Koi No Yokan

Вж-жух. — Ваше Высочество, — Тэён склоняется с непроницаемым лицом, и принц гордо проходит мимо него в покои. Тэён строго смотрит на стражей, а затем следует за принцем внутрь. Едва двери закрываются, принц оборачивается с широкой улыбкой на лице. — Я — превосходный актер, — гордо говорит Джэхён, расправляя складки своего ханбока. Тэён пытается сдерживаться, правда, но вскоре лицо расплывается в довольной усмешке. — Вы во всём лучший, Ваше Высочество. — Правда, верно? — Джэхён игриво улыбается, а затем снимает головной убор и идёт в сторону своей кровати. Тэён неизменно следует за ним. Было легко ощущать свободу в моменты, когда они могли контролировать себя. Недавно младшие лекари Тэиль и Донхёк выяснили, что никто вокруг не помнит времени, которое проходит вне определённых моментов, зарисованных в книге предсказаний из библиотеки. Донхёк предложил называть это Тенью, совсем как в уличном театре, когда основное действие по сценарию заканчивается и актёры могут вести себя свободно. — Тогда что это? — кивает Тэиль на страницы книг с непонятными иероглифами и картинами их будущего. Донхёк хитро улыбается и толкает его плечом: — Сцена театра? — Сцена, — задумчиво тянет Юта в темноте Дома медицины, и все соглашаются с предложением младшего лекаря Ли. Тот гордо улыбается, выглядя самодовольным. Тэиль объяснил, что они не могут контролировать себя в Сценах, словно чёрная магия не даёт им двигаться, заставляя прочитывать сценарий и запрещая что-либо менять. Но в Тени они могли быть свободны. Тэён и правда мог сказать, что чувствует себя в этой самой Тени свободно, хотя вынужден был признать, что ему постоянно приходилось сдерживать свой бушующий характер, чтобы не навлечь неприятностей. Всё равно чувствовал рамки, словно он… не принадлежит этому миру. — Ты поможешь мне это снять, — слишком самоуверенно говорит принц Джэхён для того, кто нервно бегает глазами по собственной комнате, требуя помочь сделать то, что он делает один каждый день. Тэён замирает в удивлении, а затем усмехается, закатывая глаза. Кажется, будто Джэхён тоже не принадлежал этому времени и месту, слишком яркий и сияющий, слишком самоуверенный, свободный и целеустремлённый для всего лишь второго принца. — Как вам угодно, Ваше Высочество, — слегка самодовольно тянет Тэён, уважительно склонив голову, и наконец отходит от дверей. Вж-жух. — Как он? Тэён резко оборачивается, сжимая в руке рукоятку сабли, но, увидев знакомое лицо, отпускает, возвращаясь на исходную позицию. — Не думаю, что всё в порядке. Юта выглядит крайне бледным, когда выходит из тени, его безэмоциональные глаза пробегаются по расписным дверям в комнаты второго принца, и он останавливается в шаге от верно охраняющего Тэёна. — Пора, — говорит Юта ещё тише, чем обычно, будто боясь потревожить покой принца, боясь, что тот услышит его сквозь наглухо закрытые двери. Тэён судорожно вздыхает от одного лишь слова, но собирается с духом и кивает, смотря на верного спутника наследного принца. На своего друга и соратника. — Мы будем вовремя. На скале ветер слишком сильный, почти сбивает с ног, поэтому никто не подходит ближе к обрыву, чтобы случайно не слететь вниз, на камни. Юта сжимает в руках керамический сосуд с иероглифами, большинство из них Тэён не знает, но Тэиль говорит, что они символизируют успокоение души и лучшую жизнь. — Донхёк всё время говорил, что его имя символизирует удачу и судьбу, но, честно говоря, я сильно в этом сомневаюсь, — бросает Юта, словно пытается отвлечься от похоронной процессии. Правда, от его слов становится только хуже. Тэён бросает на младшего лекаря ещё один беспокойный взгляд, но тот не выглядит убитым горем, только немного расстроенным. Умерев в Сцене, они покидают этот мир, но умерев в Тени, они теряют осознанность — понимают все, когда видят на следующий день живого и невредимого Тэиля, которого явственно точно ночью, превозмогая боль и шок, Тэён и Юта тащили в Дом медицины отмыть от крови. Тэён несётся к младшему лекарю со всех ног и чувствует, как на глазах выступают слёзы, когда он осматривает целого и здорового, живого Тэиля, а затем обнимает. — Господин Ли, принцу что-то нужно? — испуганно спрашивает младший лекарь, переводя стеклянный взгляд с Тэёна на Юту, и склоняет голову в ожидании. — Пойдём, — еле слышно хрипит побледневший Юта, словно догадывается, что происходит, и дёргает Тэёна за руку, но тот сопротивляется, не в силах оторвать взгляд от Тэиля. — Это же я, Ли Тэён. Ты помнишь меня? Донхёк, ты помнишь его? Мы потеряли его вчера, — причитает Тэён, высматривая проблеск понимания на лице Тэиля, — ты потерял его вчера. — Дом медицины очень скорбит и просит прощения у принца Джэхёна за это недоразумение, — говорит Тэиль, приподнимая голову с виноватым выражением лица, — я, как старший брат, не позаботился до конца о том, чтобы младший лекарь Ли прилежно выполнял свои… — Да что ты несёшь? — кричит Тэён, пытаясь вырваться, но Юта насильно утаскивает его дальше от младшего лекаря, — он не помнит его. Юта, он не помнит его. Тэён вцепляется пальцами в манжеты верхней одежды Юты и смотрит на того в ужасе. Это было наказание? За то, что они пытались изменить Сцену? На лице Юты череда эмоций, а руки чуть дрожат, всё ещё удерживая