To Aru Kagaku no Imagine Breaker.

***

Выпустив сестру из объятий, Тома медленно встал и тяжело вздохнув подошел к окну, опираясь на подоконник. Он буквально не знал с чего начать разговор. Миллион раз представлял себе этот момент, но когда он наступил, то просто не находил себе места. Как сказать ей, что ее мир, такой привычный и безопасный, разбился на куски? Как объяснить, что то, во что она верили, оказалось ложью? — Как ты себя чувствуешь? — задал он достаточно глупый вопрос, но ничего лучше в этот момент в голову не пришло. — Как я себя чувствую… — с ноткой иронии в голосе передразнила его Руико, обнимая колени руками, — Меня чуть не убили, потом я… будто бы перестала быть собой и убила тех, кто пытался убить меня до этого… А теперь я вспоминаю о том, что нечто подобное уже происходило год назад, и то, что у меня есть старший брат, который видимо и заставил меня забыть о нем… Камидзе лишь покачал головой, прекрасно понимая как по-идиотски это прозвучало. — Ты имеешь право злиться… — Почему? — спросила Сатен, не давая ему закончить мысль. — А это важно? — наклонив голову ответил тот вопросом на вопрос, — Ты действительно поверишь, если я объясню почему и зачем? Или тебе просто нужен новый повод позлиться? Знаешь, объяснять что-либо человеку, который уже решил для себя, что собеседник не прав — это все равно что пытаться накормить супом камень. Бессмысленно и глупо. Но, тем не менее, я попытаюсь. — Не говори со мной, как с глупым ребенком! — Ты и есть глупый ребенок! — сердито бросил Тома, — Думаешь то, что случилось там делает тебя зрелым и ответственным человеком? Думаешь залитые кровью руки дают тебе право огрызаться на меня? Ты заблуждаешься, если считаешь, что пережитый ужас дает тебе какое-то особое право. Ты не зрелый человек, а лишь испуганная девочка, заляпанная чужой кровью! Именно поэтому я и сделал то, что мне пришлось сделать! — Мне должно быть лучше от этих слов?! — с чувством предательства и обиды посмотрела на него Руико, — Ты просто вычеркнул меня из своей жизни, потому что так тебе было удобнее? Чтобы не пришлось возиться со мной?! — Я не желал причинять тебе боль, Руико, — в его глазах Камидзе промелькнула тень сожаления, но он тут же отмел его прочь, — Решил что так будет лучше… — Лучше? Для тебя, может быть! А что насчет меня? Ты хоть раз подумал обо мне?! Ты по сути вычеркнул себя из моей жизни, а я должна принять это как должное?! — Хватит вести себя как ребенок! — рявкнул на нее Тома, отчего та отшатнулась назад, — Думаешь мне это нравилось?! Думаешь я был в восторге от того, что спустя десятилетие нашел сестру, которую считал мертвой, и тут же вынужден уйти из ее жизни?! Тома сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Он не хотел кричать на нее, но эмоции, что так долго сидели взаперти, наконец хлынули через край. — Это было как удар под дых, как ледяной душ после долгой жары. Я мечтал об этом дне, представлял нашу встречу, как мы будем наверстывать упущенное, делиться воспоминаниями. А что в итоге?.. — он покачал головой, закрывая лицо руками, — Я даже «прощай» тебе сказать не смог… Я надеялся что ты сможешь жить в отрыве от всего этого хаоса, а потом увидел тебя в компании Рейлган. Можешь себе представить, каково это? Видеть родного человека на расстоянии вытянутой руки, а ты даже не можешь сказать ему кто ты? Ты стоишь, словно призрак, наблюдая за тем, как он смеется, грустит, живет своей жизнью, а ты — лишь тень, отброшенная прошлым. И ты продолжаешь жить, надеясь на чудо, на тот момент, когда завеса тайны падет, и ты сможешь сказать: «Я здесь, я вернулся». — То, что с тобой случилось тогда, то что вообще произошло в тот день в городе… Для меня это просто еще один рабочий день. Вспомни ваш инцидент с Повышателем Уровня, а я имею дело с гораздо большим, и не раз в пару месяцев. И мне не отсидеться