IV.
26 января 2020 г., 20:25
That's me in the spotlight Losing my religion R.E.M.
Фасад самого первого киберборделя Торонто был неброским – от компьютерного клуба или дешевой кофейни его отличали разве что многочисленные метки “18 +” и “Только для взрослых!” Входную дверь венчала розовая светодиодная надпись “Cyber Paradise”, а на ней самой кто-то пришпилил листок бумаги с криво написанным словом “Закрыто”. Грязноватые витринные окна были экранированы картонками с отзывами, будто позаимствованными у игровых сайтов. У входа ветер играл с мусором, вывалившимся из опрокинутой урны. В общем и целом, заведение производило удручающее впечатление. Хэнк отхлебнул кофе, и в замешательстве оглядел своих товарищей: – Ну, что скажете, парни? Что мы, по-вашему, могли тут забыть? Рид поежился. – Не знаю. Надеюсь, не Коннора. – Коннор – это именно тот, кто нам сейчас нужен, – не согласился Хэнк. – Так-то оно так, но я бы не хотел, чтобы он просидел все это время в каком-то клоповнике. Вдруг здесь заразно? И, потом, робо-шлюхи – это крипово, – заключил Гэвин и повернулся к священнику. – Вот ты, Рич, как считаешь, резиновые сиськи – это сколько баллов по шкале криповости? Ричард пожал плечами: – В неживых объектах нет ничего, как ты выражаешься, крипового, Гэвин. Страх идет от боязни неизвестного, от сюрпризов, на которые способна природа. Роботы, в отличие от людей, на сюрпризы не способны. Отвечая на твой вопрос: нет, симулякр молочных желез из резины – это не крипово. Гораздо криповее, – в глазах священника блеснул озорной огонек, – когда ты, допустим, спишь с человеком в одной комнате, а он вдруг рядится в невесту и целует мохнатого, как медведь, канадского полицейского в сахарные уста. Коварный выпад преподобного застал товарищей врасплох. Хэнк с удивленным сопением вытер пошедший носом кофе. – Скажи, друг, – вкрадчиво начал Гэвин, – ты, случаем, не Коннор, переодетый Ричардом? Потому что я не помню, чтобы мистер-я-делаю-все-правильно, которого я знал, глумился над честными мирянами за их минутные слабости. – Прости, Гэвин, – с невинной улыбкой ответил Ричард. – Я часто забываю, как легко ранить человека... – Гэвин выдохнул. – Особенно, если он ЛОБЗАЕТСЯ С МОХНАТЫМИ ПОЛИЦЕЙСКИМИ. Рид почувствовал некоторое беспокойство. Похоже, его попытки расшевелить святого отца готовились обернуться сокрушительным успехом. Операция “раскрепощение”, судя по всему, обрела собственную жизнь и грозила рикошетом пройтись по самому Гэвину. Обмениваясь шуточками и пререканиями, троица вошла в обитель цифрового порока. Внутреннее убранство помещения вызывало еще больше вопросов, чем внешнее. Если бы какой-нибудь эпилептик захотел прильнуть к робоплоти, то финал вряд ли бы оказался позитивным: стены киберборделя представляли собой странное сочетание фиолетового и желтого со спорадическими проблесками голубого – видимо, так авторы проекта представляли себе киберпанк. В центре не слишком просторного зала разместился куцый подиум с круглым шестом посередине. Еще несколько подиумов располагались вдоль правой стены. Все они были пустыми, на одном красовалась табличка “не работает”. Заспанного менеджера Cyber Paradise звали Тоби, и появился он из комнаты для персонала. Светлые волосы молодого человека смешно топорщились с правой стороны, а когда он улыбался, то смешно поджимал губы, становясь похожим на кота. Кивнув и пожав руку каждому из них, он обратился к Ричарду. – Ричард, здравствуй. Не ожидал увидеть тебя, – сказал он и тут же добавил, – так скоро, я имею в виду, так скоро. – Я… – начал было Ричард, но тут его взгляд зацепился за лежащий на столике страпон, и он покраснел. Гэвин хлопнул Тоби по плечу. – Слушай, парень, мы как бы торопимся. Можешь