If Only We Could Smile

                    Проснувшись, Драко с хрустом потянулся в кровати. Похмелье изрядно омрачило утро раскалывающейся с непривычки головой. Одеяла спутались в ногах, а ночью он едва выцепил себе жалкий клочок одного из этой груды, чтобы укрыться по-человечески и от чего настроение уже в начале выходного дня неумолимо близилось к отметке «отвратительно». Замёрзший и с тяжёлой головой, молодой волшебник удручённо посопел носом в подушку ещё с минуту. На пару с утренним послевкусием алкоголя любая попытка связать мысли в нечто оформленное всякий раз осыпалась обречённостью.       В какой-то момент события прошлого вечера забили гвоздями по разуму, ещё не проснувшемуся и очень уж ранимому после десятка бокалов чего-то там. Торжество Йоля, устроенное Нарциссой на безусловно-блестящем уровне. Встреча с Греем. Книга из мэноровской библиотеки. И секс.       Подушка заглушила мучительный стон.       Ему потребовалось ещё немного времени убедить тело начать подчиняться непосредственному хозяину вопреки тупой боли в мышцах. А когда тело совестливо подалось на жалобные уговоры, он сумел перекатиться на спину. Прослеживая узорчатую картину потолка сонным взглядом, Драко отрешённо отметил, что действительно чувствовал себя сравнительно лучше теперь. Даже тянущее чувство в спине приблизилось к той самой грани, когда накатывающее лёгким покалыванием онемение долгожданно-приятно начинает расслаблять скованность, ту самую разъедающую до костей и ставшую привычной за последнее время. Спихнув одеяло в ноги, молодой волшебник развалился на прохладных простынях и закрыл глаза. Счёт хорошо помогал уравновесить разум.        С более-менее трезвой головой Драко взялся проверять целостность окклюментарного лабиринта — все поддельные слои образов и мыслей остались нетронутыми, что не могло не порадовать. Лениво подсобравшись, он присел на кровати. Затем мудро заключил, что делать этого не стоило, и завалился назад.       Спешить ему всё равно некуда, поэтому можно полежать ещё немного, а главное, очень нужно, иначе точно блеванёт горкло-вишнёвым киселем. Наконец проснувшийся здравый смысл подкинул ещё один аргумент в пользу провести утро в кровати подольше: утро после званного вечера не менее важная часть приёма, и как хозяину дома ему надлежало притвориться спящим, дабы не смущать всякого приглашённого на бал, украдкой выбредающего после продолжения празднества — за закрытыми дверьми и программой, нисколько не уступающей основной, — из гостевых комнат. Собственно говоря, из таких комнат, как эта.       Потому (ну, правда-правда!) Драко абсолютно незачем вынуждать себя вылезать из постели в такую рань.       — Кричер, — попытался подозвать он старого эльфа и нахмурился.       Голос пусть и очевидно, но совсем не слушался. Несмотря на выданную несуразицу из скорее уж хрипа, а не полноценных звуков поставленной речи, домовик появился у кровати. И без лишних напоминаний старательно клонил нос в пол, потому как почившая леди Блэк добросовестно воспитывала своих эльфов.       — Чем Кричер может быть полезен молодому господину?       Драко облизал губы и растёр лицо.       — Завтрак, будь добр. Лёгкий. Я не шибко хорошо себя сейчас чувствую.       — Будет сделано, — старый эльф отвесил глубокий поклон. — Кричер лично приготовит достойный его молодого господина завтрак.       С хлопком Малфой вновь остался в комнате один. Потянулся, сделал глубокий вдох, затем глубокий выдох и оглядел-таки тело на наличие каких-либо отметин. Слава Мерлину, ничего, с чем бы не справились простые чары и зелья, не наблюдалось…       Пришла пора вновь предпринять попытку встать так, чтобы потом не возненавидеть себя родимого. Драко сгрёб подушки под поясницу и утащил на себя лежавшие неподалёку скомканные одеяла. Долго ждать себя Кричер не заставил, протягивая в сморщенных лапках идеально сервированный поднос. Молодой волшебник забрал его с мимолётной похвалой, поудобнее уселся с ним в кровати и, убедившись, что ничего не разольёт на себя случайно, обернулся к домовику с очередной просьбой, но… паршивец аппарировал, не дав ему и слова вымолвить! Только вот и рассердиться он толком не успел, когда внимание отвлёк последующий стук в дверь.       — Кто? — сухо прикрикнул он из постели.       — Томас Грей.       Даже негромкий, ответ Малфой всё равно отчётливо услышал даже за закрытыми дверьми. Закатив глаза и приосанившись, он отхлебнул немного чая. Горечь заварных листьев всегда приятно отрезвляла разум.       — Входите.       Беглый взгляд на вошедшего молодого человека в небрежно запахнутом банном халате подтвердил, что вечера он не ошибся, — Грей определённо красив. В меру развитое телосложение, взъерошенные мягкие кудри, ещё влажные после утреннего душа, и тёмные глаза, цвет которых ему даже под смертельным прицелом палочки никогда не определить. Да, Драко нисколечко не жалел о своём выборе.       Молодой человек тем временем прошёл к кровати и присел на край, опёршись о руки. Оттуда же обернулся к нему и на периферии взора Малфой заметил на себе тяжёлый и почти немигающий взгляд. Ну и пускай себе сидит — мне, что ли, жалко…       Оставив бестактное созерцание его персоны без комментариев, он продолжил завтрак. Кричер справился со своей задачей превосходно: от фруктового салата, который он лениво пережёвывал, даже не подташнивало. Говорить ему не хотелось, Грей тоже молчал — и так время шло в нерушимой никем тишине.       Когда чая осталось на один глоток, Малфой наконец обратил внимание на молодого человека впереди. С лёгким прищуром он пытался углядеть в чертах лица, о чём тот думал. В гостевых комнатах, как правило, ничего ценного ни один здравомыслящий хозяин дома не оставлял, так что предугадать причину, по которой кому-то пришло в голову возвращаться обратно, у него не входило. И почему тогда Грей всё ещё тут?… Он нервно усмехнулся. На памяти Драко никто после таких ночей не оставался в его компании дольше необходимого.       — Что-то ещё?       Держать вежливую планку в разговоре могло изрядно душить, однако ситуацию изрядно смягчал один нюанс: секс в грамотно истолкованной подаче мог служить хорошим рычагом давления, который позволял ему при случае обскакать человека перед ним. Аналогично он имелся и у Грея тоже, но в случае того попросту не работал, докуда Драко было плевать на чужое мнение. Впрочем, развеявшись и насытившись сполна, молодой волшебник не находил в себе сейчас ни совестности, ни банального сочувствия ко столь досадно обречённой в низведённость трате чужого времени.       Грей медленно моргнул и наклонил голову вбок — этот с первого взгляда непримечательный жест выглядел совершенно нечеловечным, точно принадлежало особо опасному дикому животному из бестиария, которое анализировало обстановку. От этого Драко стало не по себе.       — Я не до конца уверен.       На такое заявление Драко только тихо щёлкнул языком. Незашторенное солнце косыми лучами слепило прямо в глаза, и терпеть его дальше не щурясь молодому человеку надоело. Он хмуро допил чай, оставил чашку на подносе и переложил его на простынь. Вызванная прибрать завтрак Либби, заприметив гостя, аппарировала со спешно схваченным подносом из комнаты в мгновение ока. Вот дурёха дурёхой! Даже секунды не выждала его следующих указаний!… Сбитый с толку, он невольно задержал взгляд на уже пустом месте, где только недавно трепетали длинные уши.       Отложив все разборы с полётами на потом, Малфой с искусственно-благодушной улыбкой выбрался из-под одеяла. Тело, впрочем, осталось не в восторге от резкой смены положения, но от него молодой волшебник мог откупиться хоть целым днём, проведённым в горячей ванне.       — Книга уже у вас, — обронил он по пути к шкафу, откуда выудил первое попавшееся под руку.       В нос ударил приятный цветочный запах домашнего халата. К задачам на день Драко добавил и пунктик найти родителей и выяснить, какого хрена произошло вчера. В прошлом всё прошло без единой запинки, но может, он что-то путает…       — Всё так.       