Дай мне всё

Накрывать Коннора начинает сразу, едва они переступают порог дома, а система безопасности приветствует приятным женским голосом. — Дай хоть в душ сходить, — стонет Гэвин, когда Коннор вжимает его в стену, нетерпеливо стаскивая куртку. — Конечно, сейчас... Коннор тоже срывается на стон, стоит лишь сжать покрепче его задницу, вдавив пальцы в шов джинсов посередине. Гэвин всё чаще ловит себя на страшной мысли — жаль, что он не андроид. Ведь мог бы трахать Коннора без устали ночами напролёт, мог бы также плавиться в его руках, умело подкручивая чувствительность сенсоров как пожелает. Недавно Коннор кончил лишь от того, что Гэвин трахал его языком в ухо — вот это суперспособность, благослови рА9 новые технологии и андроидов, очеловечившихся настолько, что и им захотелось ебаться. Коннор, несомненно, один из ярчайших примеров: стоило ему прикрутить член и задницу и апгрейднуть сенсоры, как он превратился в натурального нимфомана. Не то чтобы Гэвин жалуется, но... Зачастую Коннор выжимает из него все соки, и Гэвин всерьёз беспокоится, что сдохнет не героически при исполнении, а в собственной постели от сердечного приступа. Потому что невозможно остановиться, когда Коннор так просит, так жаждет ласки снова и снова. Выйдя из душа, Гэвин застаёт Коннора в постели. Тот уже полностью раздет и деловито стягивает ноги широкими кожаными ремнями, связывая лодыжки и бёдра, чтобы ноги было не разогнуть. Гэвин сглатывает — чёрные полосы ремней на белой коже смотрятся охуительно. — Нам нужна распорка. Как думаешь? — интересуется Коннор как бы невзначай. От этого невинного тона в сочетании с блядской позой и блестящими глазами Гэвина кроет с новой силой. Вообще-то изначально бондаж был необходимой мерой — когда Коннор, дёрнувшись в оргазме, едва не выбил Гэвину пяткой плечо из сустава. Гэвин прикладывал лёд и обещал, что в следующий раз свяжет — Коннор загорелся энтузиазмом. Сейчас же, стоит лишь представить, как Коннор будет лежать перед ним, не в силах сдвинуть широко разведённые ноги, Гэвин и без навороченных сенсоров чувствует, как подскакивает его пульс. — Думаю, да, — соглашается он, облизывая пересохшие губы. Коннор улыбается, затягивая второй ремень, и в этой улыбке нет ни грамма невинности — чистое искушение. Он садится, широко расставив колени, Гэвин подходит ближе. Касается ладонью мягкой тёплой щеки, ведёт вниз по шее, оглаживает плечо — Коннор льнёт и тянется за прикосновением. Гэвин знает: если снимет скин, будет видно, как вслед за его пальцами тянутся светящиеся голубые полосы. — На спину, — командует Гэвин, и Коннор перетекает на постели, будто не пластиковый вовсе, а какой-нибудь Т-1000 из жидкого металла. Это в Конноре до сих пор поражает и восхищает: дерётся он как терминатор, в обычной жизни выглядит как человек, а в постели превращается во что-то неземное, Гэвину даже сравнить толком не с чем. Ему просто мозги сносит от таких метаморфоз. Коннор смотрит жадно, обняв колени руками и прижав их к груди — Гэвин шумно сглатывает сухим горлом, устраивая подушку у него под поясницей. Оглаживает крепкие ягодицы раскрытыми ладонями, сжимает, едва растягивая маленькую розовую дырку. Коннор громко вздыхает, и прозрачная капля стекает вниз на подушку. Гэвин подхватывает её пальцем, растирает по нежным чувствительным краям ануса. — Что ты хочешь сегодня? — спрашивает он, едва проталкиваясь внутрь. Коннор вздрагивает, чуть шире разводя колени, и Гэвин видит, как приоткрывается в беззвучном стоне рот, как дрожат ресницы. Боги, когда они только начинали, Коннор не был таким. Но он быстро учится. — Коннор, — снова зовёт Гэвин, и когда на пальцы