юношу на месте, но Тэён не может различить ничего из этого, продолжая наблюдать, как младший лекарь скрывается в Доме медицины. Тэён переводит взгляд на Джэхёна. Тот стоит чуть дальше наследного принца, и его взгляд всё такой же бессмысленный, как и на протяжении всех последних дней. Они останавливаются на скале, Юта проходит мимо процессии и с лицом, полным скорби, протягивает керамическую урну Тэилю. Он всё ещё ничего не помнил, но каждый посчитал, что он обязан проводить Донхёка в последний путь. С памятью или без неё, Тэиль всё ещё был его наставником и близким другом, даже если эти воспоминания ограничивались Сценой. Тэиль выглядел потерянным и удивлённым, ничего не понимающим, неосознанным, но перечить приказу наследного принца не решился. Младший лекарь принимает урну и проходит дальше, ближе к краю обрыва, долго смотрит на урну, будто пытается что-то понять или, может быть, прощается, а затем открывает её. Его не разрешили похоронить официально, потому что не хотели запятнать королевский двор и репутацию совета министров. Наследный принц всё ещё держал министра Пака под стражей, но испытывал опасения, что с новой Сценой король выпустит того на волю. Семья попрощалась с мальчишкой на следующий день, а затем, скрываясь, исчезла со двора, не желая быть причастными к этой грязной ситуации. Королевский летописец и будущий государственный служащий — кто бы хотел запятнать своё будущее ради младшего непослушного сына? Тэён ненавидит их. Их процессия со стороны должна была казаться достаточно странной. Наследный принц и второй принц, враждующие друг с другом за молодую госпожу, со своими верными спутниками в трауре следуют за младшим лекарем, чтобы проститься с обычным дворцовым слугой, даже не официальным работником, а всего лишь младшим учеником. Когда Тэиль начинает развеивать прах по ветру, Тэён отводит взгляд, натыкаясь на непроницаемое лицо наследного принца. Тот безотрывно следил за действиями лекаря, не упуская ни малейших деталей. Рядом с наследным принцем замер Юта, всё ещё мертвенно бледный, с сожалеющим взглядом смотрящий в пустоту перед собой. Тэён боится смотреть на второго принца, но делает над собой усилие, переводя взгляд чуть дальше. На Джэхёне лица нет, и это отдаётся глухой болью в сердце его верного спутника. Все они потеряли Донхёка, но Джэхён винил во всём себя, даже если каждый говорил ему, что это была лишь Сцена. Тэён всё ещё ощущал холодное мёртвое тело в своих руках, которое они пытались поскорее спрятать, пока его не сожгли без их ведома. У него не было времени позаботиться о Джэхёне, они не могли потерять тела Донхёка и Тэиля, но он видел, как рядом к сидящему на земле принцу опустился наследный принц, беря того за предплечья и что-то ему шепча. Принц Донён поддерживал младшего брата, с самого начала уверяя, что произошедшее — не его вина. Только Джэхён не слушал. Он все ещё выглядел так, словно находится в трансе, не отрывая взгляд от урны в руках Тэиля. Когда тот заканчивает и поворачивается, наступает пугающая тишина, прерывающаяся только завыванием ветра. Тэиль уходит первым, и никто не может смотреть ему вслед, думая, кажется, об одном и том же. Может быть, хорошо, что он ничего не помнит и может спокойно проводить Донхёка в последний путь. Может быть, так лучше. Донён беззвучно читает молитву, а затем разворачивается и уходит, за ним тенью следует Юта. Тэён стоит в отдалении, кажется, час, пока Джэхён наконец не двигается. Он смотрит, как принц медленными шагами доходит до края обрыва и падает на землю, словно ноги его не держат. Тэён не позволяет себе подходить близко, уважая траур принца. Он всё ещё слышит «моя вина» сквозь воющий ветер. Щёлк. Тэён вырывается, но стража крепко удерживает его, будучи осведомлённой о бойкости верного спутника второго принца. — Принц Джэхён! — кричит Тэён изо всех сил, чувствуя, как кровь стекает по его виску, и бьёт кого-то локтем в солнечное сплетение, а затем скручивает другому руку. Он бежит через весь двор, преодолевает длинный лестничный пролёт и бесцеремонно влетает в покои наследного принца, замирая на входе, словно его пригвождает неведомой силой. Тэён с отвращением смотрит на лежащую на полу Ким Седжон, изображающую святую невинность и в бесконечном ужасе взирающую на картину перед ней. Тэён пытается сделать усилие, шаг, но не может даже пошевелиться. Всё, что в его силах — это стоять. Стоять и смотреть, как принц Джэхён истекает кровью от сабли, предназначенной наследному принцу Донёну. Щёлк. Тэён в ужасе оглядывается по сторонам, замечая, как Марк с полным обожания взглядом следует за Джи Сон-нуной, а Чону смеётся над ним со второго этажа. Он смотрит на свои дрожащие руки, а затем вздрагивает, когда его случайно толкает в сторону проходящий мимо Джено, тут же извиняясь. Джэхён. Нужно срочно найти Джэхёна. Тэён оббегает всю школу, прежде чем замечает знакомое лицо среди деревьев. Джэхён и Джемин сидят на скамейке в саду, о чём-то разговаривая, когда Джэхён замечает Тэёна и приветственно машет рукой, улыбаясь. Радость сменяется удивлением, когда Тэён фактически врезается в его тело, прижимая к себе и крепко обнимая. — Вау, — тянет впечатленный Джемин, — скажи мне, как ты сделал его осознанным, и, если это сработает, я до конца