за спиной Анти-Навыка или Рейлган… — он закрыл глаза и откинул голову назад, медленно садясь на корточки и прислоняясь к стене, — Для меня это не приключение и не акт героизма, а рутина. И она не ждет, пока я решаю свои подростковые проблемы. Пока вы там выясняете, кто прав, а кто виноват, я предотвращаю катастрофы, которые угрожают стереть Академия-Сити с лица земли. Повышатель Уровня — это лишь вершина айсберга. Мы говорим о вещах, которые выходят за рамки понимания обычных эсперов. О технологиях, настолько продвинутых, что они кажутся магией. О заговорах, охватывающих весь город. И в центре всего этого — я, человек, который должен все это решать… — Тома… — Руико, уже успевшая немного успокоиться, не понимала как ей реагировать на весь этот поток откровений. — И я не жалуюсь. Сам выбрал. Просто напомнил, что мир не крутится вокруг наших личных драм. Есть вещи поважнее, посерьезнее. Так что в следующий раз, прежде чем в истерику впадать, послушай что тебе старший брат говорит, — сардонически усмехнулся он, открывая глаза и бросая усталый взгляд на растерянную и не менее уставшую сестру, — Наших родителей уже давно нет в этом мире, Руико… Прости, что вываливаю на тебя все это вот так, но не мастер я утешений и деликатных разговоров. Хотя и не уверен, помнишь ли ты их вовсе… — Почти нет, — тихо ответила Сатен, тяжело вздыхая, — Временами я видела во снах каких-то незнакомых людей, которые казались мне близкими, пусть и непонятно почему… Мои… нынешние родители рассказывали, что я не их родная дочь, это было перед тем, как меня отправили в Академия-Сити, но о моих настоящих родителях они и сами ничего не знали, да и я сколько себя помнила воспринимала их именно так. — Неудивительно, ты была слишком маленькой, — покачал головой Камидзе, — Возможно оно и к лучшему, что ты ничего не помнишь. По крайней мере я рад, что нашлись те, кого ты считаешь своей семьей. Пусть прошлое остается таковым, обычным эхом, что не омрачает настоящее, — с этими словами Тома снова поднялся на ноги, — Когда-нибудь я расскажу тебе о них, по крайней мере то, что помню сам. Если конечно, ты будешь этого хотеть… — Наверно, если тебе не сложно… — неуверенно ответила девушка, не совсем понимая как вести себя с ним, — И… что теперь? — М? — бросил он на нее непонимающий взгляд. — Я имею в виду… Вообще, — с трудом подбирая нужные слова сказала Сатен, — Я… Мы… Что теперь будет? — Это зависит от тебя, — пожав плечами ответил Тома, на что получил полный непонимания взгляд, — Что? А ты думала я снова сотру тебе память и растворюсь в тумане, словно тень? Нет, сестричка, на этот раз не выйдет. После всего, что ты пережила, после нашего откровенного разговора… Думаю, это красноречиво доказывает, что мой прежний метод больше не работает. Никаких исчезновений без следа, никаких недомолвок, по крайней мере, в самом важном. К тому же… — на его губах заиграла понимающая, — Зная твой темперамент, а также учитывая в какой компании ты крутишься, это неизбежно, что ты опять впутаешься во что-то, а меня уже может не быть рядом, чтобы спасти тебя. Ты словно мотылек, летящий на опасный огонь, не осознавая последствий. И я понимаю, остановить тебя — все равно что пытаться удержать ветер. — Я не такая сорвиголова, какой ты меня изображаешь, — смущенно отвела она взгляд в сторону. — Неужели? Год назад ты и твоя компашка попались в руки не самых приятных личностей как раз из-за своего чрезмерного любопытства! — злорадно напомнил он ей обстоятельства их встречи, — Не подумай, что я осуждаю тебя, просто ты из того типа людей, которые суются в воду, не зная броду. Ты не думаешь о последствиях и импульсивна. И увы, у тебя пока нет возможностей выпутываться из таких ситуаций самостоятельно. — По опыту говоришь? — не удержалась от выпада Руико. — Именно так, — крайне серьезно ответил ей брат, — Поэтому