Koi No Yokan

Вж-жух. Джэхён жалуется, что ощущает себя будто под охраной всю неделю, и Тэён с абсолютно серьёзным лицом заявляет, что так и есть. Джэхён тяжело вздыхает, но Тэён остаётся непреклонен. — У меня даже больше не было Сцен, — делает он очередную слабую попытку, когда Тэён встречает его утром и они медленно идут в сторону школы. Тэён пожимает плечами. — Я напрягаю тебя? Джэхён молчит, а затем смущённо морщится. — Нет. Но мне не нравится знать, что это из-за моей истерики, а не… потому что ты этого хочешь. Тэён резко останавливается и ждёт, когда Джэхён обернётся на него. — Ну что? — Чон Джэхён, — говорит Тэён абсолютно серьёзно, сокращая между ними расстояние, — я делаю всё это, исключительно потому что мне это нравится. Я нахожу удовольствие в том, чтобы быть твоим верным спутником. — Ты… — Джэхён замолкает, неловко отводя взгляд, а затем возвращает его к Тэёну, — правда? — Я был рождён для этого, — закатывает глаза Тэён, а затем берёт того за руку и повторяет, — Чон Джэхён. Каждая твоя Тень — моя, и это не изменится. Так что я собираюсь монополизировать тебя до тех пор, пока комикс не закончится, и тебе лучше смириться с этим. Будем самой отвратительной парочкой в школе, чтобы не дать Марку Ли и его нуне опередить нас. Джэхён открывает рот, а затем, не сказав ни слова, закрывает и громко смеётся: — Хорошо, — легко соглашается он, переплетая их пальцы, и тянет за собой, — хорошо. Вж-жух. — Как ты? Ответом служит молчание. Юта пыхтит, поправляя выбившуюся чёлку, и бежит вслед за Тэёном по пустому школьному холлу. — Эй, ты собрался игнорировать меня до конца комикса? — Ты… — Тэён резко оборачивается. Они сверлят друг друга молчаливыми взглядами несколько секунд, прежде чем Юта не выдыхает, признавая поражение: — Я должен был сказать тебе об этом, хорошо, но Джэхён просил меня, и я дал обещание. Я не мог его нарушить, ладно? — И что тебя сдерживало? Кодекс чести? — ворчит Тэён. Он уже не так обижался и злился, как в первые дни, когда Юта избегал любой их возможной встречи, боясь последствий. Он всё ещё помнил безумный взгляд Тэёна в те минуты, когда тот перелистывал страницы с мыслями Джэхёна о таблетках. — Нет, но… разве ты бы нарушил обещание, которое дал Доёну? — Тэён замирает и отводит взгляд, не желая признавать правду, и Юта знает, что он прав, хотя это не уменьшает его чувства вины. — Я же уже тысячу раз извинился, поэтому давай ты просто простишь меня, ладно? — Тэён молчит, — скоро конец комикса. Тебе не хочется прожить со мной вторую жизнь до конца, Ли Тэён? Тэён фыркает. — Ещё чего. Юта широко улыбается, искренне и счастливо, когда видит по его лицу, что он наконец оттаял. Он подлетает к Тэёну, обнимая его за шею, и толкает в сторону стадиона. — Пойдём, мой лучший друг, нас ждут великие дела и славный конец. Вж-жух. Тэиль в приподнятом настроении сооружает два абсолютно милых кекса в форме сердца, украшает их кремом и посыпкой, с самым счастливым видом выходит из кухни и замирает с медленно исчезающей улыбкой, когда видит толпу школьников у стойки продаж. — Вы что, издеваетесь? — довольные лица становятся ещё насмешливее, когда Тэиль с несчастным видом прячет кексы под стойкой и подходит к посетителям, — мне приходилось терпеть вас и в Сценах, и в Тени, и вы решили, что свой конец вы должны встретить в месте, где провели половину комикса? — Ну не в школе же нам оставаться, там мы провели ещё больше времени, — пожимает плечами Тэён, расположив подбородок на плече Донхёка. Тот широко улыбается Тэилю, который смотрит на него с самым вопрошающим взглядом, на который способен. — Интересно, — задумчиво оглядывается Доён, впервые оказавшийся в игровой зоне после осознания. Он смотрит на Тэиля, словно они уже виделись и миллион раз общались до этого, когда подходит ближе, — я рад, что у тебя всё хорошо. Пусть я и осознал себя так поздно. Тэиль добродушно усмехается, смирившись с тем, что его планы на вечер резко поменялись. — В конце концов, тяжело быть главным героем, верно? Доён дарит скромную улыбку на эти слова. Они располагаются на небольших диванах, повернув их от мониторов и приставок. Тэён и Джэхён присаживаются вместе, с переплетёнными руками, Донхёк обхватывает Тэиля за талию сзади и толкает его в сторону ближайшего пуфика, который только было начал подниматься в воздух. Тэиль недовольно толкает того в бок, но Донхёк невинно улыбается, съезжая с пуфика на пол и устраивая голову на его коленях. Тэиль фыркает, щёлкая того по носу. Доён, оглядевшись, неловко присаживается на свободный диван, а Юта замирает рядом, бегая глазами из стороны в сторону, будто не зная, что должен делать. Тэён закатывает глаза и шепчет под нос об идиотах вокруг, но Джэхён едва ощутимо щипает его за