жизни с тобой не расплачусь. — Что... Тэёни, что-то случилось? — Джэхён бережно гладит его по спине, пытается отстраниться, но Тэён не позволяет. Он не видит, но чувствует, как Джемин уходит, оставляя их наедине. Он не знает, сколько они так стоят, но его руки начинают затекать, и только тогда он отстраняется, не решаясь поднять на Джэхёна взгляд. — Эй, что случилось? Ты расстроился из-за сегодняшней Сцены? Я понимаю, что это тяжело, но стоит немного подождать. Доён улетел в Китай, и я в комиксе должен сделать ещё несколько глупостей до его возвращения. Обещаю, что как только он вернётся, я буду проводить каждую Тень с тобой. — Чон Джэхён, ты можешь просто… — Тэён глубоко вздыхает, — замолчать на секунду? Джэхён обиженно дуется: — Я знал, что общение с Ютой плохо на тебе скажется. Нет, серьёзно. Тэён снова притягивает его к себе и целует, Джэхён успевает только удивлённо угукнуть в поцелуй, прежде чем отвлекается, отвечая на чужие настойчивые ласки. Он обнимает Тэёна за плечи, бережно и осторожно, что контрастирует с рвением и отчаянием, волнами выплескивающимися из самого Тэёна, который старается притянуть его к себе ещё ближе, когда места и так нет. Воспоминания вернулись. Вернулись, и в них он потерял его. Потерял Джэхёна в прошлом. Вж-жух. Юта вздрагивает, когда его резко дёргают за руку и заталкивают в тёмный кабинет. Биологии, понимает он, видя светящийся в темноте аквариум. Он готов было возмутиться и обругать смельчака, но замолкает, едва видит лицо Тэёна. То, которое он уже успел забыть. Накамото всё понимает без слов, непонимание на его лице сменяется сочувствием, и он опускает взгляд, думая, что сказать в первую очередь, но Тэён не был бы Тэёном, если бы не обрушил на него поток бесконечных переживаний: — Он умер, Юта, — во взгляде Тэёна чистый ужас и страх, он со всей силы сжимает воротничок рубашки Юты, словно боится, что упадёт без этого, — он умер в Сцене. — Всё будет хорошо, — успокаивающе говорит Юта, но Тэён нервно вздрагивает и смотрит на одноклассника, будто бы его озаряет. — Он знает? О том, что был ещё комикс, он... — Он знает, что мы были персонажами в прошлом комиксе автора, — подтверждает Юта, звуча при этом виновато, будто бы беря на себя ответственность за это. — И он знает? Знает, что умрёт, и даже не упоминает об этом? — Тэён шарахается от Юты в сторону, но тот делает шаг вперёд, придерживая парня от возможного падения. — Он ничего не помнит о прошлом, просто знает, что нас снова могут использовать, так Джемин появился здесь. Он спрашивал, знаю ли я его и чем закончился прошлый комикс, но я не сказал ему всего. Он не знает о своей смерти. — Он умрёт снова, — шепчет Тэён безэмоционально и падает на ближайший стул, цепляясь пальцами за край парты. Юта тут же склоняется над ним, пытаясь вернуть в реальность. — Этого может не произойти. Это школьная романтика, понимаешь? Комикс для девчонок. Я уверен, никто не умрёт. — Уверен? — Тэён резко поднимает голову. — Откуда мы можем быть в этом уверены? Всё, буквально… — Тэён задыхается, — буквально всё здесь повторяется. Поменяли дворец на школу, велика разница? Всё точно так же, ничего не изменилось, даже диалоги те же! Как ты можешь быть уверен, что автор не уб... Что автор изменит важную часть сюжета, когда всё остальное никак не отличается? Юта молчит, потому что ему нечем возразить. Он и сам не знал этого наверняка, просто ему очень хотелось утешить Тэёна. — Что, если его снова убьют? Как… Как мне пережить это ещё раз? — на щеках Тэёна блестят слёзы, и он не делает даже попыток вытереть их, продолжая смотреть на Юту нечитаемым взглядом. У Юты нет ответов на эти вопросы. Он молча смотрит, как Тэён пытается восстановить дыхание, прерываясь на судорожные вздохи, и всё, что он может сделать, это просто стоять рядом, оказывая молчаливую поддержку. Он помнил это, словно пережил только вчера. Катящиеся по щекам слёзы, наследный принц и верный спутник принца делили одну горечь на двоих в Тени, их общую утрату. Никто не мог понять этой связи двух совершенно разных людей. Они не смогли его даже оплакать. Сейчас он знает, что страница перевернулась, прошёл месяц с похорон принца, но тогда для них это было всего лишь по щелчку, всего лишь секунда — и прошёл целый месяц, а они даже не смогли понести траур по погибшему брату, по утраченной любви. Всем была интересна только любовь к молодой госпоже, и никого не волновало, что брат погиб, чтобы спасти брата. Юта поднимает взгляд с Тэёна на открытое окно кабинета с виднеющейся вывеской торгового центра вдалеке. Возможно, в какой-то момент им всем лучше было бы потерять память. Вж-жух. — Один билет на гонки, пожалуйста. Тэиль вздрагивает даже спустя столько времени, а затем улыбается своей фирменной улыбкой, принимая купюры от Ли Донхёка. — Конечно, ученик. Тэиль медленно вбивает имя Донхёка, задерживаясь взглядом на иероглифах и игнорируя тот факт, что парень напротив его рассматривает. — Почему ты всех называешь учениками? Звучишь как старик. Тэиль поднимает на Донхёка удивлённый взгляд. — Прости? — Ну, ты выглядишь как студент, а обращаешься ко всем так, словно тебе уже все тридцать. И почему ты зовёшь всех учениками? Я ведь частый посетитель, и ты каждый раз забиваешь моё имя. Не запомнил? — Донхёк