мне придется присматривать за тобой самостоятельно. Пускай я пока и не уверен, как именно это будет работать… В любом случае, я буду рядом, готовый поддержать тебя в трудную минуту и помочь принять правильное решение. Моя цель — не ограничивать твою свободу, а помочь тебе раскрыть свой потенциал и избежать ошибок, которые могут иметь серьезные последствия. Я понимаю, что такое положение дел может показаться тебе странным или даже пугающим, но поверь, я делаю это только ради твоего блага… Как бы сомнительно это после всего не звучало… — Говоришь, прямо как тогда в машине, — слабо улыбнулась Руико, припоминая их первый разговор. — Потому что я верю в то, о чем говорю, — вернул ей улыбку Тома, направляясь к выходу. — Постой… ты уже уходишь? — встревоженно спросила она, увидев куда он идет. — Думаю с тебя пока достаточно откровений на единицу времени, — покачал головой Камидзе, — Я дам тебе время переварить все это и успокоиться… К тому же я, если ты по одежке не заметила, тоже здешний пациент, так что буду недалеко, парой этажей выше. Так что… если заскучаешь, то просто спроси у доктора с лягушачьим лицом где я, он поймет кто тебе нужен и тебя проводят, главное не забудь постучаться перед тем, как войти, хорошо? — улыбнулся он напоследок, после чего закрыл за собой дверь. Сатен тяжело вздохнула и рухнула обратно на подушку. Она не хотела, чтобы он уходил, у нее была еще тысяча и один вопрос к нему, но… возможно сейчас это было и к лучшему. Даже от того, что она уже узнала голова просто шла кругом. Часть ее наделялась, что все это был какой-то длинный кошмарный сон, и проснувшись оно таковым и останется. Но сон не заканчивался. Реальность давила всей своей тяжестью, заставляя ее осознать, что все сказанное — правда. У нее был брат… брат, который был вынужден так с ней поступить и отгородиться от нее, чтобы у нее было какое-то подобие нормальной жизни. Часть ее все еще злилась на него за это, но гнев уже давно утих, сменившись тупой болью в груди. Предательство? Нет, скорее, жертва. Он пожертвовал их отношениями, ее знанием о нем, ради ее же блага. И она не совсем не понимала, что ей вообще чувствовать по этому поводу… Впрочем, оглядываясь назад, это ставило определенные вещи на свои места. Странное появление в ее жизни Мицуари Ай, которая спасла ее во время терактов. Очевидно, что этому поспособствовал ее брат, желая приглядывать за ней более близко. Также, она вспоминала все те разы, когда какие-то подонки пытались к ней приставать, а из-за угла тут же выныривала другая группа таких же околокриминально выглядевших типов, что вступались за нее. Все эти «случайности» складывались в одну большую, тщательно спланированную картину. Ее жизнь, казалось, была окружена невидимой стеной, оберегающей от опасностей. И все это — дело рук человека, который оказался ее старшим братом. Их родители… какими они были? Что с ними случилось? Их судьба стала причиной того, что Тома предпочел отдалиться от нее, будто не желая повторения уже случившейся трагедии? Воспоминания всплывали обрывками: смех матери, запах отцовского одеколона, теплые объятия перед сном. Картины счастливого детства, контрастирующие с настоящим, полным тревог и недосказанности. — Возможно, именно это и отравило ему жизнь… — тихо прошептала Руико, чувствуя как все внутри сжимается от этих мыслей. Она подняла свою правую руку, мысленно проигрывая события того дня в голове. Что это была за сила? Почему она внезапно проснулась? И почему впервые, за всю свою жизнь, Руико почувствовала, как это отвратительное чувство неполноценности и того, что ей чего-то недостает… наконец исчезло? Пальцы непроизвольно сжались в кулак, и в этот момент она ощутила, как по венам разливается тепло, словно горячий поток лавы. Это было нечто новое, опьяняющее, но в то же время пугающее своей неизведанностью. Взгляд