запястье и кивает головой, ласково улыбаясь. Тэён с удивлением и гордостью наблюдает, как Юта проходит чуть вперёд и присаживается на пол рядом с диванами, плечом задевая колено Доёна. Доён посматривает вниз, а затем отводит взгляд, натыкаясь на ехидную усмешку Донхёка. — Итак, — начинает Тэиль, беря в руки книгу. Все переводят на неё свой взгляд. «Секрет» — читалось на обложке, окружённой синими и белоснежными примулами, — осталась одна страница. Доён кивает: — Я должен уехать в Китай на похороны брата. — Мне жаль, — говорит Тэиль, внимательно смотря на Доёна, но тот только пожимает плечами. — У меня не осталось о нём каких-то хороших воспоминаний, и я не чувствую ничего, кроме равнодушия по этому поводу. Смешно, но даже в Сцене мои эмоции похожи. Не такой уж главный герой Ким Доён идеальный и честный, — Доён усмехается, видя улыбки на некоторых лицах. — Я прозвучу цинично, если скажу, что рад, что это был он, а не… Доён осекается, но каждый знает, что он имел в виду. Джэхён опускает голову и замирает, чувствуя, как Тэён облокачивается на него, кладя голову на плечо. — Думаю, моя последняя Сцена будет как-то связана с этим. Может быть, я вернусь из Китая, и Ким Седжон будет ждать меня посреди аэропорта, — Доён усмехается такой перспективе, но звучит при этом нервно. Никто не замечает, как его рука опускается и начинает перебирать распущенные волосы Юты, едва достающие до плеч. Доён поджимает губы, скрывая улыбку, когда Юта чуть отклоняет голову назад. Тэиль тем временем кивает, перебирая страницы комикса в руках: — Сейчас здесь только Сцены главной героини. То, как она мирится с матерью, посещает отца в колумбарии. Думаю, и правда осталась только одна Сцена. — Но ты всё ещё должен уехать в Китай, — Донхёк резко поднимает голову, выпрямляясь, — привезёшь мне сладости? — Ты… — Тэиль осекается и жалостливо смотрит на стойку, где остались его кексы. На вопросительный взгляд Донхёка он только отмахивается. — Значит, это конец, — говорит Джэхён и смотрит на каждого по очереди. — Я рад был познакомиться со всеми вами. Очевидно, вы меня уже знали, но я правда рад узнать каждого из вас заново. — Я счастлив, что в этот раз мы не в исторической драме, — слабо усмехается Тэён. — Я рад, что вы не изменились, — в свою очередь говорит Тэиль, склонив голову. — А я рад, что никто не умер, — широко ухмыляется Донхёк и получает возмущённые взгляды с разных сторон. — Да что? Мы так и будем молчать об этом? Смиритесь уже. — Я признателен, что вы те, кто вы есть, — громко говорит Доён, прерывая препирательства Тэёна и Донхёка. — Я, может быть, и был самым последним, но… мне действительно греет душу, что вы не потеряли себя и свою сущность. Даже если пытались, — Юта молчаливо закатывает глаза, — я рад, что в этот раз с Джэхёном и Донхёком всё хорошо. Вы были близкими мне людьми, и я любил вас обоих, как своих младших братьев. Не только в прошлой жизни, но и сейчас тоже. Я рад, что мне удалось встретить вас снова. Несмотря на то, что наш автор часто поступает нелогично, я буду признателен ему, если когда-либо увижу кого-то из вас снова. Это честь для меня. — Ух ты, смотрите как заговорил, ну точно королём в прошлой жизни был, — выдает Донхёк, посмеиваясь, и Доён закатывает глаза, усмехаясь. Они замолкают и невзначай переводят взгляд на Юту. Тот неловко отводит взгляд, когда в итоге все смотрят на него — он ненавидел быть центром внимания. Но… он хотел так много им сказать. — Я не хотел потерять шанс попрощаться, потому что не успел сказать Донхёку, как сильно он надоедал мне в прошлой жизни. Донхёк абсолютно неблагородно показывает ему язык, и Юта подмигивает ему, прежде чем вернуться к своей речи: — Доён прав. Это честь для меня встретить каждого из вас снова. Старых друзей, старых знакомых... — Юта неловко замолкает и говорит совсем едва различимо, но Доён рядом слышит и замирает вместе с рукой на чужом плече, — старую любовь. Я рад, что мы пережили эту историю все вместе. Надеюсь, каждого из нас ожидает лучшая жизнь. Доён смотрит на профиль Юты светящимися глазами и быстро моргает, отводя взгляд, чтобы внезапно не расклеиться перед всеми. Донхёк радостно хлопает, заставляя всех посмеиваться и делать редкие хлопки в ответ. Юта только наигранно недовольно фыркает. — Думаю, на этом всё, — Тэиль с шумом захлопывает комикс и откидывает его на пол рядом, а затем смотрит на всех, улыбаясь, — нам стоит насладиться нашей последней Тенью с теми, с кем мы хотели бы провести больше времени. — Это намёк, что нам пора? — спрашивает Джэхён, вставая, и тянет Тэёна за руку к выходу, — намёк понят. — Это не намёк, — тихо поправляет Доён, уходя следом. За ним тенью следует Юта. — Это не намёк, — подтверждает Тэиль, — я всегда