почти свешивается на другую сторону стойки продаж. — Смотри, Ли Донхёк. Мое имя означает судьбу и удачу. — Да, — выдыхает Тэиль и кивает, встряхиваясь от наваждения, — именно так. — Повтори. — Что? — сбивается Тэиль, нажимая на неверную кнопку, и снова поднимает взгляд на Донхёка. — Повтори, — жалобно тянет тот и хитро улыбается, — моё имя. Давай, это не так сложно. Вот у нас учатся китайцы, и их имена ты точно не выговоришь. Тэиль молчит несколько секунд, наверное, ему нужно размышлять, хорошая ли это идея, только вот в его голове совершенно пусто, ни единой мысли. — Ну, — тянет Донхёк выжидающе, наклоняясь на стойке ещё ниже, почти падая за неё. Тэиль отрывает пробившийся билет с громким хрустом: — Ли Донхёк. — Верно, — Донхёк выхватывает из его рук билет и смотрит на него с улыбкой, которая тут же чуть сползает, — ты ошибся. Донхёк недовольно кривит губы, затем берёт со стойки ручку с картонкой меню и пишет на кромке рядом с ценами на снэки своё имя. — Ли. Донхёк. Держи, — Донхёк, озорно улыбаясь, суёт Тэилю в руки меню, щелкая шариковым наконечником, — запомни моё имя, в следующий раз проверю. Донхёк, выглядя полностью довольным жизнью, уходит, насвистывая какую-то весёлую мелодию, а затем громко и радостно кричит, замечая у приставок одноклассников. Тэиль выдыхает, когда высветленная макушка исчезает из его поля зрения. Он не смог бы забыть это имя, даже если бы захотел. Вж-жух. — Один билет на гонки, пожалуйста. Тэиль на автомате пробивает билет и протягивает его с улыбкой на лице. — Держи, ученик. Донхёк забирает билет и как будто внимательно смотрит на своё имя, вбитое верными иероглифами. Затем поднимает взгляд на Тэиля и улыбается. — Спасибо. — Не за что, ученик. Удачной игры, — Тэиль отворачивается, собираясь протереть стойку до блеска, даже если она уже сияла, когда его останавливает вопрос. — Почему ты всех называешь учениками? Звучишь как старик. Тэиль профессионально смеётся: — Но вы ведь ученики, я не прав? Донхёк задумывается на пару секунд. — Верно. Сколько тебе лет? — Что? — Ну, ты выглядишь как студент. Сколько тебе лет? Тэиль терпеливо вздыхает, не позволяя улыбке исчезнуть ни на секунду: — Секрет. Донхёк недовольно хмурится и открывает рот, жалобно хмурясь, когда Тэиль перебивает его, исчезая на кухне: — Прости, нужно перебрать овощи. Удачи, ученик! Каждый новый раз казался тяжелее предыдущего. Вж-жух. — Один билет на… — Гонки. Пожалуйста, ученик, держи, — протягивая билет, Тэиль улыбается. Снова. Донхёк пораженно смотрит на него. — Ух ты. Ты помнишь меня по имени, да? Я частый посетитель, — Донхёк светится удовольствием и облокачивается о стойку, чтобы поболтать подольше. Тэиль усмехается: — Верно, запомнил. Удачной игры! Пойду переберу овощи, — и исчезает в проёме. Донхёк хмыкает: — Странный. Мне нравится. Вж-жух. — Билет на… — Гонки, — Тэиль протягивает билет, — удачи в игре, ученик! — Вообще-то, — неловко замолкает Донхёк, — я хотел поиграть в аэрохоккей. — О, — выдыхает Тэиль, будто из него весь воздух выбили, и мрачнеет, — моя ошибка, сейчас исправлю. — Ты можешь отдать этот билет тоже, — поспешно говорит Донхёк, протягивая дополнительную купюру, — я с удовольствием прокачаю тачку, другую. Тэиль дарит ему слабую улыбку. — Держи, твои билеты, Донхёк. — О! — Донхёк радостно улыбается, — ты помнишь моё имя. Мне приятно. Тэиль вздрагивает: — Тебя легко запомнить. — Да, я очень яркий и впечатляющий. Как солнце, — улыбается Донхёк довольно, пряча билеты в карман брюк. — Действительно? — не в силах сдержать ответной улыбки, спрашивает Тэиль, и Донхёк озорно подмигивает. — Я буду твоим лучшим клиентом. — Хорошо, ученик, — соглашается Тэиль, думая, что не в силах произнести его имя ещё раз. Донхёк задумывается, покачиваясь на носках кроссовок. — Сколько тебе лет? — Что? — что за установка такая? Почему его это интересует? — Ты выглядишь примерно как… — Донхёк замолкает, оценивающе осматривая Тэиля. — Студент? — подсказывает Тэиль, и Донхёк утвердительно мычит. Тэиль усмехается. Донхёка интересовал вопрос, на который у Тэиля не было ответа. В прошлый раз он был второстепенным героем, который немного, но был важен для сюжета, он был едва ли старше Донхёка и принцев, но сейчас? Бесполезный статист для пары Сцен во всём комиксе. Автор даже не удосужился придумать ему возраст. Какой ленивый. — Я ненамного старше тебя, — говорит Тэиль, считая это правдой. Его тело нисколько не изменилось, могло ли это означать, что возраст мог быть тем же самым? — Так ты студент? — Донхёк наклоняется над стойкой, проявляя странный интерес к персоне работника. — Да, я студент. Будущий государственный служащий, — врёт Тэиль, не задумываясь, — подрабатываю здесь в свободное время, чтобы оплатить кредиты семьи. Тяжёлая жизнь. — Сочувствую, — тянет Донхёк, — ты единственный ребёнок в семье? — Да, — Тэиль слегка улыбается, вспоминая прошлого отца, единственного, который у него был. В этом чертовом комиксе у него даже дома не было. — Я вот тоже единственный, хотя отец постоянно утверждает, что я приёмный, — Донхёк закатывает глаза, продолжая весело болтать, пока рассматривает лежащие на внутренней стойке предметы. Тэиль не должен говорить с ним, не должен влиять на него и даже близко соприкасаться, но всё