Koi No Yokan

Вж-жух. — Как вы вообще можете это есть? — жалуется Джено, смотря, как весь стол поглощает рыбу на обед. — Но она вкусная, — протестует Джэхён. — А ты тупой, — бурчит Джемин, угрюмо пережевывая свою порцию риса. Джено только качает головой, перекладывая свою порцию на тарелку Джэхёна и улыбаясь: — Должно быть, в прошлой жизни я тоже не любил рыбу. Джемин роняет палочки из рук и смотрит на того, как на десятое чудо света: — Да ты сам был… — Джемин осекается, когда весь стол поднимает на него глаза, и, смутившись, возвращается к своей еде, — поверить не могу. Донхёк с невинной улыбкой склоняется над столом и тычет в Джено палочками: — В прошлой жизни ты был русалкой, поэтому не можешь есть своих сородичей. Джемин давится рисом, Донхёк смеётся, а Джено возмущённо дует на свою чёлку: — Кем тогда был ты? — Я? — Донхёк задумчиво окидывает всех взглядом и довольно улыбается, — я жил в Чосоне. Юта кидает на него странный взгляд, Тэён замирает с палочками у рта, а Джено скептично поджимает губы: — В Чосоне? И кем ты был, принцем? — Не-ет, — загадочно улыбается Донхёк, — принцем быть неинтересно, столько сложностей. Я был при дворе. Каким-нибудь крутым летописцем. О! Или лекарем. — Я пошёл, — бросает Юта, поднимая полный поднос и исчезая среди учеников. — Я тоже наелся, — тяжело вздыхает Тэён и с натянутой улыбкой предлагает Джэхёну дополнительную порцию бобов. Джэхён, пожав плечами, принимает тарелку, пока Донхёк с довольной улыбкой пожимает плечами и возвращается к еде. Вж-жух. — Как думаешь, кем ты был в прошлой жизни? — Ч-что? — Тэиль поднимает растерянный взгляд на довольно улыбающегося Ли Донхёка. — Мы разговаривали об этом недавно с одноклассниками. Как думаешь, кем ты был в прошлой жизни? Тэиль чувствует головокружение, словно его по голове ударили, и, сглотнув, встряхивается, пытаясь сосредоточиться на вопросе: — Не знаю. — Что, совсем никаких догадок? — Донхёк подхватывает очередной молочный коктейль и широко улыбается. — Я вот решил, что был врачом. Тэиль вздрагивает: — Почему? — Почему врачом? Не знаю, было бы здорово. Хочу стать врачом в будущем. — Ты был бы необучаемым студентом, — говорит Тэиль наполовину насмешливо, и Донхёк недовольно кривит лицо. — Я вообще-то очень даже обучаем, мой наставник меня хвалит. — Боюсь, твой наставник просто не хочет тебя разочаровывать, — сочувственно выдыхает Тэиль, собирая крохи информации, которые Донхёк выдаёт ему. Донхёк широко улыбается: — Нет, он очень меня любит и говорит только правду. — Тебя невозможно не любить, — усмехается Тэиль, перекладывая пустые пластиковые стаканчики из коробки на стойку, и Донхёк рядом молчит немного, прежде чем спросить: — Тогда ты тоже? — Что? — Любишь меня? — Тэиль замирает. Донхёк шкодливо улыбается. — Ну же, я твой лучший клиент. Ты должен любить меня хотя бы за это. — Я… — Тэиль замолкает, потому что ему нечего ответить на это. Любил ли он Ли Донхёка? Разумеется, в любой своей жизни. Его и правда невозможно не любить, яркое солнце, пылающее и обжигающее, дарящее любовь и тепло всем вокруг. Тэиль любил его разным. Непоседливым младшим лекарем, постоянно путающим травы в Сценах, рассудительным и спокойным, не забывающим об обещаниях в Тени. Ярким и лёгким на подъем с глупой установкой и одинаковыми вопросами здесь. Ли Донхёк заслуживал любви в каждой своей жизни, даже если иногда Тэиль мог всё испортить. — И я, — соглашается он, чувствуя, как на душе становится легче от того, что он говорит об этом вслух. Наградой ему служит сияющее лицо. Вж-жух. Наверное, Юта не должен был, но он… избегал Доёна в Тени с ещё большим упорством и изобретательностью. Несколько раз он видит Доёна, приходящего в оранжерею, поэтому теперь он не может наблюдать за цветами, из-за чего ему приходится перебраться в библиотеку. Юта прочитывает все эти ужасные школьные романы, заканчивающиеся абсолютно одинаково, и с надеждой ожидает конец без смертей и страха, который испытывали, кажется, все они. Он с иронией пролистывает страницы очередного комикса, когда слышит голос прямо над ухом: — Не знал, что тебя интересует подобное. Юта вздрагивает, поднимая взгляд, и натыкается на насмешливое лицо Ли Донхёка. Юта вздыхает, отмахиваясь от него. — Надо же проводить отведённое мне время как-то. — Как-то? — Донхёк хмурится, будто задумывается над чем-то. — Ты что здесь забыл? — А, — Донхёк машет перед ним книгой по медицине, — почитать пришёл. Юта усмехается, сравнивая «Введение в медицину» с «Тайной жизнью секретаря Квон» в своих руках, и качает головой. Как низко он, должно быть, опустился. — Кстати, — говорит Донхёк, уже уходя, и улыбается, — я там видел книги по древним боевым искусствам. Три стеллажа от твоих романчиков. Почитай, может, понравится. Юта наблюдает, как смеющийся Донхёк идёт на выход из библиотеки, прижимая книгу к груди, и чувствует повисший в воздухе невысказанный вопрос, на который он, правда, уже получил ответ. Вж-жух. Наследный принц слезает с лошади и проходит немного, останавливаясь перед засеянным полем и смотря вдаль на видневшиеся верхушки деревьев. Он слышит, как легко, едва различимо Юта спрыгивает со своей лошади, следуя за ним по пятам. — Я скучаю по этому, — говорит Донён и оборачивается с улыбкой на своего верного спутника. Юта в ответ немного приподнимает уголки губ. Наследный принц снова смотрит вдаль. — Как думаешь, что нас ждёт в конце? Нашёл ли… Донхёк покой? — Этот мальчишка даже в