Всё, что было в Торонто

16:31 Снаружи киностудия была похожа на комплекс складов, разделенных просторными парковками. Тут и там помимо обычных машин стояли брендированные фуры и фургоны. Высотки центрального Торонто остались по правую руку, казалось, будто они приехали за город. Ричард, всю дорогу залипавший в телефон, сообщил: – Скорее всего, Хэнк, одежда, которую мы возим с собой – это костюм ведьмака. Пишут, что на киностудии “Пайнвуд” снимают десятый сезон этого сериала. – Точно, – хлопнул себя по лбу Гэвин. – И как я не догадался, на каждом углу висят сраные постеры! На пропускном пункте их ждала темноволосая девушка с забранными в хвост волосами. Надпись на ее бейдже сообщала, что ее зовут Лайза и она является ассистентом режиссера. – Здравствуйте, мистер Андерсон. Поторопитесь, пожалуйста. Костюм с вами? – Послушайте, кхм... Лайза, мне кажется, произошла какая-то ошибка… – начал Хэнк. – Никакой ошибки. Гийом вчера утвердил вас на роль Весемира – на подмену мистеру Бину. Но ночью вы вдруг куда-то пропали, и мы не успели доснять сцену признания Весемира Геральту. – Признания в чем? – настороженно поинтересовался Андерсон. – В том, что он его отец, разумеется, – нахмурив брови, ответила ассистентка, – я же вам вчера объясняла. Ричард удивленно покачал головой: – Прошу прощения, но я читал книги и уверен, что такого просто не может быть! Девушка развела руками: – Вы же знаете, как оно сейчас бывает – так захотел фандом, поэтому приходится соответствовать. Сам автор давно продал все права на свои произведения и сейчас пишет, в основном, пресс-релизы. Ну же, у нас мало времени! Нужно успеть сделать пару прогонов, – она решительно взяла Хэнка под локоть и повела внутрь. На проходной Ричарду и Гэвину выдали по бейджику с надписью “Посетитель”. На пропуске Хэнка красовалось значимое “Актер”. – Нихуя себе, Андерсон, – тихо произнес Гэвин. – Почему меня разыскивает полиция, а вот ты у нас кинозвезда? – Не расстраивайся, Рид: не везет в кино, повезет в любви, – ответил Хэнк, но было видно, что его мысли заняты собственными проблемами. Девушка с протокольной улыбкой указала на фургончик с емкой табличкой “Ведьмаки”: – Вам туда! – махнув рукой, она тут же куда-то испарилась. Хэнк развернулся к своим спутникам и окинул их скептическим взглядом. – Так, парни, я сейчас во всем разберусь, верну им костюм и узнаю насчет Коннора. Вы тут пока постойте и ничего не трогайте. Хватит с нас вчерашних приключений, – взяв у Ричарда пакет с вещами, он нехотя направил стопы к цели. Предоставленные сами себе, Гэвин с Ричардом решили осмотреться. В огромном ангаре бурлила жизнь – туда-сюда сновали рабочие в спецовках, сотрудники в костюмах и нильфгаардцы в оборванном тряпье. Словно комнаты в магазине “ИКЕА”, перед их взором предстали декорации: корчма, кусок мощеной городской улицы, внутренности мельницы с огромным жерновом и усыпанным соломой полом. Выглядело все весьма аутентично. Конечно, после известий о генеалогических связях ведьмаков полностью проникнуться атмосферой было непросто, но людям, неискушенным в киноиндустрии, в любом случае было, на что поглазеть. – Охренеть, – прокомментировал Гэвин. Они успели сделать под шумок пару фоток и теперь пристроились на бортике стоящей в стороне телеги, на которую никто другой свои права не заявлял. – Да, интересное место, – согласился Ричард. – Вот оно, кинопроизводство изнутри. В детстве я мечтал играть Джеймса Бонда, – слегка меланхолично добавил он. – Угу, вот дали бы тебе роль, а потом по запросам озверевшего фанатья в твиттере и результатам парочки интернет-голосований твоей девушкой сделали бы старину Эзру Миллера. А помнишь, как эти мерзавцы поступили с бедным Паттинсоном? Неизвестно, что бы ответил на это Ричард, но тут, откуда-то со стороны входа раздался ревущий возглас: – ГЭВИН! Дак вот ты где!! Гэвин затравленно заозирался по сторонам. К нему, раскинув руки, шел грузный мужчина в полицейской форме. Рид инстинктивно подался назад, потерял равновесие и опрокинулся в сено. Какую-то долю секунды он глядел в далекий полок, обитый железом, а потом, видимо, решив не сдаваться без боя, подорвался с места, перемахнул через край телеги и бросился наутек. – Гэвин, черт возьми, подожди! – на бегу басил устремившийся за ним коп. Несмотря на плотную комплекцию, двигался он на удивление проворно.

