Какого это, иметь свою маленькую копию?

Детское кряхтение — это то, от чего Тэ просыпается каждое утро вот уже две недели. Парню ещё девятнадцати нет, кто-то скажет, что молодость проходит мимо него. Сам же Тэхён лишь хмыкнет в ответ. Он бы ни за что на свете не променял своего маленького сына и его неуклюжего отца на так называемую молодость. Выпивать на сомнительного характера вечеринках, после чего просыпаться каждое утро с незнакомым альфой, даже не пытаясь вспомнить его имени. Такое точно не для Кима. За свою жизнь он лишь один раз доверился альфе и этот самый альфа теперь последнее, что видит Ким перед тем, как заснуть и первое, когда просыпается по утрам. Кстати, об этом. Немного пошарив рукой по второй половине кровати, Тэхён может сделать вывод, что рядом никого, поэтому приходится открыть глаза и, убедившись в этом, подняться. Но на поиски пропажи много времени не уходит. Потерянный Чонгук вмиг находится, стоящим около детской кроватки и пытаясь тихо убаюкать их проснувшегося малыша. Наверное, дабы дать старшему подольше поспать. Чонгук не меньше удивлял своими способностями в уходе за младенцем. Вроде неуклюжий, иногда глупенький, даже те же курсы он обычно в игры на телефоне играл. Но в нужные моменты младший кардинально менялся, становясь заботливым отцом и ответственным альфой. В такие моменты их совместной жизни, Тэ радовался тому, что тогда доверился именно этому человеку, ведь Гук готов ради него на всё. Он также, как и Ким, отказался от холостой и беззаботной жизни молодого альфы, становясь опорой для своей пары. — Ну, вот. Разбудили, — из раздумий о жизни, Тэхёна выдернул голос младшего, — а ведь так старались не шуметь. — Иди ко мне горе-отец, — омега усмехнулся и раскрыл руки в стороны, приглашая в свои объятия. Чонгуку дважды повторять не надо и вот они уже оба лежат в постели, заспанные, неумытые, с растрёпанными волосами, зато в объятиях друг друга. — Почему сразу «горе». Субин спит, значит я со своей миссией справился, — заметил Чон и привстал на локтях, нависая над старшим, — и я требую награду за свои труды. — Прям требуешь? Ну, тогда разве что немного. Ким ухмыльнулся и за затылок притянул брюнета к себе, даря тому лёгкий и ленивый поцелуй, ибо сил на что-то большее с утра точно нет. Такого же мнения и Чон, поэтому, без какого-либо напора, младший лишь сминает губы своего хёна, нежно оглаживая плоский животик под собой. Такие нежности по утрам уже становятся привычными, но не менее приятными. У них есть ещё минимум пятнадцать минут, пока ребёнок тихонько посапывает у себя в кроватке. И всё это время оба предпочитают дарить друг другу. И всё бы ничего, Чонгук уже хотел было отстраниться, дабы поцеловать своего омегу в лоб и ещё немного понежиться в родных объятиях, вот только резкий запах моря и зимней прохлады, что врезался в нос и постепенно начал окутывать собой всё вокруг, заставило отстраниться и серьёзно посмотреть в глаза напротив. — Это то, о чём я сейчас думаю? — Чонгука уже начало потряхивать от осознания того, что только что произошло и немного от предвкушения. — Кажется, на восстановление ушло меньше времени, чем говорили, — сам омега начинал нервничать, ибо потемневшая радужка глаз напротив ничего хорошего не предвещала, а смазка, медленно стекающая по бедру, лишь подтверждала догадки. — Ты слишком прекрасно пахнешь, хён, — Чон провёл носом по шее старшего, задевая чувствительные участки кожи своим сбитым дыханием, — и я не вижу причины останавливаться сейчас. Руки уже ползли ниже к желанному заду старшего, а губы были готовы накрыть чужие, только уже точно не в целомудренном поцелуе. Вот только причина остановиться сама дала о себе знать. Секунда и оба замирают от протяжного плача. — Вот тебе стоп-фактор, — подчеркнул Тэхён и лишь выдохнул, стараясь успокоить сердцебиение и желание оседлать своего парня сейчас же. — Я позвоню Джин-хёну, — необычайно строго и настолько соблазнительно глубоким голосом проговорил Гук, что Тэ даже не сразу понял смысл сказанных слов. — Что? — Попрошу их забрать Субина на денёк, может два, — младший уже слез с старшего и, стараясь не вдыхать полностью возбуждающий запах своего омеги, принялся набирать хёну. — Нет, не звони, — не смотря на накатывающую волну возбуждения, что заставляла ноги подкашиваются, Ким пытался долезть до парня и отобрать телефон, что не очень получалось. — Что значит «не звони»? — каких-либо претензий Гук сейчас не то чтобы воспринимать, даже слышать не хотел. — Малыш, ты забываешься или тебе напомнить, кто из нас альфа? И кто в таких ситуациях будет принимать решения. От такого обращения к себе хотелось выть, ибо слишком всё это для через чур чувствительного сейчас Тэхёна. Но нужно держать себя в руках. Ребёнка он так просто не отдаст. — Я не отдам Субина в чужие руки. — Эти руки ещё в тебя таком возрасте носили, — пытаясь отбиться от старшего, Чонгук продолжал настойчиво вызванивать семейству Ким, но пока только гудки он и слышал. — Чонгук! — Что? — уже не просто строго, а даже с долей злости. — Я не могу расстаться со своим ребёнком. — Я не прошу тебя с ним расставаться. Всего пару дней и он вернётся в твои руки. Не думаю, что в ближайшее время ты будешь способен двигаться, — смеряя омегу строгим взглядом, также переполненным желанием, Чонгук закусил нижнюю губу, продолжая названивать. — Чёрт, не берут. — Вот видишь, хёнам некогда. Субин остаётся! — всё продолжал стоять на своём старший. Чон уже хотел приструнить омегу каким-нибудь строгим замечанием, но, резко пришедший в его голову, план стал отправной точкой и, нацепив на себя фальшивую примирительную улыбку, Гук отложил телефон в карман. — Хорошо, так уж и быть. Я не буду никому звонить. — Серьёзно? — ох, не нравится Тэхёну такая резкая смена настроения у младшего. — А что мне остаётся? Вырывать у тебя ребёнка из рук или успокаивать твою истерику? — Ну, ладно, тогда, наверное. — Главное, чтобы ты был спокоен. Ни к чему тебе волноваться, — Чон подошёл к, уже сидящему на кровати в позе лотоса, омеге и поцеловал того в щеку. — Я схожу на кухню за блокаторами и заодно поставлю чайник. Тебе принести чего-нибудь вкусненького? — Нет, ничего не хочу. Лучше полежу. — Ладно, отдыхай. Если Субин проснётся, зови. — Угу, — всё, что успел сказать Тэхён, а после он просто провалился в царство Морфея.

***

Проснулся Тэхён уже, наверное, под вечер, по-крайне мере ему так казалось. Сказать, что он выспался точно нельзя было, ибо всё время, даже сквозь сон ощущалась тупая боль внизу живота, которая не перекрывала собой возбуждение, а шла с ним в комплекте. Вот и сейчас Ким проснулся именно из-за ощущений в своём животе, а точнее на нём. Резко распахнув глаза, Тэхён приподнялся на локтях и застал своего парня, что покрывал лёгкими поцелуями низ живота старшего. Заметив, что Ким проснулся, Чонгук слегка отстранился и, приподнявшись к лицу омеги, начал сокращать между ними расстояние. — Что ты делаешь? — Тэ старался уворачиваться от напористого младшего, что получалось из ряда вон плохо. — И где Субин? — Хён, расслабься, — губы брюнета так и не смогли достичь своей основной цели, поэтому вернулись к изначальной точке. Крепко удерживая свою пару за уже оголённые бёдра, Чонгук спускался поцелуями ниже, покрывая ими тазобедренные косточки. — Его забрал Юнги. — Что? — пропищал Тэ, резко стараясь выбраться из стальной хватки. — Ты в своём уме? Нашёл кому ребёнка доверить! — Успокойся, — Гук не кричал и даже не упрекал, но от чего-то его голос заставлял сжаться. Слишком властный и возбуждающий. — Тэ-я, малыш, расслабься и позволь мне спокойно продолжить то, что было начато ещё утром. Ответа не последовало, поэтому Чон аккуратно прикусил чувствительную кожу бедра, сразу же зализывая проделанную работу. Сверху послышался протяжный стон, а обладатель чарующего голоса опустился на подушки, стараясь подавить в себе все желания раскинуть в стороны ноги. Тэ хоть немного, но расслабился. Но его сжатость не давала Чонгуку в полной мере насладиться столь желанным телом, поэтому, не медля, брюнет закинул чужие ноги себе на плечи, пока сам уже собирал языком, сочившуюся от возбуждения, смазку, пробуя старшего на вкус. Тэхёна от такого током прошибло, руки не было куда деть, а сил сдерживать стоны не оставалось. И пока Гук игрался со старшим, проводя своим языком между ягодиц и сжимая их руками, омега продолжал глубоко стонать и сжимать тонкими пальцами простыни. Такая пытка была просто невыносима для обоих, но когда Тэ почувствовал, что язык переместился к собственному члену, а чужой палец задевал комочек нервов внутри, блондин лишь выгнулся дугой и кончил прямо в чужой рот. Гук на это лишь облизнулся, проглатывая всё и поднимаясь поцелуями выше по животу, параллельно с этим разрабатывая вход, ибо