загробной жизни никому покоя не даст, — отвечает Юта и с облегчением слышит смех принца. Это высшая похвала из его уст. Все они скучали по Донхёку. — Не хочу знать конец этой истории, — говорит Донён задумчиво. — Новые страницы ещё не появились, но учитывая то, что мы пережили в Сценах недавно, думаю, всё идёт к перевороту. Меня попытаются убить. — Я не позволю, — тут же отвечает Юта, и Донён награждает его ласковым взглядом. — Ты не можешь изменить то, что нарисовано. — Я попытаюсь, — говорит Юта, уверенно смотря в глаза наследному принцу, — я буду на вашей стороне до конца. Хотя я уверен, что вы не пострадаете. Кажется, эта книга о вас. Вряд ли с вами случится нечто серьёзное. — А ты? Что, если с тобой случится что-нибудь? — в голосе принца звучит беспокойство, он поворачивается к полю спиной и смотрит на замершего спутника вопрошающим взглядом. — Я никогда себе этого не прощу. — Я был рождён для этого, Ваше Высочество. Я вырос, чтобы защищать вас ценой своей жизни. Донён хочет возразить, но знает, что это правда и его слова излишни. Они молча смотрят друг на друга, пока Донён не решается: — В книге осталось совсем немного страниц. Похоже, скоро всё закончится. — Я тоже видел её. — Кажется, ты будешь упёрт до самого конца, — наследный принц усмехается. — Исполни одно моё желание. — Ваше… — Иначе это будет приказ. Юта раздумывает некоторое время, прежде чем кивает: — Хорошо. Желание для наследного принца. Донён раздумывает некоторое время, а затем медленно подходит к спутнику, берёт его руку в свои ладони и отвечает на удивлённый и сопротивляющийся взгляд своим — уверенным и непреклонным. — Один день. Один день в Тени. — Для… чего? — Для того, чтобы я смог отпустить тебя. Для того, чтобы смог держать на себе корону отца и знать, что я потерял из-за неё в своей жизни. Для того, чтобы я мог быть с молодой госпожой всё это время, зная, что будет ждать меня в следующей нашей жизни, когда мы встретимся вновь. Юта освобождает свою руку из тёплых оков. — Ваше… — Ты хочешь, чтобы я сделал это приказом? Юта не отвечает. Донён усмехается, бросая взгляд на просёлочную дорогу, по которой они приехали, и улыбается, когда в голове всплывает воспоминание из детства. — Я всё ещё могу приказать выпороть тебя. — Ваше Высочество, — сипло отвечает Юта и впервые искренне улыбается, — вы любите меня. Донён замирает. Он этого и ждал, но слышать вслух было чем-то особенным. Давно Юта не говорил ему о своих чувствах. Донён скучал по ним. — Люблю, — отвечает наследный принц почти шёпотом и смотрит на спутника взглядом, наполненным невыплаканными слезами, — поэтому подари мне один день, пока всё не закончилось. Южный ветер приносит запах свежескошенной травы, развевает волосы, скрывает в своём свисте ответы на вопросы. Юта склоняет голову в согласии перед наследным принцем. Вж-жух. Что-то происходило. Тэиль замирает, оглядывая двор, и, встряхнувшись, продолжает идти в сторону Дома медицины. Он разбирает подписанные мешочки по полкам, берёт книгу, чтобы занести новое поступление трав из дальних земель, обмакивает перо в чернила и открывает последнюю чистую страницу. Ли Донхёк. Тэиль непонимающе хмурится, рассматривая иероглифы чужого имени, слегка криво нарисованные на краю листа. Ли… Донхёк? Младший лекарь Ли? Тэиль переворачивает страницу обратно и озадаченно рассматривает чужой почерк, аккуратно выводящий названия трав. Донхёк всегда усердно выводил их, высунув кончик языка наружу. — Откуда… — Тэиль озадаченно поднимает голову вверх, словно кто-то мог стоять перед ним, — я это знаю? Тэиль перебирает книги, расставляя использованные отцом в стеллажи по алфавиту, когда замирает, добравшись до верхней полки. «Введение в медицину» — гласили древние иероглифы. — Может здесь моё место? — взгляд у Донхёка неуверенный, и Тэилю хочется его обнять. — Отец не сильно на меня рассчитывает с тех пор, как старший брат сдаёт экзамен на государственного служащего. Считают меня подкидышем, — Донхёк выхватывает из рук Тэиля «Введение в медицину» и широко улыбается, — я всё выучу и буду лучшим учеником твоего отца. Я буду стараться, и ты мне в этом поможешь. Тэиль резко оглядывается, но он один среди книг. Вдалеке видит сгорбившуюся спину отца за главным столом, его съехавший на бок головной убор. Больше никого. Верный спутник второго принца замирает, когда Тэиль вместе с отцом идут в сторону Дома медицины. Господин Ли Тэён едва склоняется в ответ на приветствие его отца и сверлит Тэиля пристальным взглядом. — Что-то необходимо второму принцу? — обеспокоенно спрашивает Тэиль. Юноша напротив прищуривается. — Ты правда ничего не помнишь? — О чём вы… — Донхёк. Тэиль замолкает и непонимающе хмурится. Тэён открывает рот, но тут же захлопывает его обратно и качает головой: — Не бери в голову. Ты не помнишь. Тэиль растерянно смотрит верному спутнику принца вслед. Он проходит мимо озера, почти по краю, с огромной корзиной чистого белья для перевязок. — Кто будет греть тебя зимой, когда солнце сядет? Кто? Кто-кто? — Донхёк обхватывает его руками за талию и приподнимает над землёй, продолжая смеяться и канючить очередное признание. Тэиль фыркает. — Поставь меня на землю. Сейчас же, Ли Донхёк! Донхёк обиженно хмурится, опуская Тэиля и отходя подальше, скрещивает руки на груди и с преувеличенным интересом рассматривает листья на деревьях. — Донхёк, — молчание, — Ли Донхёк. — Ах, уже вижу Дом медицины, — радостно говорит младший лекарь в