упал на отражение в зеркале: все та же Руико, но взгляд… взгляд стал другим — более уверенным, более проницательным. — Что со мной происходит?.. — Неизвестность обволакивает и пугает, это черта свойственна всем живым существам, не правда ли? До боли знакомый голос заставил Руико широко раскрыть глаза и увидеть его источник. Зернистые пятнышки света кружились вокруг существа с золотыми волосами, левитирующего вверх ногами перед ней. Высокий и худой, одетый в свободную, девственно-белую одежду, которая полностью покрывала все его тело. Источая странное, потустороннее сияние, он с любопытством смотрел на нее. Лицо у него довольно женственное, а выражение оного было крайне сложно определить. Не потому что на нем не было эмоций, скорее напротив — причудливая смесь тоски, счастья, горя и гнева. С человеческой точки зрения определить его пол было той еще задачей, но почему-то Сатен была четко уверена в том, что он все же скорее мужчина. — Айвасс… — прошептала она его имя, сама не понимая откуда оно ей известно. — О? Ты запомнила мое имя с нашей последней встречи? Впрочем, полагаю это равноценный обмен за право пользовать мною. — Что ты вообще такое? Откуда ты взялся? — В данный момент все эти имена и термины тебе в любом случае ничего не скажут, — уклончиво заявил он, — Ты интересный человек, чудо, загадка, та, кто не должна была оказаться среди них. Человек, которого мне было интересно встретить, я буду наблюдать за тобой и найду место, где еще не бывал, но которое ищу и до сих пор не могу понять. Поняв, что ангел ответил на ее вопрос еще до того, как он вообще прозвучал, Сатен закрыла рот и настороженно уставилась на него. — Забавный он человек, не правда ли? — неожиданно заявил Айвасс, — Твой дорогой брат, Камидзе Тома. — Что ты имеешь в виду? — Вся его жизнь — одно сплошное отрицание. Он буквально живой парадокс. Постоянно накладывает на себя все новые и новые путы, но его же собственная сущность заставляет его из раза в раз рвать все цепи и оковы. Он — архитектор темниц и одновременно их разрушитель… — его голос был странным, звонким, чуть режущим слух, но Руико улавливала в нем нотки веселья. — О чем ты говоришь? Откуда ты вообще знаешь его? — загадочная манера разговора собеседника ее раздражала. — Камидзе Тома всегда хотел простой жизни: обычная семья, обычная работа, нормальная спутница, с которой он мог бы провести остаток жизни… Но жестокая ирония состоит в том, что сама его суть никогда не допустит для него подобного исхода. Он разрушал иллюзии других, не осознавая, что его «обычная жизнь» — это иллюзия, сладкий сон, к которому он никогда не сможет вернуться. Тебе наверно интересно что меня забавляет во всем этом? — Не вижу здесь ничего забавного! — злобно процедила Руико. — Ирония в том… Что он сам не стремится к гармонии, он живет в диссонансе, и именно в этом диссонансе заключается его истинная сила. А цена его силы — вечное одиночество в эпицентре бури… — Зачем ты мне все это говоришь?! Что тебе от меня нужно? — Я ведь уже сказал — наблюдать. Ты аномалия, то, что все прочие отвергают, а значит то, чего быть не должно. Звезда каждого из них сияет, но сами они пребывают в глубокой тьме. Все будто бы смотрят вокруг, но на деле не видят ничего. Словно их поле зрения перекрыто чем-то абсурдно огромным… Они ужасно слепы. Потому их небосвод не подарит ни капли света другим, — глубокомысленно изрек Айвасс, меняя свое положение и оказываясь у окна, — Каким бы крошечным и незначительным Я ни был, лишь самим собой Я и могу быть. Твори что пожелаешь, и да будет это твой Закон. Только обняв своё Я, можно встать против неба, земли и людей. Именно это нужно, чтобы по-настоящему стать человеком. Тем, кто способен пройти даже через темнейшую ночь. Посмотрим, как будет гореть твоя звезда… С этими словами ангел растворился во вспышке света.

