Koi No Yokan

Вж-жух. Юта не знает, радоваться ли тому, что Доён был занятым в Сценах главным героем теперь, когда он всё помнит. Несколько дней подряд Доён задействован в самых глупых ситуациях из романтичных комиксов, которые Юта когда-либо видел в их школьной библиотеке, начиная приторными комплиментами посреди коридора и заканчивая безмолвными влюблёнными взглядами друг на друга через весь класс. С нетерпением Юта ждал конца Сцены, чтобы увидеть осознанный взгляд в Тени. Столько избегать его всё это время, желать неосознанности, а теперь ощущать нетерпение, будто внезапный зуд под кожей, мешающий усидеть на месте. Ведь теперь Доён снова помнит. Юта пытается выбить эти непрошенные мысли из себя, только слова Доёна, сказанные до начала новой Сцены, больно впиваются в сознание, не давая забыть. Его план провалился ещё в самом начале. Разные в статусах и титулах, наследный принц и верный спутник, главный герой и обычный статист — разве мог он когда-то подумать, что они могут быть вместе, даже просто находиться рядом? Постоянно занятому Сценами с главной героиней Ким Доёну было бы легче полюбить её и не испытывать трудности постоянного ожидания от Тени к Тени, когда он снова сможет увидеть его. Но почему-то он… хотел. Каждый раз ждал, ждал до самого конца, но Юта не вернулся к нему, ведомый слепой верой и убеждениями о том, что так будет лучше для каждого из них, что книга предсказаний, какой-то штампованный комикс неоригинального автора знает лучше. Совершенно глупое убеждение. Где же он ошибся? Каждое слово Доёна было наполнено такой уверенностью и внутренней силой, он ни разу не усомнился в сказанных словах, искренне верил в то, что говорил, но выглядел он при этом так разбито, будто едва держался, будто воспоминания прошлого вновь раскололи его на части, и он готов был рассыпаться на глазах. Кто-то бойкий и наглый, кто не боится противостоять. Кто-то открытый, кто не боится показать слабость. Ким Доён всегда был единственным для него. Юта столько раз говорил, что он на его стороне до самого конца, в Сценах и в Тени, но как, как же так получилось, что он обманывал сам себя, не выполняя это обещание? Действительно ли он был на его стороне или просто хотел так думать, сбегая от ответственности, боли и ожидания. Сделал ли он себе этим легче? Юта смутно помнит конец своей прошлой жизни, но единственное, что он знает наверняка — они не были счастливы, он и Тэён, потерявшие свою жизнь, свою вторую половину. Только Тэён потерял Джэхёна из-за автора. В случае Юты вина лежала целиком на нём. Мог ли он теперь, испортив одну жизнь Доёна, быть частью его новой истории? Мог, идиот, именно это и пытался сказать Доён, шепчет ему подсознание. Он ждал целую жизнь, чтобы найти его, слепо веря, что они встретятся вновь. Каковы были шансы, что Доён снова будет главным героем? Пожалуйста, не отказывайся от меня в этой жизни, просил он. Юта был глупым, хотел сделать благое дело, поступить правильно, проявить мнимое благородство. Теперь, имея современный склад мышления, он понимал абсурдность некоторых своих поступков, но находил оправдание и даже понимание другим. Он всё ещё считал, что не может быть с главным героем комикса, совершенно не та лига. Главный герой должен быть с главной героиней. Но… мог ли он надеяться на что-то в Тени? Просто… Возможно, просто быть рядом с главным героем. Не бросать его снова в Тени, остаться на его стороне, стать тем самым верным спутником жизни, которым не получилось оставаться до самого конца в прошлый раз. Юта вспоминает Тэёна и Джэхёна, те же роли, та же история, словно замкнутый круг, бесконечный цикл. Тэён ни секунды не сомневался и отдавал каждую частичку себя Джэхёну, даже предполагая, что всё может закончиться плохо снова. Джэхён до последнего собирался скрывать свой печальный конец от него, лишь бы сохранить Тень на двоих подольше. На их фоне Юта выглядел слабым и трусливым. Может ли он решиться ожидать каждую Тень, чтобы вновь видеть Доёна рядом с собой? Ведь Юта был готов ждать Доёна каждую свою жизнь. — Ты в курсе, что тебе нельзя много думать? — Юта вздрагивает от чужого голоса, поднимает взгляд и замечает дружелюбное лицо Донхёка. Тот падает рядом с ним на скамейку и откидывается на спинку. — Ах, прекрасная погода. О чём печальном задумался? — О себе. — Себе? У-у, никогда не сомневался в том, что ты самовлюблённый индюк, но признание проблемы — первый шаг на пути к её… — Ты можешь хоть на минуту быть серьёзным? — Юта морщится, а Донхёк в ответ фыркает. — С чего бы? Это по твоей части ходить мрачным. Видишь, мне даже пришлось всё вспомнить, чтобы избавить Тэиля от этой угрюмости и глупого чувства вины. Поверить не могу, что вы избегали друг друга, но вели себя, как какие-то ворчливые всезнайки. Два сапога пара. — Зато ты светишься ярче, чем прежде. — Я погиб, — внезапно прерывает его Донхёк, и, несмотря на улыбку, его голос серьёзен, — помнишь об этом? Сколько мне было, восемнадцать, девятнадцать? Ничего не успел сделать в жизни и погиб, потому что кто-то решил это за меня. Чтобы развивался какой-то глупый сюжет о противостоянии двух братьев. Я не имел возможности улыбаться, не смог повзрослеть и стать тем, кем действительно хотел, не увидел, как Тэиль стареет рядом со мной. И ты правда сидишь