Песнь о лесорубе

Скалы просыпались, озаренные солнечным светом. Снег, искря мириадами бриллиантов, резал воспаленные глаза беглеца. Эдриан подгонял лошадь по дороге, но не слишком торопился – жалел свою каурую подругу по несчастью. Весь путь, качаясь в седле, он пытался придумать ей имя, чтобы хоть как-то отвлечься от душащих воспоминаний. Убитый легионер, сумасшедшая девушка… Дурные предзнаменования. – Ягода? – бормоча себе под нос, Эдриан перебирал возможные клички. – Нет, не годится. Сильная? Хм… А может – Бандитка? Ты ведь тоже, как и я теперь, преступница. Лошадь шевелила ушами, слыша басовитый говор хозяина, и продолжала неспешно следовать по дороге, проложенной между скалами. Под частый ритмичный перестук копыт Эдриан задремал, начал заваливаться набок и чуть не выпал из седла. Встряхнулся, осмотрелся, подавил зевок, обещавший стать долгим, и остановил лошадь, чтобы умыться снегом. Ледяное прикосновение взбодрило, и беглец продолжил путь. Поля вокруг Рорикстеда спали под снежным покрывалом – насколько хватало глаз, кругом было белым-бело. Большая фермерская деревня состояла из невысоких укрытых соломой домов и единственного трактира, вывеску которого проголодавшийся Эдриан приметил издалека. У Эдриана не было уверенности, что он успеет за день добраться до Вайтрана. Потому лесоруб решил спросить дорогу у трактирщика и заодно накормить лошадь и себя. В таверне «Замёрзший фрукт» утром было безлюдно. Долговязый подросток, устремив мечтательный взгляд в очаг, застыл с метлой в руках. – Здорово, хозяин! – прибавляя охрипшему голосу уверенности, пробасил Эдриан. Подросток вздрогнул, уронил метлу, и она упала в огонь. Парень отчаянно погрёб руками воздух, но ему пришлось выуживать из очага уже изрядно обуглившееся древко. – Доброе утро! Я – Эрик, – радостно отозвался парнишка, держа дымящуюся метлу. – Мой отец хозяин, он на кухне. Позвать его? – Не, не надо, – помотал головой норд. – Ты знаешь, за день я до Вайтрана доеду? – Вы на лошади? Так за полдня. В ясную погоду Драконий Предел отсюда видать, – со знанием дела рассказал Эрик. – Вот бы ещё разок туда съездить... – Съездишь, – убедил его Эдриан. – А пожрать у вас есть? – Курятина вчерашняя, – честно ответил парень. – Эрик! – прогремел грубый голосина с кухни. – Сколько раз тебе говорить?! У нас всё только свежее, остолоп! Сын трактирщика покраснел и поправил себя. – Да, вернее... Свежая курятина! Хотите? – Хочу! – у Эдриана живот с голодухи так скрутило, что он готов был прожрать последние семь монет, что у него остались. – И... Воды кружку, – добавил он, понимая, что на мёд не хватит. Беглый преступник без гроша за душой. Кто бы ему рассказал вчера об этом – плюнул бы в рожу этакому вралю! Несколько кусков вареного куриного мяса и горбушка хлеба обошлись ему в пять монет, но на покупку мёда всё равно не хватало. Пришлось запить сухую грудку холодной невкусной водой с запахом навоза, поморщиться и на септим взять пару подпорченных яблок для лошади. Одну монету Эдриан, лелея, спрятал за пазуху, горько ухмыльнулся и, скормив яблоки лошади, помчался в сторону Вайтрана. Лошадь, пусть «одолженную», он думал продать – клеймо на ней с Драконьего Моста, так и он сам оттуда. На вырученные деньги пока протянет, а что дальше норд даже вообразить себе не пытался. Лишь бы никто не узнал о том, что он совершил. Теперь перед глазами мелькали заснеженные равнины Вайтрана, окруженные горами, но лесоруб, погрузившись в воспоминания, видел только кровь на снегу у таверны, помнил чувство беспомощности, когда пытался оправдаться перед легионером, и за которое теперь стало стыдно. Раздался трубный рёв, и Эдриан увидел в отдалении, слева от дороги, вереницу из трёх коричневых мамонтов вдали, ведомых великаном с костяной дубиной на плече. Норд остановил лошадь, чтобы разглядеть мохнатых зверей с изогнутыми бивнями и их укутанного в шкуры пастуха. Несоразмерно маленькая голова по сравнению с туловищем, вытянутыми руками и грузными ногами, делала гиганта нелепым. Лесоруб, раньше не видавший таких созданий, даже захотел подобраться ближе, но бородатый великан настороженно остановился, глядя на всадника маленькими глазками, и закричал ему на своём примитивном рыкающем наречии. Угрозу Эдриан понял, когда гигант перекинул с плеча костяную дубину и поднял над головой. Норд подхлестнул лошадь и поспешил убраться подальше. Не хватало ещё на великана с колуном идти! Лошадь побежала неторопливой рысцой, впереди замаячили покосившиеся каменные стены старинной крепости и башня вдалеке, из вершины которой валил густой чёрный дым. – Пожар, что ли? – спросил Эдриан у лошади, но та только фыркнула. – Давай, Бандитка, – норд ударил лошадь пятками, и она прибавила ходу. Лесоруб объехал форт по огибающей его дороге и на подходе к башне услышал громоподобный звук, от которого загудело в ушах. Эдриан сперва зажмурился, а потом поглядел на небо – над ним, расправив крылья, пролетело рогатое, покрытое