говорю прямо, — невинно улыбаясь, он машет главным героям на прощание. — Пока-пока. Надеюсь, если мы встретимся в следующей жизни, то я не буду постоянно кормить вас. Удачи с Ким Седжон и Китаем! Передавайте Джемину мои соболезнования! Удачи, ребята! — Ты что, — хохочет Донхёк, развалившись на полу, — что это было? Тэиль резко поворачивается: — Мои кексы! — Кексы? — Донхёк поднимается, с интересом смотря вслед убежавшему Тэилю, а затем, усмехаясь, идёт до стойки и облокачивается на неё. — Я люблю кексы. — Я помню, — Тэиль осторожно ставит поднос с выпечкой прямо на стойку перед замершим Донхёком, — именно поэтому я и испёк их. — Ты… — Донхёк качает головой, улыбаясь, и притягивает к себе один из кексов, красиво украшенный кремом с небольшим рисунком солнца в центре, — какой ты романтик. — Это мой секрет, — говорит Тэиль, а затем усмехается. — У статистов ведь тоже должны быть секреты, верно? Не всё же главным героям иметь тайны. Донхёк кивает, соглашаясь. — А мой секрет? Тэиль задумчиво осматривает потолок, прежде чем пожать плечами и выдохнуть, пытаясь звучать крайне незаинтересованно: — Думаю, ты влюблён в меня. Но это не точно, — Тэиль усмехается и тут же ойкает, получая от Донхёка удар в плечо и возмущённый взгляд. — В смысле «не точно»? Да ты... Да как ты смеешь! — Донхёк в негодовании оглядывается, но перед ним только два кекса с солнцем и один растерянный Тэиль. Донхёк сердито забирает себе тарелку со вторым кексом. — Это тоже моё. В наказание. — На-наказание? — Тэиль теряется. Где он сказал что-то не так? Донхёк награждает его убийственным взглядом. — Я тут вообще-то единственный тебя люблю, — говорит он обиженно, — «не точно». Тэиль смотрит, как Донхёк откусывает кусочек от своего кекса и довольно стонет, прикрывая глаза от блаженства. — Это безумно вкусно, — доверительно сообщает он Тэилю, затем оглядывает того с головы до талии, насколько позволяет стойка, и недовольно сообщает, — я не отдам тебе второй кекс, можешь не смотреть так на меня. Это наказание. — Я люблю тебя, — выдыхает Тэиль, чувствуя потребность сказать эти слова сейчас. Он чувствует это. Чувствует конец. Взгляд Донхёка моментально теплеет, он смотрит на Тэиля сверкающими глазами, его щёки розовеют, пока он переводит взгляд с того на кексы и обратно, а затем сглатывает и смущённо бормочет: — Чего так внезапно, я же ем... Тэиль улыбается, облокотившись на руку, и склоняет голову вбок, наблюдая, как Донхёк стряхивает крошки с уголков губ. — Как это, оказывается, прекрасно. Иметь последнюю Тень с тобой, — шепчет Тэиль, а Донхёк вновь застывает и переводит на Тэиля внимательный взгляд, разделяя последний момент на двоих. — Я тоже люблю тебя, — выдыхает он и протягивает тарелку со вторым кексом обратно к Тэилю, искренне улыбаясь. Вж-жух. — Как ты думаешь, Доён прав? — По поводу? — Тэён присаживается на софу и оглядывает двор семьи Чон внимательным взглядом. Ему начинало казаться, что вещи вокруг исчезают. Тэиль говорил, что под конец комикса их мир начнёт стираться, и Тэён уже видел это. Несколько автоматов в игровой зоне, раньше парящие в воздухе, теперь исчезли вовсе. Двор Джэхёна тоже выглядел по-другому: пропали садовые гномы и клумбы прямо перед террасой, расписной журнальный стол, подушки мамы Джэхёна. — Следующей жизни. Автор нарисует нас снова? — Если мы сильно его впечатлим, — Тэён кривит лицо, — Доён, видимо, производит на автора неизгладимое впечатление, раз тот рисует его второй комикс подряд главным героем. — Бедный Юта, — выдыхает Джэхён, а затем смотрит на Тэёна. — Я рад. Что автор всегда рисует тебя рядом со мной, — Джэхён шумно вздыхает, — выходит, я был прав всё это время. — По поводу? — Тэён отвлекается на разглядывание исчезающего мира вокруг и вновь сбивается с мыслей Джэхёна. — «Мы — это секрет, о котором никто не узнает», — цитирует сам себя Джэхён и довольно улыбается. Тэён смотрит в его счастливые глаза и не может сдержать ответной улыбки. Он ловит руку Джэхёна в свою и не отрывает от него взгляд. — Действительно? — Моя последняя Сцена была ужасна, — говорит Джэхён, — но и прекрасна в некотором смысле, я думаю. Мне разбили сердце, но не так, как я думал. Я поговорил с отцом и извинился перед ним тысячу раз, и он помнит об этом, потому что Сцен больше не было с тех пор. Так что моя роль в этом комиксе закончена. Теперь остаётся только наша Тень, где появляется Ли Тэён, «скрашивая моё несчастное существование и залечивая разбитое сердце». Наш счастливый финал, пусть не в Сцене, но Тень тоже звучит отлично. — Звучит потрясающе, — говорит Тэён, усмехаясь оптимистичности Джэхёна. Тот буквально светился от гордости. — Неплохой план я придумал, скажи? — Лучший. Они наблюдают за закатом в уютной тишине, Джэхён