пустоту и вприпрыжку направляется к дому. — Ли Донхёк будет греть меня каждый цикл природы, — кричит Тэиль безрассудно и улыбается, когда Донхёк спотыкается и замирает, — Ли Донхёк светит для меня ярче, чем солнце, на которое равняются небесные светила над головой! — Ты что делаешь? — шипит Донхёк, испуганно оглядываясь, подлетает к Тэилю и тянет его за руку в сторону Дома медицины. Тэиль впервые за долгое время улыбается, вырываясь из захвата младшего и беря его за руку: — Никто, кроме нас, всё равно не вспомнит об этом. Корзина с бельём выпадает из его рук прямо на пыльную землю. Тэиль растерянно смотрит, как на белоснежную ткань оседает столб пыли, и панически выдыхает. Он принимает снотворное и целебный отвар отца, долгое время сидит в Доме медицины, осматривая пустые углы и задерживаясь взглядом на керамической урне, оставленной на самом высоком шкафу в дальнем углу. Он верил, что его имя означало судьбу и удачу. Вж-жух. Тэиль смотрит на бушующие волны, ударяющиеся о скалы и размазывающие морскую пену по камню. Он забыл. Как он мог забыть? Ли Донхёк. Одно только имя отдавалось в сердце болью, будило в нём воспоминания последних минут их жизни, одной на двоих. Он ведь тоже умер. Умер в Тени, так сказал ему Юта, выглядя отстранённым и почти не смотря на него. Словно боялся, что Тэиль снова забудет, исчезнет. Никто из них не ожидал, что младший лекарь сможет снова осознать себя, но тот видел слишком много странностей, слишком противился словам, которые должен был говорить, был слишком потерян без своей родственной души рядом. Ли Донхёк. Как Тэиль мог забыть? Солнце зашло, сказал Донхёк свои последние слова перед тем, как его взгляд застыл навсегда. Тэиль медленно сползает с камня, прикладываясь виском к сухой земле, прикрывает глаза и медленно бьёт себя сжатым кулаком по груди, пытаясь заглушить душевную боль физической. Тэён сказал, что он простился с ним, но он не помнил. Не помнил своего Донхёка, не помнил, как отпустил солнце на этом обрыве. — Солнце зашло, — шепчет Тэиль, смотря на небо, влекомое облаками. Его солнце в этой жизни навсегда зашло. Вж-жух. — Солнце зашло. Тэиль чувствует, как всё его тело парализует. — Что? — Я говорю, солнце зашло, — Ли Донхёк кивает в сторону эскалатора, — уже поздно, и торговый центр скоро закроется, почему ты здесь? Перерабатываешь? Тэиль молча наблюдает, как парень проходит ближе к стойке и заглядывает внутрь, будто проверяя, готов ли Тэиль покинуть это место. — Ты собираешься домой? — Я… — Тэиль почти в панике мечется взглядом по тёмному игровому залу, освещённому только подсветкой постоянно включённых автоматов. Он видел начинающие светиться вещи, медленно всплывающие вверх, словно по волшебству. Что Ли Донхёк хотел? — Не думаю, что покину это место. — Что? — Донхёк склоняет голову на бок, выглядя обеспокоенным, — у тебя что, нет дома? Ну да, понимает Тэиль. Донхёк ведь не помнит ни одну из его рассказанных историй. Он не отвечает, решая, что парень отстанет от него, в конце концов, он всего лишь статист, но Донхёк удивляет его — снова — когда оглядывает его с ног до головы грустным взглядом, повторяя: — У тебя даже нет дома здесь. Разве это честно? Тэиль усмехается, потому что жизнь несправедлива, а к ним и вовсе жестока. Хотя разве можно их существование считать жизнью? Автор был слишком жесток. — Сегодня я останусь с тобой, — говорит Донхёк и пожимает плечами на удивлённый взгляд, словно в этом нет ничего особенного. — Не хочу возвращаться домой и видеть отца. А раз ты не собираешься уходить, мы можем поиграть в приставку бесплатно, а? — Донхёк подмигивает, и Тэиль смеётся на выдохе с этой беспечности. Может быть, всё это время он был не прав в своих суждениях? Ли Донхёк стремился к нему, даже будучи в другой жизни, несмотря на то, что Тэиль не смог защитить его в прошлой. Тэиль так сильно корил себя всё это время за то, что не смог защитить, не смог изменить Сцену, считая, что подверг Донхёка опасности из-за себя. Но так ли это было на самом деле? Он не смог бы ничего сделать против автора, никто из них не смог. Это уже было прописано. Он винил себя в том, что Донхёк осознавал себя всё это время, но его осознанность никак не повлияла на его конец, только сделала его ещё трагичнее, когда он умер, теряя не только Сцену, но и Тень. Тэиль не хотел этого для него снова, но, может быть, он волновался зря, всё время осуждая Джэхёна за его попытки разбудить Тэёна? Кажется, они были счастливы сейчас в Тени так же, как и тогда в прошлом. У них хотя бы останутся эти воспоминания. Тэиль тоже хотел быть с Донхёком, даже если тот не осознает себя. Просто быть рядом было бы достаточно. Донхёк все ещё смотрит вопросительно, но расплывается в самодовольной улыбке, едва Тэиль выдыхает: — Сделаю тебе коктейль. — Так-то, — тянет младший удовлетворённо и смотрит, как Тэиль скрывается в проёме кухни, — я хочу сделать хоть один рассвет в твоей новой жизни счастливым. Помоги мне, ладно? Вж-жух. — Как думаешь, почему Джэхён ничего не помнит? Юта пожимает плечами, а Тэён лишь вздыхает, продолжая разглядывать цветы. Очередная Сцена с Ким Седжон. Тэён знал, что в этот раз Джэхён должен был узнать, как погиб её отец, и закатить скандал своему отцу, они уже были на третьем этаже у Тэиля и посмотрели новые страницы комикса, буквально появившиеся у них на глазах. Это была крайне странная ситуация, Тэён предложил Юте подождать, но тот отчего-то сам вызвался сходить