здесь, спрашивая, почему я так радуюсь сейчас? Юта приоткрывает рот, только ответить ему нечего, слова Донхёка звучат, как ещё одна пощечина, подтверждая его ранние мысли. Донхёк тем временем фыркает, уже не выглядя настолько серьёзным: — Парень, мы в школьной романтике. Никто не заставит тебя устраивать дворцовый переворот посреди урока или обращаться по титулу, никто не осудит тебя, даже если ты по радио признаешься в любви перед всей школой. Серьёзно, Джонни теперь только и живёт ради этих моментов, — Донхёк качает головой, выглядя крайне осуждающе. — Я надеялся, что вы прожили хорошую жизнь в Тени, а потом Тэиль рассказывает мне это? Два отшельника в деревне и великий король Донён? Какие идиоты. Ладно я рано умер, но вы же прожили всю жизнь… И сейчас тебе буквально дали второй шанс, нарисовав опять, а ты снова решил сделать всё точно так же, оставляя на Доёна главную героиню? У тебя, должно быть, крепкие нервы, а у Доёна ангельское терпение, раз он любит тебя вторую жизнь подряд. — И ты бы ждал? — спрашивает Юта, когда Донхёк замолкает, полностью довольный своей речью. Он вопросительно приподнимает брови, предлагая продолжить, и Юта пытается подобрать слова. — Если бы у Тэиля была роль, ты бы ждал его в Тени? — Разумеется, — не задумываясь, говорит Донхёк. — Я бы ждал его, даже будь он главным героем. Нет, правда, а что тебя вообще смущает? Главная героиня? Ну, у них явно даже до поцелуя не дойдёт, видел я их рисовку и все эти тошнотворные Сцены. Как-то слишком слащаво, на мой взгляд. Автору что, двенадцать? Юта смеётся, качая головой, а затем смотрит на Донхёка заботливым взглядом. Он и правда скучал. — У тебя действительно это легко получается. Вам с Тэёном идёт любой мир. — Ой, а ты что, будешь отрицать, что тебе он не идёт на пользу? Больше свободы мысли, больше равноправия, а ещё разнообразная одежда и нет этих дурацких длинных волос. Да, большую часть времени мы в школьной форме, но сам факт наличия моего огромного гардероба дома очень радует. Этот мир почти идеален. — Почти? — Да, — Донхёк недовольно дует губы, — с отцом не повезло. — Почему? — удивляется Юта. Конечно, семья Донхёка была не подарок в прошлом, но… — Помнишь министра Пака? — Тяжело его забыть, — хмурится Юта в непонимании. — Ну, вот он. — Что он?.. — Мой отец, — ухмыляется Донхёк и смеётся над шокированным лицом Юты. — Знаешь, как было странно, когда я всё вспомнил… Не могу теперь быть часто дома и видеть его, это неловко. Ещё хуже то, что он абсолютно обычный в этот раз. — Министр Пак — твой отец, — выдыхает Юта удивлённо и качает головой. — А я тут думаю, почему Доён снова главный герой, когда это просто ни в какое сравнение не идёт… — Знаешь, — Донхёк переводит на Юту задумчивый взгляд и слегка покачивается из стороны в сторону, — я серьёзно говорил вообще-то. Не облажайся в этот раз. Потому что следующего может не быть, — Донхёк едва заметно похлопывает его по плечу и, подхватив рюкзак, поднимается, идя в сторону кафетерия. Юта тяжело вздыхает, закинув голову назад и прикрыв глаза от солнца. Следующего раза может не быть. Доён просил его быть с ним до последней возможной Тени. Возможно, Юта мог исправить хоть одну свою ошибку. Вж-жух. Они долго ничего не говорят, и Доён не выдерживает первым. У него было не так много времени, новая Сцена могла начаться в любую минуту, а Юта продолжал смотреть на стадион внизу. Он готов был и просто молчать, главное, чтобы Юта был рядом, но Доён хотел знать ответ хоть на один свой вопрос. — Знаешь, Сцена может начаться в любой момент. Юта усмехается, опуская голову, а затем кивает. — Ты прав. Я тяну время, верно? — Совсем на тебя не похоже. Современный мир тебя так изменил? — Доён поджимает губы, чувствуя себя неуверенно. — Или это значит, что ты передумал? Отказываешь ты обычно сразу. — И сбегаю. — Верно, — Доён соглашается и замолкает, исчерпав темы для разговора. Не о погоде же им говорить, в конце концов. Он начинает нервно дёргать ногой, а затем постукивать пальцами по колену и едва раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь занять себя хоть как-то, поднимает взгляд на небо, высматривает какие-то мелочи на противоположной части стадиона и стучит, стучит… Юта медленно кладёт ладонь на его замершие пальцы, осторожно сжимает их и переносит на своё колено. Доён резко оборачивается, смотря на него широко раскрытыми глазами. — Ты что, правда передумал? Я… Я что, победил? Так легко? Юта усмехается формулировке, смотрит на их руки, свои бледные и Доёна — смуглее, и не сдерживается: — Нет, — лицо Доёна вытягивается, он смотрит на Юту в непонимании и обиженно поджимает губы. — Хорошо, я готов идти до конца. Мне есть что сказать. Так вот… — Ты всегда так много говоришь, — Юта нежно улыбается, поднимая взгляд на Доёна, и чувствует приятное тепло от того, что может делать это так просто, держать за руку и сидеть рядом, не боясь, что кто-то увидит, не так поймёт. Для всех они были лучшими друзьями. — С тобой по-другому не получается, — тянет Доён грустно и чуть дёргает своей рукой, лежащей в ладони Юты, — ты мало говоришь, и мне приходится додумывать. Так вот… — Ким Доён, — прерывает его Юта, чувствуя нервозность, — помолчи. Доён затыкается, смотря на него с надеждой. — Возможно… Я… Я считаю, что ты был прав. — Разумеется, я