почти засыпает, пока Тэён бессмысленно играется с их переплетёнными пальцами. — Чон Джэхён, — шепчет Тэён, ощущая странное волнение внутри. Это было оно, он чувствовал это. Вот уже во второй раз, только сейчас был значительно счастливее и свободнее. — М-м, — Джэхён поднимает голову с чужого плеча и смотрит на Тэёна заспанным взглядом. Тэён улыбается, сжимая его руку в своей. — Спасибо, что выбираешь меня в каждой своей жизни. — Думаю, у меня просто не было этого выбора, — сонно бормочет Джэхён и вновь кладёт голову на плечо беззвучно смеющегося Тэёна, прикрывая глаза. Они молчат, и Тэён считает разговор законченным, прикрывая глаза и готовясь к концу, — Ли Тэён? Тэён резко открывает глаза. — Что? — Спасибо, что соглашаешься быть моим выбором каждую свою жизнь, — бурчит Джэхён, не открывая глаз, и устраивается на его плече удобнее. Тэён ласково улыбается и тоже прикрывает глаза, наслаждаясь своим последним закатом. — Я рад, что у меня тоже не было выбора. Вж-жух. Джемин медленно идёт по садовой дорожке из школьного корпуса, бессмысленно пялясь в пространство прямо перед собой. Подумать только… — Джэхён устроил Тэёну миллион свиданий, чтобы он осознал себя, — Джемин безумно усмехается. — На Джемин. — Доён осознал себя, потому что Юта игнорировал его, чтобы Доён не осознал себя, — Джемин переходит на одержимый смех. Прямо на него летит светящаяся фигурка садового гнома, обнимающего какой-то куст папоротника. Джемин даже курса не меняет. Правильно. Пусть ему прилетит по голове, и он всё забудет, как один большой ночной кошмар. — Джемин, осторожнее! — Донхёк осознал себя просто потому, что он Донхёк, и они все живут припеваючи, — усмехаясь, Джемин словно танк прёт на летящего в него гнома, — в то время, как Ли Джено… Чужие руки хватают его и в последний момент уводят в сторону, гном с папоротником пролетает мимо, пока Джемин бездумно пялится ему вслед. Обернувшись, он видит обеспокоенного Джено: — С тобой всё в порядке? Ты же мог разбить себе голову! — Всё прекрасно, — вяло отвечает Джемин, безнадёжно смотря на Джено, а затем поворачивается, — Джонни осознает себя, и Тэн... — Джемин делает еще один шаг, прежде чем его парализует. С сумасшедшим взглядом он оборачивается на Джено, затем смотрит вслед светящемуся гному, снова на Джено, и, заикаясь, тычет в его сторону: — Т-ты что его… видел? Джено непонимающе хмурится. — Да? В Тени ведь постоянно разные штуки летают. — К-какой Тени? — севшим голосом шепчет Джемин, смотря на Джено так, словно тот сам летать начал. — Как «какой»? — Джено озадаченно чешет шею, оглядываясь, словно прося помощи у парящих вокруг садовых фигур, — ты ведь сам рассказывал. Тень и Сцена, ну? Забыл? — Забыл? — задыхается Джемин, — забыл? Джено смущенно молчит. — И как давно ты всё помнишь? — С самого начала? — Какого начала? — истерично вопрошает Джемин и замолкает, смотря на Джено недоверчивым взглядом. — Самого начала?.. — неуверенно повторяет Джено, — в раздевалке, кажется? Ты объяснял, что мы в комиксе и что вещи вокруг летают. А потом продолжал повторять одно и то же, словно я не запомнил с первого раза и… — Я думал, ты и не запомнил! Что ты сказал мне тогда? — угрожающе шепчет Джемин, чувствуя, как начинает дёргаться глаз. — Что ты сказал? — «Хорошо»? — вспоминает Джено. — «Хорошо»? Каждый раз ты говорил «хорошо»! Это всё, что ты мог сказать? — А что ещё я должен был сказать? — пугается Джено. — Тебя не смутило, что мы, не знаю, персонажи в комиксе и вокруг летают вещи?! Ни разу?! — Да мне всё равно, что там у кого, мне только ты важен, — Джено пожимает плечами, — к тому же что в этом такого необычного, в прошлой жизни мы вообще были р... — Неважно, кем мы были в прошлой жизни! — верещит Джемин и снова застывает с открытым ртом, — ты и это помнишь. Поверить не могу. Джемин долгое время смотрит на Джено пристальным взглядом, словно каменное изваяние, пока тот неловко оглядывается по сторонам. — Так мы идём домой или нет? — решается он всё-таки спросить своего парня. Джемин с шумом выдыхает, будто просыпается от этих слов, и делает в сторону Джено шаг, окидывая его убийственным взглядом: — Беги, Ли Джено. Беги, пока я не поймал тебя и не утопил в ближайшем фонтане. Щёлк. Доён смотрит на свой багаж, а затем переводит взгляд на Юту, и его глаза распахиваются в удивлении. Сцена? С Ютой? — Ким Доён! — Доён оглядывается, замечая Ким Седжон прямо посреди аэропорта. Ох, это… странно. Доён ждёт, когда девушка подойдёт, а затем неловко посмотрит на него снизу вверх. Он лучезарно улыбается: — Спасибо, что пришла проводить меня, — выходит, он улетает в Китай? — Всегда рада, — улыбается Седжон, и Доён чувствует сожаление, что не может извиниться перед ней. Девушка смотрит за его