Без тебя - ни дня!

Что объединяет шикарную студию в Санкт-Петербурге и НИИ Склифосовского, как думаете? "А как вообще такое возможно? Наверное, пациент какой-нибудь..." - ответите вы. Но их объединяет то, что в обоих местах живут и работают два человека, которые любят друг друга больше жизни. Оба прошли огромное количество испытаний, но он сдался первый и попытался убежать, а она не смогла бросить его. Она знала: одного его оставлять нельзя, ибо он нуждался в помощи поддержке. А по сути, они катастрофически нуждались друг в друге. *** По идее, смена Марины Нарочинской закончилась около 3 часов назад. Нина искренне переживала за изводящую себя подругу. Конечно, обе немного успокоились после сообщения высокопоставленного петербуржца, но нейрохирург не торопилась уходить. POV Нина Дубровская Я уже должна была уходить из Склифа, но внутренний голос твердил, что Маринку сейчас нельзя бросать. Она не спала вторые сутки, и всё из-за этого засранца Брагина, который умудрился "попробовать дать Маришке нормальную жизнь", уехав, а ещё вдобавок и получив отслойку сетчатки. Я переживала за них обоих, они прошли вместе столько испытаний и даже не заслужили нормальной супружеской жизни с бытовыми вопросами типа: "где мой зарядник?" или "ты майонез к салату купил?". Конечно, я должна была идти к Паше, но и подругу бросить не могла, так что... Стоп! Что? Марина как будто светится от счастья и бежит не хуже преследуемого гепарда. - Маринк, ты чё такая радостная? - Она уже была в обычной одежде и мчалась к выходу, так что даже не сразу заметила, что я задала вопрос. - Маринка, постой! - Почти на всё отделение крикнула я. Несколько проходивших мимо врачей испуганно воззрились на меня, а сидевшие родственники, кажется, привыкли к вечному галдёжу в этой "богадельне", так что даже не обратили внимания. - Чего ещё, Нин? - Марина не сразу поняла, что ничего не рассказала мне. - Ты явно не домой с такой прытью бежишь, что-то насчёт Михалыча прояснилось? - Ну... - Далее Нарочинская в красках описала диалог с Брагиным. - Понимаешь? На-шёл-ся! - по слогам крикнула моя подруга, и мы бросились обниматься. Краем глаза заметила, что ожидавшие всё же уставились на нас, а самые ворчливые пробормотали что-то типа: "можно потише?". Но было плевать. Брагин, паразит наш местный, нашёлся. В Питере, в Краснодаре, в Тмутаракани - объявился! Сказать честно, я была готова оббежать всю больницу и выкрикнуть в ухо каждому встречному: "Брагин нашёлся!" Он был моим лучшим товарищем на протяжении 15 лет, так что не порадоваться за друга было бы как минимум некрасиво. Конец POV Брагина долго и упорно обнималась с Ниной до победного всхлипа. - Мариш, плачешь что ли? - Дубровская в недоумении уставилась на подругу. Она и правда рыдала, но на её губах светилась счастливая улыбка. - А, от счастья... - завеселилась Нино. - А ты у Павловой отпросилась? - серьёзно спросила регистратор. - Ой, Нин, да. Отпустила на пару дней к мужу, да и она сама волнуется о судьбе лучшего хирурга. Ты ж знаешь, они уже давно спелись. - Ладно, Марин, иди, удачи, буду держать за вас кулаки, - женщина хитро подмигнула. - Хорошо, ярый защитник моего бедного мужа, я пошла. - Брагина быстро обняла регистратора и убежала. Ближайший рейс Москва - Санкт-Петербург был в 14:20, так что у нейрохирурга было время привести себя в порядок и подготовить необходимые документы. Дальше Зарецка женщина в последнее время не выезжала. Работа и непростые семейные отношения отнимали время полностью, да и у самой Нарочинской не было особого желания. Именно поэтому все "жизненно-важные" бумажки были запрятаны по всей квартире. Найти и сгруппировать их стоило "путешественнице" часа потраченного попусту времени. Ещё ничего не было собрано,а ведь уже 11 утра! В этом помогла организованность хирурга. Кремовая спортивная сумка с парой вещичек, косметичкой, документами и зарядником уже мирно покоилась перед входом. Плюс Марина успела сходить в душ и нанести лёгкий макияж. Всё-таки у мужу едет, а не к дяде Васе. В 12:00 Марина закинула сумку на заднее сидение такси и сказала симпатичному водителю в белой кепке: - В Домодедово! *** Олегу казалось, что жизнь в Питере течёт намного размереннее, чем в столице. Машины неспеша продвигались в более маленьких пробках, прохожие куда-то медленно вышагивали, а солнце вставало со скоростью черепахи. Возможно, это было просто дефектом его повреждённого зрения, но такая медленная жизнь наводила на мужчину смертельную скуку. Он привык жить в ритме неотложки и молниеносных решений в операционной, и это уже никогда не изменить. 