по-быстрому рассказать, что тут, собственно, вчера было? – Нет. Боюсь, рассказать об этом у меня не получится, – ответил Тоби, и Гэвин раздраженно упер руки в боки, готовясь к изнурительной словесной перепалке. – Но я могу лучше. Я могу показать! Садясь на диванчик в боксе, куда привел их Тоби, Гэвин был уверен, что пацан сейчас продемонстрирует им дикое порно с их участием и начнет шантажировать. Хотя для его работы это не имело особого значения, он все же предпочел бы не фигурировать в интернете в чем мать родила. Да и прослыть роботоебом не слишком-то хотелось. Поэтому Рид прикидывал, есть ли смысл пытаться обездвижить Тоби и приказать Ричарду стереть компрометирующую их запись. С другой стороны, существовал риск, что у пездюка останется бэкап, избавиться от которого будет значительно сложнее. – Вот! – радостно воскликнул Тоби, устраивая на столике ноутбук и нажимая кнопку воспроизведения. Экран ожил. Камера снимала сверху, поэтому рассмотреть лица было сложно, но и без этого было прекрасно понятно, кто есть кто. Коннор ходил, сложив руки за спиной и рассматривая что-то в витринах. Хэнк неловко переминался с ноги на ногу. Из-за кресла торчала макушка Гэвина. В самом же центре кадра, прямой и властный стоял Ричард. Он занял возвышение рядом с шестом и обращался оттуда к собравшимся, как проповедник с кафедры к своей пастве. Робот, у которого вместо головы была прикручена видеокамера, пританцовывал справа от него. – Это что, по-вашему, разврат? – голос Ричарда, измененный записью, был глубоким и громким. Словно греческий оратор, он декламировал с чувством, извлекая из своего горла какие-то невероятные модуляции. – Если бы в Содоме был такой разврат, он до сих пор бы стоял… где стоял, а добропорядочные буржуа ездили бы туда по субботам, – он тронул робота за руку и как бы замахнулся ею, – играть в гольф! Услышав эту тираду, Тоби на видео пристыженно опустил голову. Тем временем Ричард разошелся не на шутку. Он повернулся к роботу и запустил руку под блестящее платье. – Что вы де… – испуганно проблеял Тоби. Он не успел закончить свой вопрос. Легким движением руки Ричард вырвал что-то из промежности робота и воздел руку вверх. – Это что, техновавилонские блудницы? – воскликнул он, демонстрируя идеальный пример праведного гнева. – Почему эта, – тут падре поднес предмет к глазам, – “Бархатная девочка-69” похожа на стандартную дрочильню с Али-Экспресса? – Ричард повысил голос, потрясая резиновой вагиной. – А откуда еще прикажете заказывать товар? У нас все оборудование оттуда, – попытался оправдаться менеджер. Он, должно быть, и представить не мог, что к нему явится столь грозный ревизор. Ричард, между тем, не успокаивался. Он продолжал разносить в пух и прах убранство и бизнес-модель робоборделя. – Вас не удивляет, что слишком мало людей заходят сюда, чтобы предаться греху? Знаете, почему так происходит? Нет? А я скажу, почему. Какого цвета табличка на входе? – Э-э-э, красная? – Вы меня спрашиваете? Я бы не назвал это красным. Скорее, это что-то между блевотно-розовым и отвратительно оранжевым. Кто делал вам дизайн, Ванилла Айс? А шрифт? Да таким шрифтом Армия спасения может сообщать о наступлении светлого праздника Пасхи, – погрузившийся в свои мысли Ричард схватился за хромированный пилон и, запрокинув голову, сделал вокруг него оборот на триста шестьдесят градусов. После этого он соскочил с пьедестала и продолжил проповедь, расхаживая туда-сюда. – В дизайне всегда нужно понимать, что делаешь и зачем. Хочется ощущения роскоши? Выбери пурпурный, словно уста дщерей Лотовых. Хочешь подчеркнуть технологичность – сделай все холодно-голубым как.. как.. да хоть как лицо Лунгрена в финале “Бегущего по лезвию”. Тоби вылупился на