спину, и Доён помимо своей воли говорит, — я не знаю, на сколько точно улетаю в Китай. Сама понимаешь, семейные проблемы. Юта будет сопровождать меня всё это время. Да, это… Юта будет что? Доён даже не в силах повернуться, чтобы посмотреть на Накамото в удивлении. Седжон тем временем кивает, опустив голову: — Я понимаю. Он твой лучший друг, он должен быть с тобой до конца. Я просто… — девушка замирает, явно волнуясь и пытаясь сказать о своих чувствах, но Доён может только смотреть на неё в молчании, мыслями возвращаясь к человеку за своей спиной. Вот она, его последняя Сцена. Комикс закончится с ней прямо сейчас. Юта будет с ним в его последней Сцене. — Я буду скучать по тебе, — выдыхает тем временем Седжон еле слышно, а затем смотрит на Доёна, — возвращайся скорее. — Разумеется, — Доён растягивает губы в очередной улыбке, когда девушка подпрыгивает на носочках и целует его почти в скулу. Главная героиня краснеет и машет рукой на прощание, тут же исчезая в толпе. Доён поворачивается к своему лучшему другу и с нетерпением встречается с его взглядом. В глазах Юты буйство красок и эмоций. Непонимание и удивление смешались с радостью, волнением и теплом. Бездонные омуты, полные любви, такие же, какими Доён помнит глаза своей матери. Он растягивает губы в очередной улыбке по сценарию, но в этот раз она выходит искренней, от персонажа Доёна и настоящего Доёна, смотрящего на своего лучшего друга и свою первую и единственную любовь. — Пора лететь. В глазах Юты любовь, они светятся так, словно он бы заплакал, если бы мог. Ещё одно обещание, которое он сможет сдержать. Быть с Доёном до последней Сцены вместе. — Готов к новым приключениям, мой друг? — губы Юты растягиваются в ухмылке, Доён мысленно смеётся, потому что видит веселье в его взгляде, буквально чертята, пляшущие вокруг костра, сжигающего этот комикс. Доён чувствует внезапную лёгкость, будто они начинают с чистого листа, и за плечами вовсе не было двух жизней, наполненных страхами и болью, и он видит отголосок этой внезапно возникшей надежды в глазах Юты тоже. Это была высшая награда для него после стольких лет ожидания, после волнения и страха, его последняя Тень и последняя Сцена принадлежали Юте и никому другому. Доён чувствует финал этой истории, чувствует приближающийся конец и ощущает то, о чём говорил ему Ли Тэён. Он готов перевернуть страницу и начать с чистого листа. Его последние слова тоже принадлежат Юте: — Только если ты будешь на моей стороне. Вж-жух. Джэхён смотрит на вывеску университетской больницы Йонсан и хмурится. Что… его в ней так смутило? Будто какое-то внутреннее чувство оглушает его, и он широко распахивает глаза, понимая, что опаздывает. Несётся со всех ног, пробегает холл на первом этаже, взбегает по лестнице и несётся по коридору мимо группы больных бабушек в сторону раздевалки для персонала. Джэхён выбирает единственный пустой шкафчик и быстро переодевается в висящую на его дверце одежду. Ах, как так получилось, что он опаздывал в первый же день? Джэхён почти ломает себе ногу, когда не так надевает больничную обувь, а затем хватает единственный оставшийся на столе бейджик и, нацепив на себя, несётся к стойке регистрации в хирургическое отделение. Он подлетает к группе врачей, облегченно выдыхая от того, что успел, и вытирает пот со лба, подходя к ближайшей девушке в группе и спрашивая: — Простите, я ничего не пропустил? — Джэхён опускает глаза вниз на бейдж. Номер 5, Интерн Кан Мина. Та отрицательно качает головой: — Нет, сейчас нас распределят по ординаторам... Она замолкает как раз в момент, когда врач, грузная женщина средних лет, начинает медленно листать какую-то тетрадь перед собой и угрожающе поглядывать на кучу молодых людей в холле. — Не знаю, должна ли поздравлять вас с этим, но сегодня вы стали врачами. Поздравляю! — женщина наигранно улыбается, а затем тут же принимает серьёзное выражение лица и смотрит в свою тетрадь. — Интерны, — произносит она с насмешкой, — низшее звено в хирургии этой больницы. Сейчас я распределю вас по ординаторам, которые очень подробно и в красках покажут, как вы будете делать анализы старушкам, искать нужные выписки, дежурить в реанимации и не спать на протяжении следующих семи лет, которые станут худшими в вашей жизни. Смотрим на табло распределения, живо! Джэхён смотрит на небольшой монитор телевизора, висящий над стойкой регистрации, у которой толпилась куча интернов. Он растеряно оглядывается, потому что не понимает в номерах и фамилиях на экране ничего. Может, кто-то разобрался? Джэхён наблюдает, как молодые женщины и мужчины примерно его возраста смотрят на свой бейдж, а затем ищут себя на табло, и по коридору проносится волна шёпота, в котором можно вычленить фамилии разных