Наша детка

      Химик проснулся от странного запаха, лезущего в щель под дверью его лаборатории. Кряхтя и держась за гудящую от употребленной за ночь работы водки голову, он высунулся наружу и скривился, увидев эту благостную, блядь, картину, точно сошедшую со страниц рекламных проспектов… В воздухе разливался аромат выпечки, а двое его придурков крутились около противня, расписывая глазурью пряничных человечков. — Дай сюда, — отобрав у Морти кондитерский мешок, Панк уверенным росчерком мастера пририсовал одной из печенин огромный хуй. — Так-то лучше! — Ч-что это вы тут делаете? Они обернулись на Химика с таким удивлением, будто вообще забыли о его существовании. — Д-да так, печенье на Рождество печем, — пояснил Морти, пытаясь аккуратно вернуть себе глазурь и избавить очередного съедобного человечка от непомерно больших сисек, и заржавелые шестеренки в голове ученого начали крутиться быстрее. — Э-это… это что, Рождество?! Охуеть просто, когда оно успело настать?! Впрочем, неважно — обеспечивая другим веселье в период праздников, сам Химик в это время был завален заказами, да и вообще не больно-то хотелось… Но увы, он жил в одном доме с двумя придурками, а значит, его никто особо и не спрашивал. Прямо во время синтеза улучшенной версии "взрыва печенки", которую он собирался сделать особым праздничным предложением, дверь в его лабораторию с треском распахнулась. — Химик, помоги нам украсить дом! Если мальчишка просто пищал, пытаясь уговорить его оторваться от работы, то Панк даже особо и церемониться не стал — обмотал вокруг шеи другой версии себя гирлянду, нахлобучил на голову красную шапку и вытолкал в гостиную под проклятия и маты… Ну вот что ты будешь делать?! Ему, как человеку науки, подобные глупые развлечения были неинтересны. Он просто делал все, чтобы от него отстали, вешая стеклянные шарики на мохнатые ветви елки. Единственное, что могло примирить его с этим дебильным праздником, так только хорошая порция глинтвейна, и еще, может, созерцание того, как Морти сосет свои рождественские тросточки… В три пары рук они довольно быстро справились со своей задачей, обмотав елку мишурой и завесив игрушками, но еще осталось самое главное. — Я хочу поставить звезду, — заканючил Морти. — Без звезды будет н-не то! Со злобным фырканьем старик поправил шапку, сползшую на глаза, воинственно закинул за плечо край нашейной гирлянды и, скрипнув зубами, сказал… — Л-ладно, блядь. Давай п-помогу… И он подхватил этого недоросля под мышки, поднимая его к самой вершине елки. Дурацкий кусок пластика с блестками оказался на месте, Панк с Морти даже захлопали от знаменательности этого ебучего момента, а он — а он понадеялся, что на этом безумие закончится. Как наивно… — Хииимииик! От ритмичного стука в дверь Рик даже подпрыгнул. — За окном уже сугроообы, — ныл Морти за порогом, явно приплясывая там от нетерпения. — Снеговик нас ждет давноооо… Ну что за твою мать! Делать нечего — пришлось оторваться от работы и в этот раз, потому что оставлять мелочь с Панком было себе дороже — это ж надо додуматься, выпустить ребенка во двор без шапки и шарфа! Химик сделал вид, что делает рождественского ангела, когда на самом деле он просто заебался. Все, чего ему хотелось — так это лежать на спине, глядя в пустое небо, и не думать ни о чем, ни о бессмысленности жизни, ни о ебнутых заказчиках, обрывающих его телефон, ни о… — У меня руки з-замерзли! Скосив взгляд в сторону, он увидел, как Панк, загадочно улыбаясь, берет красные лапки Морти в свои. — Сейчас, детка, — прошептал он до неприличия томным голосом. — Сейчас я их согрею… Щас! Все коварные планы Панка нарушились благодаря снежку, откуда ни возьмись метко прилетевшему прямо ему в лоб. Снеговики — для лохов. Крутые ребята строят форты, укрепления и ведут осаду под непрестанным обстрелом, пытаясь не упустить из виду мечущуюся вокруг третью сторону… К сожалению, Морти так и не одобрил идею династического брака и до самого конца войны остался в нейтралитете, помогая с вооружением то ему, то Панку. Вот ведь маленький обломщик! Возвращаясь домой запыхавшимся, красным и заснеженным, Санчез уже и не помнил о работе — какие, нахуй, наркотики? Развесить мокрое шмотье да отогреться литром-другим вина — вот и все, на что хватало его сил! Конечно, упущенное время пришлось нагонять, но, честно говоря, Химика уже раздражал этот идиотский праздник меньше, чем он готов был признать… Из этого идиотского Рождества точно можно было извлечь выгоду! — Это тебе! — хором пропели они с Панком, кладя Морти, мирно смотревшему "Яйцелюбов", на колени перемотанную красивой ленточкой коробку. — М-мне? Растерянно потыркав пальцем завязанный бантик, парнишка заметил: — Еще ведь рановато для подарков, — и поднял на них подозрительный взгляд. — Вы что-то задумали? Вот ведь проницательный утырок — Химику пришлось толкнуть другого себя локтем, чтобы тот сохранял лицо. — Да, р-рано, Морти, но м-мы… — Мы не выдержали, — Панк все-таки не удержался и прыснул в кулак. — Понимаешь, это ведь п-подарок не только для тебя, н-но и для нас тоже… Кажется, паршивец начал подозревать их еще больше. — Что же это может быть, а? — свел Морти брови. — П-посмотрим… Это был самый лучший подарок — для всех, кто находился в этом доме. Потянув за бантик, Крысеныш открыл крышку с затаенным дыханием и, взглянув внутрь, округлил глаза. — С-сукины вы дети, — только и смог сказать он, ведь внутри его ждало не что-нибудь там, а самая настоящая анальная, мать ее, пробка…