в игровой зал. На слова Тэёна о том, что он может посмотреть всё в своём экземпляре из школьной библиотеки, Юта неловко замялся и признался, что хочет увидеть Тэиля ещё раз. Увидев Юту и Тэёна вместе, Тэиль замирает на несколько секунд, а затем усмехается и качает головой: — Два мушкетёра снова вместе. — Тоже рад тебя видеть, — с сарказмом выдаёт Юта, скрывая удовольствие, и направляется прямо к стеллажам. Тэиль фыркает в ответ и по-доброму усмехается, возвращаясь на кухню. В комиксе Тэён с сожалением видит печальное лицо Джэхёна и слёзы в его глазах. Сначала тот выслушивал историю Седжон о её отце в колумбарии, а затем со всех ног бежал до дома, закатывая своему отцу скандал, и так Сцена за Сценой, без остановки. Тэён порывается найти его, помочь, поддержать, сделать хоть что-нибудь, чтобы Джэхён не страдал так сильно, но Юта крепко вцепляется в его руку и смотрит с сочувствием, но не отпускает. — Это просто Сцены. Ты всё равно не сможешь вмешаться в них. Он должен пережить их, а потом ты найдёшь его. В Тени он будет в порядке, — Юта отпускает безвольно упавшего на пол Тэёна и качает головой, — ты всегда такой эмоциональный. Поэтому они заканчивают на том, что возвращаются в оранжерею, наблюдая за колышущимися на ветру кустами. — Все вспомнили свою прошлую жизнь. Доён начал осознавать себя, — Юта опускает взгляд на свои руки от этих слов, — все, кроме Джэхёна. Почему? Тут Тэён будто что-то вспоминает: — Хорошо, не все. Ещё Донхёк. — О, — выдает Юта и, усмехаясь, качает головой, — думаю, он как раз всё помнит. Это же Донхёк, неужели ты ожидаешь от него обратного? Он может играть в молчанку, пока комикс не закончится, если это значит, что он будет действовать всем вокруг на нервы. — Но почему тогда… — Я думал об этом. Почему все, кто дожили до конца комикса, начинают осознавать себя и вспоминать свою прошлую жизнь снова. — К чему-то пришёл? — Может быть, это потому что мы как раз и дождались его конца? — Тэён непонимающе поворачивается к Юте, который пытается подобрать слова. — Он умер, — Тэён замирает, — Джэхён и Донхёк, оба умерли, разница лишь в том, что Донхёка убили, это была насильственная смерть, и он не был готов к ней, а Джэхён, он… — Сам подставился под меч, — заканчивает Тэён мрачно. — Готов был умереть за Доёна и в Тени, и в Сцене. — Да. Что, если он осознал свою смерть и принял её, как персонаж? Он даже сейчас защищает Доёна, хотя тот ему ничего не должен, а в той жизни они были братьями. Что, если он был готов умереть, как персонаж комикса в Сцене? — Но не умер как осознанная личность в Тени? — И поэтому осознает себя снова, как и все мы. Хотя Тэиль всё равно вспомнил всё позже. Настоящий осознанный Джэхён всё ещё есть, но теперь у него новый персонаж и новая установка. Он не помнит прошлого, потому что он успел с ним попрощаться. Добровольно. Его прошлая личность словно стёрлась, прекратила своё существование. — Это одновременно имеет и не имеет смысла, — бросает Тэён, — но я вижу в этом связь. Ты правда думаешь, что Донхёк помнит? — Даже если не помнит сейчас, то обязательно вспомнит в будущем. Куда от него денешься, — Юта закатывает глаза, но звучит при этом ласково, словно говоря о младшем брате. Тэён едва улыбается, наблюдая за закатом. Он хотел как можно быстрее попасть к Джэхёну. Вж-жух. Он некоторое время думал об этом. Возможно, ему лучше притвориться, что он ничего не помнит. Будет обычным статистом, одноклассником главных героев. Конечно, у Донхёка руки чесались подшутить над всеми, напомнить о себе, с невинным видом говорить о прошлом. Но это оказалось слишком жестоким. Первое, что Ли Донхёк помнит, это объятия Юты и его потерянный взгляд, а затем извинения. Это было странно, и с тех пор странности преследовали его повсюду, пока в один момент воспоминания не обрушились на него волной. Фантомная боль пронзила его грудь, и он прятался в туалете весь урок, приходя в себя. А затем решил, что, может, он будет делать вид, словно ничего не было. Он умер в прошлом, сейчас он совершенно другой человек и будет вести новую жизнь. Это оказывается сложнее, чем он думал. Быть рядом с Тэилем, повторять одни и те же фразы, словно глупый фон без воспоминаний, видеть, как каждый раз в глазах его судьбы загорается и потухает огонь воспоминаний и надежды. Тэиль не собирался помогать ему осознавать себя снова и каждый раз с неизменной улыбкой играл этот прописанный спекталь, но Донхёк слишком хорошо его знал, чтобы найти в этом чистом, жертвенном человеке немного эгоизма, позволяющего слабой надежде на его возвращение теплиться в груди. Такой глупый. С остальными тоже было тяжело. Донхёк хотел обнять Юту в ответ, навалиться на него и спросить, как они поживали без него, лучшего мальчика в их жизнях. Хотел снова шутить над Тэёном, доставая его до нервного срыва. Спросить у Донёна, нет, теперь Доёна, добился ли он своего. Хотел подойти к Джэхёну и сказать, что это никогда не было его виной. Поэтому он решил, что хватит. Его план наслаждаться жизнью статиста провалился ещё в самом начале, он просто пытался вытянуть из него максимально больше приятных моментов слепого неведения. Донхёк вприпрыжку, слишком нервно подлетает к стойке продаж, смотря, как Тэиль уже заполняет для него стакан для колы льдом. Немного понаблюдав, он громко прокашливается. — Секунду, — говорит Тэиль на автомате, — кола со льдом, я помню. Донхёк улыбается. Тэиль заботился о нём всегда, не различая, была