равно ловит каждое его слово, впитывает новую жизнь Ли Донхёка в себя, и не может не сравнивать с прошлой. Он наблюдает, как парень отходит от стойки продаж в сторону автоматов и на секунду его взгляд задерживается на летающем в воздухе кресле в углу огромного зала. Тэиль улыбается яркому свечению вещей, радуясь, что у него нет Сцен с Ли Донхёком в этой жизни. Вж-жух. — Это мир комикса. Мы не можем себя контролировать в Сценах, где мы с тобой лучшие друзья и одноклассники главных героев, ага? — Джемин активно размахивает руками перед Ли Джено. Джэхён скептично приподнимает брови, наблюдая за этой картиной. — Вот он, — Джемин замирает и тычет пальцем в Джэхёна, резко разворачивая Ли Джено в сторону одноклассников, — второстепенный мужской персонаж, ага? В Сцене он любит Ким Седжон, но угадай что? В Тени он без ума от Ли Тэёна! — Тэён рядом смущенно трёт шею и переглядывается с Джэхёном. — В Тени мы свободны, ага? А ещё здесь летают вещи! Понял? Джено неуверенно хмурится и кивает, будто не понимает, зачем ему всё это рассказывают. — Хорошо? Теперь мы можем пойти в кафетерий? Джемин замирает с широко раскрытыми глазами, стоит так пару секунд, прежде чем награждает Джено убийственным взглядом и, развернувшись, уходит в школьный корпус, громко топая от негодования. Джэхён и Тэён всеми силами пытаются не смеяться, когда Джено подхватывает оставленный другом рюкзак и плетётся за ним следом: — Зачем он мне вообще всё это рассказывает? — взволнованно говорит Джено. — Джемин, подожди! — Да уж, — тянет Джэхён, улыбаясь Тэёну, — не думал, что Джемин такой упёртый, а Джено такой... Щёлк. — Как твои дела с Ким Седжон? — Тэён переводит взгляд на Джэхёна и видит веселье в его глазах. — Думаю, хорошо. Я признался ей в своих чувствах вчера, но она сказала, что не готова сейчас думать об отношениях, у её матери проблемы, и скоро годовщина смерти её отца… Она не хочет забивать себе голову лишним. — Ты всё равно всё сделал правильно, — говорит Тэён уверенно, — нужно использовать свой шанс, пока Ким Доёна нет в городе. — Посмотрим, чья возьмёт, — самоуверенно улыбается Джэхён и толкает лучшего друга в плечо. Щёлк. — Клянусь, это было ужасно, — смеётся Джэхён, и Тэён закатывает глаза. Джэхён тут же переплетает их пальцы и осторожно раскачивает руками при ходьбе. — Пойдем на свидание? — Очередное первое свидание? — невинно интересуется Тэён, и Джэхён обиженно сопит. — Ну правда, сколько ты ещё будешь об этом вспоминать? — Долго, — обещает Тэён, и они медленно выходят за пределы школы, спускаясь вниз по улице в сторону торгового центра. — А если серьёзно, — говорит Джэхён, когда они поднимаются на эскалаторе, — мне кажется, что автор ленится под конец. Ужасные фразочки. Мы с Доёном всю младшую и среднюю школу дружили. С чего я вообще должен вести себя с ним так грубо? — Всё для сюжета, — отстранённо замечает Тэён, и Джэхён согласно мычит. — В жизни бы не сказал брату подобной глупости. — Брату? — О, это… — Джэхён теряется. Тэён неловко молчит, прежде чем говорит: — Я знаю про прошлый комикс. Просто удивился, что ты так относишься к Доёну даже сейчас, когда вы не являетесь братьями по сути. — Откуда ты знаешь про прошлый комикс? Тоже вспомнил? Я что, один ничего не могу... — Я не помню, — врёт Тэён, — Юта мне рассказал. — Юта рассказал тебе? — поражённо выдыхает Джэхён и качает головой, принимая такой ответ. — В прошлой жизни вы, наверное, были родственными душами, не иначе. Другого объяснения такому доверию я не вижу. Тэён усмехается. Они не идут в игровой зал, вместо этого поднимаются на крышу центра, туда, где разбит небольшой сад — хоть какое-то разнообразие природы помимо школьной оранжереи. Джэхён достаёт из рюкзака небольшие ланчбоксы, и они обедают, разглядывая крыши города. — Я думал об этом какое-то время, — говорит Джэхён и отвечает на вопросительный взгляд, — о том, что в прошлой жизни Доён был моим братом. Тэён вздрагивает, роняя листья салата себе на колени, и тут же убирает их, осторожно поглядывая на Джэхёна. — И что тебя тревожит? — Я всё думал, почему я не помню прошлую жизнь, хотя, кажется, все осознанные вокруг так или иначе вспоминают о ней. Тэиль, Джемин, Юта… Мне даже пришлось выслушивать монолог Тэна о своей прошлой жизни в Таиланде, когда они поняли, что я осознанный. Но… я не помню. — И ты беспокоишься из-за этого? — Нет, — Джэхён качает головой, — на всё должна быть причина, верно? Я не так уж спешу узнать о себе в качестве принца, меня и тут всё устраивает. Но Доён… Джэхён неловко замолкает, сцепляя руки в замок, а затем несмело улыбается: — Я единственный ребёнок в семье, и всегда меня это волновало, потому что, думаю, я хотел, чтобы у меня был ещё кто-то? Это ведь совсем другое, нежели иметь друзей. Да, конечно, так может рассуждать каждый подросток, но в нашей ситуации, зная, что у меня был брат в прошлой жизни, которого я знаю и в этой… Думаю, это оставило определённый отпечаток, не считаешь? — Джэхён переводит на Тэёна взволнованный взгляд. — Ведь, если подумать, я всегда хорошо относился к Доёну. Ну, до того, как началось повествование и появилась Ким Седжон. Но воспоминания о прошлом, ведь их не исправишь нелогичностью автора. Тэён задумчиво смотрит на крыши многоэтажек, не зная, что должен