Что-то позабавило Грея, судя по тону. А чужой взгляд всё продолжал немигающе следить за каждым его движением. И как он недавно выкарабкивался из кровати. И как медленно закипал в негодовании от непрерывных хлопков аппарации: на все его вызовы Либби упиралась и, отчего-то совершенно не желая задержаться в комнате хотя бы на минуту и собрать всё сразу, уносила попеременно то рубашку, то брюки, то пиджак, который лежал поперёк спинки одного из кресел с самого вечера! И как схлопнулось уже терпение Драко, и молодой волшебник прямо при «госте» отчитал домовуху, вызванную им уже в который раз, чтобы более она не пропадала без его прямого дозволения. Нехарактерно-осмотрительно уворачивающая свой длинный носик подальше от незнакомца (которого, на секундочку, застала в одной постели с молодым господином!) Либби на этот раз послушно осталась рядом, и тем не менее странная потребность исчезнуть с глаз долой никуда не пропала из нервозного поведения эльфа. Его же самого, в свою очередь, что-то неясное останавливало колдовать в чужом присутствии, потому, приказав глупому созданию скрыть его на всём пути в комнату, он двинулся к выходу из гостевой. Острый взгляд тёмных глаз, прожигающих его насквозь, ему самопохвально удалось проигнорировать.       Когда замок дверной ручки мягко защёлкнулся за ним, Малфой ринулся по коридору в сторону дальней лестницы. Нечто тревожное всё скребло и скребло подсознание, и он поморщился, зябко смяв в пальцах рукава халата.       Ускоренным шагом Драко почти что добежал до своего этажа. Конечно, можно было просто приказать Либби аппарировать их сразу к нему, но не упускать же так и плывущие к нему в руки сведения о дорогих гостях мэнора, плутающих по коридорам после бурных ночек! Всё же он не единственный, кто закончил вечер в постели с кем-то, посему имел наглость приметить по пути некоторые занятные лица. Лишней информация не бывает никогда.       Уже в своей комнате, с порога наложив заглушающие чары, молодой волшебник шлёпнулся спиной на диван, закрыл лицо и закричал что было сил. Какого хрена он пошёл на поводу своей пьяной головы?!… Грею ничего не стоило взять да прислать уже завтрашним днём сову прямиком в кабинет лорда Малфоя с каким-нибудь шантажным письмецом: тот ведь явно знал, с кем собирался переспать, — и одно это уже говорило о многом! С глухим стоном он поднялся с дивана и растормошил волосы. Ещё и цепь где-то обронил… Нет, надо срочно лезть в ванну!       Панику в горячей воде он старательно топил весь следующий час, умышленно отсрочивая как можно дальше время, когда придётся выбираться из ванной комнаты. Будь у Драко выбор, он остаток дней провёл бы тут… Всё его нутро содрогалось всякий раз от одного только воспоминания, как он увяз с Золотым три и Орденом в придачу! Даже у Блэков… В том столпотворении волшебников и ведьм жить просто не представлялось возможным, приходилось то и дело перебиваться быстрым душем, заранее подогрев воду в грязных ржавых и Мерлин знал откуда притащенных в дом ржавых баках. Да там и времени возражать чему-то не было… И Драко так долго балансировал на острие, без капли уверенности в том, что весь тот кошмар хоть когда-нибудь подойдёт к своему концу и застанет ли он вообще этот конец живым? А теперь же в мире не существовало ничего, что заставило бы его выбраться из ванны добровольно. Её он, нахрен, однозначно заслужил.       Тело безотказно расслабилось и согрелось, и так всё стало ленно. Либби без положенной огласки при своём появлении (видно, подумала, что он задремал прямо в ванне) объявилась прибрать сброшенный халат и заменить новым. Махом руки молодой волшебник привлёк домовуху, которая, заметив внимание хозяина, смешно взвизгнула, подорвалась с места и аппарировала дальше по делам. Удручённо помотав головой, Драко продолжил отмокать в ванне ещё какое-то время перед тем, как соблаговолил выбраться. Причём соблаговолил без преувеличения — тело весило точно тушка дракона в добрые двадцать тон, от чего весь процесс перетаскивания себя через бортик вышел до снисходительного медленным. Вернувшись в реальный мир, он с многозначительным выдохом завернулся в халат.       