25 лет в Склифосовском не давали Брагину жить и нормально работать за пределами вышеуказанной больницы, и хирург это понимал. Но как будет привыкнуть к тому, что ты вечно в темноте и сможешь лишь получать копейки от государства? Как не сойти с ума без любимой работы, если для хирургии зрение - всё? Потому что с размеренностью и рутиной можно свыкнуться, а со слепотой - нет. Даже пиццу и вино привезли спустя полтора часа после его звонка. Парнишка-курьер долго рассыпался в извинениях, так что Олегу пришлось даже прервать его, затем получил в руки дымящуюся коробку с убийственным запахом и одурманивающую бутылку, услышал парочку несвязных извинений, а потом закрыл дверь за доставщиком. Мужчина поплёлся на кухню и обнаружил там несколько тарелок. Он аккуратно положил пиццу на бОльшую из них и практически идеально расфасовал два аппетитных куска по тарелкам. Далее в недрах шкафчиков Брагин раскопал бокалы, в которые и налил вино. При открывании сего напитка хирург чуть не вылил всё содержимое на скатерть, но ловкие руки вовремя предотвратили катастрофу. За все те грёбаные полчаса, что потребовались ему, он почувствовал себя хозяюшкой под Новый год. Москвич знал, что ему хотелось сделать приятное Маришке, а ради её счастливого смеха или хотя бы радостной улыбки он был готов пойти на всё. Где-то к 13:00 все приготовления были завершены, а виновник (точнее, виновница) сих быстрых сборов нагло отсутствовала. Почему нагло? Да потому что Олег не ел с самого вчерашнего вечера, и вынужден был не бросаться на пиццу, а лишь пожирать её взглядом, ибо к приезду всё должно быть идеальным. Хотя весь этот "идеал" летел к чертям, даже потому, что сейчас он сидел в грёбаном Питере, а не в родной Москве. Потому что он не знает, сможет ли хотя бы самостоятельно ХОДИТЬ по квартире, не натыкаясь при этом на предметы мебели. И это сильно давит на его грудь, и убрать этот груз может лишь ОНА. Марина... Где же она? Быть может, сидит в такси в столице, а может устало прикрывает глаза в своей квартире и послала его куда подальше... Умом Брагин понимал, что такое её поведение было бы справедливым и разумным, да он сам настаивал на нём, но всё же маленькая, возможно самолюбивая, его часть желала притянуть её в объятия и никогда не отпускать. Видимо, не зря они собирались друг за друга, потому что даже несколько дней без Марины были ужасны. Они сыграли бы весёлую свадьбу, он бы шутил про "трёх хирургов под окном, шили поздно вечерком", она бы одёргивала его и тут же заливалась счастливым смехом. Потом они бы жили в обычном "склифосовском" ритме, где он бы подлавливал её у подсобки, а она бы препиралась с ним в операционной. Затем она бы (вот счастье-то, и только попробуй заржать, Куликов!) забеременела и требовала бы паштет и шоколадное мороженое в три часа ночи, а он бы беспрекословно бегал по магазинам и зудел о правильном питании и запретах на операции после 8 вечера. Она бы родила ему прекрасную дочурку, которую назвали бы Катей (так, Марин, я глава семьи, и имя нашему первенцу даю я, даже не начинай) и успокаивала её, когда появились бы первые зубки, а он бы качал кроху, работал бы до седьмого пота, чтобы купить маленького слонёнка (Брагин, да у нас весь диван завален игрушками, куда ещё-то?). Потом Екатерина пошла бы в первый класс, а... А Олег перечеркнул всё это слишком поспешным решением. Но даже зная последствия, мужчина пошёл бы до конца, потому что он ДОЛЖЕН спасать людей до собственного последнего вздоха, и неважно какой ценой. Потому что он не плотник и не повар, он - врач, и эта профессия ОБЯЗЫВАЕТ. Пренебрегать