докторов. Джэхён неуверенно поднимает свой бейдж и переворачивает его, чтобы рассмотреть внимательнее. Странно, он выглядит таким взрослым. Он что, постарел? Бессонные ночи в университете на него так повлияли? Номер 22, Интерн Чон, значится на бейдже. Джэхён хмурится. А где… его имя? Джэхён поднимает неуверенный взгляд на табло и находит номер двадцать два, рядом с которым указана фамилия Чон. Он в конце списка, в самой последней группе ординатора, чья фамилия даже не указана на табло. Оно что, сломано? Джэхён делает шаг ближе, не отрывая взгляд от букв и цифр, смешивающихся воедино. Это было странно, почему у некоторых горели имена, а у него была всего лишь фамилия. Номер 5, Интерн Кан Мина. Номер 6, Интерн Ким Чону, читает Джэхён. Так почему же у него… не было имени? Он внимательно рассматривает экран, склонив голову и пробегаясь взглядом по именам интернов, с которыми ему предстоит работать: Номер 18, Интерн Ли Номер 19, Интерн Ли Номер 20, Интерн Мун Номер 21, Интерн Накамото Номер 23, Интерн Ким Где он уже слышал эти фамилии? — Первая смена начнется через сорок минут и закончится через сорок восемь часов. Вам лучше найти своих коллег и бегом ринуться искать ординаторов, если не хотите получить выволочку в первый же день, — грузная дама гадко улыбается, захлопывая тетрадь, и, развернувшись, исчезает в коридоре. Джэхён замирает, смотря, как куча интернов прямо перед ним начали безропотно и уверенно распределяться по группам, ища своих. Ему тоже пару раз показывают бейджи, но он только качает головой, не видя нужные цифры, а затем, спохватившись, спрашивает, знают ли они его имя, но все только странно пялятся, словно действительно не понимают, что тот имел в виду. Что-то противоестественное происходило, но, возможно, ему стоит подумать об этом позже, после смены. Сначала остальные интерны. Как же ему найти их? — Я нашёл тебя. Джэхён оборачивается и замирает. Мужчина перед ним был безумно красив, словно сошёл со страниц самых популярных комиксов. Стройная фигура, облаченная в белый врачебный халат, острые черты лица, выразительные глаза, в которых плескалась… Что это было? Теплота? Радость? Осознание? — Меня? — спрашивает Джэхён внезапно сиплым голосом. Он знает его? Знает его имя? — Чон Джэхён, — выдыхает мужчина, делая шаг ближе, а затем берёт свой бейдж и показывает его Джэхёну. Номер девятнадцать, интерн Ли. У него тоже не было имени, — Ли Тэён. — Ты знаешь моё имя? — Джэхён растерянно моргает, что-то крутится в голове, что-то знакомое, что-то определенно… — В этот раз я вспомнил тебя, — самодовольно улыбается интерн Ли, а затем спрашивает с усмешкой, — сходим на первое свидание? Джэхён замирает, словно его током бьёт. Первое свидание, первое свидание… Почему он всегда спрашивал про первое свидание? У них ведь было и пятое, и тринадцатое, они дошли до сорока, а потом сбились, перестали считать. Он столько раз старался, чтобы Тэён запомнил его… Джэхён медленно выдыхает, резко поднимая голову: — Ты помнишь моё имя, — выдыхает он, но на этот раз это не вопрос. Волнение и скрытая радость душат его, и Джэхён сглатывает, сжимая бейдж в руках, — ты когда-нибудь перестанешь мне об этом напоминать? Повзрослевший Ли Тэён улыбается, выглядя ещё красивее, чем прежде, хотя Джэхён думал, что это в принципе невозможно. — Я хочу, чтобы ты помнил об этом. Тэён подходит к нему совсем близко и берёт его за руку, отводя от толпы в сторону. Они останавливаются у небольшого стеллажа с журналами и брошюрами о здоровье, рассматривая лица друг друга, отмечая то, что пропустили. Джэхён взволнованно пробегается взглядом по тёмным волосам Тэёна, бледной коже, сияющим глазам. — Но почему… почему у нас нет имён? — не понимает он. — Разве… Джэхён замолкает, внезапно оглушённый пониманием. — Статист, — подтверждает его мысли Тэён, продолжая улыбаться. Статист. Статисты, массовка на фоне, заполнявшая коридоры, без установок, без надобности автору, без… Сцен. Джэхён смотрит на Тэёна расширившимися глазами. — Я статист. — Мы статисты, — повторяет Тэён и трясёт своим бейджем, — интерн Ли. Неплохо, да? Мне нравится. — А мне как нравится! — оба вздрагивают, оборачиваясь, и с удивлением наблюдают счастливое лицо Донхёка. — Номер восемнадцать, интерн Ли Донхёк к вашим услугам. Джэхён приоткрывает рот, но Донхёк налетает на них, выбивая воздух из лёгких, обнимает, а затем отстраняется, выглядя счастливым как никогда: — Это же всё, о чём я мог мечтать. Мы с Тэилем в университете! Мы с Тэилем врачи в больнице! Конечно, пришлось пропустить часть с университетом, но это не важно, я не против. Слышали, что сказала эта женщина? Забудьте. Впереди нас ждут ужасные... то есть прекрасные семь лет в больнице Йонсан. Я так взволнован, — Донхёк