Какого это, иметь свою маленькую копию?

Чонгук метался по новой двухкомнатной квартире, словно ужаленный, в поисках тряпки. Да, самой обычной тряпки. Той, что протирают мебель от пыли. Но её, как назло, нигде не было. А если старший отыщет хоть пылинку, то Чон смело может прощаться со своей не столь длинной жизнью. И если бы дело было в Тэхёне, так нет же! Сегодня ревизором в доме Чонгука будет являться никто иной, как Ким-матьего-Сокджин. Этот омега может не только задушить своей опекой всё и вся, а и задушить на самом деле за любую оплошность, как он считал, по-отношению к ребёнку. Раньше этим самым ребёнком в его глазах выступал Гук, за что вечно получали такие особи как Хосок, Намджун и Юнги: то они новому ругательству научат, то выпить дадут, то «взрослые темы» начнут обсуждать. А то, что Чону уже как-бы 18 лет от роду, Сокджина не смущало. Он успевал всё: и Намджуна с Юнги отругать, Чонгуку нравоучений с подзатыльниками надавать, и советы Тэхёну с Чимином не забывал дать, параллельно со всем этим ещё и дочь за двоих воспитывать. Не омега, а нянька с шилом в одном месте. Они знакомы уже больше четырёх лет и ничего не поменялось. Хотя нет, всё же есть одна деталь: Чонгуку больше забота старшего, по мнению самого Джина, не нужна, он уже взрослый. На смену ему пришло новое поколение, которое должно прибыть вместе с ненаглядным Тэхёном уже через пятнадцать минут. Тряпка всё же нашлась и брюнет принялся протирать всё на своём пути уже в десятый раз за сегодня. Умирать не хотелось, но на всякий случай Чонгук мысленно подсчитал: — Построить дом: ну, двушку он для своей семьи обеспечить смог, хоть и съёмную, и не без помощи родителей. — Посадить дерево: те косточки от мандарин, что парень выплёвывал в горшок с тэхёновым цветком, которые как-то даже проросли — считаются? — Родить сына… Резкий звонок в дверь и чонгуково сердце кажется рвануло в пятки. Ещё раз осмотрев место жительства на наличие изъянов и не найдя таковых, парень поспешил в сторону входной двери. От того, что Чон уже через пару секунд встретит своего любимого омегу с их новым членом семьи на руках, у альфы ноги подкашивались и сердце билось быстрее от предвкушения. На роды Гук поехать очень хотел, честно, он даже под дверью родильной палаты минут десять постоял. Но когда услышал благой мат от своего милого и скромного омеги, просто застыл. Тот поминал «не злым тихим словом» своего альфу и клялся, что оторвёт тому всё, что только можно и нельзя. А после сам лично выебет и отправит рожать. Поздравляю, Чон Чонгук, Вы станете первым альфой, что родил. Такая перспектива его не очень радовала, поэтому Джин сам лично дал добро на бегство младшего. Так и получилось, что брюнет ещё ни разу не виделся со своим парнем после родов. Прошло всего пару дней и их выписали. На выписку Чонгука не пустил уже сам Тэхён, с просьбами остаться дома, подготовить всё к приезду и собрать уже наконец это проклятую кроватку… «Твою ж мать, кроватка!» — но было уже поздно и первое, что увидел Чонгук, открыв дверь, не радостное лицо любимой омеги, а серьёзное лицо Джина с дочкой на руках, который в эту же секунду проскочил в дом. Видимо, собираясь провести ревизию прямо сейчас. Эх, а жизнь была так прекрасна. Главное все три пункта выполнил, а остальное не особо важно. Провожая Джина и его дочь взглядом, до Чонгука дошло тихое кряхтение из-за спины, на которое он поспешил обернуться. Перед ним стоял такой любимый и ужасно родной омега, с маленьким свёртком в руках, который смотрел на альфу нежным взглядом, слегка покусывая нижнюю губу. Опять волнуется. После взгляд Чона опустился ниже, к этому самому свёртку, где в нескольких слоях тёмно-синей ткани мирно посапывало и изредка кряхтело маленькое чудо. Чудо, которое двое молодых влюблённых ждали с нетерпением все девять месяцев, с момента, когда узнали о его существовании. Брюнет не мог отвести взгляда от этих двоих, что теперь являются его полноценной семьёй. Тэхёну хотелось и смеяться, и плакать от радости и шока в глазах напротив. Но всё, что он себе позволил — подойти максимально близко к парню и аккуратно передать ему в руки своё маленькое сокровище. На что сам Чонгук отреагировал сразу, начиная суетиться и нервничать, как-бы не уронить столь хрупкое существо, но ласковый взгляд карих глаз, нежная улыбка и тёплые ладони вмиг успокоили его. Уже держа на руках эту кроху, Чонгук и сам хотел плакать. Ребёнок, почувствовав, что его передали в другие руки и оторвали от папы, распахнул свои большие глазки и устремил взгляд прямо на альфу, запах которого успокаивал младенца и позволил прекратить начинающийся поток плача. — Ну, привет, Чон Субин. Добро пожаловать в нашу семью.