Зимнее море в снежном лесу

      Слушая тихий хруст снежинок под ногами, Леголас задумчиво уходил все дальше в лес, вспоминая слова владычицы Галадриэль в Лориэне. Посмотрев в чистые как воды Андуина глаза юноши, мудрая нолдор сказала то, что заставляло принца задумываться.       «Увидев однажды море, ты навсегда потеряешь покой. Оно будет манить к себе, как самый запретный плод, и воспротивиться ему будешь не в силах».       И вроде бы все вполне понятно, море есть море, оно действительно манило, и Леголас мог часами стоять на берегу, смотря на прибой. Да только что-то во фразе прекрасной владычицы было ему непонятно. Интуиция у него не сильно развита, но в предсказаниях ничего не бывает просто так. Всегда есть какая-то загадка.       Он все брел и брел, как по тропинке и в мыслях уходя вглубь. Смахивал с пушистых еловых лапок снег и взглядом пытался поймать хоть одну белку. Зачем — ему было невдомек. Лесная дорога, вытоптанная недавно гондорскими всадниками, привела его к обрыву, у которого он и решил сделать привал. Вид оттуда открывался просто невероятный: снежинки, крупными хлопьями летящие с неба, опускались на водную гладь моря, тут же расплываясь в нем, а чайки, разрезая крыльями прохладный воздух, кружили над пристанью, ожидая рыбаков с уловом. Все так тихо и спокойно, и даже не верилось, что каких-то пару лет назад мир стоял на грани крушения.       — Доброе утро! — звонкий женский голос прервал его одинокое созерцание зимнего пейзажа. Эльфийка верхом на вороном коне вышла из лесной чащи, задевая головой ветку.       — А действительно ли оно доброе? — принц помог ей спешиться, придерживая поводья.       — Каждое утро может стать добрым, если нет войны. Вам ли не знать? — она сильнее укуталась в подол своего плаща, пряча посиневшие руки. Леголас не помнил о ней практически ничего. Даже имени не помнил. Но ее по-летнему теплая улыбка запала в душу еще при самой первой их встрече в Лориэне.       Принц дернулся помочь ей, когда женская ножка в очередной раз утоняла в мягком снегу. Она немного неуклюжа для эльфийки, и это показалось ему забавным. Ладони у нее оказались слишком холодными. Видно, после вечного лета лориэнских лесов такая погода была для девушки в тягость.       — Вам стоит одеваться теплее, — он укоризненно посмотрел на нее, но вид у нее сделался совсем не виноватый. И как будто бы даже озорной.       — А Вам — меньше сводить с ума моих фрейлин. Мне уже надоели эти восхищенные возгласы о прекрасном златовласом аранене.       От этого полусерьезного взгляда светло-зеленых глаз ему захотелось смеяться:       — Так, может быть, я ищу себе невесту?       На секунду эльфийка задумалась, но быстро покачала головой, не соглашаясь.       — Вы — воин, а не семьянин. Такие обычно ищут приключения, а не жен.       Они еще немного поговорили у обрыва, а с наступлением сумерек решили, что пора бы и домой возвращаться. Конь, привязанный к дереву, нетерпеливо гарцевал на месте, фыркая от влетающих в нос холодных снежинок. Эльфийка предложила Леголасу поехать с ней, но пустая дорога, наполненная возможностью снова погрузиться в мысли, привлекала его гораздо больше.       — Тогда увидимся за ужином, — она потрепала коня по гриве и пустила его галопом, поднимая вверх столп снега.       Он тихо побрел по дороге, прислушиваясь к глухому уханью совы. Из головы упорно не хотел уходить образ эльфийской красавицы, наполненный какой-то чувственной романтикой. Что-то в ней было такое, цепляющее душу.       — Остроухий, ты пока плетешься, солнце два раза встанет, — старина Гимли как обычно заворчал, подшучивая над лучшим другом, и Леголас ответил ему тем же. Сегодня они планировали напиться, поэтому гном и дожидался его прямо у выхода из леса. — Что ты там так долго делал?       — Просто думал.       Пробубнив что-то про лесного пройдоху, он вразвалочку засеменил к величаво возвышавшейся над ними белой крепости Минас Тирита. Ноги у него то и дело почти полностью уходили под снег, и Леголас периодически вытягивал его наверх, сопровождая все это шутками.       — Смейся, пока можешь, остроухий. Как только в моей руке окажется кружка хорошего эля, я припомню тебе все эти шуточки, — Гимли выругался на него, махнул руками и побрел дальше. — Кстати, пока тебя не было, какие-то эльфийки спрашивали, что ты делаешь вечером. Очень сдерживался, чтобы не послать их.       