, и самые худшие опасения дядюшки подтвердились. — Я позвоню тебе насчет чемпионата! — крикнул Рон вслед Гарри: он уже простился с друзьями и катил тележку, нагруженную чемоданом и клеткой с Буклей, к дяде Вернону. Тот приветствовал мальчика в обычной манере. — Что еще? — со злобой буркнул он, уставившись на конверт в руке Гарри. — Если я опять должен что–то подписывать, поищи себе кого другого... — Нет–нет, — успокоил его Гарри. — Это письмо от моего крестного отца! — Представляю, что сейчас будет!.. — с предвкушением сказал Джеймс-младший. — Крестного отца? — мгновенно рассвирепел дядя Вернон. — Нет у тебя никакого крестного отца! Нет и не было! — И почем же тебе знать, Дурсль? Или вам не успели сообщить последние новости? — Издевался Блэк. — Есть! — просиял Гарри. — Он был лучшим другом моих родителей. Его осудили как убийцу, но он сбежал из тюрьмы для волшебников и сейчас скрывается. Но со мной он поддерживает связь... Беспокоится обо мне... Следит, чтобы мне было хорошо... — И, если что... — Сириус не стал закачивать, но семейный кинжал, хранящийся в одном кармане, и палочка в другом говорили сами за себя. И, улыбнувшись тому ужасу, который отразился на лице дяди Вернона, Гарри зашагал к выходу со станции. — Ай молодец! — сказала Лили. Клетка с Буклей громыхала впереди, и, кажется, это лето обещало быть гораздо приятнее предыдущего. — Очень на это надеемся, — неожиданно произнесла Нарцисса. — Ну... в принципе оно реально было не самым плохим. У Дурслей уж точно, — подумав, сказал Гарри. — Все! — Скорпиус захлопнул книгу. — Дальше сами. — В смысле сами? — Не понял его отец. — Книга закончилась. Доставайте четвертую, — сказал он Тому.