***

— Насколько все плохо? — задумчиво спросил Тома, наблюдая за Мицуари Ай, подключенной к куче капельниц и проводов. — Полагаю так же, как и выглядит, — вздохнул Цучимикадо, — Ей вообще повезло, что патруль Анти-Навыка проходил мимо, думаю еще пара минут, и ее бы повезли уже в морг. — Учитывая что она столкнулась с магом… — Камидзе подошел и слегка навис над девушкой, подключенной к системе жизнеобеспечения, — Хорошо что я оставляю персоналу инструкции касательно определенных лиц, иначе черта с два над ее судьбой бы так тряслись. — Думаю она это заслужила, Ками-ян, — слегка резко бросил Мотохару, — Учитывая обстоятельства… — Да… — Тома вздохнул, слегка сжав ее ладонь, после чего тут же отошел и оперся на стену, — Вот только теперь я буквально не знаю, что с ней делать. Чисто технически… мне она больше не нужна. — Бросить ее сейчас было бы низко даже по твоим стандартам… — хмыкнул блондин, покачав головой, — Но я понимаю дилемму, в конце концов присматривать ей больше не за кем, раз уж кот выполз из мешка. Да и в ее состоянии… кому еще за кем присматривать. К слову… как прошло? — Хочешь сказать, ты не подслушивал? — с иронией фыркнул Камидзе. — Воу-воу-воу, Ками-ян, ты разбиваешь мне сердце своими подозрениями! — делано ахнул блондин, хватаясь за грудь, — Кем бы я был, если бы прервал трогательный момент между братом и сестрой? — Собой, — закатил тот глаза, но после принял серьезное выражение лица и ответил, — Все это… не решить просто парой фраз. Мы немного поговорили, я дал ей возможность все это переварить… А дальше… будем разбираться по ходу дела. — Ну, по крайней мере тебе не придется скрывать от нее кто ты такой! Я вот себе не могу позволить даже сказать Майке, что школу я прогуливаю не в зале игровых автоматов! — Мне бы твои проблемы. — Не могу ответить тем же… — развел руками Цучимикадо, снова переводя взгляд на Ай, — Ты… точно не можешь ничего для нее сделать? — А что ты предлагаешь? Я не могу просто коснуться ее правой рукой и отменить действие проклятия… — покачал головой Тома, — Да даже если отменить оное, внутренние повреждения это не исправит, а исцеляющая магия никогда не была моим коньком. Да и к тому же сейчас за ней наблюдают врачи с лучшим в городе оборудованием, если уж Хирург не сможет ее вытащить, мне даже пытаться не стоило. — Жестко… но резонно, — промычал блондин, — Ладно, есть еще проблема, которую стоит обсудить, — с этими словами он кивнул в сторону выхода. — Ты про Рейлган? — с ноткой раздражения в голосе уточнил Камидзе, выходя следом за ним. — Да… думаешь разумно было вот так раскрываться перед ней? — Ты сам ее слышал, она и так стала что-то вынюхивать, к тому же там были Какине и Шизури, не было смысла притворствовать, — пожал он плечами, — После я решу вопрос, но пока… пусть сидит тихо и не рыпается, это для ее же блага. — Уу, аж холодком повеяло! — хохотнул Мотохару, похлопав друга по плечу, — К слову, есть еще… — Потом, — бесцеременно оборвал его Камидзе, — Мир не рухнет, если я позволю себе спокойно посозидать у себя в палате, где мне никто не будет мешать. Последнее было сказано с крайне непрозрачным намеком. — Ха-ха, ладно-ладно, не урчи, — поднял шпион руки в примиряющем жесте, — Чуть позже созвонимся, обкашляем остальное. Да и думаю тебе тоже найдется с кем поговорить по душам, а? — Да уж, не сомневайся, — холодно ответил Тома, вызывая лифт. — Ладно, тогда до скорого! — махнул ему на прощание блондин, прежде чем направиться в сторону лестницы. — Ага… — устало вздохнул он, заходя внутрь кабины лифта и нажимая кнопку этажа.

