text me babe

5.

Время пробежало быстро. Прошли контрольные за семестр, сдачи лабораторных и различные мероприятия, посвященные Рождеству, и теперь близились рождественские каникулы с их снегом, горячим чаем и посиделками с друзьями. Но помимо долгожданного отдыха Ричи ждал еще и не менее долгожданную встречу со своим соулмейтом, которую они условились провести в канун самого Рождества — после ужина с родителями ребята хотели зависнуть у кого-нибудь дома, поиграть в карты или в банальную правду/действие, а план Ричи был таков, чтобы, встретившись с соулом, они сразу бы пошли знакомиться с лузерами. И сейчас, сидя на диване рядом с Биллом и Стэном, Тозиер приканчивал уже третий стаканчик с пуншем, потому что, видит Бог, Ричи боялся. Боялся, что может не понравиться, что может огорчить или вовсе разочаровать свою родственную душу. Ведь Тозиер действительно сдерживал себя от глупых шуток, подкатов и прочего дерьма, которого в обычной жизни было хоть жопой жуй. И как только парень представлял, что его соулмейт узнает его настоящего — такого взбаломошного, импульсивного и резкого — и тут же бросает, Ричи становилось не по себе. Поэтому прямо сейчас он вливал в себя алкоголь и тупо надеялся, что его соул не будет возмущаться этим фактом. И соулмейт его, даже если бы и очень хотел, возмущаться точно не стал бы. Хотя бы потому, что он сидел на другом конце комнаты и, увлеченно слушая Бена, тоже делал глотки из красного стаканчика с нарисованным лицом Санта Клауса на нем. Жидкость, пусть и сладкая, обжигала горло и расслабляла так приятно, что Эдди вмиг почувствовал себя идиотом, потому что раньше на таких посиделках он всегда оставался трезвым. Он не хотел выдавать своего волнения, но он знал, что влажные ладони и грохочущее сердце — не от действия пунша. А от того, что он всего лишь Эдди Каспбрак, у которого тараканов в голове — вагон и маленькая тележка, который был нервным паникером и который не мог жить без планов и графиков. И он даже не мог сказать, какой человек стал бы терпеть это рядом с собой, но он искренне надеялся, что его родственная душа была именно этим человеком.

[черт, я волнуюсь так, что готов обосраться прямо перед своими друзьями]

Первым этого напряжения не выдержал Ричи, отправив такое короткое, но весьма емкое сообщение, и надеясь, что соул его поймет. [Я тоже сижу с друзьями и пытаюсь отвлечься, но у меня не получается] [Не верю, что говорю это, но моя задница уже вспотела] За неполный месяц более близкого общения ребята заметно расслабились. Кое-что узнали друг о друге, например то, что тыковка был старше, что учились они как минимум на одной параллели, что оба зависали на одинаковых видеоиграх, и много разных мелочей. Ричи позабавил тот факт, что его соулмейт действительно любил розовый лососевый цвет и даже мечтал пойти на школьный выпускной в таком костюме. Именно лососевого, мать его, цвета, потому что, как оказалось, это разные вещи, хотя Тозиер, специально ради этого потащившийся в торговый центр и перерывший все розовые рубашки, эту разницу не увидел.

[я действительно ссу, сахарочек] [может мы напишем имена, чтобы у нас было время подготовиться морально] [мы же по-любому знаем друг друга]

Эдди внимательно прочитал сообщения и нахмурился. Что-то в этом, конечно, было. Вероятно, что-то хорошее, например, можно было сброситься с моста по пути на встречу, если вдруг на том конце провода окажется какой-нибудь Эдди Коркоран. Или Виктор Крисс. И пусть Каспбрак был уверен, что это точно не Крисс, потому что мозгов у того было, как у зубочистки, вариантов все равно было множество. Но ведь они рано или поздно все равно узнают, так? У них хотя бы будет полчаса собраться с мыслями, подготовиться к встрече с уже определенным человеком. И напиться за те же самые полчаса можно вусмерть. [Сейчас 7.40. В 7.55 пишем имена, в 8.30 встречаемся] Если честно, Ричи не надеялся на такое быстрое согласие, а потому громко присвистнул, чем привлек внимание всех в этой комнате, включая Эдди. — Тебе говорили, что дома нельзя свистеть? — Каспбрак кинул в парня подушкой, от чего Тозиер, не успев увернуться, пролил на себя остатки пунша, потому что как раз хотел допить напиток. — Какого черта, Эдс? — Ричи вскочил с дивана, осматривая себя. — Я же сейчас не домой, придурок! — он стянул с себя свитер со снеговиками и снежинками, примечая, что теперь снежного человечка как будто зарезали. — К тому же это твой подарок, разве ты не знаешь, что пунш плохо отстирывается? Эдди действительно выглядел виновато и теперь сидел, закусив щеку изнутри. — Хочешь, я застираю сразу? — Каспбрак, тоже поднявшись, протянул руку к свитеру, хватая его кончиками пальцев. — Если я замерзну без него и не дойду до своего соула, объясняться перед ним будешь ты, Эдс, — Тозиер отдал ему вещь и сел обратно на диван. — Договорились. Каспбрак удалился из комнаты, гордо вышагивая до ванной. У него еще было десять минут, чтобы постирать свитер, вернуться в гостиную и написать свое чертово имя в сообщение.