сказать на это. — Так что, — подводит итог Джэхён, — у меня есть теория. — Какая? — То, что мы осознаем себя, когда понимаем, что установка автора нам не подходит. Думаю, то, что мы с Доёном были братьями, хорошо относились друг к другу, но внезапно стали враждовать из-за какой-то девушки, тоже стало причиной, почему мы осознали себя. Правда то, что Доён осознавал себя в прошлом, но не может сейчас, немного не подходит, не считаешь? — Звучит правдоподобно, — Тэён с немного грустной улыбкой оглядывается на Джэхёна. — Ты бы хотел вспомнить прошлое? Где вы были братьями? — Думаю, там было много чего интересного, но я пас, не люблю историю, — пожимает плечами Джэхён. — Юта рассказал, что я просто отказался от заговора во дворце ради брата и Доён получил свой счастливый конец. Значит, я прав, да? Братские узы были сильны в прошлом. Но если всё повторяется, то что остановит меня сейчас? То, что я узнаю о связи своего отца со смертью отца Ким Седжон? Тэёна передёргивает, и он кидает быстрый взгляд на Джэхёна, радуясь, что тот всё это время смотрел на горизонт. Что остановит его сейчас? Перед глазами Тэёна кровь, блеск лезвия и взгляд, полный боли, беззвучно просящий прощение за то, что покидает так рано. Что автор придумает в этот раз? Доён и Джэхён больше не были братьями, Джэхёну не было смысла жертвовать собой, но он… должен. Потому что всё повторяется. Тэён кусает губы и опускает голову между колен, чтобы восстановить дыхание. Он не сможет пережить его смерть ещё раз. — Я ещё кое о чём размышлял, — говорит Джэхён, оборачиваясь к нему, и Тэён резко поднимает голову. — Что? О чём? — О тебе, — улыбается Джэхён, и Тэён удивленно моргает. — Обо мне? — Если быть точнее, о нас, — Джэхён смущенно отводит взгляд, оглядывает цветочную арку, под которой они сидят, и переводит на Тэёна заговорщеский взгляд, — наша связь… Мы — это секрет, о котором не узнают. — Думаю, здесь ты не прав, — Тэён насмешливо хмыкает, — ты говоришь о наших отношениях всем вокруг каждую Тень. Каждую, Джэхён. Даже тем, кто об этом помнит. Тэён в абсолютном удовольствии наблюдает, как щёки Джэхёна розовеют, а затем тот отмахивается. — Я не об этом. Смотри, в конце я останусь с разбитым сердцем… — Тэён снова мрачнеет, — автор ведь так занята любовными страданиями Доёна и семейными проблемами Ким Седжон, что ей никакого дела не будет до меня. А это значит, что мой конец останется для читателей загадкой, — Джэхён взволнованно подпрыгивает. — Второй мужской персонаж никогда не получает справедливый финал, которого заслуживает. И здесь, барабанная дробь… на сцене появляется Ли Тэён. Скрашивая моё несчастное существование и залечивая разбитое сердце своего самого лучшего друга, — Джэхён оборачивается к нему с улыбкой. — Нас ждёт счастливый финал даже в Сцене. — Ты веришь в это? — Тэён задумчиво смотрит на счастливое лицо Джэхёна. Тот утвердительно кивает, а затем берёт его руку в свою и осторожно гладит по костяшкам пальцев. — Да. Это будет наш финал. Наш секрет от автора. Джэхён кажется вдохновлённым своей идеей, и всё, о чём может думать Тэён, это как сильно он хочет воплотить в жизнь каждое его желание, каждую надежду, скрывающуюся в его душе, сделать всё, о чём Чон Джэхён задумывается и о чём мечтает. В голове всплывает воспоминание, яркое, несмотря на то, что, казалось, давно забытое. — Я хочу быть человеком, понимающим твоё сердце лучше всех, — шепчет Тэён и улыбается, видя топлёное удовольствие в глазах своей родственной души. — Ты уже, — просто говорит Джэхён, не сомневаясь в этом ни на секунду, — ты уже. Тэён усмехается. В такие моменты казалось, что они правда были предназначены друг другу судьбой. — Ах, — выдыхает Джэхён беззаботно и поднимает вверх бутылочку с молочным коктейлем, — давай встретим вместе каждый новый год и проведём друг с другом всю жизнь в Сцене и в Тени! Тэён осторожно ударяет своей бутылочкой о чужую, искренне улыбаясь его надежде. Щёлк. Они наблюдают крайне странную Сцену в среду, хотя, может быть, это был четверг. Ким Доён возвращается из Китая, выглядя уставшим и побитым. Едва завидев его в школьном коридоре, небезызвестная Джи Сон-нуна несётся к нему через весь холл, облегчённо повиснув у того по руке и говоря, что она не будет делать проект по химии одна. В этот момент на другом конце коридора ошарашенный Марк Ли, сжимая в руках ракетку для тенниса и абсолютно не так понимая ситуацию в целом, задыхается, смотря на свою нуну и главного героя взглядом, наполненным чувством предательства. Джемин с Ютой с интересом наблюдают за этим со второго этажа, не в силах спуститься вниз, пока не закончится чужая Сцена, и почти жалея, что у них нет попкорна под рукой. Марк Ли трагично выдыхает: — Джи Сон-нуна, — и конечно, нуна на другом конце коридора слышит это и отскакивает в сторону от Ким Доёна. — Марки-Марк! — Спорим, еще Ким Седжон появится, — шепчет Джемин, но Юта только отрицательно качает головой, наблюдая за чужой Сценой. — Слишком предсказуемо, лёгкие деньги, — Джемин недовольно фыркает и самодовольно окает, когда с другой стороны и правда появляется Ким Седжон, смотря на Доёна нечитаемым взглядом. — Как ты могла, нуна, я думал, что мы... — Марк замолкает, и в его глазах блестят слёзы. — Ого, — выглядит под впечатлением