Это снова напомнило ему про чудесную знакомую. Она как раз выходила из конюшни, поправляя элегантное платье, и в отличие от своих фрейлин даже не взглянула на него. Щеки у нее покраснели от холодного воздуха, очень контрастируя на молочно-белой коже.       В столовой они снова пересеклись, усевшись за соседние столы. И, пока Гимли торопливо разливал по кружкам эль, высматривая в толпе Эомера, Леголас позволил себе переброситься парой слов с девушками.       — Мы бы тоже хотели посмотреть на этот поединок, но миледи Алианна говорит, что эти игрища не под стать роду Финвэ, — одна из фрейлин бросила грустный взгляд на свою госпожу. Та медленно потягивала из бокала слишком невкусное на взгляд Леголаса местное вино, и весь ее вид кричал о величественности и статусе. В лесу она ему такой не казалась, тоненькими ботиночками шлепая по снегу.       — Я смотрю, наш остроухий еще не самый высокомерный, — Гимли с шумом поставил перед другом до краев наполненную кружку, разлив при этом пену. — Рано я на него клеймо повесил.       — Вы можете развлекаться, сколько душе угодно, — Алианна торопливо встала из-за стола. — Я не собираюсь вас в этом упрекать. Удачной игры.       Леголас проводил взглядом ее тонкую фигуру в нежном платье цвета морской пены и внезапно понял.       Море.       Алианна.       Она — то самое море из предсказаний Галадриэль. Запретный плод. То, из-за чего он потерял покой.       Гимли выставил перед ним уже четвертую по счету кружку, заочно радуясь своей победе, и даже не обратил внимания на глубокую задумчивость лучшего друга. Зато заметили эльфийки, столпившиеся у их стола. Они своими перешептываниями ужасно взбесили и без того заведенного гнома, и тот, поперхнувшись алкоголем, послал всех в бессмертные земли прямой дорогой.       — Остроухий, ты меня сегодня пугаешь, — друг, насажав на густую бороду пены, кинул на нетронутые кружки. — Ни глоточка даже не выпил, хотя сам всю дорогу подначивал меня на этот спор.       Эомер перевел многозначительный взгляд с одного друга на другого. Он ведь умнее, чем выглядел, и сейчас неспроста ехидно ухмылялся. Оставалось уповать на то, что не разболтает никому.       А не разболтает о чем?       Леголас и сам не знал. Внутри него весь мир сейчас переворачивался. Одна эльфийка смогла разрушить многовековой кокон, в котором он все это время существовал, и теперь сбегала от него, не желая даже смотреть в глаза.       Он бездумно бродил по замку, не зная, чем себя занять. В былые времена бы бегал по лесам да болотам, вылавливая орков, да только ушли эти времена, давно пал общий враг, сплотивший все народы. Опустели без орков долины. И холодно очень. А верный лук за спиной обжигал кожу, напоминая своей тяжестью о себе, так и просил еще раз в приключение отправиться.       — Вы чего бродите тут, аранен? — Алианна хлопнула фолиантом, пуская по пустым коридорам глухое эхо. Снова она улыбалась ему, как при встрече в лесу, и волновала сердце юноши.       — Сам не знаю.       — Могу показать одно место, куда иногда сбегаю от фрейлин, — она зашуршала подолами длинного платья, накинула на себя теплый плащ и мягкой поступью шагнула на крыши крепости. — Там волшебные рассветы.       — Почему ты даже не посмотрела на меня во время ужина?       Алианна задумалась ненадолго, в молчании доходя до нужной двери. Та оказалась не заперта и с легкого толчка негромко скрипнула, приглашая войти внутрь. На небольших окнах вдоль стен висели старые паутины, сквозь которые пробивался лунный свет, вырисовывая причудливые тени, а на пол залетал холодный снег.       — Я подумала, вы не захотите, чтобы кто-нибудь знал о нашем общении.       — Почему?       — Ну…мне подумалось, что ваши друзья могут засмеять вас.       — Мои друзья так тебя волнуют? — он с привычной хитринкой прищурил глаза. Но Алианна, идущая впереди, все равно этого не видела.       — Меня вообще мало кто волнует в этой жизни. Разве что…       — Разве что кто?       Вместо ответа она повернулась к нему с легкой загадочной улыбкой, распахивая старую дверку, ведущую на крышу. Тут же внутрь залетел зимний морозный ветер, пробирающий до костей. Но от тонкой девичьей ладошки, перехватившей запястье, стало по-весеннему тепло.