***

Помощник держал лошадь под уздцы, и она косила на Хэнка карим глазом, то и дело приподнимая и опуская каурую морду. – Не-не-не-не-не, – Андерсон замотал головой. – Вы с своем уме? Не буду я садиться на коня. Давайте как-нибудь без этого! Он никак не мог понять, в какой момент на нем вновь оказались ведьмачьи тряпки и как он перешел из состояния “Здравствуйте, вот ваш костюм, а я пошел, до свидания!” к состоянию “Шевелись, Плотва”. – Но Хэнк, – пытался достучаться до него режиссер, – ваш персонаж должен прибыть на место именно верхом. – Бедное животное, оно меня не выдержит, – продолжал отбрыкиваться Андерсон, ласково похлопывая кобылу по гладкому блестящему боку. Режиссер, Гийом, выглядел неважно – его правое веко то и дело подергивалось, под глазами залегли глубокие тени. Было видно, что процесс производства костюмированной драмы дается ему нелегко и вообще, жизнь-боль, кофе-моча, а про актеров и говорить нечего. – Выдержит, Хэнк, конечно же выдержит, ну что вы в самом деле. И не таких этот конь выдерживал. Настоящий боевой конь, да, – его расфокусированный взгляд блуждал по съемочной площадке. Потом режиссер вдруг встряхнулся, моргнул и произнес: – Так, о чем это я? Полноте, Хэнк, хватит упрямиться. Не задерживайте нас обоих. Знаете, сколько еще у меня сегодня дел? А я между прочим всю ночь не спал. Помимо ваших сцен снимали битву ведьмака со стрыгой, а деньги, выделенные на CGI, уже потратили на то, чтобы Геральт не выглядел как поседевший Кларк Кент. И вы думаете, кого-то волнует, что бюджету крышка? Хэнк не стал отвечать на этот явно риторический вопрос. – Пришлось по-старинке рядить в стрыгу уборщика, цеплять его к канатам и носиться с ним на веревочке, как с воздушным змеем. А что делать? Надо как-то вертеться! Андерсон закусил губу. Последнее, что ему сейчас было нужно – это терять время в этом цирке с конем. Увы, простого выхода из сложившейся ситуации не было. Как выяснилось, вчера он умудрился подписать контракт, сулящий десять казней египетских за отказ от съемок. Хорошая новость состояла в том, что Весемир появлялся в десятом сезоне лишь эпизодически. Хэнк так и не смог понять из путанных объяснений постоянно отвлекаемого кем-то или чем-то Гийома, жив его персонаж или мертв – хотя не то, чтобы он рьяно пытался в этом разобраться: на данный момент гораздо важнее было выйти победителем из лошадиных прений. Режиссер упорно стоял на своем, и усталость наряду с пассивной агрессией лишь придавали ему сил. – Серии пора сдавать в постпродакшн, а Бина мы, представьте себе, потеряли. Плюс ко всему инвесторы требуют дать роль Джонни Деппу – глупцы не понимают, что Джонни не ходит один. С ним в придачу на нас, как пить дать, свалится Хелена Бонэм Картер, а из-под коврика зазвучит Дэнни Элфман. Боюсь, этого моя бедная психика уже не перенесет, – голос Гиойма был полон трагизма, взгляд выражал крайнюю степень духовного и физического истощения. Нельзя сказать, что Хэнк совсем ему не сочувствовал. Тем не менее, он не считал заебанность режиссера поводом сдавать собственные позиции – в конце концов, тот сам выбрал себе такое беспокойное призвание. Поэтому Андерсон подавил зарождавшиеся в душе робкие ростки сочувствия и уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы поведать о своем крайне неудачном опыте взаимодействия с копытными, но тут его внимание привлекла какая-то суматоха. – Эй! – гневно выкрикнул настраивавший камеру оператор, когда мимо него, точно Флэш на спидах, промчалось нечто, сбивающее