был прав, — широко улыбается Доён, подскакивая на месте и победно взмахивая руками. — Не во всём, это… — Неважно, — Доён сияет, опускает взгляд на руку Юты, которую он сбросил секундой ранее, и тут же берёт её в свои ладони, — ты сказал, я был прав, а значит ты не откажешься от меня. Это я знаю точно. — Ты так в этом уверен? — не удерживается и интересуется Юта, хотя Доён был прав, именно это он и имел в виду. Доён кивает. — Я знаю тебя лучше всех. Я чувствую это, — Доён поглаживает ладонь Юты почти с благоговением и поднимает на него сияющий взгляд, — каждая моя Тень предназначена для тебя. Я надеюсь, что после финальной Сцены будет Тень, чтобы я поговорил с Седжон, и мы могли… — Подожди, это не совсем то, что я имел в виду, — прерывает Юта в очередной раз, понимая, чем всё может закончится. Доён поднимает удивлённый взгляд. — А что ты имел в виду? — не отрываясь, он смотрит на Юту, который поджимает губы, выглядя крайне неловко, а затем возмущённо подскакивает с трибуны. — Накамото Юта! Поверить не могу! — Это лучший способ… — Лучший? Остаться лучшими друзьями — это лучший способ? Да ты… Я даже не могу сказать, что ты не можешь поступить так со мной после всего, что между нами было, потому что из-за тебя между нами ничего не было! — Но я буду рядом с тобой до самой последней Тени, — выдыхает Юта, устало вставая следом за Доёном, — разве не этого ты хотел? — Да, но я думал, что… — Доён замолкает, чувствуя внезапную апатию и грусть, потому что если Юта пришёл к нему с такой идиотской идеей, значит он уже свыкся с ней и полностью поддерживает, — я думал, что мы будем вместе хотя бы сейчас, когда этим уже никого не удивишь. — Доён, — Юта подходит ближе, понижая голос, вновь берёт Доёна за руку, поднимая её на уровень груди и осторожно поглаживает костяшки, — ты всё ещё главный герой этого комикса, который по-прежнему о школьной романтике. Я ничего не могу поделать с тем, что существует главная героиня, с которой должна быть твоя последняя Сцена. Так должен закончится комикс. Доён не отвечает, опустив голову. Юта продолжает: — Я избегал тебя, думая, что так будет лучше. Для каждого из нас. Ты не должен был ничего вспоминать, чтобы не разрываться от этого выбора снова. А мне было слишком больно видеть неосознанного тебя, снова главного героя, каждый раз вспоминая твои слова о том, что мы обязательно встретимся вновь. Ты был прав, и мы правда встретились в новой жизни, но… ничего ведь не изменилось. Каким бы ужасным ни был сюжет, ты всё ещё должен прожить его, должен сделать Ким Седжон счастливой, а она сделает счастливым тебя. Хотя бы в Сцене. — Но в Тени… — Я не могу изменить Сцену и не могу захватить твою Тень, потому что для Ким Седжон ничего не изменится. Она всё ещё будет считать тебя своей настоящей любовью. Каждый раз тратить Тень на расставание с ней, переживать очередную Сцену, где вы счастливы, а затем снова разбивать ей сердце, и так снова и снова, разве это не кажется тебе жестоким по отношению к ней, к тебе, даже ко мне? Доён не шевелится. Юта видит, что тот ни разу не задумывался об этом. Он сам морщится, пытаясь избавиться от накатившей на него сентиментальности.  — Это останавливало меня в прошлом, разумеется, наш неравный статус тоже, но сейчас только это продолжает останавливать меня от того, чтобы не забрать тебя целиком и полностью. Потому что это не единожды сделает тебе больно в будущем, когда ты будешь знать, что теряешь. Тот день в Тени, который ты попросил, я согласился на него, потому что знал, что он поможет тебе быть сильным. Ведь в душе ты знал, что я исчезну и не вернусь, что это вся моя суть — пытаться быть благородным ради тебя и твоего счастья. Доён поднимает на него слезящиеся глаза, поджимает губы, принимая и соглашаясь со сказанным. Юта видит это по его взгляду. — Но теперь я не собираюсь уходить. Я признаю, что поступил как идиот тогда, но времена были другими, и я не могу оправдаться сейчас, будучи простым школьником без какого-либо чувства долга или ощущения неполноценности из-за своего происхождения. Я буду на твоей стороне до самого конца, я обещаю. Я слишком долго убегал от тебя. Доён совсем не выглядит радостным от этого обещания, продолжая смотреть на их сцепленные вместе руки. — Мне остаётся надеяться, что ты был прав, и мы встретимся в очередной новой жизни, потому что мы принадлежим друг другу. Я буду искренне верить, что ты настолько неинтересный и нехаризматичный главный герой, — Доён непроизвольно улыбается, и Юта крайне доволен, продолжая, — что автор сделает тебя простым статистом, таким же, как я. Чтобы мы прожили новую жизнь вдвоём. А до тех пор я всегда буду рядом с тобой, как твой лучший друг детства, — Юта медленно и нерешительно переплетает их пальцы, будто боясь перейти границу, — как твой верный спутник. — Как моя безответная любовь, — добавляет Доён, пытаясь приободриться. — Джентльмен до конца, да? — спрашивает он, не смотря на Юту, но слышит, как тот усмехается в ответ. — Так будет лучше для меня, лучше для Ким Седжон, надо же. Может быть, я готов расставаться с ней каждую Тень. — Это слишком жестоко по отношению к вам. — Ты не отвертишься от меня в следующей жизни, — смирившись, говорит Доён, а затем замирает, подняв взгляд, и раздражённо морщится, — серьёзно, у меня чувство