Джемин, — вот это сильно. У автора закончились идеи, и он придумывает случайную драму? — В этом он лучший, — бурчит Юта. — Седжон, — выдыхает Доён, делая несколько шагов по направлению к ней, но Ким Седжон качает головой. Юта замирает, наблюдая за взволнованным лицом Доёна, отмечая тёмные синяки под глазами и уставший вид. Он не спал? Ким Седжон уходит, проходя мимо замершего Марка Ли. Щёлк. — Марки-Марк! — кричит Джи Сон-нуна, но Марк стоически разворачивается, сдерживая слёзы, и выходит из холла на улицу. Нуна срывается с места и следует за ним. Юта и Джемин отстраняются от перил, каждый вдыхая, но по разным поводам. — Ах, серьёзно, — Джемин недовольно толкает Юту в плечо, — из-за их Сцен я постоянно опаздываю, потому что не могу спуститься. И ведь учителю не докажешь, что тут у людей сюжет развивается. Юта не отвечает на стенания Джемина, задерживая свой взгляд на Ким Доёне, смотрящем вслед Ким Седжон. Поправив рюкзак, Юта разворачивается, направляясь за бурчащим Джемином к лестнице. Ким Доён поднимает взгляд на второй этаж холла, наблюдая за знакомой удаляющейся спиной. Вж-жух. — Ты студент? — задумчиво спрашивает Донхёк, наблюдая, как работник стойки, Тэиль, готовит молочный коктейль. — Да, — легко соглашается Тэиль, — Будущий архитектор. Подрабатываю здесь в свободное время. — Зачем? Тэиль усмехается, перебирая все знакомые шаблоны и клише в голове. — Оплачиваю больничные счета матери. — Ох, сочувствую, — говорит Донхёк грустно и оставляет чаевые намного больше положенного. Тэиль безнадёжно вздыхает, смотря на стеллаж с комиксами. Вж-жух. — Из тебя получился бы неплохой шеф-повар, — с восторгом рассматривает Донхёк тарелку с салатом, украшенным кунжутом, — в лучших традициях французских ресторанов. — Перед тобой будущий шеф-повар, — беззаботно говорит Тэиль и улыбается парню напротив, — я просто скрываю это от всех. — О, — выдыхает Донхёк благоговейно и улыбается, — это будет наш секрет. Тэиль улыбается, кивая. — Да. Секрет. — Но вообще-то, — задумчиво тянет Донхёк, — я думал, ты врач. — Ч-что? — Не знаю, — парень пожимает плечами, усмехаясь, — ты просто похож на кого-то, кто мог бы быть врачом. Тэиль не отводит взгляд, пристально рассматривая знакомое загорелое лицо, в надежде, что Донхёк первым отвернётся и заставит его прекратить думать о том, что происходит в этой высветленной голове, но замирает, когда Донхёк продолжает смотреть на него, искренне улыбаясь. Его черты лица смягчаются, глаза практически превращаются в щёлочки от улыбки, а на одной щеке появляется еле заметное углубление — едва видимый намёк на ямочку. Тэиль смотрит на его лицо, не в силах отвернуться, и вновь чувствует, как не может даже вдохнуть. Донхёк не отворачивается и не отводит взгляд, продолжает смотреть на Тэиля дружелюбно, с озорством и лёгким кокетством — как и всегда. Тэиль внезапно усмехается: — Я и правда скучал по твоей улыбке. Донхёк замирает, и его ресницы чуть трепещут, когда он осматривает лицо Тэиля перед тем, как установить зрительный контакт. Ослеплённый ярким солнцем. Так Тэиль всегда описывал себя. Он вздрагивает, прерывая их зрительный контакт, нервно вытирает руки о фартук и качает головой из стороны в сторону, избегая смотреть Донхёку в глаза: — Нужно перебрать овощи. Удачной игры, ученик! Тэиль исчезает на кухне, оставляя Донхёка в одиночестве у стойки продаж с салатом и молочным коктейлем в руках. Донхёк оглядывается по сторонам и смотрит на розоватый цвет коктейля, не сдерживаясь и расплываясь в улыбке. — Я тоже скучал по твоей улыбке. Донхёк отпивает немного из трубочки, отмечая нотки корицы вперемешку с клубникой, идёт в сторону приставок и вовремя уворачивается от пролетающего мимо него пуфика. Щёлк. Юта удивлённо осматривается, внезапно осознавая, что поднимается на эскалаторе в игровой зал. Он не может пошевелиться, всё тело сковывает, и он даже не предпринимает попыток вырваться, зная, что это плен, в который он давно сдался. — Весело проведём время, — говорит голос Ким Доёна сбоку, и Юта мысленно усмехается. Ну конечно, с чего бы ему ещё быть в Сцене. Юта смотрит на лучшего друга, широко улыбаясь: — Только мы с тобой, как в старые добрые времена! Может, ему легче умереть и потерять осознанность? Они поднимаются на третий этаж в игровую зону, и, только подходя к стойке продаж, Юту ударяет осознание. Улыбающееся лицо Тэиля не шло ни в какое сравнение с его взглядом, полным шока и удивления, когда он замечает Юту. — Два билета на гонки и на аэрохоккей, пожалуйста, — улыбается Доён, протягивая несколько купюр работнику стойки. — Конечно, ученики! Ваши имена, пожалуйста. — Накамото Юта, — против своей воли выдаёт Юта, и шутливо ударяет Доёна в плечо, отчего тот смеётся. — Есть, — Тэиль выдает Юте билет, и его пальцы такие же холодные, какими Юта их помнит. — Твоё имя, ученик? — Ким Доён, — все оборачиваются на мелодичный голос, замечая Ким Седжон, в одиночестве стоящую посреди автоматов с аркадными играми, — Ким Доён. Можем мы поговорить? Пожалуйста. Я должна извиниться. Доён оглядывается на Юту в растерянности. Юта всем сердцем ненавидит то, как широко он улыбается. — В следующий раз, приятель, ага? Иди, я всё понимаю. Первая любовь, все дела, — Юта искренне посмеивается, облокачиваясь о стойку