[если я умру по пути к тебе, не вини меня] [завещаю тебе свой медиатор от гитары, сахарочек]

[Почему ты вдруг собрался умереть? Настолько боишься меня, тыковка?] Сообщение пришло не сразу, Тозиер уже наполнил свой стаканчик заново и покосился на часы — доходило без десяти восемь, и Ричи гулко сглотнул.

[вдруг в тебе столько сахара, что будет чересчур много для такой бедной тыковки как я] [и нет, я не боюсь тебя] [это тебе стоит бояться потому что я все же красавчик]

Эдди вошел в комнату, тихо хихикая и выглядя, как показалось Ричи, безумно привлекательным — его руки все еще были влажные до локтя, он тоже снял фланелевую рубашку и остался в темной футболке. Она выглядела слишком красивой для обычной майки, потому что довольно сильно подчеркивала расширившиеся с возрастом плечи, обтягивала ключицы. Тозиер снова хотел сглотнуть, но в горле пересохло, а потому ему пришлось отхлебнуть из своего стаканчика. — Ты чего такой веселый? Порошки, случаем, не перепутал? — Ты опоздал с такими шутками лет так на пятнадцать, чувак, — Каспбрак втиснулся между Майком и Беверли, садясь прямо напротив Ричи. Тот посмотрел на него и тут же перевел взгляд на часы. Эдди повторил его движение и резко выдохнул. Без пяти восемь. Оба, как по команде, уткнулись в телефоны, и принялись писать свои имена, вдумываясь, казалось, в каждую букву. Ричи, набрав лишь одно слово, замер, наблюдая, как его большой палец мелко-мелко трясется. На экране телефона мигали три точки набора, что означало, что его собеседник тоже писал сообщение. Эдди несколько раз вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями и легонько касаясь кнопки отправки. [Эдди К.]

[Ричи]