дежа вю. Юта смеётся. — И ты больше не будешь от меня сбегать? — на всякий случай уточняет Доён, стараясь незаметно смотреть на их переплетённые руки и наслаждаясь последними минутами. Юта кивает. — Я не сбегу. Один человек попросил меня не облажаться в этот раз, так что мне нужно очень постараться не подвести его. Доён задумчиво поджимает губы. — Донхёк? — Донхёк. — Хорошо, — неуверенно выдыхает он, а затем поднимает голову, пересекаясь с Ютой взглядами, — это обещание. Юта кивает, подтверждая свои слова, и всё его выражение лица говорит о том, что он сдерживается, чтобы не сказать лишнее. Доён прикрывает глаза. — Можем мы постоять так, пока не начнётся новая Сцена? — Всегда. Вж-жух. Джэхён наблюдает, как Тэён отмахивается от надоедливого Чону и спешит к нему, подхватывая его руку в свою и искренне улыбаясь. — У тебя всё в порядке? Что это было? — Не мог отделаться от Джемина всю перемену и не успел сходить в туалет, — врёт Джэхён, беспечно улыбаясь, — он снова устроил лекцию Джено с живым примером в виде меня. — И Джено?.. — Не знаю, — Джэхён задумчиво хмурится, заворачивая за угол, — он спросил, зачем Джемин говорит ему всё это, и кажется, у того сдали последние нервы. Тэён безнадёжно качает головой. Они преодолевают дорожку в саду и как раз заходят в оранжерею, видя сидящего на скамейке Доёна, бессмысленным взглядом пялящегося на цветы. — А с тобой всё хорошо? — спрашивает Тэён настороженно, едва дотрагиваясь до плеча Доёна. Тот вздрагивает и смотрит на них, словно только замечает. — А? Ага, конечно, — Доён переводит грустный взгляд на цветы и вновь застывает. Джэхён присаживается рядом. — Что случилось? — Что ещё у него могло случиться? — шепчет Тэён сверху, и Джэхён вопросительно смотрит на него. Закатив глаза, Тэён беззвучно выговаривает, — Юта. Джэхён морщится, переводя на одноклассника сочувственный взгляд: — Всё так плохо? — Почему я так поздно осознал себя, — выдыхает Доён безнадёжно, а затем встряхивает головой, — или нет, почему я вообще осознал себя? Юта ведь практически удачно высидел до конца комикса. — Не думаю, что это можно назвать удачей, — Тэён присаживается с другой стороны от Доёна. — Он может храбриться, но на самом деле даже его взгляд кричал о том, как ему тоскливо. Доён переводит свой взгляд побитого кролика на Тэёна, и тот ободряюще улыбается: — Он, конечно, идиот, но и ты его пойми. Это ведь заложено в его сущности. Ты полюбил его таким. — К сожалению, — бурчит Доён, вновь отворачиваясь. — Я сказал ему попытаться ещё раз. — Ему сказали это все, только Накамото у нас считает, что он знает лучше, — недовольно бросает Доён, скрещивая руки на груди, и смотрит сначала на Тэёна, а затем на Джэхёна, — где ты его такого достал? Задумчиво молчавший до этого Джэхён вздрагивает: — А? — Забудьте, — Доён встаёт. — Пойду искать свою главную героиню. Чувствую, скоро начнётся очередная Сцена. Тэён насмешливо качает головой, будто мысленно поражаясь поведению своего друга. — Видимо, Юта серьёзно настроен, раз Доён настолько в прострации, — Тэён переводит взгляд на Джэхёна и хмурится, когда тот не реагирует, — Чон Джэхён! Джэхён вздрагивает, оборачиваясь, и улыбается Тэёну влюбленно. — Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени. Тэён закатывает глаза. — О чём ты всё время думаешь? Улыбка едва сходит с его лица, но он непринуждённо встряхивает головой, пытаясь сосредоточиться: — О том, что хочу провести с тобой свою последнюю Тень. Тэён в удивлении приподнимает брови: — Это… мило. Но с чего такие мысли? Я, конечно, давно не видел комикс, но судя по той частоте, с которой Доён пропадает, там одни его Сцены и до конца ещё есть время. Джэхён не хочет отвечать, чувствуя мимолётную радость от того, что Тэён не видел комикс. Вместо этого он шумно выдыхает, качая головой: — Разве не грустно? Сидеть в ожидании конца комикса, словно нам больше ничего не остаётся. — Кто сказал? — Тэён взволнованно поворачивается к нему. — Вот уж чего мы делать не должны, так это спокойно ожидать конца, тем более, когда мы уже знаем, что осталось не так много времени. Это наша жизнь, разве мы не должны прожить её полноценно? Джэхён смотрит на Тэёна внимательно и молчаливо. Он не хочет, чтобы Тэён знал о том, что у него практически не осталось времени. Так же, как Доён предчувствовал наступление своих Сцен и зарождение чуждых ему эмоций, Джэхён со страхом ощущал, как внутреннее напряжение в Сценах возрастает и он чувствует себя всё более потерянным, виноватым. Кажется, у него совсем не осталось времени. — Знаешь, ты прав, — говорит он вместо всего, что крутится в его голове, — мы не должны сидеть сложа руки, верно? Будем наслаждаться отведённым нам временем. Тэён довольно кивает. Джэхён, чувствуя, как во рту пересохло от волнения, улыбается: — Тогда может прогуляем сегодня? Ты и я. — Опять первое свидание? — начинает смеяться Тэён, и Джэхён обиженно дует губы, отворачиваясь от него, на что Тэён, по-прежнему хохоча, почти падает на него с объятиями. — Ну чего ты, я же пошутил. Джэхён просто надеялся, что это свидание не будет последним. Вж-жух. — Ах, разве не здорово жить в современном мире? — Донхёк мотает ногами в воздухе, крутясь на стуле, подставленном к стойке продаж. Тэиль отвлекается от кассы и смотрит поверх стойки на парня, растягивая