на своем пути все оборудование. – Извини, мужик, – на ходу выкрикнуло нечто голосом Гэвина и наддало ходу. Поравнявшись с Хэнком и Гийомом, Рид оглядел их диким взглядом и ринулся дальше. Режиссер воспринял произошедшее как часть нормального рабочего процесса. Не видя ничего вокруг, он продолжал свою тираду: – И что самое ужасное, специалист по кастингу не справилась. По-прежнему не хватает актеров, которые попадали бы в типаж. Допустим, ведьмак у меня есть, но откуда, скажите на милость, взять приличного Кровавого Барона – родить я его что ли должен?! В этот момент из-за угла корчмы трусцой выбежал тучный мужчина средних лет, в котором Хэнк узнал утреннего полисмена, расклеивавшего плакаты перед гостиницей. Несмотря на то, что лицо копа было багровым, жилы на лбу вздулись, а от подмышек начали расходиться темные пятна, вся его фигура выражала непреклонную решимость взять Гэвина живым или, на худой конец, полуживым. Он пробежал было мимо, но потом резко затормозил, вернулся, схватил повод испуганно переступавшей с ноги на ногу кобылы и неожиданно лихо вскочил в седло. Лошадь взметнулась на дыбы и возмущенно заржала, но полицейский лишь крепче стиснул поводья, пригнулся к холке, пришпорил ее и ринулся вперед. Хэнк припомнил, что Канада издавна славилась конной полицией, и хотя данный конкретный представитель закона ничем не походил на жокея, в седле он сидел как влитой. Лошадь пустилась вскачь, а полицейский что есть силы заревел: – Дорогу! – а потом, когда замешкавшиеся сотрудники киностудии все же кинулись врассыпную, – Гэвин, стой! Столь эпичный маневр не укрылся даже от погруженного в себя режиссера. Гийом стоял как громом пораженный. Когда он пришел в себя, то взволнованно развернулся к Андерсону: – Вы это видели, Хэнк, вы это видели? – Да, копы в Канаде совсем озверели, – кивнул тот. – У нас в Америке перед тем, как реквизировать транспорт, порядочный легавый хотя бы говорит “Добрый день!” – Нет, нет, я не о том. Это же наш Кровавый барон, вылитый! Надо пошевеливаться, а то с ним выйдет, как с Шоном. В погоню! – с этими словами режиссер сорвался с места и скрылся вслед за погоней. – А что случилось с Шоном? – когда Хэнк задал свой вопрос, отвечать на него уже было некому. Он обреченно вздохнул и пошагал, ориентируясь на топот и крики. Быстро пройдя здание насквозь и миновав декорации в виде нескольких кривых плетней, они с Гийомом подоспели как раз к развязке погони. Коп, не слезая с седла, на ходу ухватил Рида за шиворот и оторвал от земли. Лошадь обреченно крякнула, но устояла. Гэвин барахтался и махал руками, словно ветряная мельница. Вокруг начала собираться толпа зевак. – Гэвин, хватит валять дурака, я полдня тебя ищу! Да прекрати ты брыкаться! Нам нужно обсудить то, что между нами было, – внезапно грозный полицейский переключился на спокойный, увещевательный тон. – Если потом ты решишь уйти, я, ей-богу, не буду тебя удерживать. Не захочешь меня больше видеть – я пойму и приму, но, умоляю, дай мне все объяснить, – к концу тирады его голос приобрел просительные интонации. Гэвин, до которого постепенно стало доходить, что прямо сейчас арест ему, по-видимому, не грозит, перестал трепыхаться и, как бы сдаваясь, поднял руки вверх. Полисмен отпустил его и огляделся по сторонам. – Хэнк, Ричард! И вы здесь! – произнес он с искренней радостью. Это светлое чувство преобразило его широкую физиономию, превратив из сурового представителя закона в милого добряка. Хэнк вздохнул. Им определенно было, что обсудить.