Телефоны завибрировали одновременно. Буквы, будто издеваясь, плясали перед глазами. Ричи медленно поднял голову, сразу замечая на себе не моргающий взгляд Эдди. Три. Два. Один. Каспбрак устало откинул телефон в сторону и прикрыл покрасневшее лицо ладонями. — Какие мы идиоты. Тозиер, ничего не ответив, просто начал смеяться, не веря в происходящее. Таких совпадений не бывает. В уголках глаз скопились слезы, настолько эта ситуация оказалась глупой, и Эдди быстро подхватил смех своего друга соулмейта, заваливаясь на спинку дивана и все так же прикрываясь руками. — Ребят? Остальные друзья сидели тихо, наблюдая за беспричинным смехом парней, и только Стэн решил, наконец, поинтересоваться, чем вызвано такое поведение. — Этого не может быть, а? В голове было правда пусто. — Так значит, если тыкву хорошо посыпать сахаром, она будет невъебенно вкусной, Эдс? Откуда такие познания в кулинарии, сахарок? Если Эдди думал, что покраснеть больше, чем уже есть, было нельзя, он сильно ошибался. Ему казалось, что его щеки сейчас треснут от того количества крови, которое прилило к лицу. — А ты, стало быть, готов обосраться прямо здесь, красавчик? — не остался в долгу Каспбрак и пристально посмотрел в глаза Ричи. Эдди удивлялся, как они раньше не поняли, что именно они и были соулмейтами друг друга? Взять хотя бы то, что общение началось почти одновременно, но это, блин, не могло быть просто так. — И лучший друг у тебя кретин, а? — на губах Тозиера все еще оставалась усмешка, которая, как бы Ричи ни пытался, не хотела проходить. — Ты все еще хочешь продолжать это? Потому что, если мне не изменяет память, ты влюблен в своего лучшего друга, — добил его Эдди, наслаждаясь разлившейся беспомощностью на лице Ричи и пунцовыми от смущения щеками. — Кто-нибудь уже объяснит, что здесь происходит? — Стэн встал между ними и посмотрел по сторонам. — Ах да, — Тозиер наигранно взмахнул рукой, на что Каспбрак в который раз за вечер закатил глаза, — знакомьтесь, это сахарочек, — его палец показывал на Эдди. — Мой соулмейт. Ребята посмотрели на него, как на идиота, и перевели взгляд на Каспбрака, который теперь сидел такой же красный, как Ричи мгновение назад. На всех лицах читалось откровенное замешательство, кроме, пожалуй, Беверли, которая, кажется, еще в прошлый их разговор поняла это. — Ты мог бы сделать это более официально, тыковка, — сквозь зубы процедил Эдди и встал с дивана. Вслед за ним сразу вскочил Тозиер, теперь возвышаясь над парнем на добрых полголовы. — А ты мог бы рассказывать мне побольше, тогда и не было бы трех этих месяцев, — Ричи подошел ближе, отталкивая Стэна в сторону и вставая совсем тесно к Каспбраку. — Ах, это я мог бы? А ты не мог бы? — именно сейчас Эдди хотелось стать выше хотя бы на пару-тройку сантиметров, поэтому он приподнялся на носочки и больно ударил указательным пальцем в грудь Ричи. — Ты мог бы с самого начала поговорить со мной, м? Но ты решил струсить, промолчать и поменять меня, мать твою, на своего соулмейта. — Тебя не смущает, что я променял тебя на тебя же, идиот? — Тозиер придвинулся совсем близко, его отросшие, вьющиеся волосы щекотали лоб Эдди. — Просто повезло. Но ты готов был, — легкие свело, когда Каспбрак попытался сделать вдох, и он только тихонько пискнул. — Откуда я мог знать, что ты отреагируешь нормально? — повторил свой уже единожды заданный друзьям вопрос Тозиер. — Чтобы я потом вообще остался без любого тебя? И без друга, и без соулмейта, Эдс? — это было сказано еле слышно, буквально прошептано в губы. — Ты мог бы… Преодолев оставшиеся десять сантиметров, Ричи обхватил чуть повзрослевшее лицо друга ладонями и, притянув к себе, легко поцеловал в губы. Целомудренно и совсем не по-тозиеровски, но этого хватило, чтобы Каспбрак, не закончив свое предложение, замолк и покрылся бордовыми пятнами. — Бен, ты должен мне пять баксов, — довольно протянула Беверли, и Ричи почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, потому что, будь оно не ладно, в своей перепалке с Эдди они совсем забыли про наличие друзей в комнате. Чуть отстранившись, Тозиер тут же прижал Каспбрака обратно, прижимаясь губами к его макушке и чувствуя, как волосы щекочут нос. — Поверить не могу, что на меня спорят лучшие друзья, — услышал Ричи приглушенное возмущение Эдди. — Реб-б-бят, это очень здорово, — Билл довольно улыбался, — хотя вы, я с вами согласен, идиоты. — Так что, сахарок, теперь я могу шутить свои гейские шутки? — Тозиер прохрипел это в самое ухо Каспбраку, и это вызвало целый рой мурашек на его руках и бедрах. Сердце болезненно кольнуло. — Даже не смей, Рич, — Эдди хохотнул и потерся ухом о свое плечо, пытаясь прогнать приятные, но отвлекающие ощущения. — Одну. Всего лишь одну, Эдс, пожалуйста, — взмолился Ричи, и на самом деле Каспбрак пожалел практически сразу, как нехотя кивнул, потому что улыбка, что появилась на устах лучшего друга, не несла для Эдди ничего хорошо. — Я очень рад, что моим соулмейтом оказался именно ты, сахарок. Эдди удивленно приподнял брови, уже будучи готовым к очередной порции помойного юмора, и откровенно растерялся, услышав совсем не то, что он надеялся услышать. Он мягко улыбнулся Ричи и сжал его пальцы. — Потому что присовывать буду я. — Ричард!