Сёба-кун

Его правая рука лежит на моей талии и бережно прижимает к себе, вторая — держит мою ладонь. И удивительно, как он может смотреть на меня так пристально и пронзительно, учитывая, что глаз у него один. Я смущенно (?) смотрю в сторону, стараясь не придавать особое значение этой ситуации. Он на это легко усмехается и я готова сгореть со стыда синем пламенем, чтобы от меня и пепла не осталось. Его тихое холодное дыхание ласкает мое лицо, и он наклоняется ко мне ближе. Проводит кончиком носа по лицу и останавливается у самой ушной раковины. Меня как током ударило: я резко выгнулась в спине, выпуская весь воздух из лёгких, а он, прекрасно замечая моё волнение, специально заставляет меня ещё больше нервничать. И вообще! Мы танцуем уже часа три — не меньше, может, хватит?! И чего это я так реагирую на него? Не то чтобы меня каждый день обнимали парни, и я должна была к этому привыкнуть, но так же нельзя, это явно ненормально. У меня что, переходный возраст начался? Половое созревание? Мерлин, я не хочу этого. Не хочу что-то чувствовать к циклопу. Тем более это же просто сон! Чертов реальный сон, в котором я понимаю, что это сон и все равно не просыпаюсь. Ведь как ещё можно это все объяснить? В реальности есть и Сёба и этот коротышка, но они ведь в корне отличаются друг от друга. Мой Сёба полный придурок, а Себастьян не такой. Совсем не такой и даже рядом не стоял! Тот циклоп и этот тоже разного поля ягоды. И чему мне верить? Может, это место и есть реальность, а Сёба, мой демон-рифмоплет, — мне снится каждую ночь? — Эй, — недовольно окликает меня Фантомчик, и я поднимаю на него глаза, вырываясь из своих чертогах разума. — Ты здесь? — Эй, — повторяю за ним, — ты идиот? — Музыка закончилась минуту назад, а мы все стоим на месте. И нам уже пора. — Настоящий мужчина бы поднял меня на руки и унёс в сторонку. — И где это видано такое? — саркастично спрашивает он, приподнимая бровь. Я закатываю глаза. — Вот здесь, — отвечаю я, постучав указательным пальцем по своему виску. — Пойдём уже, — бурчит он, дёргая меня за руку, и ведёт на выход. — Мне больно! Я буду кричать! — Мы на одной стороне, вроде бы! — А ну да, — я покраснела, когда он перевёл на меня свой взгляд. Он тяжело вздыхает, ослабив хватку, и повёл дальше. И почему это мне резко перехотелось выглядеть круглой дурой в его глазах?! — Ах ты! Ты что-то подмешал в мой стакан, да, придурок одноглазый?! — громко шепчу я ему в спину и он недоуменно разворачивается. Подумать об одном и сделать все в точности наоборот? Да как делать нех! В этом вся я! — Что? Ты вообще о чем? — Вот строить из себя недотрогу не надо — это моя привилегия, как девушки! У меня из-за тебя несварение и жар! Ты явно подмешал мне что-то, чтобы потом отвести меня куда-нибудь и оставить там (а может и изнасиловать даже)! Фу! Фу таким быть! — Да что ты несёшь? — воскликнул он, готовый рвать на себе волосы от моей тупости. Я поджимаю губы, а он глубоко вздыхает, прикрыв глаза на секунду. — И хочу напомнить, что это ты привязалась к нам и поехала с нами. — О, так ты хочешь сказать, что я навязалась в вашу латентную компашку? Ладно! Я ухожу, — говорю я гордо, взмахнув волосами и вырвав свою руку, иду в сторону выхода. — И куда ты пойдёшь? — доносится голос мне в спину, и он идёт за мной. Я не отвечаю и гордо и обижено иду вперёд. Прохожу мимо людей, которые улыбаются мне и здороваются с Сиэлем. Когда в коридоре никого кроме нас не было, этот пацан резко остановил меня, поднял на руки и понёс куда-то. Не сопротивляясь (так как я читала, что это отбивает весь интерес у насильников), я спокойно находилась в его руках, со сложенными на груди руками и болтала ногами в воздухе. — И куда ты меня тащишь? — равнодушно спрашиваю я. — Мне нужна твоя помощь, — говорит он холодно, тяжело вздыхая. — Зря стараешься делать вид, что ты мужчина, — хмыкаю я, намекая на наш недавний разговор. — Тебе же тяжело — я вижу. — Настоящий мужчина бы не признался в этом, даже если бы ты весила больше его в три раза, — сквозь зубы говорит он, подкидывая меня вверх и я, вскрикнув от испуга, прижалась к нему сильнее. — Ты же, — на выдохе говорю я, краснея, — понимаешь, что несёшь Богиню в своих руках? Если ты такое скажешь, она тебя щелчком пальцев в порошок сотрёт, а если уронишь, то тебе будет ещё хуже!.. — А если донесу в целости и сохранности, она меня отблагодарит? — Ох, ну до этого ещё дожить надо, — безразлично кидаю я в сторону, отворачиваясь от него, и как ошпаренная убираю свои руки с его шеи. Он на это усмехается. Он мне что-то подмешал — точно знаю!