Убийственное влечение

— Итак, что у нас есть? — Джимми задумчиво рассматривал записи на доске, на которую вывесили некоторые факты, которые удалось найти. Девушка безучастно смотрела вперед себя, крутив в руках карандаш. Прошло не так много времени, но результатов не стало больше. Они не сдвинулись с мертвой точки, оставаясь в начале. Начальство пыхтело от возмущения, желая видеть хоть какое-то продвижение, но двое журналистов не могли похвастаться абсолютно ничем. -...Эй, Тёрнер! — голос молодого человека привлек внимание не сразу, светловолосая заторможено моргнула, прежде чем поднять глаза на коллегу. — Он связывался с тобой? — Нет, — обреченный вздох сошел с их губ почти одновременно. — Ты что-нибудь узнал? — Сложно сказать, — Джим почесал затылок, усевшись на стул. — Этот парень хорошо шифруется. Ненси непонимающе качнула головой, после чего журналист, закатив глаза, продолжил: — Я опросил достаточное количество людей в чьем кругу он находился и угадай что.. Все они рассказывали о нем поверхностно. Что в общем-то, любой другой человек знает. — У него нет близких знакомых? Друзей? — Этот диктор держится в стороне, не дает другим узнать себя ближе, чертов социопат. Занятой, вечно в работе. Мало кто встречался лицом к лицу, я даже завидую, что ты пересеклась с ним несколько раз. Они оба замолчали, когда играющее на фоне радио вновь напомнило о себе. Харизматичный трудоголик, обаятельный карьерист, самовлюбленный и высокомерный, предприимчивый, однако скрывающийся от большинства? Верилось с трудом. Хотя, сложно сказать, какое мнение у нее сложилось об этом человеке за пару встреч. Чем-то он пленил, чем-то отталкивал. Создавая двоякое впечатление. Ее привлекало его загадочность, немного азартный, но приятный для слуха голос, старомодные шутки и довольно нетипичная внешность, обаятельные черты. Он был на слуху, но при этом в тени. И эта темная его часть заставляла блондинку чувствовать холодок на коже, сжиматься от одного лишь взгляда. Казалось, что ей стала видна другая сторона одной медали. Не та, что видят остальные. Это пугало, но девушка не могла понять, что именно ее напрягало больше и какие еще скелеты в шкафу она сумеет найти. Излишнее любопытство никогда не доводило до добра. — А семья? — первой нарушила тишину блондинка. — Неизвестно, — парень выдохнул, взъерошив волосы. — Ну, а еще его часто видели в одном из баров. — Бар? — Да, недалеко у пристани, на окраине города, надеюсь ты не планируешь соваться туда одна?

