who are you?

Марк шел молча рядом, ожидающе глядя на друга. Когда Джебом зашел на кухню и потянул его за руку из квартиры, Туан ни минуты не раздумывая натянул кроссовки и последовал за ним. — Джебом, мы будем разговаривать или я должен сам догадаться что случилось? — Не знаю, я сам ничего не понимаю. Господи, как же меня уже тошнит со всеми разговаривать. — Джебом остановился у скамейки и устало сел, растирая колено. Он не знал сколько он прошли и где в итоге оказались, но его тело не было готово к такой нагрузке. Марк сел рядом, но не смотрел на него, предпочитая рассматривать людный парк. — Я помню, как очнулся там на мосту. Не говори моим родителям, они не знают и я предпочту, чтобы мама продолжала спать спокойно по ночам. — он дождался кивка Марка, прежде чем продолжить. Туан все так же смотрел по сторонам, Джихе советовала ему избегать зрительного контакта с Джебомом, если он решится что-то рассказать. Она говорила это делает его раскованнее. — Врачи что-то мне говорили, но у меня так гудело в ушах, что я едва смог понять свое имя. Все внутри ужасно болело и я помню они долго давили мне на грудь и ребра, на ноги, видимо считали сломанные кости. Мама думает, что события той ночи это мои худшие кошмары. — Это не так? — Джебом едва слышно фыркнул, подтягивая колени к груди. Он рассматривал мелкие шрамы на тыльных сторонах ладоней, а потом перевел взгляд на спину Марка. Парень рядом сидел в зеленой толстовке, его расслабленная, но уверенная поза внушали чувство спокойствия и Им погрузился в это знакомое теплое ощущение. — Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше, спасибо. Марк повернулся и подарил ему сдержанную улыбку. — Расскажи мне. — О чем? — О своем худшем ночном кошмаре. — Только не смейся, — Марк кивнул. — Это парень, не знаю кто он, но он снится мне каждую ночь. — Он пытается навредить тебе? — Он улыбается, Марк, больше ничего. Я лежу на кровати, рядом кто-то есть, но я не видел ни разу ни лица ни тела, просто знаю, что кто-то рядом есть. Потом яркая вспышка, я чувствую касание, этот человек тянет меня за руку и улыбается. Потом я просыпаюсь под водой. — Странно, он похож на кого-то из нас? — Нет, не знаю, я не знаю. Джихе говорила, что возможно это сборный образ помощи, так мой мозг пытается доказать себе, что меня спасли. — Звучит достаточно умно, чтобы это было правдой. — Джебом кивнул и перевел взгляд на Марка. Тот все ещё сидел к нему спиной, Им протянул руку и положил на спину друга. Он неловко водил пальцами по теплой ткани кофты, думая о чем-то постороннем. — Почему Джинен извинился передо мной? — парень спросил совсем тихо, так, что не прислушивайся Марк к тишине за спиной, он бы и не услышал. — Он извинился? — Да, сказал, что это он во всем виноват. — Дурак, я миллион раз говорил ему, что это не так, но он зацепился за чувство вины. Что он наговорил тебе? — Ничего конкретного. До сих пор не понимаю, почему не помню его. Кажется, его это очень задевает, кроме того, он был в той машине, но судя по всему помочь мне вспомнить хоть что-то не хочет. — Не торопи события, ты только вернулся домой с больницы, хочешь назад с нервным срывом или что? Джебом покачал головой и выпрямил ноги, опираясь на них локтями. — Просто хочу спать по ночам и не чувствовать словно меня изнутри выпотрошили. Отведи меня домой, я не помню дорогу. . . . Джинен пил чай, когда парни пришли домой. Он сидел на кухне, по телевизору шла передача о животных, и он лишь краем глаза заметил движения в коридоре. — Могу присоединиться? — Джебом неуклюже стоял в дверном проеме, смотря на него с приподнятой бровью. Когда-то этот взгляд вызывал у него умиление и широкую улыбку, сейчас от него в груди всё стянуло тупой болью. — Конечно. Джебом кивнул и медленно зашел на кухню. Скорее рефлекторно, чем осознано он взял свою синюю кружку с полки и заварил чай. Он сел на соседний стул и как-то смущенно уставился на бежевую скатерть перед собой. Парень явно хотел что-то сказать, но не знал как начать разговор. Джинен решил его не торопить и перевел взгляд на экран. Они сидели в тяжелой тишине, которая раньше была для них уютной обыденностью. — Прости, если я давлю на тебя. — Джебом вдруг заговорил и Пак перевел ошарашенный взгляд на него. Почему он просит прощения? Разве не Джинен должен вымаливать прощения за своего проклятого отца и ту ночь? За то, что было до неё? — Моё присутствие здесь и так напоминание о случившемся, не хочу добивать тебя расспросами. Прости, если заставил тебя почувствовать себя некомфортно. Я не хотел. Но, прежде чем ты скажешь ещё хоть что-то, пожалуйста, не смей извиняться. Я ни в чем тебя не виню, моя семья тоже. Прошу, прости себя. Не хочу чтобы ты мучился из-за того, чего не совершал. — Джебом. — голос Джинена был тяжелым и уставшим. Он, казалось, не спал несколько дней или того больше. Джебом неосознанно вспомнил свои первые недели в больнице, когда единственное, что помогало заснуть это бешеная доза таблеток. — Как твое здоровье? — Эм, я в порядке… Меня спасло то, что я сидел не на той стороне, которой машина влетела в перила. Сейчас все нормально, осталась легкая боль в спине, мне трудно долго сидеть и ходить. Тебе явно досталось сильнее. — Не переживай обо мне. — Не могу. — всего на минуту парни встретились взглядами, но неожиданно Джебом спросил: — Как твоя мама? — поэтому Джинен отвел взгляд и прикусил щеку. — Если ты не хочешь, можешь не говорить. Прости. — Все нормально, мы не особо общаемся. Я бы сказал, что мы разошлись во мнениях касаемо отца. Я считаю его уродом, который чуть не убил двоих из-за своих чертовых принципов, а она думает, что он невинная душа и заслужил лучшего. Признаться честно, она никогда не видела его настоящего, любовь слепа. Думаю, из-за этого она поссорилась с твоими родителями. — Что? — Ты не знаешь? Наверное, тебя решили не грузить этим, ну и правильно, мы тут не причем. Это их ссора, пусть разбираются сами. — Мне вообще ничего не говорят. — Джебом хмыкнул и наконец-то поднял голову. На секунду ему показалось, что он его знает. Этот откровенный грустный взгляд и слабую уставшую улыбку, он знает такого сломанного Джинена. Им, задумавшись, не заметил как протянул руку и бессознательно положил ее на лежащую на столе руку Пака. Он думал о Джинене, но ни единого воспоминания в голову не приходило. Его начинало тошнить от этой беспомощности и острого желания знать этого парня. Пак лишь легонько вздрогнул от неожиданного прикосновения, но расслабился сразу, как пальцы Джебома стали мягко поглаживать тыльную сторону ладони. Он знал, что нельзя позволять себе эту слабость, но ему так безумно хотелось, чтобы это касание было бесконечным. Джинен мечтал вновь ощутить те горячие и крепкие объятия, что дарил ему Джебом. Порой по ночам, когда очередной кошмар резко возвращал его в реальность, Джинен представлял родное тепло рядом, кутаясь плотнее в толстовку Има. Однако, Пак с детства привык не надеяться на лучшее, и сейчас он смотрел на чужую руку поверх своей и понимал, что, возможно, он потерял Джебома навсегда.