***

Тома тяжело вздохнул, выйдя из лифта и шагая по коридорам. С момента пробуждения прошло не более пары часов, а он уже чувствовал себя словно выжатый лимон. Разговоры с Цучимикадо и Руико, рандеву в коридоре с тремя пятыми уровнями… Это оказалось не менее выматывающим, чем дуэль на той арене. Впереди маячила новая стопка дел, и лишь мысль о близком отпуске хоть немного облегчала ему душу. Особенно сильно его волновал вопрос того, что теперь делать с Руико… Было ясно, что нужно держать сестру как можно ближе, в конце концов рано или поздно информация о ней просочится куда надо, и это начнет создавать проблемы. В отличие от Сайи и даже Наюты, она едва ли могла защитить себя. Тот случай был скорее экспромтом, чем реальной демонстрации ее возможностей, в сути которых еще предстояло разобраться. Он прикрыл глаза, массируя виски. Решение, как всегда, должно было родиться из анализа рисков и возможностей. С одной стороны, ее уязвимость делала ее мишенью. С другой — ее уникальность могла стать козырем. Вопрос был в том, как этот козырь использовать, не подвергая ее опасности. Возможно, стоило начать с обучения. Не боевого, а скорее… осознания себя. Понимание своих сильных сторон и умение их контролировать — вот что могло стать первой линией защиты. А пока… пока она будет рядом. Под присмотром. Особенно его нервировало участие во всем этом Айвасс. Чертов ангел все время был дикой картой в его планах, да и не только его, иногда Камидзе казалось, что и сам Кроули с опаской поглядывает в сторону этой сущности, и не имело значения сколько кандалов и предохранителей он в него засунул. Указывающий путь к звездному небу… Слова этой чертовки Анны вновь всплыли в памяти. Что это значило? Какую роль он играл во всем этом? И почему связался именно с его сестрой? Просто на нервы подействовать… крайне сомнительно и мелочно для этой штуки. Впрочем, проще было выжать воду из камня, чем найти хоть какую-то последовательность в действиях Айвасс. Конечно, возможно его как раз и подослал Алистер, но Тома крайне крепко в этом сомневался… — Впрочем, отложим это в сторону… — пробормотал он, наконец дойдя до своей палаты. Сейчас, все что он хотел так это растянуться на своей койке и поспать еще часиков десять-пятнадцать, желательно без сновидений и монологов белокурой дряни. Впрочем, он явно забыл о том, как непостоянна его судьба… Стоило ему зайти в палату с облегчением выдохнуть, как женская рука, с абсолютно неженской силой, схватила его за воротник и потянула на себя, после чего он почувствовал как мягкие губы впиваются в его. Жест столь неожиданный, что на мгновение он растерялся. Не успев сообразить, что происходит, он попытался отстраниться, но хватка лишь усилилась. Поцелуй был страстным, отчаянным, словно в нем заключалась вся боль разлуки и надежда на будущее. — Я бы спросил что ты здесь делаешь… но полагаю ответ очевиден, — тихо сказал он, когда поцелуй наконец прервался, — Только у тебя хватало наглости на подобное… — Считай это компенсацией, — Каиби прижалась к его груди, буквально зарываясь в нее лицом, — За то что было в коридоре… Его пальцы скользнули по ее волосам, нежно перебирая пряди. Он чувствовал, как ее дыхание согревает его кожу, как быстро бьется ее сердце. В этом прикосновении было больше искренности, чем во многих ее словах, сказанных до этого. — Полагаю речь о не моей силе… — Ты можешь представить каково это? Смотреть как она так нагло прижимается к тебе, словно ты ее собственность? — произнесла девушка с нотками ярости в голосе. — Ты так говоришь, словно бы я тебе что-то должен, — холодно ответил Тома, но вышло не так уверенно, как ему бы хотелось, — Да и потом, ты последняя кто имеет право судить за подобные действия. Взгляд девушки, казалось, прожигал