тараторит, не затыкаясь, и Джэхёну только и остается, что бессмысленно открывать рот каждый раз, когда он думает, что тот остановится. — Тэиль? Он тоже здесь? — спрашивает Тэён встревоженно. — О, — вспоминает Джэхён внезапно, — номер двадцать. — Ага. За мной, — командует Донхёк и проводит их мимо группы интернов по коридору к автомату с кофе. Как раз в этот момент из-за него выходит Тэиль и почти проливает свой кофе на Донхёка. — Прости, — извиняется Тэиль, а затем застывает, поднимая взгляд, и закатывает глаза, — от вас ни в одном комиксе не избавиться, да? — Что ты имеешь против? — возмущается Джэхён, наконец приходя в себя. Воспоминания буквально вихрем взрываются в его голове, расставляя всё по своим местам. Он статист. Они статисты. Но что насчёт… Донхёк радостно подпрыгивает, смеясь, а затем осекается и задумчиво кивает головой: — Смотрите. Посреди групп интернов они видят рыжую макушку, необычную, но когда интерн поворачивает голову в профиль, они узнают в нём Доёна. — Что, если он снова главный герой? — шепчет Тэён, останавливая этим порывавшегося подойти к нему Донхёка. — Сейчас и узнаем, — говорит Тэиль, смотря в другую сторону. Номер двадцать один, интерн Накамото, гласил его бейдж. Будучи очередным статистом на фоне, Юта нерешительным шагом подходил к Доёну со спины. Были ли они лучшими друзьями? Знали ли друг друга? У них не было комикса в руках, и они понятия не имели, что таит в себе этот мир. Тэиль поджимает губы, готовясь к худшему, ведь автор слишком любил Ким Доёна, чтобы сделать его даже второстепенным персонажем, а затем смотрит на Донхёка, мысленно благодаря судьбу и автора вместе взятых. Он поднимает сочувствующий взгляд на Юту и замирает, в удивлении приподнимая брови, когда видит, как Доён налетает на ошарашенного Юту с объятиями. — Делаем вывод, что он всё помнит, — насмешливо тянет Донхёк и машет рукой, — эй, тайное общество осознанных собирается здесь! Наследный принц! Доён вздрагивает, отстраняясь от Юты, и растерянно оглядывается по сторонам. Его взгляд приобретает осознанность, когда он замечает Джэхёна, а затем хватает Юту за руку и тащит того к автомату с кофе. Они все выглядели по-взрослому. У Юты прослеживалась небольшая щетина, а длинные волосы были собраны в небольшой хвост, он выглядел значительно шире и плотнее, чем был в их воспоминаниях. Донхёк стал выше и, казалось, тоньше, с лица ушла припухлость, четко выделились скулы. Доён почти не изменился, кроме рыжих волос, просто стал выглядеть значительно старше, как и Тэён. Тэиль, казалось, не изменился вообще. — Вы… — выдыхает Доён, а затем осекается, — кто я? Главный герой? Кажется, Доён ещё не совсем осознал себя, поэтому Джэхён наклоняется к его бейджу и замирает. — Номер двадцать три, интерн Ким, — шепчет он в шоке, и все резко оборачиваются, в неверии уставившись на чужой бейдж. — Но как? — Тэиль всё-таки проливает свой кофе наполовину, морщится, а затем подходит ближе, хватая бейдж в руки, — этого не может быть, у тебя даже имени нет… Из главного героя в статисты? Автор ведь любит тебя. Что это такое? Шутка какая-то? Даже не второстепенный персонаж? Доён раскрывает рот в полной растерянности и смотрит на всех по очереди. — Статист? — Джэхён кивает в подтверждение. Доён хмурится, будто не понимая, — я? — Я тоже не верю, — соглашается Тэиль, всё ещё недоверчиво осматривая чужой бейдж, и заваливает шокированного Доёна вопросами, — как такое может быть? Чем ты насолил автору? Чем закончился комикс? Я не видел последней страницы. Ты что, всё испортил? Доён моргает несколько раз, в прострации смотря куда-то перед собой, и Джэхён видит стадии, которые тот проходит. Непонимание, недоверие, отрицание… Внезапное озарение и осознание. — Я статист, — ещё раз медленно выдыхает Доён и смотрит на всех кивающих. Джэхён будто наблюдает за очередной школьной мелодрамой, смотря, как Ким Доён резко поворачивается к Накамото, стоящему рядом. Юта выше Доёна и шире в плечах, мог бы закрыть его собой, только вот Доён выглядел более устрашающим, спокойным как удав, с уверенным взглядом, от которого Юта нервно сглатывал и непонимающе моргал глазами. — Я статист, Накамото, — говорит Доён, делая шаг вперёд и замирая практически в нескольких сантиметрах от лица японца. — Да? — соглашается Юта, будто бы не понимает, оглядывается на насмешливые лица друзей, а затем застывает, когда до него всё-таки доходит. Донхёк рядом хрюкает от смеха, сдерживаясь из последних сил, когда Доён щурится: — Ты. Знаешь, сколько ты мне должен? Ты теперь от меня не отделаешься. Всю жизнь. И начнёшь прямо сейчас. Джэхён раскрывает рот, когда бывший главный герой, выглядящий абсолютно довольным своей новой ролью, хватает Юту за рукав больничного