Волосы сушить было откровенно лень, поэтому Малфой отбросил полотенце на полку, где всё ещё лежал пушистый комок из гостевого гардероба, и направился обратно в комнату. На диван он рухнул прямо так, не особо заботясь о том, как ткань под ним медленно пропитывалась влагой с волос. Кому вообще нужны эти глупые заботы о мелочах?… Но, к сожалению, провести весь день в комнате за философски-неподвижным размышлением о бытии Драко не мог. Сердцу до сих пор не давало покоя произошедшее прошлым вечером, а вдобавок стоило поскорее найти отца с матерью. Во-первых, дабы отчитаться у леди Малфой, что с ним всё в полном порядке, а также что на вечере он ни перед кем не ударил в грязь лицом — не понимал он эту взявшуюся из ниоткуда озабоченность по поводу конкретного праздника, но с последующим ужасом второй войны, затопившим собой все воспоминания о «мирном» времени, множество бытовых проблем попросту стёрлось в тумане сознания. Во-вторых, бесцеремонно допросить родителей о том, как они умудрились допустить столь вопиющее опоздание!       С переворошенным шкафом в поисках чего-то мало-мальски приличного, Драко выбрался из комнаты. Время ушло за полудень, так что и всех заночевавших в Малфой мэноре ему со совсем уж небольшой долей вероятности удастся встретить, но… Почему-то он всё равно выбрал путь к фамильному крылу поместья, который намеренно никак не пересекался с гостевым. Напоминать кому-то лишний раз о своём существовании не хотелось от слова совсем, да и воспитанным будущим лордам разумнее было и дальше соблюдать мнимый образ безопасности в стенах своего дома.       Родителей искать долго не пришлось: в выходной день после завтрака и моциона они по обыкновению размещались в большой гостиной. Драко промедлил в дверях на секунду-другую, мысленно переваривая по сотому кругу мысль, что и Нарцисса, и Люциус были целы и здоровы. За столько лет уже можно и привыкнуть к этому, он даже старался по возможности почаще выглядывать их в мэноре и больше не отказывал ни в одном предложении о выходе в свет, говорил с ними и расспрашивал порой о всякой чепухе, лишь бы послушать подольше родные голоса, но при виде отца и матери его неизменно прошибало изнутри чем-то тяжеловесным и… Сегодня чувство неладного скулило изнутри по-особенному.       Драко без приглашения в просторную комнату и, решив не тянуть низла за хвост, хмуро спросил:       — Почему вы вчера опоздали?       Отец поднял на него суровый взгляд.       — У нас были дела.       — И это ничего не поясняет.       Молодой волшебник присел рядом с матерью и молча стерпел весь процесс, пока чужие руки мягко перебирали его волосы, поправляя пряди и перевязывая ленту по новой.       — И не должно, дорогой, — спокойно сказала Нарцисса. — Оставь это взрослым. Всё, чего мы желаем, — чтобы ты был в безопасности. И поверь, куда безопаснее не вовлекать тебя в эти дела.       — В безопасности от чего?       Сзади послышался изнурённый вздох.       — Дракон, тебе не стоит переживать об этом. Ты ведь нам доверяешь?       Драко прикусил губу, обдумывая услышанное. В ответ матери он ничего не сказал: ему совсем не хотелось ссориться с родителями, а если он начнёт копать глубже, что же там лежало за скользкими формулировками о безопасности, — всё определённо закончится скандалом, обидой и слезами. Он безусловно понимал, что его не хотели подпускать к чему-то им неподконтрольному. Для Нарциссы и Люциуса он навсегда останется маленьким мальчиком, которого непременно следовало оберегать и держать подальше от всевозможных невзгод и рисков. Вот только последние отличались своей сокрушительной неотвратимостью… В прошлый раз история обернулась паршиво, хотя стоило признать и то, что он сам приложил к этому руку. Решил побыть хорошим, как же! Потти непременно сказал бы, что поступать правильно надо не ради наград или добрейшего языкоблудия, только вот всякий раз за эти самые «правильные» дела на лохматую голову градом сыпались хвалебные поощрения и улыбки благодарностей.       