выплёскивается ещё немного смазки, поворачивает руку ладонью вверх и полностью вставляет два пальца. — Всё! — вскрикивает Коннор. — Дай мне всё — твои пальцы, твой рот, твой член, дай мне... Он уже почти задыхается, говорит отрывисто — Гэвин трахает его быстро и сильно, не боясь навредить. Эта нежная гладкость внутри лишь кажется непрочной. На деле же то, что мягко и неравномерно сжимается вокруг пальцев Гэвина, наверняка может запросто сломать их. Осознание этого впрыскивает в кровь адреналин каждый раз, когда Гэвин надавливает головкой на податливые края. Коннор замирает, стоит лишь вытащить из него пальцы, и взвивается снова, когда Гэвин, опустившись, вылизывает прозрачную смазку между ягодиц. Без запаха, без вкуса, без волос, без единого изъяна — Коннор выглядит ненатурально, но именно на такие идеальные задницы Гэвин с малолетства и дрочил, просматривая порно. Сбылась мечта, теперь он может делать с его идеальной задницей абсолютно всё, и получает такой отклик, что мог бы кончать, просто доставляя Коннору удовольствие. Гэвин лижет и потирает нежные складки широким напряжённым языком — Коннор стонет во весь голос, не сдерживая себя. А когда Гэвин, раскрыв его пальцами, проталкивает внутрь язык и легко посасывает края, скользя в гладкой тесноте, Коннора приходится удерживать на месте обеими руками, так сильно он изворачивается и пытается прижаться ближе. — Ну тише, тише, — тяжело дыша, просит Гэвин, когда язык почти отнимается от напряжения, а член и яйца откровенно болят. Он вытирает мокрый рот, подтягивается вверх и, уперев руку в согнутое колено Коннора, вставляет ему до самых яиц. Коннор выглядит совсем поехавшим, видно, как глаза закатываются под полуприкрытыми веками с дрожащими ресницами. Он гладит себя по лицу, по губам, трахает пальцами свой рот и так пульсирует внутри, что Гэвин едва не спускает в тот же миг. Он зажмуривается и прикусывает язык, переводя дыхание. Лишь когда боль отрезвляет — начинает двигаться. Сразу мощно и размашисто двигая бёдрами, до мокрых шлепков о твёрдую задницу. Коннора безбожно протаскивает по простыням вперёд и назад, Гэвин сам прижимает его колени к груди, пот щекочет виски и спину, и притормозить хоть на миг уже невозможно. Гэвин и не тормозит, добивает себя до оргазма и со стоном вжимается в Коннора, наполняя его спермой. А когда фейерверки в башке чуть утихают, он смотрит на затраханного Коннора со связанными разведёнными ногами, на его застывшее в блаженстве лицо и мельтешащий жёлтый диод, на приоткрытую дырку с красными краями, из которой вытекает сперма, и расталкивает его ноги ещё шире, снова проскальзывая в него пальцами. Коннор вскидывается и с громким стоном распахивает дурные глаза. — Давай, детка, — хрипло выдыхает Гэвин, глядя прямо в лицо. — Ещё разок. Коннор вцепляется в подушку под своей головой, брови изламываются почти страдальчески, но взгляд он не отводит и даже почти не стонет. Гэвин долбится в него тремя пальцами изо всех оставшихся сил, безуспешно пытается развести их в стороны, раскрыть сильнее, собственная сперма влажно хлюпает внутри, а Коннор снова дрожит весь снаружи и пульсирует внутри уже без перерыва. Гэвин останавливается только когда ноги Коннора окончательно расслабляются, а голова падает набок, и пальцы отпускают порванную подушку. В последний раз огладив внутри, он выскальзывает из Коннора и слизывает с ладони свою сперму, разбавленную смазкой. Сил не остаётся вообще, и он устало падает на Коннора, прижимается щекой к груди и слушает, как заходится искусственное сердце, качая синюю кровь. Коннор проваляется в отключке ещё минуты три. И Гэвин, пожалуй, тоже не прочь отключиться.