собой, оставлять чувства и какие-либо эмоции за дверью, включать логику, знания и умелые руки. А иначе ты - не врач, ты - лжец, называющий себя "красивым" словом и дающий ложные надежды доверившимся ТЕБЕ. Осознать то, что кроме тебя, пациента никто не спасёт. Поэтому Олег Брагин пошёл бы в операционную, ему было бы искренне жаль всех, кого бы он подставил, было бы страшно за свою жизнь, но иначе он бы не смог. И Марине Нарочинской надо было либо принять это, либо отпустить его. К такому решению пришёл одинокий (???) хирург на кухне рядом с пиццей-пепперони из "Деливери клаб" в Петербурге. Таким образом, Олег закончил всякие самобичевания по этому поводу и воззрился на часы. И не удержал вздох удивления и паники. Он НЕ УВИДЕЛ, что показывал циферблат на противоположной стене. Ещё вчера, сидя вечером в точно такой же позе и размышляя о бренности всего сущего и в частности зрения, Брагин мог свободно заниматься таким интересным занятием как слежка за секундной стрелкой. Зрение ухудшилось за грёбаные НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ. И вот теперь хирург начал паниковать. Первый раз в жизни. На ватных ногах он подошёл к часам и чуть ли не уткнулся в них носом, прежде чем увидел час дня. Пронеслась мысль: "Надо позвонить Марине", но за ней заверещал внутренний голос: " Ты малолетка, чтобы плакаться в трубочку?" В течение следующих десяти минут он вёл борьбу с самим собой. И в итоге набрал ЕЁ номер. В какой-то степени ему было страшно, потому что говорить мужчине придётся непростые вещи. Трубку Брагина взяла после третьего гудка: - Алло? - Её голос звучал нечётко, была слышна реклама и объявления о рейсах. Хирургу оставалось теряться в догадках: поезд или самолёт? - Алло! Олег сделал голос как можно более беззаботным и сказал: - Привет, отрада глаз, души моей! Ты где? - прозвучало чересчур буднично. - Брагин, прекрати паясничать. Я в Домодедово, через полтора часа рейс. - Слушай... ммм... ну, я это... - Олег дал себе мысленный подзатыльник за "мямлю". - Брагин, не томи. Что-то случилось? - в её голосе проскользнуло скрытое беспокойство. - Мариш, это... Ещё ведь не поздно сдать билет, да? Если поздно, то ты не волнуйся, я тебе по карточке переведу и за рейс, и за такси, и за, гхм-кхм, моральный ущерб, - мужчина понимал, что несёт чушь. Врач прямо СЛЫШАЛ, как Нарочинская выпрямилась в кресле: - Бред хватит городить. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, быстро отвечай! - Я случился! - хирург не выдержал, но тут же тихо продолжил: - Прости, Марин... Последовал вопрос, сопровождаемый мягким "марининым" голосом: - Так, Олег, я конечно всё понимаю, но прежде чем я сдам билет, мне нужно знать причину. Брагин сказал: - Марина, у меня ОЧЕНЬ сильно упало зрение, я практически слепой, ясно? На другом конце трубки замолчали, но потом произнесли: - Не забывай про операцию. - Дурак поймёт, что никакая операция не поможет. Это ВСЁ. Давай просто...хм... разойдёмся? Я опоздал, прости за то, что причинил боль. Я тебя... - Брагин не успел договорить, его тут же перебили. - Стой! Немедленно забери все свои идиотские слова назад. Ты НЕ опоздал, ничего ещё не кончено. Поверь, у тебя есть шанс. Насколько зрение упало? - Олег почти ненавидел себя за то, что заставил переживать её. - Марин... - Брагин, я такой же врач как ты или Митрофанов, просто скажи. - Я не вижу, что на часах. Ещё вчера мог разглядеть время. Мы оба понимаем, что зрение не восстановится. Довольна? - не смог удержаться от колкости, слова давались слишком тяжело, он не хотел нагружать её правдой о себе, достаточно его самого на грани паники. Нейрохирург отчаянно выдала (она понимала, что в какой-то степени муж был прав, но боялась это признать): - Ты не офтальмолог. - Как будто ты им являешься... Ты замечательный хирург, талантливый врач, но, уж прости, не окулист! - раздался неуверенный смешок. Марина ответила: - Как и ты, светило хренов. - Эта фраза перенесла их обоих в самое начало отношений, когда Брагин прижимал к себе плачущую Нарочинскую (нонсенс, событие Века!), а она поливала грязью лечащего врача