Без тебя - ни дня!

«Дурак, Брагин — вот ты кто!» — было первой мыслью Марины после прочтения этого письма. Брагина и представить не могла, что супруг способен на ТАКОЕ. На послание, на такие слова. Он ведь говорил их так редко, и Нарочинская отказывалась верить в то, что никогда их больше не услышит. Ведь не нужен ей никто — ни Хаев со своими джипами и миллионами алых роз, ни Саша с холодным и до ужаса скучным спокойствием (ну, после Брагина в геройстве никто обогнать не смог!). А теперь она рисковала остаться одной в таком огромном мире. Раньше с Олегом у них была своя вселенная с установленными правилами и законами, а по Голубой планете они ходили только ногами. А ведь как они жили до того рокового взрыва, разделившего их совместную жизнь на «до» и «после». Нейрохирург понимала, что травма головы не пройдёт бесследно и оказалась права. В который раз. И вот, когда Брагину стоило лишь сказать ей о диагнозе, он всё…всю их жизнь решил сам, не спросив её — а хочет ли она БЫТЬ без него? Но теперь женщина его не бросит. Пыталась сделать это тысячу раз, а потом всё равно в итоге возвращалась к нему. Находила предлоги для других, а причину знали только ОНИ. Олег умел читать её по взгляду, по жесту, а она видела его эмоции в его карих глазах. Сейчас они нуждаются в срочной помощи, и она не посмеет отпустить его. Как хирург, она умела находить выход из самых сложных ситуаций, а сейчас требовалось реанимировать и спасти их любовь, которая умирала на операционном столе. ***  — Девушка, здравствуйте! — показал свои ямочки. — Я, знаете, приезжий. Не подскажете ли вы обаятельному и красивому мужчине в самом расцвете сил, где у вас тут такси можно поймать? Особа женского пола, смерив кареглазого мужчину лет сорока с ямочками, ухоженной шевелюрой и задорным взглядом из-под очков, мило улыбнулась и сказала:  — Пройдите к выходу из аэропорта, там вы найдёте много таксистов. — А он в её вкусе. Мужчина показал убийственные ямочки, галантно поцеловал руку работника санкт-петербуржского аэропорта и протянул:  — Спасибо огро-о-о-омное! Девушка довольно хмыкнула. А приезжий тем временем вышел из аэропорта и увидел молодого паренька, стоящего у своего бело-жёлтого такси. В нос ударила та свежесть, которую не почувствуешь в столице. Молодецки улыбнувшись, мужчина сказал:  — Здорово, пацан! Слушай, не подбросишь до Городской офтальмологической клиники №1? Паренёк удивился такому запросу, обычно люди называли отели или адреса:  — Ладно, садитесь. Мужчина кивнул. Через несколько секунд они уже мчали по городу.  — Красиво тут у вас в Питере! Музеи, памятники, площади, мосты. Не сравнишь с Москвой. И правда — культурная столица, — с ноткой грусти сказал пассажир. Водитель удивился:  — А вы реально москвич? Работаете там? Мужчина резко погрустнел.  — Ага, москвич. В Склифе работаю. Хирургом. Парень чуть не подскочил:  — Ого! Круто! Туда все врачи мечтают попасть. А сейчас у нас будете трудиться, да?  — Ну да… Тебя как зовут? — пассажиру явно был неприятен разговор, и он перевёл тему.  — Гриша. А вас?  — А меня Олег. Очень приятно. — Мужчина проявил вежливость.  — Олег, слушайте, дайте совет. У меня брат в ситуацию попал. У него жена есть, а ему предложили за огромные деньги поучаствовать в испытании на заводе. Но есть риск травмы. Вот он и не знает, что делать: и жену любит, и от денег отказываться не хочет. Пассажир резко сказал:  — Слушай, если брат твой по-настоящему любит жену, то даже и не подумает нос высовывать на это испытание. Поверь, она лучше будет без лишних зелёных бумажек, чем без твоего брата. Уже доказано. Всю остальную дорогу мужчина и Гриша ехали молча. Вскоре нечёткому взору пассажира предстала клиника.  — Приехали.  — Сколько накапало?  — Олег, не надо ничего. Ты мне совет дал, и потом — ты жизни спасаешь, а я простой таксист.  — Григорий, героя из себя не строй! На и поезжай с Богом. И брата своего останови, а то он глупостей всяких натворит.  — Спасибо, Олег. СПАСИБО! Мужчина кивнул и пошёл к регистратуре.  — Здравствуйте, милая девушка. У меня на сегодня на 11:30 приём к офтальмологу Митрофанову. Я Брагин Олег Михайлович.  — Здравствуйте! Анатолий Алексеевич уже ждёт вас. Второй этаж, первый кабинет от лифта. Там табличка.  — Спасибо! — И снова фирменные ямочки. Поднявшись, взору Олега Брагина предстал полноватый полноватый, лет пятидесяти, с большими очками и лёгкой щетиной, низкого роста, Митрофанов. Он радушно поприветствовал коллегу и пригласил сесть.  — Алексей рассказал мне про вас. Ну, а вы? Хотел бы перед осмотром услышать вашу интерпретацию. Брагин снял очки, провёл рукой по глазам, готовясь к нелёгкому разговору, и начал:  — Полгода назад я подорвался. Вытаскивал гранату из человека. Как мне потом сказали, сильно пострадало зрение. Когда выписывался, всё было в норме. Потом зрение ни с того ни с сего стало падать. Временами становилось нечётким, появлялись круги, подступала тошнота, «резало» глаза. Думал, пройдёт… Не прошло. Всё, — Олег выдохнул свою тираду. Анатолий покачал головой:  — Олег Михайлович, я понимаю, если бы вы были дворником, но вы врач, и должны понимать, что «само» никогда ничего не проходит.  — Анатолий Алексеевич!.. — возмущённо произнёс москвич.  — И последний вопрос. Почему вы отказались оперироваться у себя? Хирург сжался, ему было больно об этом говорить:  — Личные причины. Офтальмолог усмехнулся:  — Ясно!.. Ладно, садитесь к прибору. Присаживаясь, Олег раздражённо спросил:  — Ну вот что конкретно вам ясно? — не любил, когда затрагивали тему их отношений с Мариной. Это ИХ личное дело.  — Помолчите, пожалуйста, мне нужно посмотреть, — друг Дергачёва воззрился на внутренности глаза неприятного пациента. Спустя некоторое время Митрофанов встал и пересел за письменный стол:  — Мда, ситуация более запущена, чем я предполагал. С операцией тянуть нельзя, и так уже никаких гарантий нет, что оперативное вмешательство поможет. Брагин хрипло спросил:  — Что будет при плохом исходе? Анатолий горько усмехнулся:  — А вы не понимаете? Вы потеряете зрение и станете инвалидом, вот и всё. Олег расплылся в невесёлой улыбке:  — Да уж, достойное завершение карьеры хирурга. Офтальмолог отреагировал:  — Знаете, Олег Михалыч, не надо было молчать об ухудшении зрения. Ладно. Я считаю, что тянуть нельзя. Оперировать предлагаю прямо завтра оба глаза. Вы согласны? Мужчина вспылил:  — Ну вы издеваетесь, что ли?! Конечно, я согласен.  — Вы сразу ляжете в стационар или завтра приедете?  — Конечно приеду. Чего мне в голых стенах торчать…  — Отлично! Подпишите согласие и можете быть свободны. Аккуратнее, у вас очень плохое зрение. Завтра ко мне к 9 утра. Оперировать буду я. До свидания! Попрощавшись, хирург вышел из больницы и подумал: «Вот, завтра решится судьба рядового московского хирурга Олежки Брагина». И улыбнулся своим мыслям. *** В Москве было 7 утра. В дверях Института скорой помощи имени Склифосовского появилась одна из лучших нейрохирургов Марина Нарочинская. Стоявшая на посту Нина поняла, что Брагин так и не нашёлся, что было видно по потерянному виду входившего врача. Да и сама Дубровская разорвала Брагину весь телефон, но он как назло был выключен. Регистратор, зная удивительную способность друга вляпываться во всякие истории, была взволнована не меньше, чем его жена.  — Маринк, ну чё, Брагин объявился? Подняв на подругу бессонный взгляд с красными глазами, Брагина тихо сказала:  — Идём в ординаторскую. Кликнув Риту, Нинок пошла вместе с Нарочинской к помещению для отдыха. Быстро переодевшись, Марина села на диван рядом с подругой и, еле сдерживая слёзы, начала:  — Нин, вчера под полночь какой-то курьер доставил мне письмо от него. У Олега отслоение сетчатки, требуется операция и… и он может ослепнуть. Понимаешь, Нинк? О-слеп-нуть… — дальше Брагина просто зарыдала в плечо Нины. Та, ужаснувшись, спросила:  — Господи… Ну, а сам-то он сейчас где? Марина продолжила:  — Ты представляешь, он после ВСЕГО, что мы пережили ВМЕСТЕ, уехал. Решил типа «не стеснять», «дать возможность жить нормально». А меня он спросил? Хочу ли я без него? Сволочь! Ненавижу… Как он мог так уехать! — женщина уже перешла на ор.  — Тихо, Марин, не кричи. Куда — не сказал?  — А ты как думаешь? — смешок граничил с истерическим припадком. Собравшись, регистратор сказала:  — Так, Мариш, успокойся. Мы найдём его, слышишь? Подумай, куда он мог уехать. Минуту женщины просидели в тишине, думая. Наконец, супруга пропашего выдала:  — Он когда уезжать собирался «после развода», в Питер хотел податься.  — Значит, у него там местечко приготовлено тёпленькое. Не в Зарецк же он поехал оперироваться. Умница, Маринка! Конечно, не факт, но идея! — продолжила, а потом и похвалила подругу Нино. — Знакомые в Питере есть? Брагина показала микроулыбку:  — Бывший даже есть, с которым я когда-то находилась в очень близких отношениях. Расстались друзьями. Он работает там в верхушке власти. Думаю, не откажет. Дубровская ответила:  — Ну вот, пусть прошерстят все списки больных в глазных клиниках. Может, найдут нашего болящего.  — А если он вообще не в Петербурге или изменил фамилию? — Марина опять была готова рыдать. Подумав секунду, Нина ответила:  — Попросим посмотреть «Нарочинского» или «Дубровского», что, конечно, маловероятно… В общем, будем думать. А пока разрабатываем версию Санкт-Петербурга. Звони своему бывшему, не буду мешать. И Брагину потом не говори о своих тайных телефонных звонках, хэх. Уже через 10 минут Брагина снова позвала Нину. Произошло массовое ДТП, первых пострадавших привозили уже сейчас, но Дубровская всё равно отошла от поста.  — Мариш, сейчас ДТП привезут, всем врачам быть наготове. Извини… Чего он сказал, на тебе лица нет? — Регистратор насторожилась.  — Он сказал, что списки придут в течении 5-7 дней. А мне они нужны уже завтра! — Нарочинская была до ужаса рассержена собственной беспомощностью.  — Сходи к нам в офтальмологию, в «Фёдоровку», поспрашивай врачей… — женщина переживала не меньше подруги.  — Горняков Мирослав, 24 года, открытый перелом левой голени, тупая травма живота, открытая ЧМТ, — уведомила Нину фельдшер.  — Марин, возьмёшь? — Дубровская знала ответ.  — Куда ж я денусь. И Гафурова позови в помощь, пожалуйста. — Нейрохирург отвлеклась ото всех мыслей о муже, взяла карточку пациента и направилась в смотровую. Операция закончилась через 6 часов. Гафуров С.М. и Брагина М.В. с блеском провели операцию и поставили свои подписи под воистину шедевром. Салам заметил, что его коллега опустошена, и задал вопрос:  — Марина Владимировна, что-то случилось?  — Нет, Саламчик, всё отлично! — Марина состроила улыбку. Маска получилась абсолютно наигранной, но хирург ничего не ответил. Он понял, что Нарочинская не хотела посвящать его в эту проблему, ну и не надо. Он поинтересовался чисто из мужской вежливости. Маринка не обратила никакого внимания на реакцию друга, её сейчас волновал неизвестно куда подевавшийся больной муж. Брагина зашла в ординаторскую, что не ускользнуло от зоркого взгляда Нины. Сначала она хотела дать подруге отдых, но любопытство пересилило. Дубровская зашла и увидела Нарочинскую, сидящую на диване и полностью погружённую в свои мысли.  — Эй, здорово! — Дубровская говорила таким же милым голосом, как тогда, когда Брагин был в коме. Нейрохирург сделала жалкую попытку улыбнуться и сказала:  — Провела операцию, вроде удачно. Саламчик и правда кандидат наук, молодец.  — Про Олега ничего не слышно? — Нинка задала вопрос на тему, которую женщина старалась обходить весь день. К чему дурацкие расспросы?  — Нет, знакомый делает всё, что может. Ах да, ему удалось добиться того, что списки появятся через 4 дня, так что… — Женщина вымученно просияла. Разве это была не прекрасная новость? Регистратор улыбнулась и бодро прибавила:  — Ну вот, сроки уже меньше. Найдётся Брагин, куда ж он денется-то от тебя! «Пусть только попробует…» — подумала Брагина, а сама с печальным смешком:  — Знаешь, Нин, деться он может куда угодно.  — Ты чего, Мариш? Так, мать, ты чего из-за этого паразита опять раскисла? Соберись! Сейчас у тебя плановая с Шейнманом, он тебя пригласил. Отвлечёшься как раз. Не падай духом! Нарочинская приобняла подругу за плечи и, ничего не сказав, вышла. Сказать честно, женщина вообще не хотела оперировать, но её уже пригласили. Юрий месяц жужжал про «триумф в области нейрохирургии», а она, разумеется, согласилась. А в данный момент сама нейрохирург тысячу раз пожалела о принятом решении.  — Марина Владимировна, привет! — Вечно радостный нейрохирург не знал о пропаже Олега.  — Скажи, Юр: Брагин восстановился после травмы? — вместо приветствия спросила она.  — Ты что-то замечала, у него с головой что-то не так?  — У него отслойка сетчатки. — А к чему таить?  — Мда… Марин, я говорил тогда, что сильно пострадало… Брагина резко прервала его:  — Я прекрасно помню, что ты говорил, можешь не напоминать! — Потом «переключилась на врача». — Что по снимкам?  — Огромная субдуральная гематома в лобной доле, — Юрия всегда поражало, как Марина может переходить из одного состояния в другое. «То же, что было у Брагина,» — пронеслось в голове у Марины, и она направилась вместе с Шейнманом в операционную. *** Первый раз в жизни Брагин не коротал время за коньком. Он приехал в чистую студию, которой располагал бывший пациент хирурга. Сейчас он уехал по делам в Германию, вот и за бесплатно согласился дать Олегу квартиру в распоряжение на первое время, пока не найдёт съёмную. Помимо коридора, были гостиная, кухня и ванная комната. Всё было красиво обставлено, на стенах висели репродукции картин известных художников. У Марины вместо них были книги по хирургии. Это жильё подходило для бизнесмена, но не для холостяка-алкоголика, коим и являлся приезжий. POV Олег Брагин Я скинул обувь и прошёл на кухню. Холодильник, полный комплект кухни, стол, стулья, телевизор, люстра. На столе ваза с искусственными цветами, а рядом муляжи апельсинов и яблок. Господи, как по-детски! Мда, знакомое состояние. Последний раз было на квартире в Москве. Интересно, как там Марина? Наверняка всё также оперирует в Склифе. А смогу ли я когда-нибудь взять в руки скальпель? Даже просто полюбоваться закатом? Отныне меня ожидает либо мир, каким его видит орёл, либо чёрная пустота. Будто тебя запихнули в тёмную комнату и заперли дверь. Только «жить» в этой «комнате» придётся всегда. Страх. Вот то чувство, которое меня переполняет. Я, бывалый мужик, видевший тысячи смертей и спасший сотни на операциях, не заслужил ни здоровья, ни любимой работы, ни счастья. Всегда дарил людям веру в прекрасное будущее, а сам борюсь с искушением лезть на стены от страха. Опять она. Ну почему нас свела судьба именно с ней? Почему именно Марина пришла именно в Склиф? Ведь есть ЦКБ, «Бурденко», масса клиник в России и за рубежом, где её оторвали бы с руками и ногами, а привезли зашивать ко мне в Склифосовский… Почему так получилось, что она встретила именно меня? «Да потому, что мы были созданы друг для друга!» — шепчет сердце. Она добрая, умная, нежная, просто СВЕТЛАЯ — и наверняка рыдает из-за меня. Она достойна лучшего мужчины. Она красива, опытна в отношениях с такими дуралеями, как я, и не допустит ошибку. Определённо, ей БУДЕТ ЛУЧШЕ без меня. Слепого, зрячего — не имеет значения. Эх, Марина Нарочинская, как же я люблю тебя! Ответь мне на простоой вопрос: как мне жить без тебя?! Конец POV