него, открыв рот и явно силясь осмыслить явленное ему видение. – Но у нас нет на это денег, мы ориентируемся на бюджетный сегмент, – промямлил он. – Тогда мысли шире: не бюджетные, а ДЕШЕВЫЕ, ГРЯЗНЫЕ робошлюхи, – проникновенно сказал Ричард. Он сел в ближайшее кресло, вальяжно закинул ногу на ногу и открыл лежавший рядом каталог. – Знаешь, почему Христос изгнал менял из храма? – спросил падре, разглядывая глянцевые страницы. Тоби рассеянно почесал лоб и предположил: – Потому что он не одобрял коммерцию? – Нет, потому что он был против дилетантов. Не пытайтесь выглядеть приличным заведением. Спать с роботами будут только конченные дегенераты. Именно они ваши клиенты. Перевернув несколько страниц, Ричард покачал головой. В левой руке у него по-прежнему находилась “Бархатная девочка-69”: – А имена? Назови ты их по-человечески. Не TRC-12 – у клиента член отвалится, пока он все это выговорит. Пусть будет что-нибудь понятное, не знаю, Трейси. Да и само название стоит поменять. “Cyber Paradise” – это что, компьютерный клуб для школьников? – с отвращением захлопнув брошюру, Ричард добавил, – “Наши роботы не ломаются” – ну кто потечет от этой надписи, скажи пожалуйста? Гэвин с трудом оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Ричарда, не цифрового, а реального, теперешнего, приготовившись приступить к сердечно-легочной реанимации, напевая Bee Gees. Однако вид святого отца превзошел все его ожидания: тот выглядел абсолютно спокойным и задумчиво потирал подбородок. Тем временем Ричард на экране не унимался: – Вы должны возбуждать всех – от матери Терезы до Августина Блаженного. Выделяйтесь. Создавайте рынок. Найдите себе дешевого попа из третьеразрядной церкви, и пусть он проводит венчания между людьми и роботами. Пусть он начнет пускать пену от героинового передоза посреди проповеди, а потом поедет в окружении легавых в ближайшую больницу. Ваш притон должны постоянно клеймить в прайм-тайм по главным каналам. Пусть его штурмуют полиция и фанатики, или он останется тем же, чем и сейчас – ничем! Кто бы мог подумать, что сдержанный святой отец способен на такое представление. Вот уж, воистину, в тихом омуте черти водятся. Вдруг ракурс изменился. На сей раз вид был с другой камеры. Священник смотрел прямо в кадр. Взгляд серых глаз был на удивление ясным и осмысленным. Подняв указательный палец вверх, он весомо произнес: – Делай инфоповод из любой дурацкой ситуации. У робота закоротило член? Срочно выкладывай видео в сеть. Когда больной извращенец набирает в Ютубе слово “пиздец”, “ебля” и “роботы”, первым в выдаче должен быть твой контент, – после этого изображение замерло, а в правом углу появился знакомый всем, кто хоть раз заходил в интернет, логотип. – О, боги, ты что, выложил это на ютуб? – Рид вытаращился на менеджера. Тот пожал плечами: – Я подумал, что это неплохой инфоповод, ведь так и учил Ричард. У нас уже куча брони, телефон вон даже оборвали, пришлось выключить. Теперь записываю клиентов по предоплате. Завтра начнем ремонт и к концу следующей недели откроемся, – Тоби почесал голову, а потом лучезарно улыбнулся. – Кстати, для вас, как для автора идеи и его друзей – скидка пятьдесят процентов! – Какие пятьдесят процентов, Тоби? Двадцать, не больше, а то разоришься, и даже ремонт не поможет, – произнес Ричард, глядя при этом куда-то в потолок. – Прошу прощения, – уважительно кивнул менеджер и обратился к Хэнку с Гэвином, как будто они не были свидетелями этого разговора, – я ошибся. Ваша скидка составит пятнадцать процентов. – Кхм, – кашлянул Андерсон, которого, похоже, оставил дар речи. Рид помотал головой, решив подумать о внезапно открывшихся маркетинговых талантах Ричарда завтра, и спросил: – Тоби, будь другом, скажи, ты не помнишь, мы все вместе отсюда ушли? Коннор все время был с нами? Тоби уверенно потряс головой: – Нет, тот парень уехал раньше. Сел в такси и умчался куда-то. – Я заметил, что на улице есть камера. Найдешь нам нужный момент? Можно в счет скидки в пятнадцать процентов. Конечно, Тоби был рад помочь. Через пятнадцать минут у них был номер машины, которая увезла Коннора. Плохо было то, что это не городская служба такси, а убер, но и здесь они быстро нашли решение: хорошо, когда у тебя есть знакомые в полиции Торонто.***