ли у него память или нет. Это было в его натуре. Хорошо, что ж… — Так значит, я умер, да? — Было такое, — говорит Тэиль и резко замирает, роняя из рук стакан. Донхёк, неловко морщась, наблюдает, как лёд крошится, рассыпаясь по всему полу под ногами работника стойки. — Упс? — виновато выдыхает он. Тэиль оборачивается и смотрит на Донхёка взглядом, полным неверия и угасающей надежды. — Что ты только что сказал? Донхёк молчит, а Тэиль не смеет нарушать тишину. Он должен закончить это, должен заставить чувство вины, медленно высасывающее из Тэиля силы, исчезнуть. Он никогда не был ни в чём виноват. — Давно не виделись, младший лекарь Мун, — вместо всего, что жужжит в его голове, говорит Донхёк и ласково улыбается, — я так сильно скучал по тебе. Тэиль шумно выдыхает, всё ещё не смея шевелиться, и Донхёк неловко кусает губы, пряча руки в карманах школьных брюк. — Даже не обнимешь своё солнц... Тэиль больно проезжается углом стойки по боку, спеша так сильно, как может. Он обходит разделяющую их преграду и налетает на Донхёка, крепко прижимая его к себе, всё ещё недоверчиво смотря куда-то перед собой, на кружащие в воздухе автоматы. Это не сон, не могло им быть. Он так давно не видел снов, что это просто не может быть очередным миражом. Они замирают так, Тэиль запускает пальцы в мягкие светлые волосы парня, чувствуя под второй рукой, как медленно опускается и поднимается спина Донхёка при дыхании. Настоящий. Живой. Секунда, прежде чем неловкое, едва осязаемое объятие становится ощутимым и заметным. Донхёк обвивает его талию своими руками и прячет лицо на чужом плече, медленно вдыхая разношерстный запах из кухни, сладкого, и того, что всегда было Тэилем. — Почему ты не… — Тэиль всё ещё смотрит виновато, когда спустя время они устраиваются на небольшой скамейке рядом со стойкой. Он ни на секунду не выпускает тёплых рук Донхёка из своих, холодных и шершавых, привыкших к работе на кухне. Донхёк смотрит на их переплетённые руки с самой искренней улыбкой. — Я думал, что мне будет достаточно просто… смотреть на тебя. Говорить с тобой, знать, что у тебя всё в порядке. Ах, — Донхёк выдыхает, поднимая взгляд наверх, чувствуя, как появляются слёзы, — видеть, как ты винишь себя за то, что даже не было твоей виной? Так в твоём стиле. — Я не… — Я следил за Ютой, потому что он стал слишком беспечным и полностью погружённым в свои проблемы, чтобы иметь ту сноровку, что была в прошлом, — Донхёк преувеличенно смеётся, — так я нашёл комикс в библиотеке. Получается, мы всё это время были правы, да? Со Сценой и Тенью, имею в виду. Комикс, вау. Кто бы мог подумать. Тэиль не может и слова сказать, слушая, как Донхёк тараторит, стараясь скрыть своё волнение и слёзы. Никогда не хотел показывать слабость, всегда пытался быть сильным. — Я прочитал его, и ничего особо не поменялось по сравнению с прошлым, да? Только теперь мы в школе. — Ли Донхёк, ты… — Ты ни в чём не виноват, — быстро прерывает его Донхёк и смотрит на Тэиля открытым взглядом, не выражающим обиду, только бесконечную любовь и благодарность, — в ту ночь, когда я здесь остался после закрытия. Я играл и чувствовал, как ты на меня смотришь, а ещё я видел на твоём лице вину, но ты ни в чём не виноват. Это книжка, комикс. Моя с… — Донхёк прерывается, потому что грудь снова отдаёт фантомной болью. Он должен сказать это, должен принять своё прошлое, поэтому он выдыхает, — моя смерть была нужна сюжету, и мы с самого начала знали, что этого не изменить. Поэтому больше всего я благодарен тому, что ты сражался за меня до самого конца. Я всё помню. Благодаря тебе. Тэиль опускает свой взгляд вниз и смотрит, как Донхёк меняет положение их рук, захватывает его руки в свои и осторожно растирает их, будто согревает. — То, что я всё помню, сделало этот путь приятнее, — улыбается Донхёк более радостно и уверенно ухмыляется, — поэтому я очень обижен, что ты не заставил меня вспомнить сейчас сам. — Я… — Тэиль чувствует, как задыхается, — я думал, что в этом всё дело. Что тебе было больнее из-за того, что ты всё помнишь, а я тот, кто… — Да ты с ума сошёл? — Донхёк смотрит на него возмущённо, выдёргивает свои руки из его и недовольно бьёт его в плечо. — Это были мои самые лучшие воспоминания. Я нашёл своё место благодаря тебе. Да как ты мог только подумать о том, что я был бы рад не вернуть их обратно? — Даже если тебя убили? — не понимает Тэиль, и Донхёк старательно картинно закатывает глаза, снова хватая ладони Тэиля в свои руки. — Даже если бы меня отправили в космос и там бы и забыли. Нет, серьёзно, чем ты только думал... Донхёк не помнил свой первый поцелуй в прошлой жизни. Первый, серьёзный, взрослый поцелуй. Никаких воспоминаний. Он не был настолько важным героем, чтобы это хоть как-то отразилось в его памяти, поэтому он решил действовать сам. Вот только взрослым получившийся опыт тоже назвать было нельзя. Они собирали травы в поле под надзором наследного принца в Сцене, а затем отдыхали под дубом в Тени. Тэиль смотрел на него ласково, улыбался с глупостей, которые Донхёк говорил, а затем неловко замер и побледнел, когда Донхёк склонился и клюнул его в губы, чувствуя себя абсолютно неуверенно и боясь последствий, боясь, что понимал всё это время всё совершенно не так. Это не было принято в обществе, но Донхёк всегда был безрассудным, опережающим время, а Тэиль просто позволял ему быть таким рядом с ним. В этот раз Донхёк может с гордостью расправить плечи, выпятить