***

Через несколько минут вся честная компания – взъерошенный Гэвин, пытающийся скрыть улыбку Ричард, позвякивающий амуницией Хэнк, воодушевленный Гийом, его невозмутимая помощница и обмахивающийся фуражкой коп – расположилась в импровизированном офисе режиссера. Это было относительно небольшое пространство, отгороженное от остальной части ангара синим занавесом, который шел по периметру неровными волнами. Собравшиеся расселись на раскладных стульях. Гийом, получивший эндорфиновый буст, не мог усидеть на месте и переминался с ноги на ногу, облокотившись на край стола. Остальные порядком выбились из сил и были рады возможности перевести дух. Гэвин сложил руки на груди и время от времени поглядывал на своего недавнего преследователя со смесью любопытства и опасения. – Итак, давайте разберемся, что все же произошло, – предложил режиссер, потирая руки в предвкушении хорошей истории. Похоже, он позабыл обо всех свои треволнениях. Коп громко откашлялся. Прежде чем он успел хоть что-то произнести, Хэнк посчитал необходимым предупредить: – Не знаю, что там Гэвин вчера натворил, но вам придется рассказать нам об этом заново, потому что он ничего не помнит. Если честно, никто из нас ничего не помнит. Полисмен покрутил головой, переводя взгляд с одного на другого, и улыбнулся широкой добродушной улыбкой. – Ничего не помните? – пробасил он. – Но как же можно забыть… такое? – Мы бы и сами хотели это узнать, – развел руками Хэнк, – офицер…? – Бэнкс, Филип Бэнкс, но для вас, ребята, просто Фил, – представился он. – Надо же, как так, и правда ничего не помните, – Фил посмотрел на Гэвина и слегка поник. – Что ж… попробую рассказать по порядку. Он стал рассеянно крутить в руках свой головной убор. – Мы с вами, ребята, встретились вчера вечером в керлинг-центре. Меня вызвали на “хулиганское поведение”. Думаю: неужто мордобой? Но нет, приезжаю, а все уже пьют на брудершафт. Оно и понятно: какие разборки под коноплей? Слово за слово, мы с вами разговорились. Узнаю, значит, что Хэнк и Коннор – мои коллеги, работают в полиции Детройта… Кстати, не вижу Коннора, где он? – Мы его потеряли, – вздохнул Хэнк. – Что? О, нет! – живое и отзывчивое лицо Фила мгновенно сникло. – В смысле, его больше нет с нами, – пояснил Гэвин. – Они имеют в виду, что Коннор пропал и мы не можем его найти, – пришел на помощь Ричард. – Это плохо, – сказал Фил. – Но не так плохо, как могло бы быть. Если честно, я не удивлен, что он потерялся, вчера была такая суматоха... Но такой парень, как Коннор, не пропадет, это я вам точно говорю, – ободряюще закончил он. – Суматоха? Что было-то? – нетерпеливо спросил Гэвин. – Подожди, я еще не начал рассказывать, – вскинул ладонь полицейский, улыбаясь ему. – Итак, Коннор предложил мне выпить. Смена моя как раз закончилась, и я думаю: а ведь отличные они ребята, эти американцы. В общем, мы оставили машину у керлинг-центра и поймали такси. Сначала не могли решить, куда поехать. Коннор, кажется, где-то выходил, но потом вернулся. Водитель – пожилой китаец – все время переживал, что мы обольем обивку текилой или чем похуже. В это время Ричарду, – все повернули голову в сторону Ричарда, – вздумалось спеть “Take me to church”. И что вы думаете? Таксист понял его буквально и отвез нас на Черч-стрит. Ох! – в последнем восклицании Фила чувствовался целый коктейль эмоций. Гийом и его помощница переглянулись. – Могу себе представить, – сказал режиссер. – Представить что? Что такого на этой Черч-стрит? Самые намоленные церкви Торонто? – спросил окончательно пришедший в себя Гэвин. – Не совсем. То есть, совсем нет, – замотал головой Фил. – Другое название этого района – Гей-Вилладж. – О. Боже. Мой, – произнес Гэвин, и Ричард даже не стал его поправлять. – Вообще это одно из лучших мест в городе, – встрял Гийом. – Не знаю почему, но там люди действительно настроены веселиться. – Да, уж чего-чего, а веселья мы хватанули по полной, – согласился полицейский. – Мы высадились, зашли в первый попавшийся бар и выпили по шоту. А потом еще. И еще, – он вздохнул и грустно свел брови вместе. – Знаете, у меня была просто отвратительная неделя, буквально на днях расстался с невестой. Уходя, Хильда