Нет, он не был создан для хорошего.       Отец молча сидел в стороне. Драко и не ждал от него какого-то участия: Люциус и в прошлом держал всё в себе и ничего не говорил. Каждый из них старался сохранить семью невредимой, и результатом непрощённых ошибок растеряли в конце концов всю свою целостность. От невольных воспоминаний его начало немного потряхивать и, одарив уже отвлечённых на свои газеты и книги взрослых долгим взглядом, молодой волшебник покинул комнату. Да, его вмешательство в грядущие угрозы их благополучию оставалось упрямо нежеланным, но он уже погряз в них с головой.       Крадясь, точно не по собственному дому, коридорами Малфой спешил в тренировочный зал. То пророчество… Всё пошло под откос из-за того грёбаного пророчества, и если бы не оно… Поттер бы не осиротел. Лорд Волдеморт бы не свихнулся на каком-то подростке. Отец бы не скормил свой дух дементорам. И ведь никто не знал доподлинно весь текст пророчества: его скрывали от глаз всех жаждущих, а затем случайно потеряли навсегда. Из всего выходило, что содержание пророчества было известно только Дамблдору, но… Кто в своём уме вообще поверил старому волшебнику на слово? Директор только и делал, что кормил свой орден заветностью победы над самой Тьмой. О, Дамблдор виртуозно поставил всё на кон этим пророчеством, а следом — всякий, доверивший свою судьбу почтенной мудрости голубых глаз. Они все наивным стадом последовали за чужими идеалами о справедливости. Драко даже как-то думал придержать этот источник всех бед у себя, только вот выкрасть нечто такое из министерства до того, как оно приглянётся тёмному волшебнику, и не дать отцу навлечь на себя Его гнев, не представлялось возможным. Как ни крути, а только сам Он и шрамоголовый могли допытаться до истины пророчества.       Судя по концентрации навешанных на вход чар, в укромный и забытый всеми зал на крайней отшибе подвального этажа никто без ведома в его отсутствие не пробирался. Там он провёл часы в необходимо-изматывающем темпе — именно такой объём тренировок помогал Драко устать до степени, когда даже думать о чём-либо был уже не состоянии. А поводов киснуть в раздумьях у него скопилось немало: всё вокруг неслось вперёд в беспощадной неосязаемости, что ненароком создавалось ощущение, будто он фатально не поспевал за ходом времени. Будто он застрял всё там же, на обуреваемой пожарами и залитой кровью земле Хогвартса. Окклюменция никогда не даст ему забыть чудовищной картины той битвы и ещё многих моментов, которые помнить молодой волшебник вовсе не хотел. Его просто тошнило от жалкой иронии, но только так он мог сохранить чёткость былой реальности и того, что ещё имело некоторые риски сбыться в будущем.       Остаток дня протекал без происшествий и по выверенному графику: тихий ужин в компании родителей, домашние задания и мысленное пережёвывание дел, неотложных и совсем уж несущественных, на следующий год. В общем-то всё, чем он обычно и занимал себя, разве что обстановка древнего величественного замка сменилась глухим мэнором. И эта утробная безмятежность родного дома на пару с расшалившейся ностальгией тянули его ещё больше в вязкость восприятия настоящего. Предчувствие затишья даже имело некий смысл — всё-таки спустя несколько месяцев страницы Пророка запестреют мрачными заголовками о возвращении Тёмного Лорда. И война начнётся уже официально.       Ещё такое далёкое, но испытанное на собственной шкуре в полной мере, начало безысходного и кровавого переворота власти в стране не уставало преследовать Драко в его кошмарах. Молодой волшебник находил вполне недурственное утешение в том, что на этот раз у него довольно неплохие шансы выжить: в прошлом ему пришлось навёрстывать многое в напрочь непродуктивном ритме, за что он и поплатился жизнью. И так, за размеренным расписанием тренировок, изучением предложенных гоблинами инвестиций на следующий квартал и повторением учебных материалов, йольские каникулы незаметно подошли к концу.