отца. - Мда-а-а... - первым подал голос мужчина. - Как давно было, скажи... - женщина ударилась в воспоминания. - Ну так ты поезжай домой, хватит там в аэропорту сидеть, плохих дядек завлекать, - снова шутка и попытка вернуться к основной теме разговора. - Брагин, я никакие билеты не сдам, даже не надейся. Если ты, наш великий Пирогов, сдался, то... и в горе, и в радости, помнишь? - Мариш... - мужчина понимал, что окончательно проиграл в словесной баталии своей жене. - Если тебе нечего больше сказать, тогда пока, - в этот раз поспешила прервать диалог Брагина. - Хорошего рейса, - как-то тихо сказал Олег. - Пока! - Марина кивнула каким-то своим мыслям и убрала телефон в карман. *** После разговора с мужем Марина задумалась. Как врач, она понимала, что быстрая потеря зрения Брагиным не сулила ничего хорошего. И это мягко сказано. По-хорошему, Олегу давно надо было бы лежать в стационаре и мирно храпеть под капельницей, но это же БРАГИН - его и под пистолетом в больницу в качестве пациента не затащишь. Конечно, Олег всегда руководствовался своими ИДИОТСКИМИ моральными принципами, но когда это касалось его жизни (теперь на "Оденься к свадьбе" она будет орать благим матом и переключать канал) и здоровья... Женщине самой хотелось прибить Олега. Впрочем, подобное действие Марине Владимировне хотелось совершать по отношению к мужу постоянно. В итоге самый большой вред, который нейрохирург могла (про то, что происходило ночью, лучше помолчать, верно?) мужу - это легонько ударить по плечу. Нарочинская прекрасно знала про сковородки, половники, веники и полотенца (применяла только последнее, и то в качестве крайней меры), но была врачом и любящим человеком (в том смысле, что стоило ей увидеть шрамы после операций у мужа, как её сердце болезненно сжималось). Именно поэтому Брагина сейчас хмуро поглядывала на часы и мысленно поносила лётчиков и всю команду домодедовского аэропорта за то, что не смогли придумать рейс пораньше. Поэтому, когда объявили её номер рейса, Нарочинская на всех парах бросилась к месту посадки, на бегу доставая паспорт и билет. Полёт в целом прошёл спокойно. Она сидела между каким-то бизнесменом, который всё время просидел, печатая в телефоне и сидя в блютуз-гарнитуре, и молодой студенткой, которая сосредоточенно читала книжку какого-то Баулера (или Паулера? точно, Фаулера! ) про рефакторинг и улучшение каких-то там кодов. Сама же женщина провела время в воздухе в раздумьях и волнении. Адрес в Питере она помнила чуть ли не лучше собственного имени, а всё остальное оставалось где-то на периферии сознания. Час пролетел "незаметно". Впервые за многие годы своей жизни Брагина так быстро прошла контроль (всего-то полчаса, ну-ну). Она перебирала в голове адрес, параллельно ища выход из аэропорта. Передвижения Марины так походили на Олеговы несколько дней назад! Она вдохнула свежего питерского воздуха, наслаждаясь после душного аэропорта, и осмотрела местность (какой военный сравнится с орлиным взглядом хирурга?). Люди вышагивали из аэропорта, направляясь кто куда. Увидев такси, нейрохирург бросилась к машине, а спустя парочку нервных и неразборчивых реплик уже ехала по городу к заветной квартире. *** После разговора с женой Брагин бездумно уставился в одну точку. Он воспользовался рекомендацией "плыть топором по течению". Все самобичевания и какие-либо мысли показались Олегу глупыми и абсолютно ненужными. В любом случае, он скоро ослепнет, так что все переживания бессмысленны. К тому же, хирургу скоро натягивать маску "шута", а в такой ситуации для этого нужна моральная подготовка. Мужчина привык бороться, защищаться, ведь именно об этом пищали ему лидерские качества, но они умирали в нём вместе со зрением. В первый раз в жизни у Олега Брагина, СИЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА, наступила депрессия и полная апатия. Спустя полчаса (или вечности?) безвольного сидения москвичу резко захотелось спать. Он подумал о скором приезде жены, но вдруг резко засомневался: а зачем ей нужен слепой и глупый муж, потоптавшийся на её чувствах? Руки уже потянулись к пицце, а