заявила, что я слишком скромный и вешу на двадцать фунтов больше, чем должен в моем возрасте весить борец сумо. – Пиздец аргументы, один охуительней другого, – прокомментировал Гэвин. – А до этого ее, значит, все устраивало? – Вот и вчера ты, Гэв, говорил ровно то же самое! Рюмочка-другая, и как-то между прочим возникла идея показать Хильде, что у меня все отлично и я уже нашел себе другую женщину, “горячую, как окинавское лето и нежную, как тофу” – твои слова, Хэнк. Энтузиазма у нас было… ух, хоть отбавляй, и мы решили сделать это прямо сейчас. В смысле, прямо тогда. Гэвин хлопнул кулаком по столу и отправился на поиски девушки с добрым сердцем и склонностью к приключениям. Увы, найти такую на Черч-стрит не удалось: они либо сразу слали нас к черту, либо были заняты другими женщинами. “Душа канадки холодна как лед!” – возмущался Гэвин, а Коннор сказал: “Если у нас нет подходящей невесты, нужно ее создать!” – Бля, – прошептал Рид, догадываясь, куда начинает клонить эта история. Фил вздохнул. – Понимаете, к этому моменту нас всех капитально понесло. Мысль о том, чтобы устроить шоу для моей бывшей, превратилась в навязчивую идею, а Гэвин подходил на роль новой невесты больше всех: Ричард и Коннор слишком высокие, а Хэнк уже староват – извини, Хэнк. – Нет-нет, я не претендую, – усмехнулся Андерсон. – Так вот, ты, Гэвин, и сам был рад помочь, – продолжил полицейский. – Ты заявил, что ни у кого, кроме тебя, не получится выступить на должном уровне. Еще ни разу в своей жизни Гэвин так искренне не желал, чтобы на него упал метеорит. – Короче говоря, сначала мы заскочили в бутик “У дивы” и приобрели для Гэвина платье и фату. До дома Хильды было рукой подать, и мы пошли пешком. Толпа там очень разношерстная, и мы ничем особо не выделялись, – Фил выдержал паузу и зловеще добавил, – до поры до времени. Он покачал головой, словно бы дивясь воспоминаниям, и снова заговорил: – Дверь “Трехногого ковбоя” была не закрыта, оттуда раздавалась бодрая музыка. Гэвин сказал: “Парни, у меня идея!” – и ринулся к оркестру. Признаться, когда он обратился к музыкантам со словами “Эй, хуесосы!”, я подумал: “Быть беде!” Но те – верите? – не обиделись. То ли они приняли обращение Гэвина за знак корпоративной солидарности, то ли его самого за дрэг квин, то ли просто были легкими на подъем людьми – этого я, честно говоря, не понял. Так или иначе, оттуда мы выдвинулись уже под аккомпанемент труб и валторн. Да, райончик там лихой и ко многому привычный, но, сдается мне, такого на Черч-стрит еще не бывало, – Фил немного помолчал. – А! Чуть не забыл. Церковь на нашем пути все-таки встретилась. Ричард заставил нас заглянуть в Собор Святого Василия и обратился к священнику со словами: “Мне нужна ваша ряса и ваша дарохранительница. От этого зависит счастье двух людей!” Святой отец с сомнением посмотрел на меня – я все еще был в форме – и на Гэвина, с головы до пят завернутого в белую тюль, и даров не дал. Устно, правда, он нас благословил, а также снабдил парой облаток и библией. Ричард кипятился, что это все не по-христиански, но в бутылку лезть не стал. Слушая историю про церковь, Ричард постепенно краснел. К ее завершению он стал совсем как малинов цвет. Чуть поодаль Хэнк трясся в беззвучном приступе хохота, а Гэвин, закрыв лицо рукой, медленно, но верно сползал вниз по стулу. Режиссер хлопнул в ладоши и воскликнул: – Черт возьми, из этого можно сделать превосходный сценарий! Какова была реакция бывшей невесты? Вам удалось добраться до ее дома? Полицейский наконец перестал крутить шляпу, закинул ногу на ногу и надел головной убор на колено. – Добрались, да, ой добрались. И наделали мы переполоху, скажу я вам! До сих пор удивляюсь, почему никто не вызвал копов – все-таки было уже довольно поздно, а шумели мы изрядно. Наверное, люди подумали, что это все, ну, э-э, романтично – кто-то даже кинул в нас пакетом риса. Мне сложно судить в силу немалого опьянения, но, кажется, Хильда была в шоке. По-моему, сильнее всего она удивилась, когда Гэвин не выдержал и сорвал с себя покровы, завопив: “Что б я еще раз надел эту ебучую фату!!” – Я очень надеюсь, прямо молюсь, чтобы у кого-нибудь остались фотографии, – сказал