Тому насквозь. Он знал, что за ее словами скрывается нечто большее, чем простая ревность. Их отношения всегда были сложными, сотканными из взаимных обид, страсти, ревности и приязни. — Может ты и прав, но это не отменяет того факта, что мне больно… — Мы оба знаем кто в этом виноват, Каиби, — вздохнул Камидзе, отстраняясь от блондинки, — Я не знаю что ты вбила себе в голову, после наших последних встреч, но ты ведь должна понимать, что пара моментов ничего не изменят? — Забавно, — на ее губах снова заиграла до боли знакомая лукавая улыбка, — Ты каждый раз так говоришь, но почему-то не сопротивляешься, ни тогда в клубе, ни сейчас… Она провела пальчиком по его щеке, и Камидзе почувствовал легкий укол вины. Он знал, что поддается ее чарам, и это его раздражало. Но в то же время, что-то внутри него жаждало ее прикосновений, ее близости. Каждый раз, когда она была рядом, его решимость таяла, как снег под солнцем. — Может я просто наслаждаюсь моментом, — фыркнул он, пытаясь скрыть волнение, — Может быть, мне просто нравится наблюдать, как ты стараешься. — Или может, ты просто боишься признать, что я все еще для тебя значу для тебя гораздо больше, чем просто «пара моментов», — прошептала Каиби, приближаясь к нему вплотную, отчего он ощутил, как ее дыхание опалило его щеку. — Заткнись… — злобно прошипел Тома. — Заткни меня… — дьявольски улыбнулась его бывшая девушка. Ее слова эхом отдавались в звенящей тишине, нарушаемой лишь их учащенным дыханием. Тома отступил на шаг, как будто от огня, боясь обжечься. Он ненавидел эту ее способность проникать под его броню, обнажая его самые сокровенные страхи и желания. Но, как ни странно, именно это его и привлекало в ней когда-то. — Ты играешь со огнем, Гокусай, — прорычал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более угрожающе. — А ты всегда любил обжигаться, Тома, — парировала она, не отводя взгляда. В ее глазах плясали искры вызова и… чего-то еще, чего он боялся признать. Ее глаза, обычно лучистые и полные жизни, сейчас горели каким-то потусторонним огнем, напоминая о временах, когда их отношения были пламенем, а не тлеющим пеплом. Ярость и желание смешались в гремучий коктейль, заставляя сердце бешено колотиться. Он знал, что это игра с огнем, что последствия могут быть катастрофическими, но сейчас, в этот самый момент, его это не волновало. Ему хотелось только одного — утонуть в омуте ее глаз и забыть обо всем на свете. — Ты думаешь, это игра, Тома? — прошептала она, ее голос звучал как бархат, скрывающий сталь, — Ты думаешь, я забыла все, что между нами было? Все обещания? — ее взгляд стал темнее, а губы приблизились к его, — Я здесь, чтобы напомнить тебе. Его разум лихорадочно искал выход, оправдание, хоть какую-то возможность избежать неминуемого. Но в ее глазах он видел лишь решимость, отражение былой страсти, помноженной на обиду и жажду мести. Он знал эту женщину слишком хорошо, чтобы надеяться на чудо. — Ты изменился, Тома, — прошептала она, обводя пальцем контур его губ. — Но внутри ты все тот же. Тот, кто отдал мне свое сердце. Не отрицай это. — Какого черта ты так в меня вцепилась, Каиби? — обреченно вздохнул он, уже зная чем все закончится и заранее презирая себя за это, — Тебе мало того, что было тогда? Я не раздаю вторых шансов, и ты знаешь это. Неужели ты правда думаешь, что это что-то изменит? — Я хочу, чтобы ты помнил, — прошептала она в ответ, ее дыхание опалило его губы, — Помнил наши ночи, наши клятвы, нашу любовь. Ты думал, что можешь просто уйти, забыть обо мне? Ты ошибался, Тома. Она прижалась к нему еще ближе, ее тело горело, словно раскаленный уголь. Он попытался отстраниться, но ее хватка была железной. Он знал, что в этой игре он проиграл еще до начала. Она