Таксист привез их к дому 37 по Денисон-авеню, трехэтажному белому зданию. На невысоком сером заборе, которым был огорожен газон, висела табличка: “Александра Парк. Кооперативное жилье” – неплохой способ снизить арендную плату и в то же время проживать в приличном месте. – Вот тут я его и высадил, – показал таксист. К двери на лестницу чуть ли не бежали. Квартир, где мог скрываться Коннор, оказалось шесть – по две на этаж. Гэвин открыл на телефоне фото Коннора и пошел на самый верх, Хэнк и Ричард начали с нижнего этажа. Спустя пару коротких разговоров, они встретились на втором. В правой квартире никто не открыл. Оставалась последняя дверь. Хэнк нажал на кнопку звонка, задержав на ней палец. Гэвин нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ричард застыл позади. Они услышали шаги, звуки открываемого замка, и через мгновение на пороге появилась сногсшибательная красотка, завернутая в махровое полотенце. – О-о-о! – произнесла она, глядя на них. – Мы… кхм, – Хэнк прочистил горло. – Должно быть, мы встречались! Мы ищем… То есть, добрый вечер! Извините, что так поздно. Мы пришли за Коннором. На лице девушки отразилось недоумение. – За Коннором? Сюда? Так, заходите, – и она пропустила их в квартиру. Скинув обувь, поисковая группа прошла в гостиную. Комната была абсолютно пустой, не считая большого кожаного дивана. – Я только недавно переехала, – объяснила девушка, успевшая переодеться в джинсы и футболку. – Пока еще не обзавелась новой мебелью. – Хэнк, – представился Хэнк, протягивая руку. – Это Гэвин и Ричард. Девушка удивленно открыла рот, но Ричард ее опередил: – Вполне возможно, вы нас уже знаете. Но мы, к сожалению, не помним вчерашний вечер. Как мы можем к вам обращаться? – Ничего не помните? Ну и дела! Меня зовут Анна, – их новая знакомая огляделась и сказала: – Сейчас, я хоть стулья с кухни принесу. Что ж мы так… Ричард помог ей со стульями, и вся компания расселась. У Гэвина было тревожное предчувствие, что Коннор вновь ускользнул от них, как песок сквозь пальцы. Анна зажгла несколько свечей и поставила их на подоконник: лампочкой она, по-видимому, тоже пока не обзавелась. Выслушав краткую историю о том, как им всем троим отрубило память, Анна удивилась и покачала головой: – Я, конечно, ничего не хочу сказать, ребята, но… Часто с вами такое бывает? – Вовсе нет, – тут же среагировал Гэвин. – Никогда такого не было! Было непонятно, поверила ли ему девушка или нет, но она начала свой рассказ: – Я работаю гримером в Пайнвуд. Вчера, когда моя смена закончилась и я уже собирала вещи, в гримерку ввалились вы двое, – она показала на Гэвина и Ричарда. – А как же Хэнк? И Коннор? – спросил Ричард. – Хэнк, наверное, был на съемках. Он же у нас кинозвезда, – съехидничал Гэвин. – Варежку захлопни, Рид, – буркнул Хэнк. – Пожалуйста, продолжайте, – попросил он Анну. – Да, Хэнк, вас я увидела уже позже. Итак, вы, ребята, начали расспрашивать меня про работу. Ты, Гэвин, все хотел узнать, можно ли с помощью грима кардинально изменить внешность. Когда я сказала, что, да, конечно, ты не поверил. Ты показал на Ричарда и сказал: “А слабо тебе загримироваться в его брата? Они почти одинаковые, только