Хэнк. – Надо посмотреть по геотэгу в инстаграме, – со знанием дела сказала помощница режиссера, доставая телефон. Гэвин поднялся, собираясь ненавязчиво подобраться к ней сзади, как вдруг Ричард вспомнил о самом главном: – Но я до сих пор не понимаю, как же мы оказались на киностудии? И куда делся Коннор? – Ничего не могу сказать насчет Коннора, но сюда вас, скорее всего, привел Шон Бин, – сообщил Фил. – Шон Бин? В смысле “Шон Бин”? Тот самый Шон Бин, который никогда не доживает до титров – этот Шон Бин?! – изумился Рид. В разговор, откашливаясь, снова вступил режиссер, его глаза воодушевленно блестели: – Кхм, вот тут настала моя очередь прояснить картину. Понимаете, у Шона сейчас непростой период в жизни. Может, личные проблемы, может, молодость вспомнил, походы к Ородруину или что-то еще в таком духе. Рискну предположить, что по пути на съемки он решил пропустить стаканчик-другой в каком-нибудь баре. – В прошлый раз от него совершенно точно пахло алкоголем, – доверительно сообщила Лайза. Фил хмыкнул. – Решение выпить стало для него роковым. Поначалу мистер Бин старался не привлекать к себе внимания. Он прятал лицо в капюшоне от худи и лишь у самой стойки решился снять темные очки – наверное, хотел лучше рассмотреть барную карту. И, знаете, даже хорошо, что он их снял: Хэнк как раз открывал бутылку шампанского. Пробка вылетела точно пуля из ружья и угодила Шону Бину прямо в глаз. Мама моя, какой это был фонарь! Как Шон кричал! Все тут же засуетились, кто-то понял, что в баре Шон Бин, и понеслась: одним понадобились фотографии, другим – автографы, третьи просто кричали, мол, “Шон, живи!” Гэвин заявил, что фингал – это пустяк, достаточно приложить к синяку кусок сырого мяса, ну я и побежал на кухню за бифштексом. Не сразу удалось убедить повара отдать мне кусок говядины, пришлось даже достать удостоверение. В общем, время я потерял. Когда вернулся, не было ни вас, ни Шона Бина. С того момента я пытался разыскать Гэвина и всех остальных, чтобы узнать, все ли в порядке. Ну и вообще… Пока все пытались понять, как реагировать на анекдотический рассказ полицейского, слово снова взял режиссер: – Шон позвонил мне уже в первом часу ночи и сказал, что лежит в больнице с гематомой века. Я был вне себя, только представьте: срываются съемки, все летит в тартарары. Как будто мало мне было проблем со стрыгой! И вдруг Шон заявляет: Гийом, друг, не кипишуй, у меня есть отличная, профессиональная замена. Я думаю: “Ну смотри, Шон, я тебя своими руками…” Эм, да… А через полчаса приехали вы! Что было дальше, вы уже знаете. В конце концов, все сложилось как нельзя лучше: Шон увильнул от роли, которая была не слишком-то ему по душе, а Хэнк отлично вписался в нашу съемочную группу. Кстати, для вас, Филип, у меня тоже есть одно заманчивое предложение, – закончил Гийом с воистину голливудской улыбкой. Полицейский удивленно заморгал. Решив пока никак не комментировать последнее, он задумчиво почесал голову и посмотрел на Гэвина. – Ну вот, теперь вы знаете, как все было. И все-таки я никак не могу понять: почему вы ничего не помните? Вчера вы не выглядели настолько пьяными, чтобы даже не узнать меня сегодня. – Ума не приложу, но это действительно так, – вздохнул Хэнк. – Последнее, что мы помним, – это как Гэвин вынес из бара ту сомнительную настойку, и мы ее выпили. Все, дальше как отрубило. – Настойка из бара, говорите? – прищурился коп, потирая подбородок. – Знаете, это напоминает мне дело, над которым наш департамент бьется уже несколько месяцев. Женщин, преимущественно туристок, опаивают какой-то дрянью. До сих пор никто не мог указать на конкретное место. Мы поняли, в каком квартале это происходит, но дальше продвинуться не удалось. – А ведь бармен предлагал этот напиток какой-то девушке, а мне наливать отказался, – припомнил Гэвин. – Кажется, все сходится. Вы же помните, как назывался тот бар? – с надеждой спросил Фил. Он достал телефон, открыл заметки и приготовился записывать. Выслушав ответ Хэнка, он кивнул какой-то своей мысли и улыбнулся. – Так вот, где они орудуют, – медленно произнес он. – Спасибо, ребята, проверим. Может статься, что вы оказали полиции Торонто крупную услугу.