грудь вперёд и заявить, что это было самое взрослое, что он делал в своей жизни. Во всех своих жизнях. Воспоминаний о губах Тэиля у него не осталось, слишком быстро, смазанно и испуганно это было в первый раз. Теперь Донхёк чувствовал всё. Чужие пальцы, перебирающие его волосы, чуть оттягивающие для правильного угла, настойчивые губы, ведущие и направляющие, нежные, завораживающие. Донхёк был неловким и неопытным в каждой своей жизни, но надеялся, что перекрывал энтузиазмом своё неумение. — Расскажи мне, — просит он позже. Тэиль всё ещё смотрит на его губы, краснеет и бледнеет по очереди, пока Донхёк, смутившись, не бьёт его в плечо, отворачиваясь. — Ну правда, ты смущаешь меня, кошмар. Расскажи мне. Чем всё закончилось? Тэиль встряхивается, собирается с мыслями и ведёт его на кухню. Донхёк удивлён, но ничего не говорит. Тот открывает дверь в коморку, откуда всегда выносит продукты, но Донхёк видит только пустые полки. — Что это? — Продукты просто появляются здесь каждую Тень, когда кто-то из статистов приходит. Не уверен, как это работает, но автор просто нарисовала дверь в отдалении в комиксе. То, что за дверью, никогда не меняется. — Не меняется? — Донхёк с интересом проходит внутрь и замирает. В шоке он смотрит, как одна из стен, у которой должен стоять очередной пустой шкаф для продуктов, абсолютно пуста. За исключением огромного гобелена, который украшает её, и Донхёк подходит ближе, рассматривая панораму природы. Это очень напоминало их прошлое, пока Донхёк не осознает, что так и есть. В одной части картины примостился королевский дворец. Он видел две статные фигуры на лестнице за дворцом, перед огромным черным пятном стражей, приносящих присягу. Король Донён и королева Седжон, понимает Донхёк, открывая рот в удивлении, и делает шаг вправо, рассматривая, как дворец отделяется мазками леса, огромным полем, и переходит в деревенские дома. Донхёк делает шаг ближе и присматривается, замечая фигуры двух мужчин в возрасте, окруженных бегающими мальчишками. — Это?.. — Юта и Тэён, — сочувственно замечает Тэиль и на непонимающий взгляд поясняет, — эта картина точь-в-точь повторяет последнюю страницу прошлого комикса. Мне удалось увидеть её… перед своим концом. — И ты нарисовал это? — У меня было слишком много Теней и свободного времени. Удачно родиться статистом, верно? — Тэиль улыбается, смотря на картину, но его улыбка выглядит печальной. Донхёк вновь оборачивается к гобелену. — Я стал хранить её в этой комнате, когда заметил, что в ней ничего не меняется. Автор ни разу не рисовал эту комнату и не использовал её, думаю, поэтому здесь всё застыло в изначальном состоянии. — Ленивый автор, — бурчит Донхёк и радуется, когда Тэиль смеётся, — но что с… Ютой и Тэёном здесь? — Автор был слишком жесток со всеми нами, — мрачно говорит Тэиль, подходя к картине ближе, и проводит кончиком пальца по собственному рисунку, — он переворачивал страницы каждые несколько лет, показывая, как король Донён менял королевство к лучшему реформами, а королева Ким Седжон была рядом с ним. И нам пришлось существовать всё это время. Ли Тэён покинул королевский двор после смерти второго принца и остался жить в деревне, а Юта последовал за ним. Кажется, что автор забыла о нём, будучи увлечённой любовной линией, и больше не рисовала верного спутника короля рядом с ним. Как бездумно для автора. Они обучали деревенских мальчишек охоте и военному делу на протяжении многих лет. — Что было с тобой? — Я стал старшим лекарем. — И чем всё закончилось? — Донхёк с сожалением смотрит на две фигуры с луком и стрелами в руках. — Не знаю. Просто в какой-то момент наша Тень прекратилась, — Тэиль вздрагивает от воспоминаний, — я нашёл книгу, чтобы посмотреть последнюю страницу, а затем увидел тьму и словно перестал существовать. Следующее, что я помню, как открыл глаза за этой стойкой. Без дома, без семьи и истории, просто приложение к этому месту. Спустя некоторое время все воспоминания пронеслись передо мной. — Слишком жестоко, — соглашается Донхёк, отворачиваясь от картины и беря Тэиля за руку, — тебе пришлось так долго ждать. — Я думал, что это моё наказание. С каждой новой страницей осознавать, что прошли пустые года, которых я просто не помню, а жизнь всё продолжалась и… тебя больше не было. Я даже обрадовался, что тебя не нарисовали снова, ведь это значило, что ты не будешь помнить о прошлой боли, даже если я… скучал. — Эй, мы говорили об этом, ладно? — Донхёк тянет Тэиля наружу, подальше от картины, внушающей безысходность. — Мы уже всё решили. — Это… — Это прошлое, — Донхёк останавливается в проёме кухни, преграждая путь к стойке продаж, и смотрит на Тэиля достаточно, как он уверен, угрожающе. — Сейчас — наше настоящее, и я здесь. В современном мире, а не прошлом. Обычный статист, школьник, спортсмен, как тебе угодно, ладно? Автору нет до меня никакого дела, — Донхёк внезапно тушуется и прокашливается, скрещивая руки на груди и косясь на Тэиля настороженным взглядом. —Так что мы можем спокойно встречаться, пока все эти главные герои выясняют свои отношения. Тэиль приподнимает брови от такого нахальства и самоуверенности, смотрит на Донхёка пристально, пока тот не фыркает, устав вести один и тот же диалог на протяжении нескольких часов. На что они только тратят свою Тень! Донхёк наклоняется, едва мажет по чужим губам и, отстранившись, резко разворачивается, тут же исчезая в игровой зоне: — Гонки. Хочу поиграть в гонки. Очень