…

К сожалению, для Джимми, — планирует. И вот, она уже у входа в это скромное заведение, находящееся не в самом благоприятном районе города. Бандиты, воры, весь сброд кочевал поблизости и приходить сюда, было не самой здравой идеей. Дверь со скрипом открылась и журналистка осторожно вошла внутрь. Здесь пахло сырым табаком, рыбой и дрянным пойлом, что казалось, пропитал эти хлипкие стены полностью. В этот час бар был почти пуст, только за несколькими столами сидели мужчины, явно невидящие ничего кроме стоящего перед ними пойла и бегающих по полу тараканов в компании крыс. Ненси не спеша подошла к бару и сев за стойку, удивленно окинула взглядом выглянувшего из-за стола мужчину средних лет. Его хмурый взгляд с головы до ног окинул девушку и с каждой секундой напряжение нарастало. Густые темные брови, неухоженные волосы и пышные бакенбарды, говорили о том, что этот человек явно не привык приводить себя в порядок, но его одежда была чистой, хоть и не глаженной. Мешки под глазами, уставший и нездоровый вид, возможно он чем-то болен, что было бы неудивительным фактом в отсутствии полной антисанитарии в этом месте. — Здравствуйте, сэр, — начала Тёрнер, выпрямив спину. — Чего надо? — хмыкнул тот, натирая до блеска старые стаканы. — Таким, как ты, здесь не рады. — Я понимаю ваше недовольство, — начала было девушка, однако уснувший рядом пьяница, неожиданно для нее что-то невнятно пробубнил, изрядно напугав. Бармен издал смешок, но потом вновь вернул недовольный взгляд на посетительницу. — Я хотела узнать кое о ком. — С чего ты взяла, что мне есть до этого дело? — Некий, мистер Алан Уокер вам знаком? — игнорируя вопрос, продолжила Ненси, сузив глаза, когда мужчина на долю секунду остановился, недоверчиво покосившись на журналистку. — Думаешь, что я помню каждого, кто заходит в эту дыру? — Его бы вы точно запомнили, — она улыбнулась, когда лицо бармена исказилось в кривой гримасе. — Я не разговариваю с теми, кто не заказывает выпивку, — хмыкнул тот, отведя взгляд в сторону. — Тогда, — девушка задумчиво рассматривала скудный ассортимент. — Есть что-то не слишком крепкое? — Может тогда пойдёшь в бар в другом районе, милочка? — съязвил мужчина, цокая языком. Бармен профессионально наполнил стакан ядреной жидкостью и Ненси неуверенно, но выпила пол стакана. Виски. Определенно не самый слабый напиток. Слегка скривив лицо, журналистка поджала губы, жмурясь. — Теперь... Вы мне расскажете? — выдыхая произнесла та, когда жечь горло перестало. — А ты мне нравишься, — улыбнулся бармен. — Что ты хочешь о нем узнать?..