***

21:15 Через несколько часов съемки закончились. Фил пообещал оставаться на связи и помочь поискать Коннора с помощью своих ресурсов. – Надеюсь, не объявления будешь расклеивать? – Гэвин отнесся к его словам скептически. – На этот раз проверю базы и свяжусь с больницами, – смущенно ответил Фил. Он немного замялся. – Послушай, Гэвин, спасибо тебе, что предложил свою помощь, – видя непонимание на лице Рида, он пояснил, – ну… стал моей невестой. Для меня это много значит. – Да не за что, мужик, – протянул ему кулак Гэвин. – Как не выручить хорошего человека, с которым обошлись по-свински. – И все-таки спасибо еще раз, – улыбнулся Фил, дотрагиваясь сложенными в кулак пальцами до руки Рида. – Кстати, кольцо все еще у тебя? Оно принадлежало моей маме, так что не мог бы ты… Гэвин молча сунул руку в карман, извлек кольцо и передал полицейскому. – И еще, я хотел сказать, – Фил был явно смущен, – я никогда раньше не целовался с мужчинами. – Да, я тоже, – кивнул Гэвин. – Это был тот еще опыт. Думаю, ты со мной согласишься, – улыбнулся коп. – Это точно, – Рид закатил глаза. “Слава богам, я этого не помню! Хоть какой-то прок от амнезии”, – добавил он про себя. – Хорошо, что мы друг друга поняли, – подмигнул ему Фил. – Мой номер у тебя есть. Если что, мы люди взрослые: можно не выжидать два дня, а звонить сразу, – затем он хлопнул по плечу Ричарда и ушел. Гэвин выпучил глаза и обернулся к священнику: – Пиздец, – прошептал он. Ричард, однако, никак не отреагировал на разыгравшуюся перед его глазами сцену. Вид у него был серьезный и задумчивый. – Что с тобой, падре? – спросил Гэвин, стараясь поскорее забыть о разговоре с Филом. Ричард грустно смотрел в пол. – Я только сейчас понял, как ужасно не контролировать ситуацию. Только подумай, Гэвин, с нами могло произойти все, что угодно. Я мог сделать обрезание, набить на лбу число зверя, вступить в ряды республиканцев… – Воу-воу! – Гэвин тронул его за плечо. – Я тоже могу сейчас придумать сто вариантов того, что могло бы с нами случиться, но зачем? Нет смысла обсуждать то, что могло бы произойти. Я уверен, что из нас троих ты вел себя приличнее всех, – он усмехнулся, – только подумай, Ричард: у тебя на спине не тату, а автограф самого Шона Бина и не какого-нибудь там Синнабона! Ричард посмотрел на него и несмело улыбнулся: – Спасибо тебе большое, Гэвин. Ты хороший друг! Почему-то Рид вдруг смутился. Повисла неловкая пауза, которую нарушил вывалившийся из трейлера Андерсон с пакетом в руках. – Отсняли? Как оно? – поинтересовался Гэвин, отходя от святого отца на более соответствующее статусу их отношений расстояние. – Не спрашивай, – поднял ладонь Андерсон. – Просто не спрашивай, Рид. Гэвин решил в кои веки оставить старика в покое – все же, на него за последние сутки свалилось немало – и просто спросил: – У нас опять никаких зацепок? – Не совсем. Смотрите, что я нашел в кармане. Хэнк развернул сложенный в два раза флаер. На глянцевой бумаге были изображены пластиковые тела с видеокамерами вместо голов. Розовая надпись в нижней части рисунка гласила: “У свободы есть цена: C$30 в час! Заходи в Cyber Paradise! Наши роботы не ломаются”.