чешуей чудовище с разверзнутой клыкастой пастью и длинным хвостом. Внутри лесоруба что-то ёкнуло куда-то вниз, да там и осталось, не давая пошевелиться с места, даже верхом на лошади. Поднялся шквал, сдувший с плеч норда оленью шкуру. Лошадь, перепугавшись, встала на дыбы, сбросила седока и с ржанием помчалась в поле. Эдриан почувствовал удар и последовавшую за ним боль в спине. Упал он неудачно, приложился затылком, от чего теперь в голове гудело, а рев дракона раздавался с далеким эхом. Перед глазами поплыл силуэт башни, снующие перед ней стражники. – Эй, ты! – узкое лицо немолодой данмерки с выразительными ярко-красными глазами, подведенными чёрной краской нависло над ним. – Живой? Вставай! Вставай скорее и прячься! Оглушенный падением норд медленно встал, держась за голову и чувствуя, как заныла спина. Эльфийка застыла напротив него, держа наготове меч и заклинание – между тонкими пальцами плясала искривленная змейка молнии. Добротный стальной клинок женщина крепко сжимала в руке как опытная воительница. К ней подбежали четверо стражников в желтых стеганках – охрана Вайтрана, а рёв дракона ненадолго затих. Чудище улетело, чтобы догнать сбежавшую в поле лошадь. Эдриан вытащил колун из-за пояса, прикрыл глаза рукой от света, пытаясь всмотреться вдаль – если дракон съест лошадь, то на один септим норд долго не протянет. – Что ты делаешь? Прячься! – командовала данмерка. Чудище с ревом вернулось, уронив на дорогу половину, оставшуюся от незадачливой Бандитки. Сверху просыпался редкий кровавый дождь. Оцепенев от страха, лесоруб почувствовал, как горло сдавило резкой жаждой, и попробовал отступить в тень башни с дымящей вершиной. Дракон сделал победный круг над башней, спикировал вниз. Огненный поток, исторгнутый ужасной пастью, вспыхнул и быстро угас. До ушей норда донеслись истошные крики. Эдриан понимал, что в чистом поле от дракона не убежать, поэтому решил укрыться в развалинах башни. – Командир, идёт подкрепление! – закричал один из стражников, указывая в сторону Вайтрана, а в следующий миг дракон сел туда, где тот стоял, и демонстративно потоптался на месте. Эдриан вбежал под защиту каменных стен, игнорируя крики о помощи, панику, царящую за пределами. В отупляющем страхе закрыл уши ладонями, но даже так оглушительный рев и вопли умирающих, горящих заживо людей оставались слышны. Норд и сам уже смирился с тем, что скоро отправится в Совнгард. «Трусу и случайному убийце не место в Совнгарде, – подумал он. – Только доблестные герои удостаиваются чести пировать в чертогах…» Эдриан зажмурился, различив в болезненном крике дракона, протяжные древние слова, смысл которых люди давно позабыли. Лесоруб решительно встал, с готовностью принять свою судьбу – и пусть смерть в огне будет страшной, он не опозорит себя, отсиживаясь в углу как преступник. – Эх, мать, не поминай лихом! – с колуном наперевес он покинул укрытие, отрешившись от страха. Раненый, истекающий кровью дракон пронёсся мимо, подняв порыв ветра, пропитанный ароматом жженой плоти и металла. Эдриан, выбежав, разглядел в прогалинах с десяток обугленных трупов, на которых с трудом различались сплавившиеся с телом кольчуги. Норд растерялся, не зная, что делать. Не обученный сражаться, он крутился на месте и видел только сожженные тела, лучников, стреляющих в воздух, данмерку, призывающую яркую молнию, пикирующего с неба дракона... Эдриан резко пригнулся, зубастая пасть щёлкнула над ним, словно над головой сомкнулся гигантский стальной капкан. Дракон повернулся боком в полете и заскользил по земле на лапах. Удар длинного, подобного огромной плети хвоста, отшвырнул норда прочь с дороги. В глазах лесоруба потемнело от боли, колун выпал из руки. Дракон ещё пытался полыхнуть огнём, но с каждым мигом слабел от полученных ран и стрел, торчащих в разодранных крыльях. По неровной серой чешуе прошла сверкающая рябь молний от призванной магии. Чудище изогнуло шею, угасающим взором глядя в ясные небеса, и вдруг издало не то крик, не то стон, состоящий из неизвестных Эдриану слов. Плоть павшего дракона вспыхнула золотым огнем. Лесоруб подобрал топор и со стоном привстал, чтобы разглядеть, что происходит. Вихри магии потянулись к нему, закружились над головой, ворвались в душу, словно тёплый весенний ветер расцеловал его в щеки и умчался в небытие. Боль от удара притупилась, сердце колотилось от волнения и удивления, но на душе настало невероятное спокойствие. Даже не тревожило то, что лошадь погибла, а у него остался всего один септим. Не получалось принять, что выжил в бою с драконом, от которого остался только огромный распластанный перед горящей башней скелет. Один из стражников Вайтрана, всё ещё держа лук наготове, подбежал к стоящему в стороне Эдриану. – Я не могу поверить своим глазам! Ты – довакин? – выпучив глаза, заговорил он. – Что? Кто? – растерялся норд, позабыв, что слышал это слово в старых легендах. – Нет. Я думаю, вы ошиблись. Меня зовут Эдриан. Я лесоруб.