мутный взгляд сверлил мусорное ведро, но "бывший" озорник Олежка отговорил его от глупого действия. Вместо этого Брагин бережно накрыл тарелки крышками от кастрюль и направился к спальне. По идее, она была гостиной, но место, где был диван и плед, Олег окрестил "спальней". Сон встретил его тревожно, беспокойно, но в конце концов смирился и пригласил в свои сдавливающие объятия. Хирург проснулся от настойчивых звонков в дверь. Возвращаться из Царства Морфея было тяжело, а громкая трель, к которой прибавились удары в дверь, ситуацию не улучшали. Олег даже не понял, что полностью открыл глаза. Всё было как в тумане, контуры размывались, половину закрывало просто чёрное пятно. Сознание медленно начинало смазывать шестерёнки, и мужчина почувствовал себя пенсионером. Спустя тридцать секунд до него дошло, что ломиться в квартиру мог только ОДИН ЧЕЛОВЕК. Сердце сделало кульбит, надеть "шутовскую" маску оказалось легче, а тело само вскочило с лежбища. Чуть не навернувшись на ровном месте, Брагин прополз до двери и почти на ощупь открыл замок. В сознании оставался лишь один вопрос: как, чёрт возьми, ей это удаётся? Лишь один Маринин вид возродил Олега и прогнал депрессию, пробудил сильнейшую страсть и любовь, нежность и бодрость. До боли захотелось обнять жену, и в одно движение вжал Марину в себя. Он уткнулся носом в шею, вдыхая родной запах. Руки опустились на талию, поглаживая и ощущая нежную кожу. Губами он прикоснулся к плечу, прославляя все качества этой женщины. Как же ему не хватало Нарочинской! Он покрыл её плечо и шею мягкими и нежными поцелуями, будто бы спрашивая разрешения на губы. Ощутив кивок (немногие знают язык губ, это сложный язык похлеще китайского с его тысячами иероглифов - языком любви не каждому дано овладеть), Олег нежно поцеловал любимую, постепенно углубляясь и делая поцелуй всё более и более страстным. Брагина с удовольствием отвечала ему, но будто с осторожностью, делая действия максимально невесомыми. Когда в подъезде резко включили свет (кому приспичило?), женщина аккуратно закрыла ему глаза ладонью, боясь того, что резкий свет причинит боль чувствительным из-за прогрессирующей слепоты органам зрения. Олег поразился глубине заботы. И кто бы мог подумать, что жёсткая Нарочинская способна ТАК любить? Впрочем, это было понятно ещё во время болезни самого Владимира Нарочинского. Не отпуская губ мужа и не убирая руку с глаз (с такими руками Марине только и быть хирургом), нейрохирург мягко подтолкнула Брагина в дом. Он поддался и таки зашёл, заканчивая поцелуй. Слова были лишними. Брагина невесомо и предельно аккуратно погладила веки, после чего переместила руку ему на щёку. Чтобы не испугать жену полуневидящим взглядом и посеревшими радужками глаз (да, он сам чуть не обделался, когда увидел в зеркале вот ЭТО), он держал глаза закрытыми. Голосом Чеширского кота промурлыкал: - Здра-а-а-асте... - вполне натурально получилось. Вот только Маринка не повелась, слишком хорошо знала характер любимого. - Открой глаза, пожалуйста, - мягко попросила Марина. Видимо, он сделал только хуже. - Разве тебе нужны глаза, чтобы очароваться моей красотой? - жалкая попытка увильнуть. Разочарованное и ждущее молчание нейрохирурга вынудило мужчину открыть глаза. Превосходство ростом над Нарочинской позволило перенести чёрное пятно на предполагаемую стену. На Марине была лёгкая одежда, неброский макияж и спортивная сумка. "Значит, надолго, " - сделал вывод Олег. Полуслепые глаза уставились на любимые черты лица. Её глаза, наполненные освежающим ветерком и голубизной чистого родника, отражали гамму чувств. Сначала они взглядом профессионала сосредоточились на его собственных глазах, затем в Марининых глазах как по команде отразились удивление, потом страх и наконец неконтролируемое беспокойство, которое она тут же скрыла неестественной улыбкой. - Боже, Брагин... Какой же ты идиот! - слова были пронизаны ТАКОЙ любовью, что хирург вздрогнул. - Что ты раньше не сказал? - в голосе сквозило непонимание. - Прости, я думал, так будет лучше, - на грани слышимости сказал Олег, потупив