губы в блаженной улыбке: — Намного лучше, — соглашается он. Донхёк сияет. — Только представь, сколько отличных возможностей открывается перед нами! — взволнованно подпрыгнув, он хватает со стойки свой стакан с колой и продолжает крутится из стороны в сторону. — Я закончу школу, а дальше университет, взрослая жизнь… Мы будем самой крутой парочкой на кампусе, Чон Джэхён может выкусить. Тэиль поджимает губы при упоминании Джэхёна. Они оба знали, что ничего из этого не случится и комикс закончится раньше, чем все выпустятся из школы, но Донхёк твёрдо решил, что не позволит автору ограничивать его, и продолжал мечтать о будущем, строя грандиозные планы на десять лет вперёд. Под его уверенностью и упорством сдаётся и Тэиль, всегда сдавался, позволяя Донхёку одержать верх, поэтому так легко продолжает тему, при этом усиленно игнорируя упоминание Джэхёна. — Будет немного проблематично, если мы поступим в разные университеты, — Тэиль скрещивает руки, задумчиво смотря на Донхёка. — Что, если я не хочу учиться там, куда хочешь ты? — У тебя нет выбора, — безапелляционно отвечает Донхёк, смотря на Тэиля с вызовом, пока тот расплывается в довольной улыбке, — тебе от меня не избавиться. Тэиль обходит стойку и берёт Донхёка за руку, переплетая пальцы и едва улыбаясь: — Только мы вдвоём до конца комикса. — До конца жизни, — упёрто повторяет Донхёк, смотря на Тэиля открытым взглядом, и Тэиль видит там не просто обещание, а твёрдую уверенность, которая медленно передаётся и ему. Они сами выберут, как прожить свою Тень. — До конца жизни, — послушно исправляется он и видит довольную улыбку в ответ. Донхёк медленно подносит их руки к своему лицу и совершенно непринуждённо целует Тэиля в ладонь, поднимая на него преданный взгляд. Тэиль не сдерживается от щемящей в груди нежности и крепче сжимает чужую ладонь, наблюдая за спокойным, почти умиротворённым лицом юноши. — Хотя, — почти насмешливо тянет Донхёк, склоняясь чуть ближе к лицу Тэиля, и шепчет, — думаю, всё-таки не вдвоём. — Нет? Донхёк коротко целует его в нос и расцепляет их руки, падая с высокого стула и кивая в сторону эскалатора. Тэиль оборачивается. Юта смотрит на них крайне печальными глазами, чуть сморщившись от их явной близости: — Нужно было постучать? — Ах, какой болван, — шепчет Донхёк, уходя на кухню, и Юта фыркает, медленно плетясь в сторону Тэиля и переводя на него жалобный взгляд, будто он был последним утопающим. — Теперь, кажется, к вам всем нужно записываться на приём заранее, иначе нарвёшься на нежелательное проявление физического контакта, — мрачно излагает Юта, подходя к работнику стойки. Тэиль только вздыхает, раскрывая руки и подзывая Юту ближе: — Давай, иди сюда и не храбрись. Я же знаю, что ты пришёл за этим. Юта даже не сопротивляется и не жалуется, только подходит к Тэилю совсем близко, опустив голову, и горбится, когда Тэиль, явно ниже и меньше его, приподнимается, вставая на носочки, и осторожно обнимает его, поддерживающе похлопывая по спине. — Всё будет хорошо в этот раз, — говорит Тэиль и не знает, что конкретно он имеет в виду, — ты хорошо постарался. Юта усмехается, но не отстраняется и молчит. Тэиль вздыхает, чувствуя их общую грусть. — Мы оба делали то, что считали правильным, — говорит Тэиль, и Юта жмурится от этих слов, потому что верит, что он искренне пытался быть лучшим, более достойным. — Не знаю, поможет ли тебе это и тот ли я человек, чтобы говорить подобное, но я горжусь тобой. Юта тихо выдыхает, всё-таки отстраняясь и немного улыбаясь Тэилю. — Всё правильно. Это должен был сказать ты. Вряд ли бы кто-то другой понял. Тэиль награждает его гордой, почти отцовской улыбкой. Юта не может не улыбнуться в ответ, даже если выходит слегка криво и натянуто. — Развели тут слезливую мелодраму, — бурчит Донхёк, облокотившись о косяк перехода на кухню, терпит, но не сдерживается и ухмыляется. Такой расклад нравился ему определенно больше того, что он услышал от Тэиля о прошлом. Щёлк. Доён смотрит на сообщение, присланное отцом из Китая, и его глаза расширяются в ужасе от прочитанного. Телефон падает из рук, с глухим стуком ударяясь о пол, но он даже не реагирует на это. Щёлк. Доён выдыхает, поднимая телефон и оглядываясь по сторонам. Он должен срочно найти Джэхёна. Он смотрит на настенные часы в холле, пытаясь понять, какой сейчас урок и где он сможет найти одноклассников, а затем резко разворачивается, бегом направляясь в сторону кафетерия, чтобы... Щёлк. Джэхён смотрит перед собой на фонарь и клумбы, прячась за кустарниковыми насаждениями у оранжереи. Он панически пытается понять, что произошло и что последнее он помнит. Он пришёл в школу с утра. Они спокойно провели в Тени большую половину дня, просто наслаждаясь временем с Тэёном, немного поговорили с Джемином, а затем он шёл в кафетерий, где Тэён обещал его встретить, и он… Оказался здесь, в Сцене в оранжерее. — Я так рад, что ты понимаешь, — слышит он голос Доёна и, словно робот, поворачивается на него, выглядывает из-за зелени, видя главного героя с Ким Седжон на скамейке, и тут же прячется обратно. В голове рой мыслей, и из них Джэхён улавливает общее настроение Сцены. Ах, он хотел извиниться перед Ким Седжон, возможно, рассказать ей о том, что он знает, извиниться вместо отца, хотя казалось бы, за что