продаж, наблюдая, как Ким Доён уходит в направлении Ким Седжон. Щёлк. Доён резко останавливается посреди пути, смотря на виноватое лицо Ким Седжон. Юта стоит, не шевелясь, только улыбка тут же спадает с лица. Он с трудом сглатывает, выпрямляясь и отстраняясь от стойки продаж. Секунда, вторая, и он поднимает глаза на Тэиля, встречая такой же взгляд, который видел у себя: потерянный и смирившийся. — Вау, — выдыхает Тэиль, отбрасывая полотенце в руках на стойку перед собой, и качает головой, пытаясь разрядить обстановку, — столько времени избегать друг друга и впервые встретиться в Сцене. Автор, должно быть, сильно нас ненавидит, да? Юта слабо улыбается, рассматривая Тэиля. — Неплохо выглядишь для современности. — Ты тоже неплохо выглядишь, — говорит Тэиль уже не так активно и весело, без ухмылки, — но военное обмундирование тебе идёт больше школьной формы. Юта фыркает, хотя мысленно он полностью согласен. Они неловко молчат, прежде чем Тэиль вновь поднимает на него свой взгляд: — Обнимемся? — Ещё чего, — морщится Юта, пытаясь сделать неприступный вид, и рассматривает отполированную поверхность стойки. — Неплохо устроился. И Тэиля словно прорывает: — Конечно, это намного лучше того, что я имел раньше, ага? Ни семьи, ни дома, каждый день начинается и заканчивается на этом проклятом третьем этаже, — Юта прикрывает глаза, чувствуя, как Тэиль балансирует на грани сдерживаемой годами истерики из-за его неосторожных слов, — ах, ещё я должен обслуживать учеников с постоянной улыбкой и предлагать им весь широкий ассортимент, который, однако, автор не удосужилась продумать заранее. И теперь я вынужден наблюдать, как главные герои решают свои проблемы здесь, прямо перед моими глазами. Снова. Я думаю, что устроился лучше всех, не считаешь? Тэиль смотрит на Юту безумным взглядом, и всё, что Юта может сделать, это безмолвно попросить прощение за то, что даже не было его виной. Он слишком погружается в разговор с Тэилем, которого не видел, кажется, вечность, что забывает о том, что у главных героев должна начаться новая Сцена. Юта слегка поворачивает голову в их сторону и замирает в непонимании, когда видит Доёна, замершего прямо перед Ким Седжон и не двигающегося с места. Что происходит? Тэиль тоже переводит свой взгляд на главных героев и неуверенно приподнимает брови, удивлённый тем же самым — почему Сцена еще не началась? Доён оборачивается, и Юта наблюдает, как виноватое лицо Ким Седжон меняется на шок и непонимание. — Доён? — Доён игнорирует её крики, и уверенно делает шаги в сторону замерших Юты и Тэиля. Он подходит к лучшему другу почти вплотную, тот продолжает безмолвно наблюдать за ним, когда Доён хватает его за запястье и тянет в сторону эскалатора, с которого они только что сошли. — Что... — Ты… — Доён замолкает, словно не знает что сказать, — ты ведёшь себя странно. — Это ты ведёшь себя странно, — протестует Юта, мгновенно собравшись, — куда мы идём? — Поговорить, — Доён упрямо смотрит перед собой. — Со мной? — удивляется Юта и указывает пальцем наверх. — Ким Седжон там. С ней ты должен говорить. — Я сам решу, с кем мне нужно вести диалог, — резко бросает Доён и замирает, испуганно смотря на Юту в надежде, что тот не обидится на его грубость. Юта мгновенно замолкает. Что-то внутри него встрепенулось, всё его существо вздрогнуло от знакомых ноток. Он почти назвал его Ваше Высочество. Они оказываются на втором этаже, посреди огромных магазинов, и Юта лишь отдалённо отмечает, что людей вокруг просто нет, хотя он уверен, те были прописаны в Сцене, когда они поднимались в игровую зону. Собрав всю свою волю, Юта выпрямляется и уверенно смотрит на Ким Доёна. Они больше не наследный принц и прислуга. Сейчас они были одноклассниками. Равными в статусах по факту, но такими далёкими на самом деле. — Ну так что? Что такого важного случилось, что ты променял извинение Ким Седжон на бесполезный разговор со мной? — Не говори так, — Доён недовольно поджимает губы, — ты мой лучший друг. — Ага, — соглашается Юта машинально, — так всё-таки? Доён ничего не говорит, кажется, у него много неоформленных мыслей, и он не знает, что с ними делать. — Просто ты кажешься другим, и мне это не нравится. Ты странный. — Я не… — Ты мой лучший друг, но я практически тебя не вижу, а когда наконец нахожу, ты в компании… Чон Джэхёна, — Юта ощущает, как его парализует, почти также как в Сцене. — Почему ты постоянно ошиваешься рядом с ним? Принимаешь его сторону? Я сделал что-то не так? Доён вздыхает, собираясь с силами. — Ты мой лучший друг, разве ты не должен поддерживать меня? Юта открывает рот... Щёлк. — Я была слишком на нервах и… Скучала, — Седжон берёт Доёна за руку, — всё неправильно поняла. Мне так жаль. Я прошу прощения. Юта стоит, оперевшись на стойку продаж с самой фальшивой улыбкой в его жизни, наблюдая, как над главными героями из ниоткуда появляется свет и розовая аура. — Всё хорошо, — улыбается Доён, не отрывая взгляд от главной героини, и они разделяют долгий зрительный контакт, словно куклы в чужой указке. Юта не смеет отвести взгляд от своего лучшего друга. Он начал запоминать Тень, а значит становился осознанным. Юта не знал как и почему, но оставалось надеяться, что на этом Ким Доён остановится ради собственного блага. Щёлк.