срочно, да. И холодной водички желательно. Тэиль впервые за долгое время счастливо улыбается, ни капли не притворяясь. Вж-жух. Это было странным осознанием: все вокруг говорили похожие вещи, не помнили того, что было раньше, а ещё… какая-то неведомая сила, словно магия, заставляла его действовать против собственной воли. Второй принц Джэхён посещает Дом медицины, когда два младших лекаря, услышав, как он перечисляет свои симптомы старшему лекарю Муну, просят его прийти к ним, когда у того будет время. Второй принц и рад сообщить, что почти всегда свободен, только в следующий момент он обнаруживает себя на церемониальном завтраке с наследным принцем и королём. Он начинает сходить с ума. Сославшись на плохое самочувствие, Джэхён покидает комнаты короля, но через секунду он вновь сидит на том же месте, говорит против своей воли и услужливо обсуждает с отцом и братом будущий урожайный год. Принц Джэхён, забыв о сопровождении верного спутника, несётся в Дом медицины, где два младших лекаря ошарашивают его открытием — перед ними книга с магическими предсказаниями будущего. А затем принц видит, как с обеспокоенным лицом его верный спутник, Тэён, выходит из тени за книжным шкафом. Он тоже всё знает. Облегчением проносится осознание, что он не влюблён в молодую госпожу. Он слишком любил и уважал старшего брата, который испытывал к ней определённые чувства. Он говорит об этом наследному принцу, но тот не понимает и забывает их разговор каждый раз, когда Джэхён наконец признает поражение, понимая, что брат не такой как он, Тэён или младшие лекари. Но он всё равно не оставляет попыток достучаться до Донёна каждый раз, когда видит его. А затем наследный принц приходит к нему сам, с безумным взглядом он пересказывает то, что ещё недавно Джэхён испытывал сам, и только тогда они оба понимают свою роковую судьбу. — Брату не нравится молодая госпожа, — говорит Джэхён, когда они с верным спутником сбегают из дворца после очередной Сцены, как её назвал Донхёк. Тэён за его спиной задумчиво смотрит вдаль на леса и спокойное море, а затем кивает: — Книга говорит по-другому. — Книга — это чья-то шутка, — раздражается Джэхён, и верный спутник склоняет голову в извинении. Джэхён виновато вздыхает, — мне не нравится то, что там нарисовано. Словно кто-то выбирает наше будущее за нас. Я даже не мог контролировать свои действия, когда наследный принц увидел нас с молодой госпожой под руку. Моя челюсть всё ещё болит от его удара. — Юта тренировал его, — как-то насмешливо улыбается Тэён, и Джэхён оглядывается на него с праведным возмущением. — Тебе смешно, Ли Тэён? Смешно, что твоего принца ударили? Я могу приказать выпороть тебя. Тэён закатывает глаза, наследный принц и второй принц были слишком похожи, что ещё больше показывало разницу между их глупыми действиями в Сцене и поведением в Тени. — Наследный принц извинился перед вами, Ваше Высочество, едва закончилась Сцена. Не думаю, что вы в праве использовать это после его извинения. — Ах, — возмущённо задыхается Джэхён, отворачиваясь, — но всё ещё болит вообще-то. Он только краем глаза улавливает небольшое движение. Через секунду верный спутник появляется перед ним, присаживается на корточки и смотрит снизу вверх заботливым взглядом. Джэхён в молчании наблюдает, как тот достаёт небольшую баночку с целительной мазью и аккуратно наносит её на пострадавшую скулу, которая и не болит так уж сильно, если подумать, но ему всё равно было приятно. — Будете наносить это каждые двенадцать часов, сказал младший лекарь Донхёк, и через пару дней все перестанет болеть. Джэхён с шумом выдыхает, чувствуя, как щёки начинают гореть, а Тэён самодовольно улыбается. Когда Джэхён снова решается бросить на верного спутника взгляд, тот всё ещё внимательно рассматривает его. Джэхён недовольно поджимает губы. — Чего вы хотите от меня, Ваше Высочество? — заметил ли второй принц, как ласково Тэён произносит его титул? Ах, если бы они могли оказаться в том месте, где он смог бы называть его по имени! Тэён смаковал бы его, каждый раз произнося по-особенному. — Я хочу быть человеком, понимающим твоё сердце лучше всех, — выдыхает второй принц, и оба замирают от разделённого между ними признания. Тэён смотрит на второго принца со всей любовью и обожанием, которое испытывает, отмечая едва видимые неровности кожи, яркий румянец, окрасивший щёки, неровную полоску мази на скуле. — Но, Ваше Высочество, вы уже… — Тэён замолкает, пытаясь справиться с чувствами, — вы уже. Джэхён часто моргает от внезапной близости, а затем чувствует, как кровь сильнее приливает к щекам, отчего верный спутник выглядит всё более самодовольным с каждой минутой. — Ах, — Джэхён вздрагивает, отводя взгляд, поправляет головной убор и пытается спокойно и глубоко дышать, — я слишком легко влюбляюсь. Тэён замирает от этих слов. Второй принц часто говорил то, что было на уме, не задумываясь, за что ему постоянно попадало от евнухов и, особенно, короля, но сейчас признание так легко сорвалось с его уст и было таким естестественным, словно это было самой правильной вещью во всём мире. — Ваше Высочество, — выдыхает Тэён и, чуть склонившись, подтрунивает, — вы о молодой госпоже? — Да ты… — Джэхён задыхается в возмущении, толкает Тэёна со всех сил, так что тот теряет равновесие и падает, а затем подскакивает и гордо удаляется в сторону пасущихся лошадей, оставляя Тэёна смеяться на земле. — Ваше Высочество, — радостно кричит