он должен был извиняться… Но это мучило его персонажа, он ощущал это. Депрессия накрывала его волнами, и он чувствовал отвращение к самому себе. Ах, вот оно, разрешение любовного треугольника. Не просто разбитое сердце, на которое он постоянно надеялся, трагическая смерть всё так же ожидала его. Сцена изменила его планы. Главная героиня так и не узнает о том, что семья Джэхёна причастна к смерти её отца, ей это и не нужно, если судить по комиксу, который он в последний раз прочитал у Тэиля в игровой зоне. Они с матерью разрешили свои недопонимания, она завела новых друзей, отпустила, наконец, отца, ушедшего слишком рано, и решила начать жить новой жизнью, встретив Ким Доёна, которому готова помочь в разрешении его семейного секрета, случайно известного ей. К чему были все эти стычки Джэхёна с Доёном, глупая драка, бессмысленные признания и угрозы, бахвальство и самоуверенность, когда Джэхён даже не был соперником с самого начала. Ким Седжон даже толком не отвергла его чувства, Джэхён сам отступил, узнав правду, а та не придала этому значения, сосредоточившись на главном герое. И сейчас Джэхён наблюдал за их зарождающимся счастьем, решив, что так и должно быть, что это правильно и это его наказание. Какой автор ужасный, совсем не оставляет ему шанса. — Никто, кроме тебя, не понимал моих проблем, — говорит голос Ким Седжон, — то, как я переживала из-за отца, и моя мать… Я рада, что могла положиться на тебя всё это время, когда мне было тяжело, — Джэхён сжимает кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. — И я буду поддерживать тебя до самого конца. Ты справишься со всеми сложностями и со своим отцом тоже. Эти печальные новости… они не сломают тебя. Потому что ты самый честный и открытый человек, которого я знаю. Я всегда буду на твоей стороне. Джэхён делает шаг назад, случайно задевая какой-то куст, он задыхается, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, отрывает её, когда не получается, а затем разворачивается и сбегает, не желая больше оставаться рядом с оранжереей. Он останавливается отдышаться только рядом с медицинским кабинетом. Долго смотрит на табличку, а затем заходит в пустующий кабинет. Щёлк. Джэхён выбегает из медицинского кабинета и несётся по лестницам вниз на первый этаж, в холл. Он должен найти Тэёна прямо сейчас, или Юту, Джемина… Кого-нибудь, прежде чем… Он заворачивает за угол и резко останавливается, пробегая мимо окна. Через стекло он наблюдает, как Тэён медленно идёт со стадиона вместе с Чону, Марком и Джено. Чону размахивает теннисной ракеткой из стороны в сторону, а Тэён смеётся над неловкостью одноклассника. В руках он сжимает небольшой ланчбокс с домашней едой, той самой, которую обещал принести Джэхёну в кафетерий. Джэхён подлетает к окну и стучит по нему, пытаясь открыть, ну же, он не успеет добежать, он должен прямо сейчас... Щёлк. Джэхён смотрит на горсть таблеток на своей ладони и небольшой гранёный стакан с водой на тумбочке рядом. Как иронично: пытаться покончить с жизнью в медицинском кабинете. Ах, неужели у писателя закончились идеи для локаций? Он чувствует боль и растерянность, прикрывает глаза и пытается размеренно дышать. Он не знает, где начинается боль персонажа, а где его собственная, они смешиваются воедино. Ненастоящая, от отвращения к себе и чувства вины, и его собственная, от того, что он даже не успел попрощаться, слишком внезапно, слишком быстро. Марк Ли просил придумать грандиозное свидание для Джи Сон-нуны, а Чону нужна была помощь с корейским. Джонни обещал ему найти их с Тэном комикс в библиотеке, а ещё Джемин просил помочь с Джено и обещал, что будет благодарен до конца жизни. Донхёк предложил устроить двойное свидание. Тэиль и Юта попросили его жить. Тэён ждал их последнюю Тень, их счастливый конец. Джэхён открывает глаза и сжимает горсть таблеток. Вот оно. Решился. Как ужасно это было, решать за него, умирать ему или нет. И ради чего? Разве так должны были заканчиваться романтические школьные мелодрамы? Джэхён не был экспертом, но никто из главных и второстепенных героев не должен был умирать так глупо. С другой стороны, это было к лучшему. Он успел попрощаться со всеми, попросить об одолжении, извиниться перед Доёном, разве что Тэён… Он не успел попрощаться с Тэёном, но, возможно, это и правильно. Он бы не смог сказать ему свои последние слова, не смог бы даже придумать их, оттягивая до последнего возможного момента. Зато теперь их последнее воспоминание вместе было наполнено радостью: они вдвоём, гуляющие по пустым улочкам города, счастливые и влюблённые, радующиеся прогулу и каждой своей Тени вместе. Джэхён медленно подносит руку к приоткрытым губам. Нет, правда, он так устал от ожидания. Автор, ну неужели нельзя было сделать чуть меньше драматичности и уже покончить наконец с ним? К чему всё это? Каждая новая секунда вгоняла его в ещё большее состояние отчаяния от того, что это был конец, от того, что никто не сможет прервать его Сцену, чтобы спасти его. Никто, кроме главного героя. Ким Доён врывается в кабинет и выбивает горсть таблеток из его руки, заставляя те рассыпаться по полу, закатываясь за кушетку и тумбочки. Чон Джэхён поднимает на того широко раскрытые глаза, полные чистейшего шока. Что… это было? — Чон Джэхён, — говорит уверенный голос