вхгляд. Следующий вопрос явно беспокоил Брагину, она легонько сжала кожу на щеке мужа (он что, из фарфора?): - Ты хоть очертания предметов видишь? - Да... - мужчина солгал и надеялся, что она закончит допрос. Но судьба была неблагосклонна (в последнее время она вообще отвернулась к нему задницей). - Скажи, какой рисунок на обоях? - Нарочинская мотнула головой в сторону стены. Олег отдал всё, лишь бы в данный конкретный момент увидеть! Он сощурился и напрягал зрение на 110%, но еле смог понять, что обои белые, синеву им придавала его же плёнка. - Понятно, можешь не отвечать... - Женщина сдулась окончательно. - Прости, я не должна была оставлять тебя одного на операции. В другой ситуации Брагин бы уронил челюсть на пол (Нарочинская и извинения - да никогда в жизни!), но поспешил сказать: - Я не должен был лезть, ты не виновата, но ты знаешь - я бы не смог с этим жить... - Олег озвучил вердикт своего самосуда и прибавил: - Мариш, знай, я попытаюсь жить спокойно, но не обещаю, что поступлю как-нибудь иначе в подобной ситуации. Так ты... останешься? - Брагин задал свой главный вопрос. На этот раз Брагина обняла любимого и довольно громко сказала: - Конечно, я с тобой. А иначе в чём тогда смысл? *** Следующий день наступил как-то слишком быстро. Морально никто из них не был готов. Был тихий ясный день, он побуждал к размышлениям, но надо было ехать к Анатолию Алексеевичу. Когда Марина повернулась на бок и впечатала свой взор в Брагина, тот грустно улыбнулся и хмыкнул: - Встала уже, красавица? - Увидел? - они спали в разных местах из-за Нарочинской, которая хотела дать мужу "больше пространства". - Ты слишком громко дышишь, значит, уже встала, - показал свои 32 хирург. Отчасти женщина не хотела узнать правду, поэтому выдала лишь: - А... - Я ослеп, - пожав плечами, на удивление беззаботно сказал Брагин. Громкое "нет!", возможно, слышал весь Петербург. *** Когда Олега везли на операцию, он относился к этому скептически. Шанс на восстановление был равен примерно 10%. Брагин распрощался с карьерой, возможностью видеть природу, друзей, свою любовь. Весь мир погас и стал чёрным в прямом и переносном смысле. Олег подумывал об окончании своей жизни, но быстро отмёл эту мысль. Он будет жить и пытаться выглядеть счастливым ради Нины, ради Марины и Серёги, ради тех, кому он нужен. Да, он больше не практикующий хирург, но остался врачом в душе. А главное: "Не навреди!". Так как он может причинить боль близким, если пожертвовал своей жизнью ради этих врачебных правил? Когда его ввозили в предоперационный блок, Марина сжала его руку и сквозь слёзы сказала: - Олег, ты слышишь меня? Я всегда буду рядом, что бы ни случилось, знай, - а потом за её словами последовал супераккуратный и нежный поцелуй в губы. А потом сознание отключилось. *** Когда через 2 дня Брагин пересилил боль и снял повязку, он почти ни на что не надеялся. Жена чуть ли не умоляла его снять марлю, "ведь ты наверняка видишь, операция прошла успешно, Митрофанов хороший доктор". Но Олег и сам был хирургом, он привык это ГОВОРИТЬ, а не СЛУШАТЬ. И ему не хотелось тешить Марину (про себя он молчал) ложными надеждами. Пусть всё решится здесь и сейчас! Смяв в руке от наступающей ярости повязку, он разлепил глаза. Тогда, в ту самую минуту, Олег Брагин поверил в надпись, сделанную на месте неслучившейся катастрофы: " Miracles can happen"*. Хирург думал, что лимит его удачи был исчерпан после того, как он живым вернулся из комы. Но где-то там рядовому хирургу Олежке дали второй шанс. Брагина охватила нечеловеческая волна нежности. Он вскочил с кровати и закружил жену по комнате, вопя во всё горло: - Вижу-у-у-у-у!!! Громкое "да!", возможно, слышал весь мир. *** Что нужно, чтобы произошло невозможное? Это твоя вера, просьбы любящих тебя людей и немножко удачи. " Разделившись, мы падём, " - так сказал злодей в каком-то подростковом фильме про супергероев. Но его слова являются напутствием для реальности. Марина Владимировна Нарочинская и Олег Михайлович Брагин любили так сильно, что не могли друг без друга и дня. Может, поэтому судьба сделала им исключение?