…

До ушей доходил знакомый блюз, непривычно громче, чем звучал обычно. Мужчина поправил пальто, прежде чем войти в бар и тут же застыть в шоке. Людей стало значительно больше и слишком оживленно. В углу стояло старое радио откуда и доносилась музыка. Народ весело смеясь плясал под джаз, сотрясая хлипкие полы этого заведения. Обойдя стороной пляски, Алан направился к барной стойке, хотя это было не конец его удивлений и неожиданных встреч. Диктор смотрел на подозрительно знакомый светлый затылок, хрупкие сутулые плечи и задорный смех. — Мисс Тёрнер? — он был поражен увидеть ее в таком месте. — Серьезно?.. Так он. Он не умеет танцевать чечетку, боже мой, — вновь льющийся словно игривый ручей смех, приятно греющий слух. Уокер деловито поднял одну бровь, когда его наконец заметил бармен, что до этого расслаблено ухмылялся. — Ох ты ж черт, — того даже передернуло, и он встал по струночке, вытянувшись. — Вспомнишь говн-... — И я тебе рад. Ведущий перевел взгляд на девушку, подойдя ближе. Очевидно, что та была пьяна. Рядом стояла полупустая бутылка крепкого алкоголя и сама журналистка была готова распластаться по столу. Она обратила внимание на мужчину не сразу, некоторое время просто продолжала смеяться, громко хлопая по столу ладонью. Когда же приступ смеха сошел на нет, Ненси повернула лицо к диктору, соизволив заметить. — О.. О! — Вы не перестаете меня удивлять, дорогуша, — хохнул брюнет, становясь рядом с блондинкой, поправляя прямые волосы. — Алан! Я как раз думала о вас! — та ярко улыбнулась, подняла руки вверх, качнувшись и чуть не слетев со стула, благо, радиоведущий быстро ее подхватил. — Думаю, на сегодня хватит, — мужчина не изменял привычной улыбке, придерживая девушку за плечи. — Где вы живете, мисс? В ответ что-то невнятное и непонятное. Чудесно. Тяжело вздохнув, собирался отойти и попросить кого-то более трезвого о услуге, однако, чужая рука на его запястье заставила остановиться. Он не любил прикосновения. А именно с них началось их короткое знакомство. На секунду его лицо исказилось, но после Уокер повернулся, не спеша поднял выпившую на руки и напоследок многозначительно глянув на бармена, поспешил удалиться. Выбор был небольшой и вот диктор уже в своем доме. Он задавался вопросом: «А зачем?» Для чего мужчина сделал это необдуманное действие и почему не оставил эту невероятно наглую, сующую во все нос, девушку, там, где и обнаружил. Алан хмыкнул, смотря в умиротворённое лицо Тёрнер, мирно уснувшую на его руках. Дом был погружен в темноту, но это никогда не мешало спокойно в ней ориентироваться. Брюнет осторожно нес журналистку на верхний этаж, проходя мимо картин и многочисленных охотничьих трофеев, поднимаясь по угловатой лестнице. Открывая одну из комнат, аккуратно положил причину его головных болей на прохладную кровать, от чего Ненси вздрогнула, поёжившись. Но ведущий не спешил покидать комнату, просто стояв над дремлющей гостьей, внимательно рассматривая ту. В его действиях не было никакого смысла. Весь мир — сцена, а она полна развлечений. Возможно, Тёрнер стала одним из таких. Она не интересовала его до какого-то определенного момента. Может, когда та стала чаще появляться в его поле зрения, после своей беспечности и наглости, — она оказалась здесь. Такая хрупкая, невинная и беззащитная в хищных руках. Тёрнер напоминала ему себя в далеком прошлом, это странно, но казалось, что они чем-то похожи. Наивностью. Алан не знал о ней, ровным счетом — ничего, однако, тот еще не мог понять, стоит ли она его внимания. Таких, как Ненси, мужчина встречал довольно. Женственные, по-особенному прекрасные и безмятежные — он не находил в них абсолютно ничего. В основном, они все были скучны и неинтересны. Убить их также оказывалось проще простого. Голыми руками, покрутив голову до предела, услышав приятный для ушей хруст, и они замертво падали на землю. Хотя, ему доставляло безумное удовольствие, когда они мучились от боли, молили о пощаде, эти рыдания были словно колыбельная для слуха. Когда цеплялись за его одежду в надежде и, как быстро она меркла в их глазах, когда лезвие заносилось над головой. Радиоведущий усмехнулся, проводя кончиками пальцев по светлой коже, медленно скользя по щеке вниз. Ладони легли на чужую шею, и мужчина мог чувствовать чужой пульс под своими пальцами, хотя он даже не применил силу. — Дорогая Ненси, умереть во сне так замечательно, — шептал Алан, чувствуя, как по телу проходят мурашки от предвкушения. — Алан... Диктор заметно дернулся, когда тонкие пальцы легли поверх его собственных, останавливая. Мужчина поднял взгляд с шеи на лицо девушки. Синие глаза были приоткрыты и она смотрела на него совершенно не так, как обычно смотрят его жертвы. Не было страха. Этот взгляд казался ему знакомым, но таким далёким. Таким нежным и ласковым. Журналистка поднесла тонкую ладонь к его лицу, аккуратно касаясь щеки, от чего по телу прошел разряд. Ее глаза закрылись и она вновь погрузилась в сон. Неосознанное, полусонное действие, но этого было достаточно чтобы надломить уверенность диктора. Импульсивно он отдергивает руки назад, плечи в каком-то истерическом испуге вздрагивают, а дыхание сбивается. Он ошарашено смотрит на мирно спящую девушку, после переводит взгляд на свои руки. Перед глазами встал образ матери, выбивший весь воздух из груди. Ее голос из воспоминаний заставлял прямую спину согнуться, обхватив себя за плечи. Никогда прежде он не чувствовал этого. Никогда такого не происходило и всегда диктор доводил дело до конца. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а ком в горле мешал дышать. Привкус сожаления явно ощущался на языке и это было впервые за долгие годы. Впервые кто-то заставил его поволноваться и остановиться.