Тэён, подскакивая и отряхиваясь, а затем бежит догонять второго принца, — давайте проведём друг с другом всю жизнь в Сцене и в Тени! Вж-жух. Тэён задыхается и останавливается отдышаться, уже видя знакомую кирпичную кладку за лесными насаждениями соседнего участка. Он добегает до дома семьи Чон и громко стучит во входную дверь, видя свет в окнах, но всё бесполезно, дверь не издаёт ни единого звука, словно Тэён не барабанит по ней со всей силы. Сцена всё еще шла внутри, понимает он с отчаянием. Он обходит весь дом, но ни одна дверь не поддаётся, а окна внезапно не открываются, Тэён не может проникнуть внутрь, не будучи задействованным в Сцене. Тяжело дыша, он доходит до террасы и падает на небольшую софу, где ещё совсем недавно Джэхён мирно посапывал на его коленях. Тэён прикрывает глаза, перебирая в уме образы нарисованных в комиксе картинок, которые они с Ютой видели в библиотеке. Сцена за Сценой, Джэхёна било осознание. Вот Ким Седжон в колумбарии рассказывает, что её отец умер по вине «Чон-Шин Констакшн», вот Джэхён задыхается в общественном туалете, понимая, что это вина его отца. Бежит по улицам, не останавливаясь, находит отца в доме, кричит на него, а тот кричит в ответ, и Джэхён снова плачет, оставаясь один, когда отец отказывается признавать вину слабовольного человека за собой. Никто из них не был виноват и не винил другого на самом деле, они всего лишь были марионетками в руках автора. Тэён чувствует внутренний щелчок и открывает глаза, всем нутром ощущая, что Сцена закончилась. Он мельком вытирает подступшие к глазам слёзы и тихо подходит к входной двери. Та даже не была заперта. Тэён заходит внутрь, проходит коридор, огибая гостиную, и застывает рядом с входом на кухню, слыша два голоса, Джэхёна и его отца. С болью на сердце он слушает, как Джэхён извиняется, плача, говорит, что он не имел в виду всего, что сказал, просит отца простить его. Его голос срывается, и он продолжает лепетать извинения, когда более низкий голос после тяжёлого вздоха говорит, что всё нормально. Тэён не может даже пошевелиться, словно всё его тело парализовало. Он только слабо кивает господину Чону, когда тот выходит из кухни и замечает его, даже без удивления — лучший друг единственного сына был для них, как ещё один член семьи. Чон Сонбин кивает и скрывается за поворотом, направляясь в свой кабинет, но Тэён успевает заметить его покрасневшие глаза и дрожащие руки. Джэхён. Тэён отмирает и влетает на кухню, оглядывая пустые углы в непонимании, пока не слышит сдавленный всхлип откуда-то снизу. Медленно он огибает кухонную столешницу, подходит ближе и присаживается рядом со сгорбленным Джэхёном, прячущим лицо в руках. Он выглядел разбитым, даже несмотря на то, что Сцена давно закончилась, и это были не его чувства. Тэён поджимает губы, смаргивая слёзы, и осторожно притягивает его к себе, обнимая. Джэхён судорожно выдыхает, пряча свое лицо в чужой шее, и Тэён чувствует, как слезы падают на открытые участки его кожи. — Я ненавижу его, — шепчет Джэхён между всхлипами, — ненавижу автора. — Ну же, тише, — Тэён осторожно поглаживает его по спине, бездумно водя взглядом по кухонному гарнитуру, — всё хорошо, это всего лишь Сцена, это не ты. — Но отец запомнит только её, — отчаянно шепчет Джэхён, — я извинился, но он не вспомнит этого завтра, а может, через пару минут или когда автор ещё захочет меня использовать. Я не имел в виду ничего из того, что говорил. — В глубине души твой отец знает это, — Джэхён сильнее зарывается лицом в воротник школьной рубашки Тэёна, продолжая всхлипывать. — Я знал, что мне придётся это пережить, но не думал, что это будет так тяжело. — Тш-ш, — Тэён осторожно перебирает чужие волосы, — ты пережил это, и я горжусь тобой. — Здесь нечем гордиться, — Джэхён замирает, и Тэён не ощущает на себе даже его дыхания, — это всё моя вина. Рука Тэёна останавливается. Он никогда не хотел вновь услышать эти слова от Джэхёна. Он уже обвинял себя одну жизнь в том, что случилось в Сцене, в том, над чем он не был властен, и вот опять, когда это была всего лишь школьная романтика, Тэён понадеялся, что хотя бы сейчас этого не случится, но кажется всё шло по тому же глупому сценарию снова и снова, даже в Тени. Джэхён снова обвинял себя в том, над чем он не имел власти. Почему автор поступает так с ними? — Чон Джэхён, — тихо шепчет Тэён и медленно отстраняет от себя парня, смотря на покрасневшее от слёз лицо. Возможно, всё и правда повторялось, но теперь он не был спутником второго принца, между ними не было различий, и он не позволит лучшему другу, своей половинке, винить себя снова. Он должен был сделать это ещё тогда, на обрыве. Тэён осторожно вытирает дорожки от слёз на чужом лице. — Это просто глупая установка. Это никогда не был настоящий ты. Твой отец любит тебя и в глубине души он знает, что ты не имел в виду ничего из того, что сказал. Верь мне, всё закончится хорошо. Это ведь школьная романтика, помнишь? В конце все решат свои проблемы и будут счастливы. Твой отец забудет об этом тоже. Он любит тебя. Тэён видит по глазам Джэхёна, что тот медленно осмысливает его слова. Он продолжает вытирать мокрые щёки, приглаживает растрепанные пряди, прилипшие ко лбу, и берёт Джэхёна за руку. — Я тоже люблю тебя, — говорит Тэён и улыбается на чужой взгляд, — не вини себя зря. Ты заслужил свой счастливый конец, и он у тебя обязательно будет. Потому что другого финала Тэён не сможет себе простить. Вж-жух.