было его величайшей слабостью, он узнал об этом крайне болезненным способом. — Я вернулась, чтобы забрать то, что ты мне должен, — прошептала она, ее голос звучал как приговор, — Ты заплатишь за каждую слезу, за каждую бессонную ночь, за каждую секунду, проведенную без тебя. Он отстранился, заглядывая в ее глаза. В них плескалось море эмоций: тоска, страсть, боль, и какая-то странная, непонятная ему нежность. Он не понимал, как она могла одновременно ненавидеть и любить его с такой силой. Но это и делало ее такой особенной, такой неотразимой. — Ты знаешь, что это неправильно, — прошептал он, пытаясь ухватиться за остатки разума. Она лишь усмехнулась, проведя пальцами по его щеке. — Разве что-то между нами когда-нибудь было правильным? Его руки поднялись и обхватили ее талию, притягивая ее еще ближе. Он почувствовал, как она вздрагивает, и в ее глазах вспыхивает надежда. Он знал, что совершает ошибку, возможно, самую большую в своей жизни. Но сейчас, в этот момент, ему было все равно. Он опустил голову и коснулся ее губ своими. Поцелуй был полон боли, тоски и отчаянного желания. В этом поцелуе было все, что они потеряли, и все, что они могли бы иметь. — Ты никогда не сможешь забыть меня, Тома, — прошептала она, оторвавшись от его губ, — Я навсегда останусь в твоем сердце, в твоих мыслях. Я — твое прошлое, твое настоящее и, возможно, твое будущее. Даже если в конце нас ждет ад… — она улыбнулась, и в ее глазах мелькнул огонек триумфа. — Сильное заявление, — пробормотал он, пытаясь стряхнуть с себя наваждение, получалось не очень, — И кто кого недооценивает? Ее улыбка стала еще шире, пугающе безмятежной. — Попробуй, Тома. Попробуй забыть наши ночи, вкус моих губ, шепот моих обещаний. Посмотрим, что из этого выйдет. С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, ушла, оставив его стоять в одиночестве, в плену ее пророчества. Камидзе бессильно рухнул на кровать, закрывая лицо ладонью. История вновь повторялась, как и два года назад. Он снова, как распоследний идиот, запутывался в ядовитых сетях этой чертовки, и снова рядом с ним уже была другая. Это часть его неудачи? Проклятие? Или ему действительно никуда от нее не деться? Иначе почему он питает к ней такую слабость? Почему позволял ей снова и снова возвращаться в его жизнь? Может, дело в его собственном несовершенстве? В неумении сказать «нет», в жажде острых ощущений, которые она так щедро дарила? Или же он просто мазохист, получающий удовольствие от страдания? И он, обреченный, снова шел на поводу у этой роковой девушки, зная, что в конце пути ждет лишь… — …на выжженной пустоши останется только один, — сказал он прежде чем сам осознал это. Мысль казалась странной, одновременно его… и не его. Почему она вообще пришла ему в голову? Он встал и подошел к окну, наблюдая за тем, как серый осенний дождь размывает очертания города. Капли стекали по стеклу, словно слезы по лицу забытого божества. Возможно, это отголосок старой травмы, еще одна незажившая рана, которая вдруг напомнила о себе. Или, быть может, это просто игра воображения, случайный всплеск нейронной активности. Но что-то внутри подсказывало, что за этой странной мыслью кроется нечто большее. — Ладно, есть занятия важнее, чем игра в колесо фортуны, — покачал он головой. Очевидно, нормально отдохнуть в ближайшие часы не получится, Каиби слишком сильно вывела его из равновесия, наверняка была горда собой, заставив его уступить ей. Стоило потратить время на что-то более конструктивное… Он перевел взгляд в сторону, увидев освещенное Здание без Окон, где его ждало еще одно небезыинтересное рандеву. — Ладно, Алистер… — мрачно усмехнулся Камидзе, — Надеюсь с тобой разговор пойдет продуктивнее… Впрочем стараться для этого должен будешь ты…