«Магистр дьявольского культа»: заметки, впечатления, особенности сюжетосложения

      В этой главе я бы хотела поговорить о таком художественном приеме, как ненадежный рассказчик.       Обычно в литературе речь о ненадежном рассказчике заводят, когда повествование ведется от первого лица, но некоторые выделяют его и в повествованиях, написанных от третьего, как, например, в «Магистре».       В подавляющем большинстве произведений автор негласно обещает читателю рассказать историю, как все было на самом деле, и читатели всегда предпочитают верить этому обещанию. В таких случаях рассказчик подобен учительнице начальных классов, которая медленно, громко, по слогам, четко артикулируя звуки, диктует своим маленьким ученикам диктант. Она делает паузу, где стоит запятая и точка. Время от времени она спрашивает у ребят: никто не опоздал, всё записали? И для надежного рассказчика и для учительницы главной целью является максимально точно и понятно донести имеющееся содержание.       С ненадежным рассказчиком всё намного сложнее, а с ненадежным рассказчиком, ведущим повествование от третьего лица — сложнее вдвойне. С первого взгляда на текст его очень сложно обнаружить и поймать за руку. Он рассказывает вполне честно, по существу, даже не врет, лишь упускает какие-либо детали, либо затеняет их, и далеко не у всех может возникнут подозрение, что что-то здесь не так.       Например, «Евгений Онегин» нашего дорогого А.С. Пушкина. Татьяна Ларина влюбилась в Евгения Онегина, а тот ее отшил. Через несколько лет она встретилась с ним, уже будучи замужем, и только тогда он в нее влюбился, вот гад, делают вывод читатели: все мужики — сволочи. Но почти надежный рассказчик мимоходом бросает, что на момент знакомства Татьяне было всего тринадцать лет (гл. 4; 8). Она угрюмый, нелюдимый, зажатый подросток, с еще не формировавшейся фигурой — как она в тот момент могла понравится мужчине, который старше ее почти в два раза? Это же не «Лолита» Набокова, в конце концов. Это уже потом нескладный подросток-гусеничка вылупится в юную ослепительную бабочку, которую и повстречает Онегин несколько лет спустя на балу. И если бы рассказчик в своем повествовании сделал бы на этом более сильный акцент, не надеясь на его внимательность и вдумчивое прочтение, то история воспринималась бы несколько иначе.       Наиболее вольготно ненадежные рассказчики чувствуют себя в детективных романах, специально отвлекая внимание читателя от важных улик и обстоятельств, но не замалчивая их полностью, чтобы читателем не почувствовал себя совсем обманутым и с гневом не захлопнул книгу, обещая себе никогда в жизни больше не читать этого автора. У Агаты Кристи есть несколько детективов, где рассказчик, ведущий повествование от первого лица, увлеченно пересказывающий, какой ужас случился в нашей деревеньке, в конце неожиданно оказывается убийцей. При этом он абсолютно точно передавал все события, только момент убийства и прочих злодеяний опускал.       В «Магистре дьявольского культа» надежность рассказчика оказывается под сомнением почти с самой первой главы, хотя формально рассказчик вроде и не причем, он лишь указал, что:       «слухи утверждали, будто Старейшина Илин способен перевернуть Небо и землю, сдвигать горы и осушать моря, поэтому для него не составило бы труда противостоять призыву. В тот же день, когда его душа вернётся, заклинатели со всех концов земли или даже весь мир столкнутся с самым беспощадным и мстительным чудовищем, повергающим всех и вся в пучину кровавого хаоса, где миром правит Тьма».       Вроде бы и слухи, но самые уважаемые люди этого мира — заклинатели,       «на вершине горы Луаньцзан возвели сто двадцать каменных изваяний для подавления тёмных сил, а все крупные ордены постоянно пытались призвать его душу, и от их пристального внимания не ускользал ни один подозрительный случай».       Сто двадцать каменных изваяний для подавления темных сил одной-единственной души! Да, тут явно есть чего опасаться — слухи не врут.       Но что же мы читаем дальше? Великий и ужасный Старейшина Илин, едва успев воскреснув, подвергается избиениям и издевательствам и реагирует на них... не так. Не так, как можно было ожидать от «самого беспощадного и мстительного чудовища». Более того, он начинает помогать людям во время нападения левой руки, хотя навязанное соглашение прямо-таки обязывает его перебить всех домочадцев, иначе ему грозит полное уничтожение.       Дальше появляется подмога в виде Лань Ванцзи и его гуциня, а Вей Усянь, едва поняв, кто это заглянул к ним на огонек, бросается в бега, потому что       «Он был одним из тех людей, с которыми Вэй Усянь сражался в прошлой жизни, так что необходимо бежать как можно скорее».       И ведь нельзя поймать рассказчика на обмане, они действительно сражались, и для Вей Усяня сейчас этот факт самый важный. Но более ответственный и прямодушный рассказчик поспешил бы объяснить читателю, что они не только сражались вместе, но и - ого-го — чего только вместе не делали: и в библиотеке, и в пещере Черепахи-губительницы — и много еще где.       (Надежный рассказчик. Смотрите, сколько всего вы узнали, а впереди - еще интереснее, будьте с нами — не закрывайте вкладку!)       Ненадежный рассказчик время от времени будет заниматься умалчиванием важных фактов и созданием ложного впечатления от событий практически до кульминации, и всю картину происходящего целиком, безо всяких искажений, читатель может воссоздать в своей голове даже не в самом конце, а только перечитав произведение заново. А потом еще раз, и еще. И при каждом чтении будет делать новые открытия и догадываться мельчайших нюансах происходящего, который упустил ненадежный рассказчик. В этом есть одна из причин использования ненадежного рассказчика. Также с помощью этого приема повествование становится более непредсказуемым, а герои - более неоднозначными, но в то же время не выходящие за рамки логики своего развития.