глаза у Коннора, как и у тебя, карие”. Вы были такими забавными, особенно невеста-Гэвин, что я подумала: “А почему бы не попробовать?” Опыта преображения в мужчину у меня еще не было, и это было бы классной возможностью обновить портфолио. Поэтому я сказала: “Вам не хватает веры!” – на этой фразе Ричард поморщился, – и приступила к делу. – Ты загримировалась в Коннора? Но ты же совсем на него не похожа! Пххх, вот уж никогда не поверю, – запротестовал Гэвин. Анна ухмыльнулась и полезла в карман за телефоном. – Никогда не говори “никогда”, – сказала она и развернула к нему экран. В центре фотографии была смеющаяся физиономия Гэвина, одетого в уже знакомое им платье, Ричард стоял чуть сзади, а слева в камеру улыбался ни кто иной, как Коннор, держащий телефон на вытянутой руке и делающий селфи. – Коннор!.. Вылитый Коннор, – изумленно воскликнул Хэнк. – Поразительно, – согласился Ричард. – Анна, у вас талант! Гэвин только кивнул. – Спасибо, – смущенно сказала девушка и убрала телефон. – Когда под рукой хорошая косметика, да еще куча разной одежды, перевоплощение оказывается не таким уж сложным, как может показаться на первый взгляд. В общем, когда я загримировалась, вы сказали, что надо обязательно показать меня Хэнку. Нам пришлось пойти в соседний павильон, где снимали “Ведьмака”, – она вздохнула. – Увидев меня, Хэнк, вы очень удивились, даже как-то забеспокоились и сказали что-то вроде: “Коннор? Ты вернулся?”, а когда узнали, кто я, то сразу расслабились. Все посмотрели на Андерсона, но тот только пожал плечами – ничего, мол, не помню. – Мы решили, что будет жаль вот так сразу взять и смыть грим и отправились немного прогуляться. По дороге нам встретился клуб для взрослых – с роботами, представляете? Мы решили зайти, чтобы сделать пару забавных фото Коннора – Гэвин жаловался, что у вас нет ни одного нормального снимка с мальчишника. В общем, зашли мы в клуб, но там что-то вдруг случилось с Ричардом, и он начал костерить заведение на чем свет стоит. Было, конечно, интересно послушать, но я поняла, что это надолго, попрощалась со всеми и поехала домой. Такая вот история, – закончила девушка. – К сожалению, я не знаю, что означали слова Хэнка и где может находиться Коннор.***
Воскресенье, 25 августа 01:52 Друзья просидели у Анны еще час, распивая чай и обсуждая различные версии произошедшего, но так и не смогли придумать ничего путного. Когда они вышли на улицу, Гэвин в отчаянии рухнул на колени, сложил руки в молитвенном жесте и возвел очи горе: – Господи, если мы сейчас найдем Коннора, я буду целый месяц ходить на воскресные службы. Я… буду пить не больше одной – нет, двух – чашек кофе в день. Я отдам Тине украденную у нее салфетку с автографом Джорджа Мартина. Я буду любить Иисуса и больше никого и никогда не полюблю… – Не думаю, что Иисусу от тебя нужна ТАКАЯ любовь, – закатил глаза Хэнк. – Гэвин, это так не работает. Бог не заключает с людьми сделок. И ты что, серьезно украл… – Ричард не договорил, рассматривая его сверху вниз. Вдруг мобильный Хэнка зазвонил, оглашая пустынную улицу уже порядком опостылевшей им за сегодняшней день трелью. – Да! – рявкнул лейтенант. И тут же переменился в лице. – Коннор?! Гэвин и Ричард синхронно развернули к нему головы. – Твой телефон? Да, он здесь. Взять? Хорошо, возьму. Стоп, Коннор, что вчера произошло? Где ты?! – в эту минуту с выражения лица Андерсона можно и нужно было писать портрет – неописуемая смесь эмоций стала бы отличным вызовом для самых искусных мастеров. “Как бы с сердцем плохо не стало”, – подумал Гэвин, поднимаясь на ноги. Словно неведомой силой их притянуло поближе к телефону: хотелось услышать голос Коннора и убедиться в его реальности. – То есть как мы посадили