Доёна, он кажется взволнованным, но Джэхён видит в глазах Доёна абсолютный ужас от этой Сцены, — это не выход. Джэхён встает с кушетки, сжимая кулаки и чувствуя себя несчастным. — Ты не понимаешь… — Это не выход, — настойчиво повторяет Доён, а затем хватает его за плечи, — она ни о чём не знает и уже отпустила это, — говорит он, и Джэхён даже не удивляется, что Ким Доён знает его секреты, — отпусти и ты. — Как я могу… — Ты можешь. Прости своего отца. В этом нет твоей вины. Джэхён в панике смотрит на Доёна. Что всё это значит? Он не умрёт? — Доён… — Прошу тебя, Джэхён. Ты — хороший друг и хороший человек. Найди в себе силы простить себя, и ты получишь успокоение и счастье, — Доён смотрит со слезами на глазах, говоря это от всего сердца, пока над его головой из ниоткуда возникает белый свет, предназначенный только для главного героя. Джэхён чувствует внезапное спокойствие и понимание. — Давай проживём долгую жизнь вместе. Щёлк. Джэхён падает на пол, не отрывая взгляд от Доёна, который с паникой на лице сжимает его плечи, пытаясь удержать прямо. — Джэхёни? Ты в порядке? Ты в порядке? — Доён тяжело дышит, пытаясь осмотреть Джэхёна, хотя никаких видимых повреждений нет, только его руки заходятся мелкой дрожью, а из глаз начинают течь слёзы. — Я не умру? — едва слышно шепчет Джэхён, когда слёзы затуманивают взгляд, а затем судорожно выдыхает. — Я правда буду жить? — Чон Джэхён! Доён отстраняется, позволяя Ли Тэёну подхватить одноклассника за спину, Джэхён поднимает на него стеклянный взгляд, наполненный непонятной смесью эмоций, и шепчет, словно заведённый, едва устанавливает зрительный контакт: — Я буду жить. Тэён, я буду жить. Доён смотрит, как Джэхён заходится в рыданиях, а Тэён с испуганным видом крепко прижимает его к себе, не отрывая взгляд от раскиданных по полу таблеток. — Как ты мог не сказать мне об этом? Как ты мог скрывать? Я должен был знать, — шепчет он в волосы Джэхёна, пока тот цепляется за него и всхлипывает куда-то в грудь, не в силах связать и слова, только продолжая шептать о том, что он будет жить. Доён поднимает взгляд вверх, смотря на Юту, замершего прямо перед ними и молчаливо наблюдающего. Доён снова смотрит на Джэхёна. Сделать из него козла отпущения. Довести до депрессии, отчаяния, сломать, заставить думать, что он умрёт. Только чтобы главный герой с идиотской подсветкой ангела во плоти в последний момент спас его, заставляя поверить в лучшее. Это даже не арка искупления, это издевательство, насмешка над второстепенным мужским персонажем. Не зная, как дать ему лучшую жизнь, автор почти сломал его персонажа и его самого, и всё это ради того, чтобы выставить главного героя в лучшем свете, сохраняя его идеальный имидж до конца. — Но почему? — Джэхён отстраняется от Тэёна, хотя тот против, и поворачивается к Доёну. Его лицо покраснело и было мокрым, нижняя губа чуть дрожала, и Доён не выдерживает, подползает ближе и берёт его за руку, сжимая чужую ладонь в своих руках. Почему я буду жить, хотел спросить он. — Я не успел найти тебя до начала новой Сцены, — шепчет он едва различимо, но каждый в комнате понимает, — ничего не изменилось. Всё в этом комиксе точно так же. — Да, — кивает Джэхён, не понимая, — я должен был умереть, как и в прошлый раз. — Нет, — Доён отрицательно качает головой, — мой брат должен был умереть. — Твой… кто? — лицо Джэхёна даже не меняется, не выражая ни единой эмоции, и Доёну больно на это смотреть. — Мой брат, Джэхён, помнишь? Мой брат умер в прошлый раз. Просто тогда им был ты. — Твой брат? — Да, — Доён кивает, поджимая губы в сожалении, — Сцена с отцом была до этого. Гонмён погиб во время полета из Китая в Корею, желая извиниться передо мной, я думаю. Мне нужно будет улететь на похороны в Китай. Я пытался отыскать тебя, но автор нарисовал Сцену прощания с Ким Седжон, и я… я думаю, что это была одна из наших финальных Сцен с ней. Я увидел, как нас подслушивают, и нашёл тебя здесь. — Твой брат умер? — Да. — И я не… — Джэхён переводит задумчивый взгляд на таблетки и, качая головой, трёт глаза. — И поэтому я не… — Да, — подает голос Тэён, не желая, чтобы Джэхён произносил это вслух. Тот поворачивает голову, вновь смотря на него, и Тэён находит свободную руку Джэхёна, сжимая её. — Я правда успел попрощаться со всеми, — выдыхает он с невесёлой усмешкой на лице и вновь кладёт голову на плечо Тэёна, будто бы чувствуя накопившуюся усталость. Доён отпускает его руку и встает на ноги, чувствуя, как всё тело дрожит от напряжения. Он так старался добежать сюда вовремя, боясь, что не успеет. Он не был готов потерять Джэхёна на своих руках во второй раз. Доён видит, как Тэён медленно вытирает дорожки слёз с лица Джэхёна, и отводит взгляд, не желая вторгаться в их личное пространство. Он смотрит на Юту, замечая, что тот пристально наблюдает за ним, неправдоподобно улыбается ему и бесшумно проходит мимо, выходя из медицинского кабинета и медленно идя по коридору в никуда. Его ловят за руку через несколько шагов. Юта разворачивает его к себе, в его взгляде только молчаливая поддержка и исключительная забота. Он притягивает Доёна к себе ближе и обнимает, теперь по-настоящему, крепко держа его в кольце своих рук. Доён прикрывает глаза, пряча лицо в чужом плече. — Как думаешь, что это было? Доён устало пожимает