халата и тащит его за собой, уверенным шагом направляясь в сторону раздевалок для персонала. — Эй, а вам не интересно, кто главные герои? — кричит им вслед Донхёк, на что получает небрежно отмахивающегося Доёна. Донхёк заходится в очередном приступе смеха, когда Тэён озадаченно интересуется: — Но ведь действительно, разве это не странно? Кто тогда главные герои? Тэиль переводит на него согласный взгляд: — Ведь автор любил Ким Доёна, разве он может так легко перевести его в разряд каких-то статистов? — А может автор любил не Доёна, а любил Ким Седжон? — внезапно серьёзно спрашивает Донхёк, отсмеявшись, и все удивлённо смотрят на него, — что? — Это имеет смысл, — соглашается Тэиль и смотрит на свой наполовину пустой стаканчик с кофе. — Хотя нет, не имеет. Где тогда Ким Седжон? Она главная героиня? — Не думаю, — слабо выдыхает Джэхён. — Почему нет? — не понимает Тэён, и они с Тэилем кивают друг другу. — Разве автор могла настолько разочароваться во всех трёх основных персонажах, чтобы перевести каждого из них в ранг статистов? Кто настолько мог впечатлить автора в прошлом рассказе, что она отказалась от главных героев, которых использовала две работы подряд, и ввела новых персонажей? — Да, это очень сомнительно… — Тэиль согласно кивает, но Джэхён перебивает их, кивая в сторону стойки регистрации: — Вы не поняли. Сцена. Тэён и Тэиль смотрят на удивлённо замерших Джэхёна и Донхёка и оборачиваются. — Моя группа интернов, подошли ко мне. Белоснежный свет главного героя ярким нимбом окружает Марка Ли, замершего со своим бейджем в руках. Он совершенно забывает о стоящей рядом Ким Седжон из его группы интернов и смотрит на старшего ординатора, к которому их приставили. — Меня зовут Джи Сон, я старший ординатор университетской больницы Йонсан, — говорит молодая женщина с больничной папкой в руках, а затем поднимает голову и замирает, расширившимися глазами смотря на Марка Ли. Яркий свет, будто прожекторы на сцене театра, освещают её перед всеми. Главная героиня. — Да быть того не может, — выдыхает Тэиль, и стакан с остатками кофе падает из его рук прямо на пол. Марк Ли сглатывает, отходя от толпы интернов, среди которых на старшего ординатора всё так же ревностно взирает Ким Седжон, и подходит к женщине, выглядя крайне неловко. — Доктор Джи Сон? Эм, вы меня у-узнаёте? — Нет, — резко выдаёт доктор Джи Сон, смотря на Марка испуганно, и оглядывается, боясь, что кто-то услышит их диалог. Марка, кажется, это вообще не смущает. — М-мы познакомились вчера в баре, и это… — Не сейчас, — выдыхает Джи Сон, резко разворачиваясь и быстрым шагом уходит по коридору, скрываясь в хирургическом отделении. Ким Чону отходит от Ким Седжон и приобнимает Марка за плечи, смотря своему новому куратору вслед. — Вы что, знакомы? Ты её знаешь? — Ага, — говорит шокированный Марк, а затем всё его лицо краснеет, — она сделала мне кофе этим утром. Ким Чону непонимающе хмурится. Свет над Марком Ли гаснет. Ли Донхёк заходится в приступе хохота. — Да быть того не может, — повторяет Тэиль, не отрывая взгляда от неловко топчущегося на месте Марка Ли, чьё внимание вновь забрала чересчур энергичная интерн Ким Седжон. — Вот и ответ, — выдыхает Тэён спустя какое-то время, оправившись от шока, — автор любил не Ким Доёна. Автор любил Ким Седжон. — Сделать её второстепенным женским персонажем? — удивлённо тянет Джэхён и внезапно усмехается, качая головой. — Невероятно. — Но это значит, что мы свободны, — внезапно говорит Тэён и смотрит на Джэхёна с широкой улыбкой. — Медицинская драма? Такие обычно выходят томами несколько лет. Джэхён расплывается в улыбке. — Эй, — Тэиль недобро хмурится, наблюдая, как двое перед ним не отрывают друг от друга взглядов, — мы всё ещё интерны, и нам нужно найти своего ординатора и начать смену, ага? Юта с Доёном ушли, и хорошо, я позволю им это один раз, но вы. Не смейте сбегать, вы… Чон Джэхён! Джэхён буквально крадёт Тэёна из-под носа Тэиля, они быстрым шагом удаляются от автомата с кофе, практически переходя на бег, Тэён не может сдержать смех, крепко сжимая в своей руке тёплую ладонь Джэхёна. — И мы снова застряли с ними в одном комиксе, — выдыхает Тэиль, смотря, как двое его друзей скрываются за поворотом, и безнадежно качает головой. — Поверить не могу. Почему это не мог быть Джемин? Он меня хотя бы слушал. — Совсем нет, — не соглашается Донхёк и подходит к Тэилю со спины, кладя подбородок на его плечо, отчего тот замирает, — он тебя совершенно не слушал. — Ты тоже сбежишь? — интересуется Тэиль, слегка повернув голову в его сторону, и Донхёк широко и нагло ухмыляется. — Зависит от того, чем вы меня подкупите, доктор Мун. Тэиль смеётся в ответ. Что ж, теперь у него будет целая жизнь, чтобы выяснить это. Вж-жух.