навредить своему парню у того точно в планах нет. Хоть старший и кончил уже, но возбуждение не сошло ни на грамм, а лишь усилилось. Теперь хотелось чего-то большего, нежели поцелуев и двух пальцев, что терпеливо разрабатывали отверстие. Но Гук не позволял даже шевельнуться в сторону, прижимая свободной рукой чужие запястья к кровати над блондинистой макушкой и проходясь губами по чувствительным соскам, закусывая каждый и оставляя рядом небольшие засосы. — Гукки, пожалуйста, — выговаривать предложения полностью сил не был. Да и выговаривать получалось с трудом, в конце всё больше походило на стон. Все недавние волнения были полностью забыты, оставляя место лишь для желания почувствовать удовлетворение. — Что «пожалуйста»? — Гук, вдоволь наигравшись с чужими сосками и прибавив третий палец к первым двум, наклонился к чужому ушку. — Тэ-я, детка, уточняй свои желания. — Я х-хочу… Т-тебя в с-себе… Мх, — кое-как выговорив то, что хотел, Тэхён в который раз протяжно застонал, ибо движения пальцев стали грубее и быстрее, а сам их обладатель уже покусывал мочку уха. И как бы Чон не хотел поиздеваться над старшим и отомстить за то, что тот не подпускал к себе столь долгое время, собственное самообладание не было безграничным и ему вскоре пришёл конец. Поэтому, оторвавшись от разгорячённого тела омеги и вытащив пальцы, по которым уже стекала смазка, Гук привстал на коленях, оценивая состояние Тэхёна и снимая свою футболку. У Тэхёна же пелена возбуждения перед глазами, а ещё шикарный пресс и накаченная грудь своего альфы. Тело младшего — это личный фетиш блондина. На его кубики и жилистые руки, Тэ всегда пускал слюни ручьём, а сейчас эти самые руки уже оглаживали его собственные бёдра. Вслед за футболкой оправились и домашние спортивки на пару с бельём. Ещё мгновение и Чон, раскатав по собственному члену презерватив, благо тот успел за ними сбегать, пока старший постанывал во сне в подушку, уже пристроил головку к чувствительному отверстию, из которого продолжала сочиться смазка. — Готов? — переплетая пальцы одной руки с пальцами омеги, а второй рукой обхватывая старшего под бедро, Гук смотрел прямо в глаза напротив. — Давай уже. Повторять дважды не надо, да и сил больше ни на что не осталось, поэтому уже в следующее мгновение Чон входит в податливое тело одним точным толчком. Резко, без каких-либо нежностей, брюнет начинает двигаться в старшем, каждый раз задевая простату и слушая громкие стоны, переходящие в крик. Такие грубые движения слишком сильно влияют на состояние Кима, поэтому тот вновь кончает на живот, сжимая в себе член альфы, на что тот лишь рычит и резко выходит. Тэхён недоумевает, пока его грубо не переворачивают на живот, приподнимая зад и ударяя по нему массивной ладонью. От такого перед глазами уже не пелена, а искры, от чего Тэ лишь прогибается в спине, оттопыривая зад. Для Гука же это зелёный свет, он вновь входит в старшего одним ровным толчком, возобновляя быстрый и размашистый темп. — Кончишь, когда я скажу, — рычит где-то сверху Чонгук, крепко удерживаясь обеими руками за упругие ягодицы и разводя их в стороны для лучшего проникновения. — Хоть пальцем тронешь себя, накажу так, что даже шевельнуться не сможешь. От таких условий и властного голоса у Тэ крышу срывало, на каждое движение сознание уходило всё дальше, голос становился всё выше, а возбуждение и желание снова кончить затмевало всё и вся. Гук же продолжал входить в горячее нутро, шаря руками по желанному телу, наслаждаясь его идеальностью, что даже после беременности ни капли не отступила. Долго такого марафона оба выдержать не могли, поэтому, совершив финальные толчки и опустившись грудью на мокрую спину омеги, Гук лишь прошептал: — Можешь кончать. И всё, прощай сознание, прощай здравый смысл. Тэхён кончил в третий раз и обессилено рухнул на мягкую кровать, пачкая простынь и до максимума сжимая в себе член своего альфы. Чону же хватило пары толчков дабы кончить следом за старшим и, выйдя из того, завалиться рядом. Ещё несколько минут оба находились в тишине, разрываемой лишь сбившимся дыханием обоих. Но вскоре такую идиллию нарушил Ким, ластясь под боком у брюнета. — Чонгук-а, — нежно и хрипловато протянул Тэхён. — Что, малыш? — переведя усталый взгляд на свою пару, шепотом отозвался младший. — Я надеюсь ты взял не одну пачку презервативов. Чувствуется, что ночь у кого-то только начинается.