плечами. Они сидят вдвоём в оранжерее некоторое время. Юта терпеливо ожидает, когда Доён оправится от случившегося и начнёт нормально реагировать на окружающий мир, но тот всё равно выглядит каким-то апатичным и уставшим, будто последняя Сцена выжала из него все силы. — Сюжет не поменялся, — отвечает Доён, немного подумав, и крутит в руках баночку с соком, заботливо принесённую Ютой, — мой брат всё ещё умер. Просто в этот раз Джэхён им не был. — Тогда к чему была эта Сцена? — Автор передумал? — Доён усмехается ироничности этого замечания. — Последствия того, что в прошлый раз это был он? Братом, который погиб? Отразилось ли прошлое на нём сейчас? Не знаю. Может, это просто было для восхваления главного героя до самого конца, — в его голосе слышится отчётливое отвращение к собственному статусу, — но как вы оказались там так быстро? — Я прятал комикс с тех пор, как Джэхён попросил не рассказывать про его Сцены, — Юта тихо вздыхает. — Я почувствовал, как он меняется, и понял, что появились новые Сцены, а когда открыл, то увидел это. Пришлось показать его Тэёну. Он чуть с ума не сошёл. Доён виновато опускает голову. — Продолжал биться о дверь, а она не поддавалась, потому что Сцена ещё не закончилась. Никогда не видел его таким. И вряд ли теперь забуду, — Юту передёргивает, когда он об этом думает, он морщится, будто пытается отогнать плохие мысли, а затем смотрит на Доёна. — Я не должен говорить это, но в тот момент я был рад, что ты главный герой. — Я нет, — говорит Доён, чувствуя, как вина и боль сливаются вместе огромным комком, перекрывая доступ кислороду, — я думал, что снова потеряю его, понимаешь? Сидел на скамейке, изливая свои глупые ненужные чувства, а потом случайно услышал, как что-то шевелится за оградой. Когда я вбежал в кабинет и увидел таблетки в его руках, я не знал, чем закончится Сцена. Я думал, что он снова умрёт на моих руках и я не смогу ничего с этим поделать. Доён впервые шевелится за долгое время, будто пробуждается от долгого сна, отставляет измятую баночку сока и поворачивается к Юте всем телом, постоянно сжимая и разжимая кулаки, будто борясь с нервозностью. Он поднимает на Юту глаза, не зная, с чего начать. Ему кажется, будто это его последний шанс. — Вероятно, это была последняя Сцена с Ким Седжон, я чувствовал это. Нет, я знаю это. Понятия не имею, как должен закончиться этот глупый комикс, но я хочу свой счастливый конец. Хотя бы в Тени. Я чуть было не потерял одного близкого мне человека дважды и понял, что не готов ждать следующей жизни, — Юта застывает, приоткрывает рот, но ни единого возражения не вылетает из его рта, всё его лицо свидетельствует о внутренней борьбе двух его главных желаний, — так что тебе стоит засунуть своё благородство куда подальше и быть со мной в Тени до конца, — Доён смотрит на Юту прямо и уверенно, почти угрожающе. — Мне недостаточно быть твоим лучшим другом. Я хочу быть твоей родственной душой. Доён не отводит взгляд, впервые чувствуя себя настолько сильным и непоколебимым. Главным героем своей собственной истории. Он сам решит, какой конец у него будет, даже если большую часть времени он похож на безвольную куклу. У него есть тот, на кого он может положиться. Юта не отвечает, застыв с нечитаемым выражением лица. Доён глубоко вздыхает, набираясь уверенности, и скользит по деревянной скамейке вбок, сокращая расстояние между ними. Он имеет на это право. Он заслужил своё счастье. Выпрямляется, когда их колени ударяются друг о друга. Не разрывая зрительного контакта, наклоняется и прижимается к чужим губам впервые за всю свою жизнь, за обе жизни, которые помнит. Совсем не похоже на поцелуй, простое физическое прикосновение, необходимое, чтобы показать, как сильно он хочет иметь всё, быть счастливым, несмотря на все трудности, которые мигают огнями перед ним, предупреждая. Он не боится. Ким Доён дважды был главным героем и готов был ждать сколько угодно, если Юта будет ожидать в конце. Когда-то он спрашивал Ли Тэёна, стоит ли конец ожидания. Тот посмотрел на него как-то странно, будто Доён не первый этим интересуется, затем пробурчал что-то про идиотов вокруг него и наконец выдохнул, что конец всегда стоит ожидания. Что это вовсе не означает финал их жизни, это лишь возможность открыть новую страницу, созданную собственноручно, где они могут быть счастливы. Доён долго размышлял над этим, пока не понял, что ему не нужны новые жизни или комиксы. Он готов создавать новую страницу в Тени каждый раз, если это означало, что Юта будет рядом. Ему достаточно. Он полюбил Юту такого ещё в прошлом. Благородного, пусть и несносного, но верного. Честного и преданного, готового отдать жизнь за него. Укравшего его сердце раз и навсегда. Отказавшего ему ради его собственного блага. Он полюбил его и в этой жизни, всё ещё с теми же ужасными замашками на благородство, честность и попытки поступать правильно. Этого достаточно, если Юта был на его стороне. Доён смирится с ожиданием, будет искренне верить, что это не последний раз, что они встретят друг друга в своей очередной жизни, потому что они заслужили это. Он собирает последние остатки своей воли, убеждая себя в этом и отстраняясь, и замирает, чувствуя чужие ладони на своём лице, останавливающие, прижимающие к себе. И Доён закрывает глаза. Вж-жух.