тебя на автобус? В Детройт? Нет, я не переспрашиваю… Сейчас, сейчас, – Хэнк потыкал в экран трясущимися пальцами, включая громкую связь. – …Эми сказала, что вы вели себя странно. Я, признаться, плохо помню вчерашний вечер. Очнулся на автовокзале, на автомате поехал в участок. Весь день пытался разобраться со старыми делами, впрочем, безуспешно. Уже под вечер меня заметил Фаулер. Долго орал, спрашивал, цитирую: “Какого хрена, Коннор, какого хрена? Только не говори, что передумал жениться!” И, знаешь, меня вдруг озарило – я посмотрел на число, на время и помчался домой, – послышался вздох. – Ну, все хорошо, что хорошо кончается. Вы-то там как? У Хэнка задергалось веко. Ричард побледнел, а Гэвин начал нервно смеяться. Поначалу это был странный сухой смех, от которого все в животе скрутилось в узел, но по мере того, как его отпускало, он перешел на веселый хохот. – Ребята? Эй! – вопрошал из динамика недоумевающий голос Коннора. – Гэвин! Гэвин, кончай ржать, я с тобой разговариваю. Хэнк! Хэнк, алло? – тут уже накрыло и Хэнка: истерически подрагивая всем телом, он закусил кулак. – Хэнк?... Ричард? Ты там, Рич? Да ответьте мне уже, кто-нибудь! Даже на лице Ричарда возникло какое-то подобие улыбки, от которой он стал выглядеть, как блаженный. Он взял телефон у Андерсона, выключил громкую связь и, отходя подальше от Гэвина и Хэнка, заговорил: – Да, Коннор, я здесь. Мы… мы рады, что с тобой все в порядке, братец. Свадьба ведь через, – он убрал телефон от уха и посмотрел на дисплей, – десять часов? Конечно, успеем. Да, хорошо, будем на связи. До встречи, – он помолчал, слушая, что говорит из Детройта Коннор, и уже тише произнес, – и я тебя. Через несколько секунд экран погас, оставив их в темноте. Все молчали, осмысляя приключения, свалившиеся на их головы за последние сутки. Где-то вдалеке залаяла припозднившаяся собака. – Ребята, наверное, это прозвучит странно, но... – Гэвин замялся, – я даже доволен этим гребанным мальчишником. Спасибо, Андерсон. И тебе спасибо, Рич, ты классный и… мужики, это было реально круто. Хэнк улыбнулся, качая головой: – Я думал, что уже староват для такого, но, кажется, мне рановато списывать себя со счетов. Спасибо, Рид, Рич, это и правда было весело. Они посмотрели на преподобного. – Не знаю, что сказать. Такого в моей жизни еще ни разу не случалось. Это был… освежающий опыт. Не знаю, хотел бы я его повторить или нет и, тем более, не знаю, что делать дальше. Но я рад, что прошел через все это именно с вами. – Черт, хорош, а то я сейчас расплачусь, – сказал Гэвин, потирая переносицу. – Да, нечего тут рассиживаться, нам еще ехать. Десять часов – конечно, немало, но надо успеть хоть немного отдохнуть, а то будем похожи на зомби, – засуетился Хэнк. – А вот и твой возраст начинает сказываться, – хохотнул Гэвин. – Так, все, захлопнулся, Рид! Поднимай жопу. И кончай… кончай ржать, – привычный порядок вещей, судя по всему, восстанавливался. Все возвращалось на круги своя. Они побрели к машине: пришло время возвращаться домой.***
23:47 Задрав голову, Гэвин смотрел, как в темном небе с треском рассыпаются яркие гроздья салюта. Свадебное торжество удалось на славу – несмотря на недавние волнения, у героев дня было отличное настроение, которое просто не могло не передаться всем присутствовавшим. Были и куча веселых фотографий, и цветы, и бросание подвязки, и литры шампанского. Наконец настала пора молодоженам попрощаться с гостями. Родители стояли со слезами на глазах, друзья умилялись и улыбались, глядя на сияющую пару. Звучали последние напутствия перед поездкой и добродушные неоригинальные шутки на тему брачной ночи и медового месяца. Коннор и Эми последний раз поцеловались под всеобщее улюлюканье и загрузились в светло-бежевый кабриолет с табличкой “Just married”. Все было так, как и должно быть на свадьбе, как об этом пишут в романах и показывают в комедиях. Гэвин тоже обнялся с Коннором. Тот похлопал его по плечу, улыбнулся и шепнул: “Скоро увидимся!” Гэвин кивнул, что-то ответил, а потом просто отошел в сторону и смотрел на людей, на Коннора и Эми, на отъезжающий в светлое будущее автомобиль. Рида охватила легкая меланхолия – как апельсиновый джем с горчинкой. Глядя на счастливого друга, он был рад за него, но сомневался, что между ними все будет по-прежнему. Говорят, семейная жизнь меняет людей. Дело не только в том, что у Коннора станет меньше времени на него, что неизбежно, но и в том, что новоиспеченный муж, что называется, остепенится и уже не будет вести себя так, как раньше. Наверное, это будет дружба на расстоянии – как будто Коннор уехал в другой город или в другой штат. От этой мысли Рид чувствовал себя странно: ему было и грустно, и как-то странно хорошо. Тут он заметил Хэнка. Лейтенант спустился с крыльца, держа под руку миниатюрную азиатку. Они подошли к Гэвину. – Рид, угадай, кто мне позвонил! Гэвин поднял бровь и взмахнул рукой, предлагая Андерсону самому ответить на свой вопрос. – Шон Бин, – выдал Хэнк. – Передавал поздравления молодоженам и сказал, что будет в Детройте десятого. Так что надо думать, как его принимать. – Главное, отворачивайся в сторону, когда будешь открывать шампанское, и все будет заебись, – ухмыльнулся Гэвин. – Твоя правда, – кивнул Хэнк. – Ладно, мы все. Хочешь подкинем тебя по пути? – Нет, – протянул Рид, качая головой, – побуду еще немного. – Как знаешь, – сказал Андерсон, пожимая ему руку. – До свидания, Сумо, – вежливо попрощался с его супругой Гэвин. Засунув руки в карманы, он вернулся к танцполу, разглядывая разноцветные лампочки и угольно-черное небо. Утром, во время их обратной поездки в Детройт, по радио передали, что канадская полиция успешно обезвредила банду насильников, опаивавших туристок в барах центрального Торонто. При этом были упомянуты особые заслуги представителей американских правоохранительных органов и гражданских лиц. Вспомнив об этом, Рид в очередной раз усмехнулся. Спустя пару минут, рядом материализовался Ричард. – Мне звонил пастор, – сообщил он без каких-либо предисловий. – Задал взбучку? – Мы долго говорили и сошлись на том, что я пока не готов посвятить себя исключительно церкви, – объяснил брат Коннора, вперив взгляд куда-то вдаль. – Что ж, поздравляю. Как там: все, что не делается, делается к лучшему? – произнес Гэвин, немного подумав. – Получается, это последний твой день в рясе? – Выходит, что так. – Круто. Не выбрасывай ее, получится отличный костюм на Хэллоуин, – Гэвин оглядел его с ног до головы. – Что? Ну что ты так смотришь? Не нравится идейка? Тогда отдай мне: буду приглашать грудастых красоток на исповедь и отпускать им грехи! Ричард рассматривал его, приподняв бровь, и, очевидно, про себя смеялся. Гэвин довольно ухмыльнулся в ответ. Группа гостей прошла мимо них, пожелала спокойной ночи и стала загружаться в подъехавшее такси. – Все начинают расходиться по домам, – констатировал Ричард. – Устал? – спросил Гэвин. Сам он чувствовал себя на удивление замечательно. – Как ни странно, нет, – ответил без-пяти-минут-не-священник. – Будет даже жаль заканчивать все… этот вечер. Кто бы мог подумать, что жизнь Ричарда вот так, ни с того ни с сего, вдруг начнет круто меняться. Гэвин тоже чувствовал это волшебное состояние. Перед ним были миллионы смутных волнующих возможностей, и не надо выбирать что-то глобальное прямо сейчас. Он сделал шаг к выходу, а затем обернулся: – Тогда пойдем, падре, отметим перемены! И подмигнул, моргнув двумя глазами.
